Текст книги "Крамаджен (СИ)"

Автор книги: White Pawn

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 26 страниц)

В этот же миг, как только взгляд Млеса наткнулся на создание, в его голове родилось нечто, что можно было бы назвать чужим голосом. Ему было трудно судить об этом сейчас, когда единственное, о чем он мечтал, был глоток кислорода. Но без сомнений, Млес почувствовал, как его кто-то зовет, не называя по имени и не произнося ни слова. Немой зов исходил от спускающегося к нему существа, с огромной головой и тонкими руками, растущими из тщедушного тела. Оно было огромно, раз в пять больше обычного человека, что никак не вязалось с плавностью и неторопливостью его полета. Млес с ужасом смотрел на короткое тело с атрофированными короткими ножками, и на бессильно свисающие вниз костлявые длиннющие руки, без всяких ладоней перерастающие в длинные и тонкие пальцы – по два на каждой руке – с прозрачными полуметровыми когтями. На огромной голове было нечто, что заменяло существу лицо – длинные и глубокие поперечные складки и темные пигментные пятна, и именно это повергало в окончательный животный ужас. У существа была омерзительно светлая кожа, мертвенно-бледная, словно чуть отсыревшая бумага. На тонкой и короткой шее существа был единственный элемент одежды: круглый ошейник, с которого вниз в большом количестве свисало нечто, что можно было принять за шланги или же канаты черного цвета. Они были первыми, что Млесу удалось разглядеть лучше всего, так как существо приближалось сверху вниз. Он увидел, что все эти канаты разной длины, и все заканчиваются какими-то странными металлическими наконечниками с множеством тупых жал на каждом.

Исполин плавно затормозил прямо перед Млесом, и тот смотрел в его ужасающее лицо, состоящее из сплошных морщин и складок. Ни намека на глаза, нос или рот в том виде, в каком он привык видеть.

Тварь медленно, словно бы преодолевая сопротивление воздуха, подняло вверх свои костлявые руки, поджимая по одному пальцу и указывая вторым вверх. Млес почувствовал, что близок к потери сознания, но он не понимал, от чего это случится – от страха или от нехватки воздуха. Он поднял вверх глаза, ожидая, когда существо прикончит его своими когтями, но монстр опустил свои руки так же плавно. Млес успел заметить, как наверху, там, где блуждали целые светила, что-то изменилось, и теперь вниз, ярко освещая круглые стены колодца спускается один из «светляков». Млес услышал уже знакомый звук разлома, который рос с каждым мгновением.

Существо издавало лишь тихие булькающие звуки, словно бы внутри него бродило нечто густое. Млес же начинал чувствовать, как у него темнеет в глазах – легкие разрывались от нехватки кислорода, он по-прежнему не чувствовал свое тело, в миг ставшее деревянным истуканом, едва он успел попасть сюда. Даже деятельность его собственного мозга казалось притупленной, заставляя усомниться в ее наличии. Млес мог видеть лишь бледное уродливое чудовище, парящее перед ним, и падающий вниз разлом, сорвавшийся с «потолка» по воле этого существа.

Млес зажмурился, ослепленный светом приближающегося шара света. Закрыть глаза – это единственное, что он смог сделать, и последнее, что он видел, было лишь падающая на него сфера белого огня, заливающая светом вокруг, в обрамлении лениво изгибающихся фиолетовых лучей. Плавно падающий разлом раскатисто урчал, и в тот миг, когда он приблизился так близко, что Млес мог увидеть его свет даже под закрытыми веками, а сытый раскатистый рокот пронзал всю его сущность, наваждение отпустило его. Млес жадно вдохнул за миг до столкновения, но он глотнул лишь ледяной пустоты.

Мысли кончились. Воображение, которое в должной мере должно было расписать Млесу о тех неведомых местах и далях, куда его отправит белая сфера огня в обрамлении фиолетовых щупалец, кончилось так же. Разлом проглотил его, Млес почувствовал это по уже знакомому трепету волос и одежды, по обжигающе поверхность кожи спазму.

Он с хрипом вдохнул, вытаращив ничего не видящие глаза. Ноги подкосились и он обрушился на колени, исцарапав чем-то жестким лицо и руки, инстинктивно выставив их вперед. Млес, содрогаясь всем телом, опрокинулся на бок и сжался, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Сырая и податливая земля головокружительно пахла влагой, грибами и сгнившими листьями. Его тело непроизвольно содрогалось в конвульсиях.

«Затворник, умоляю, довольно… Я хочу умереть. Я просто хочу умереть»…

– Эй!

Млес вытаращил глаза, не шевелясь, хотя его продолжало трясти. Он не знал, отчего: от пережитого страха или же это были последствия перехода через разлом. Он не желал знать. Он лежал на толстом и мягком сыром ковре из темных, почти что черных листьев, склеившихся за долгое время под собственным весом и от влаги в единое покрывало. Перед ним торчал короткий и толстый стебель какого-то растения, и, скосив глаза, он смог увидеть темно-зеленый, налившийся соком шершавый лист, о который он поцарапался.

«Я брежу», он закрыл глаза, стискивая зубы крепче, но тут же раскрыл их снова, услышав – точнее, почувствовав – торопливые глухие шаги.

– Эй, сударь!

Совсем рядом. Взволнованный женский голос, который может принадлежать молоденькой девушке. Она была так близко, что Млес уже слышал ее шумное дыхание.

– Осторожней, Филл! – раздался мужской голос.

– Сударь… Вы живы?

Млесу пришлось приложить титанические усилия, чтобы разжать пальцы и отпустить собственные колени.

– Как вы? – вопрошала девушка, стоящая перед ним, но пока еще находящаяся вне поля зрения.

– Сударь, вы целы? – настороженно спросил мужчина. – Великая Праматерь, вы выпали прямо из разлома!..

Млес медленно сел, двигаясь, словно лунатик. Так же медленно он поднял голову и тупо посмотрел на светловолосую девушку, наклонившуюся к нему, и уже немолодого седовласого мужчину, стоящего не так близко, как его спутница. Они оба были одеты в легкие походные мантии с желто-зеленой оторочкой, в которых Млес узнал одеяния магов. Нанограммы имперской Академии Мэрфилла были и на верхней части их облачения.

«Маги. Что здесь делают маги? Где – «здесь»?

Млес медленно повел головой по сторонам, оглядывая сумрачную картину огромного леса. Исполинские деревья, казалось, подпирали само небо, заслоняя свет светила-Каны. Вокруг возвышались высокие папоротники, за спинами магов виднелись высоченные грибы в рост человека. Млес вновь уставился на людей. Он уже опьянел от этого сырого воздуха, и его немного подташнивало. Неудивительно, что они смотрят на него как на пришельца.

– Вы в порядке? У вас кровь на лице, – обеспокоенно проговорила девица со значком ученика-стажера на груди, выпрямляясь и глядя на него уже с некоторой опаской.

Млес заторможено поднял руку и дотронулся до лица. Да, несколько капель, и на внутренней стороне ладоней так же были царапины.

– Я… в порядке, – прокаркал он, упираясь руками в сырую подстилку из листьев за своей спиной. Маги тут же подскочили к нему, поддерживая его под руки.

– Как вы оказались в разломе? – спросил маг, отпуская Млеса и тут же снова подхватывая его под локоть, увидев, как он покачнулся.

– Не знаю. Правда… Не знаю.

– Вы бы видели свое появление! Мы обнаружили разлом пять минут назад, решили понаблюдать. И тут из него вываливаетесь вы, и он закрывается!.. Вы уверены, что с вами все в порядке?

Млес не знал. Он был близок к тому, чтобы сломаться, и теперь буквально ощутил, как внутри него что-то дрогнуло и зазвенело, словно струна. Млес почувствовал душащие слезы. Ему не верилось, что несколько минут назад его друзья были живы, что он бежал по проклятой тайге Лагонна прочь от этрэйби, что он встретил ту женщину, которая командовала ими. Он не верил, что он выбрал прыжок в разлом, который мог выкинуть его куда угодно – и эта ужасающая встреча с неизвестным монстром, произошедшая где-то за гранью этого мира и вселенной, была лишним тому подтверждением. Млес не верил, что он вернулся на Энкарамин, вернулся живым. Страх бился в своей агонии, угасая медленно и неохотно, и вместе с этим Млес чувствовал, как внутри него растет некое тяжелое чувство, наполняя его, подобно воде, готовой сломить плотину.

– Где мы? – слабо проговорил он.

– Лес Муун, – ответил маг, и Млес, запрокинув голову, уже не мог сдержаться. Подставив бледное лицо слабым лучам света, пробивающимся через обширные кроны исполинских деревьев, он беззвучно зарыдал, содрогаясь в конвульсиях. Чувства преисполняли его, и он не был способен противостоять их натиску. Единственное, что он мог сейчас сделать – дать им волю.

* * *

Купол барьера был прямо над ними, но с такого расстояния было сложно судить о том, есть ли над их головами что-то, что, по слухам, представляет собой надежную защиту от инородного вторжения.

Вторая луна застыла на звездном серо-голубом небосводе, прямо над ними. Ман-Рур увидел ее совершенно случайно – слишком много чего необычного было вокруг, и выбрать направление для взгляда, направленное вверх, казалось не самой увлекательной идеей. Но тем не менее он посмотрел, и после этого не раз обращал свой взор на небо. Вторая луна выглядела здесь совершенно иначе, чем в Красной пустыне. Там, появившаяся на небе в дневное время суток, она была едва заметна, казалась маленькой и не столь пугающей, как ночью. Здесь, далеко на севере от родных песков, вторая луна казалась больше, и Ман-Рур с содроганием думал о том, что она из себя представляет ночью. Должно быть, она полыхает богомерзким огнем на все небо, заглушая даже свет звезд. Ее вид манил к себе, хотя молодой жрец находил это зрелище пугающим предостережением. Вторая луна на этом девственном, мертвенно-сером небе казалась отвратительной оспиной.

Эл не обманула их. Два дня назад делегация иругами достигла магического купола, накрывающее королевство Серых. Это было бледно-розовое, полупрозрачное полотнище, стеной стоящее на их пути, пролегающего по дну ущелья, которое служило дорогой во владения Кукол. Купол было невозможно заметить издалека, и матовая дымчатая поверхность становилась видной отчетливо лишь на близком расстоянии. Магические стражи Серых, стерегущих вход, впустили проводника и иругами без лишних задержек и проволочек. Было ясно, что здесь ждут гостей с юга. Молодой жрец, проезжая во врата, в открывшийся прямоугольник в розовой стене, посмотрел вверх и увидел, как тонкая грань границы магического барьера, уходящая в самое небо, за кокой-то миг прошла над его головой. Ман-Рур до сих пор с замиранием сердца вспоминал об этом мгновении.

После барьера их ждал тот же самый путь, ведущий дальше, уже вглубь владений Серых. Ман-Рур не видел признаков их цивилизации. Вокруг по-прежнему были все те же скалы, лишенные всякой растительности. Но он видел, что Матриарх и другие женщины доверяют Эл, и был спокоен. Их опасный путь подошел к концу, и где-то впереди располагался дворец королевы Серых.

Они заночевали под открытым небом, прямо в ущелье. Ман-Рура ничто так не тревожило, как мысли о том, что он замерзает, и находиться долго здесь он навряд ли сможет без пагубного влияния на состояние здоровья. Остальные иругами были слабыми и вялыми, они мало говорили, и было видно, что их так же очень тревожит температура и местный климат, слишком холодный для тех, кто был рожден в жарких южных землях.

Утром они вновь отправились в путь, и уже очень скоро над скалами этой холодной, странной и кажущейся абсолютно необитаемой и бесплодной страны Ман-Рур и другие иругами увидели сверкающие тонкие шпили, устремленные вверх, к невидимой на такой высоте поверхности защитного купола. Внимание иругами было полностью приковано к сооружению Кукол, которое, по мере приближения делегации, становилось виднее все лучше и лучше – скалы расступались, и очень скоро пять десятков иругами и их проводник выбрались на открытую местность.

Дворец Серой королевы был воистину огромным сооружением. Он располагался в самом центре мертвой и безжизненной равнины, которая по своей форме больше напоминала исполинский кратер потухшего вулкана. Дворец имел крайне необычный цвет и формы. Казалось, будто бы он не отражает тусклый свет дня, а сам источает его, слегка усиливая. Ман-Рур подумал о том, что, должно быть, в солнечную погоду дворец ослепительно сверкает, так, что на него невозможно взглянуть, и тут же почему-то усомнился в том, что магический купол позволяет случиться подобному. Дворец казался напоенным внутренним светом, ласковым и приятным глазу, словно бы заключив в себе свое собственное светило. Он обладал причудливыми формами, и из-за них и его необычного цвета определить размеры этого сооружения на таком расстоянии было необычайно сложно. Здесь преобладали вытянутые формы – дворец Серой королевы тянулся вверх своими бесчисленными башнями и шпилями, словно бы все эти тысячелетия рос из скалистой почвы, лишенной растительности.

«Тысячелетия», заворожено подумал Ман-Рур. Пока далеко на востоке и юге бушевали войны, пока одни теряли свою мощь в то время, как ее приобретали другие, сверкающий исполин оставался неизменным. Этот замок и этот народ были неподвластны времени, они были созданы и забыты свои создателем, застыв в своем крохотном мирке под магическим куполом на отшибе континента.

В округе не было видно ни одного другого здания Серых, и у Ман-Рура возникло впечатление, будто бы все королевство Серых – необычайно маленькое, пустая, заброшенная территория, и в самом центре этой миниатюрной страны находится единственное сооружение Серых.

«Так ли я далек от истины?»

Ман-Рур не знал ровным счетом ничего о Сером королевстве. Быть может, они, подобно иругами, в своем большинстве обитают под землей, или в этих скалах? Но иругами селились в подземных убежищах из-за смертоносных лучей Ока Кэрэ-Орены. Неужели они совсем обходятся без жилищ? Как они живут? Чем промышляют, что преследуют?

Он мельком посмотрел на Эл. Сколько ей лет? Как она воспринимает эту реальность? Серая знала все об истории своего народа и страны венджимов. Как жаль, что от Эл нельзя услышать об этих вещах и многом другом хоть что-нибудь новое и интересное!..

Но этого никогда не будет. Он всего лишь слуга Старшей Жрицы, и то до поры до времени. Родиться на этот свет мужчиной иругами означало принести свою жизнь в жертву интересам женщин, и зачастую они были не направлены на просвещение представителей пола, чья обязанность заключалась в войне и услужении.

Ман-Рур ощутил жгучее чувство обиды от подобной несправедливости, и вслед за этим ощущением пришел легкий страх. В его мыслях зародилось зерно сомнения в правильности окружающих его вещей и порядка, установленного не им, зерно, грозящее стать причиной бесславной пустой смерти Ман-Рура, и он постарался немедля уничтожить его, забыть о том, о чем он только что думал.

«Я никогда не смогу получить то, что меня интересует. Я рожден для другой цели, более высокой, чем удовлетворение своего любопытства».

Они почти вплотную приблизились к дворцу, и Ман-Рур по-прежнему не видел никого вокруг. Королевство Серых производило такое же впечатление заброшенных и необитаемых земель, как и с тех самых пор, когда делегация иругами была пропущена стражами границы у магического барьера. Молодой жрец смотрел вверх: они подобрались вплотную к этому сооружению, направляясь вслед за своим проводником, ведущих их в узкий, но высокий вход во дворец. Громада дворца уходила вверх, и Ман-Рур поспешно опустил взгляд, чувствуя, как у него закружилась голова. Ему редко когда приходилось смотреть вверх, ведь в его родных краях не было ничего, что заставляло бы молодого жреца задирать голову.

«Любые перемены никогда не бывают приятными».

Вход во дворец был лишен каких-либо ворот или дверей. Просто узкий и высокий разлом, своей формой напоминающий скорее вход в пещеру.

– Внутрь мы войдем пешком? – спросила Матриарх, и Эл, остановившись, обернулась к следовавшим за ней иругами.

– Это не имеет никакого значения.

Млес не видел лица Ру-Са, но увидел лица Мит-Ану и Лиг-Шеим, повернувших головы к Матриарху. Кажется, подобный ответ Серой сбил с толку Ру-Са, но она недолго колебалась с принятием решения, первой спрыгнув с седла кригашу. Остальные иругами поспешно последовали ее примеру. Возможно, самим Серым все равно, как чужаки попадут в самое сердце их королевства, на своих двоих или же верхом, но, видимо, Матриарх считала подобный момент делом принципа. Никто бы не возражал, если бы они въехали во дворец верхом на ящерах, но Ру-Са, очевидно, решила проявить элементарное уважение к местным обитателям, пусть они и не имеют представления об этике.

Слезший с кригашу Ман-Рур поспешно закутался в свою короткую накидку. Дьявольский холод казался невыносимым, поглощая все внимание, и это невероятно пугало и раздражало в одно и то же время. По воле случая он впервые очутился в этих краях, где в последний раз иругами появлялись очень и очень давно, но из-за климатических условий Ман-Рур не мог прочувствовать всей важности этого момента. Вместе с другими иругами он зашагал вслед за воинами, взявших спешившихся женщин в кольцо, лелея надежду на то, что внутри этого причудливого сооружения будет хоть немного теплее.

Их ждала череда огромных и пустых залов, своими размерами и очертаниями стен и потолка действительно больше напоминающих пещеры. Здесь не было ни мебели, ни каких-либо предметов из обихода. Стены и потолок излучали слабый свет, и если присмотреться, то можно было уловить медленное, ленивое мерцание внутри этого твердого и единого материала. Лишь пол был идеально гладким и ровным, словно лед на катке. Взгляду было не за что зацепиться, и это действовало на нервы уставшего и напряженного молодого жреца. Звуки шагов иругами, стук множества копыт по этому камню, не имеющего и намека на физическую обработку, громко разносились по пустующим залам дворца.

«Это просто единый камень», Ман-Рур тут же уцепился за эту мысль. Это сооружение, своими формами напоминающее кристалл, возможно, было первым, что создал Великий Наблюдатель. Быть может, этот дворец – колыбель цивилизации венджимов?

«Один огромный кристалл, как и сами Серые поодиночке».

Эл впорхнула в очередную залу, и идущие впереди воины и женщины сбавили шаг. Манн-Рур понял, что они пришли к королеве венджимов. Он разом позабыл о холоде, ощутив волнение и глубоко затаившийся, но явственный страх.

Этот зал был огромным, в виде высокого цилиндра с неровными стенами и потолком. Здесь были и другие Серые – высокие и массивные создания, неподвижно парящие вдоль стен, судя по причудливого вида протазанам и секирам, стражи, похожие на тех, которые встретили иругами на границе. У стены напротив входа расположилось необычное возвышение с широкими и низкими ступенями. Кажется, оно было единственным во дворце, что было создано не без посторонней помощи здешних обитателей. На этом искусственном возвышении находилась высокая стройная фигура в бежевом облачении.

«Это королева».

Манн-Рур, затаив дыхание, вытянул шею, разглядывая правительницу Серого королевства.

Королева имела все признаки принадлежности к своей расе: огромные и неподвижно застывшие полупрозрачные крылья за спиной, равно как и невероятная левитация над поверхностью пола. Но она была куда больше Эл, и даже стражников. Королева достигала пяти метров в высоту, у нее была тонкая и стройная фигура, сокрытая темно-бежевым облачением, чьи полы едва достигали пола. Огромных размеров воротник обрамлял голову правительницы венджимов, и Ман-Рур настороженно вглядывался в ее лицо. Холодная застывшая маска мраморной скульптуры, такая же белая и неподвижная. Ее лицо было красивым, но оно было мертвым, как и у Эл.

«Как и у всех Кукол».

Королева молча ждала, когда гости приблизятся к ней, держа сложенные руки перед собой. Вокруг нее столпились два десятка невооруженных венджимов, которые, в сравнении с королевой казались ее маленькими подобиями, неудавшимися копиями скульптур. Было очень неуютно оказаться в таком месте, как этот зал в компании подобных созданий. Ман-Руру стало не по себе, когда он понял, что они окружены этими бездушными существами, которые хотя и не проявляют агрессии, одним лишь своим видом и поведением способны сбить с толку кого угодно. Даже громкий цокот копыт по каменному гладкому полу звучал крайне раздражающе для молодого жреца.

«Помни, они – чужие, искусственные создания без веры и цели своего существования».

Эти мысли не сильно обнадеживали, но Ман-Рур нашел в себе силы выпрямиться и бесстрашно смотреть на тех, кто ожидал прибытия делегации иругами.

Идущая впереди Матриарх остановилась, и вслед за ней замерли стоящие по обе стороны от Ру-Са Мит-Ану и Лиг-Шеим. Замерли воины и остальные иругами, собравшиеся в хвосте процессии. Ман-Рур целиком и полностью перешел во внимание, жадно ловя каждое слово, каждое движение женщин и королевы Серых.

– Приветствую вас, жители юга, – вопреки ожиданиям Ман-Рура, а и наверное других иругами, первой заговорила королева. Ее громкий голос чем-то напоминал голос Эл – такой же звонкий и ясный, заставляющий вибрировать сам воздух, отражаться от стен этого зала, самого странного помещения, которое когда-либо видел молодой жрец. И, как и в случае с Эл, голос королевы никак не вязался с этой внешностью мертвой статуи с неподвижным лицом; так же как и посланник, королева говорила на чистейшем наречии иругами.

– Здравствуй, королева венджимов, – ответила Ру-Са. Голос Матриарха был тверд и уверен, в нем не было сомнения и страха. Ман-Рур невольно почувствовал уважение к этой женщине.

– Мы прибыли на твой зов. Зачем ты хочешь нас видеть?

Королева молчала несколько секунд, плавно покачиваясь над полом, словно бы обдумывая свои слова. Нет, подумал Ман-Рур, глядя на гигантскую королеву Серых, нет, она уже давно все обдумала, что скажет тем иругами, которые будут достаточно храбры и выносливы, чтобы впервые за множество веков прийти сюда. Королева знала все наперед еще до того, как Эл отправилась к Красной пустыне.

– Мы долгое время наблюдаем за вами, жители юга, – медленно проговорила королева. – Фейдири-Итиа приказал нам следить за вами с тех самых пор, когда вы начали терять власть на Энкарамине. С тех самых пор, когда на восточном побережье высадились люди. Тысячу лет назад, когда вы потерпели первое поражение от людей, он явился ко мне, и он сказал мне: «Иругами. Они слабеют и будут слабеть с каждым столетием, но именно они будут теми, кто сыграет важную роль в развивающихся событиях».

– Кто такой Фейдири-Итиа?

– Тот, кого вы зовете Великим Наблюдателем.

Разум Ман-Рура тут же уцепился за это имя.

«Фейдири-Итиа? Что это значит? Это настоящее имя Великого Наблюдателя?»

– Почему он отвернулся от вас? – с любопытством спросила Ру-Са.

– Я не знаю. Это не имеет значения.

– Итак, стало быть, создатель вашего народа мог предвидеть будущее?

– Я не знаю. Его возможности безграничны, замыслы непостижимы. Мы поступили так, как он сказал. Мы начали наблюдать за вами. Мы следили за вашими охотниками в Грифте, по крупицам собирая информацию о вашем народе. Тогда мы не понимали, что подразумевал Фейдири-Итиа, когда говорил о вашей избранности. Но теперь я понимаю. Вы нашли энигму Древних Демонов Хаоса.

– Откуда вы это знаете? – с гневом спросила Ру-Са.

– Так сказал Фейдири-Итиа.

Ман-Рур перевел дух, слушая, как бешено бьется сердце. Этих Кукол невозможно вывести из себя, невозможно разозлить или как-то пробудить в них интерес.

«Это Куклы. Они не знают больше положенного, а то, что знают – для них не имеет значения. Они служат лишь своему создателю».

– Энигмы обладают огромным энергетическим потенциалом. Возможно, сам Фейдири-Итиа сумел почувствовать появление энигмы на поверхности, когда вы нашли ее. Он дал мне знать о том, что очередная, Седьмая энигма найдена иругами. После этого он сказал мне, чтобы я пригласила вас сюда.

– Но зачем?

Королева пошевелилась, впервые с момента начала разговора. Она плавно подняла правую руку в длинном и широченном рукаве, и стоящие справа от нее венджимы расступились. К королеве мягко и плавно подлетел маленький венджим, держащий на вытянутых вверх тонких полупрозрачных ручонках идеально круглую сферу, наполненную лениво перекатывающимся чернильно-черным огнем.

Ру-Са хрипло вздохнула от изумления. Ман-Рур не видел ее лица, равно как и лица стоящих рядом с Матриархом женщин, но быстро понял, что это такое. Стоящие вокруг иругами сохраняли изумленное молчание, их взгляды были прикованы лишь к маленькому пажу Серых и его ноше.

– Это – Первая энигма, – королева приняла из рук мелкорослого венджима сферу, обхватывая ее длинными пальцами обеих рук.

– Мы получили ее в дар от Фейдири-Итиа более семи тысяч лет назад, когда была создана наша раса. Он наказал нам хранить ее, как знак своего безграничного доверия и любви. Он не забрал ее у нас, даже когда мы перестали быть частью его помыслов. Я бережно храню ее все это время, и сейчас ее час пришел.

Королева подняла свою голову и посмотрела на Ру-Са.

– Фейдири-Итиа приказал мне отдать ее вам.

– Но… Но почему?

– Такова его воля. Это наш дар вашему народу от Фейдири-Итиа, дар расе, с которой ничего не связывало на протяжении всех этих тысячелетий. Теперь эта энигма – ваша. Возьмите ее.

Королева протянула энигму в сторону Матриарха и молодому жрецу на какой-то миг почудилось, будто бы она уже не столь уверена в своих словах и поступках, равно как и уловил ее легкое движение назад, словно бы она хотела отойти подальше, прочь от предлагаемой вещи. Да, энигма была бесценным даром.

«Зачем Великому Наблюдателю отдавать это сокровище нам?»

Ман-Рур не понимал. Он видел, что этого не понимает и Ру-Са, неуверенно шагнувшая к королеве и поднимая руки. Молодой жрец смотрел, как энигма, наполненная черной энергией, перешла в руки Матриарха.

«Зачем?»

Королева безразлично смотрела на стоящую перед ней Матриарха и только что добровольно отданный бесценный артефакт.

– Это все, что я хотела вам сказать, жители юга. Теперь вы понимаете, почему наша встреча и мое приглашение были настолько важны. Возвращайтесь домой. Пусть эта энигма теперь служит вашему народу.

Ман-Рур смотрел на королеву, обдумывая произошедшее. Даже его волнение и слабый страх погасли от пережитого удивления. Было ясно, что Куклы и сама королева до сих пор оправдывают свое прозвище. Они по-прежнему в полном распоряжении Великого Наблюдателя, и тот время от времени вспоминает о своих миньонах, когда видит в участии Серых в той или иной затее пользу. Он поручил им хранить Первую энигму, и Серые послушно выполняли его наказ многие и многие века. Потом, когда иругами нашли Седьмую энигму, Великий Наблюдатель приказывает венджимам немедленно отдать реликвию народу Красной пустыни. Первая энигма… Древняя игрушка не менее древнего существа, которое решило сыграть в богохульственную игру. Великий Наблюдатель, укрывшийся в своей башне, был действительно великим и могущественным, но с самого начала он априори являлся противником всей веры иругами – он возомнил себя богом, создавая живых существ и растачивая артефакты по своему усмотрению и замыслу. Но как относится к нему теперь, когда он так свободно передал им Первую энигму, бесценную реликвию древности, полную загадок и энергии, которой, быть может, хватило бы для того, чтобы уничтожить все живое на Энкарамине?

«В чем заключается его замысел?»

Ру-Са и остальные женщины замерли в напряженных позах, и Ман-Рур, глядя им в спины, догадывался, что их умы сейчас занимают эти же вопросы. В чем тайный умысел существа, спрятавшегося в шпиле, растущем из глубин западного моря?

«Мы сможем узнать это только тогда, когда мы поймем, чего добивается Великий Наблюдатель».

И молодой жрец иругами подозревал, что этим временам никогда не суждено наступить.

* * *

Внутри крепости Харанджина было непривычно светло и просторно. Наверное, только здесь свет Каны беспрепятственно мог достичь земли, рассеивая сумрак и прогревая влажный воздух, так свойственные этому лесу. Огромный лес обступал деревянную крепость, и древесные колоссы, возвышающиеся со всех сторон, оставляли наверху лишь небольшой просвет. Возможно, эта большая поляна, на которой была воздвигнута фортификация людей, была единственным место во всем лесу Муун, где кроны огромных деревьев не переплетались, оставляя бесформенное «окно» над самым центром крепости.

Харанджин был имперским исследователем и первопроходцем. Именно он более полувека назад нашел это место в лесу Муун, непривычное и непохожее на остальной лес. По каким-то причинам на небольшом и относительно ровном участке не росли исполинские деревья, и именно этот факт, равно как и незначительное расстояние до границ империи Алтес послужил поводом для предоставления проекта по созданию заставы в этих местах. Никто особо не торопился в этот лес, населенный дикарями и множеством причудливых зверей, и поэтому прошло три десятка лет до того момента, когда проект Харанджина был принят к рассмотрению. Сам Харанджин к тому времени уже умер, но крепость, названная его именем, все же была воздвигнута. Теперь этот маленький поселок, в котором проживали исследователи, маги и охотники-авантюристы, желающие подзаработать продажей шкур, зубов и когтей а так же диковинных чучел из местных зверушек, был единственным населенным пунктом, настолько удаленным от границ империи. Крепость стояла на чужой и плохо изученной земле, и небольшой гарнизон денно и нощно следил за всем, что происходит вокруг. Опасаться местных аборигенов было не к чему – лу-ла-кис предпочитали не приближаться к укреплению людей, понимая всю тщетность любых попыток уничтожить его. Тем не менее, окрестности считались опасными, как и все, что располагалась за стенами крепости, и этот участок леса равно как и сам лес Муун еще не скоро станет полноценной частью империи Алтес.

Млес сидел на центральной площади, под деревом, которое казалось смехотворно маленьким в сравнении с теми исполинами, которые произрастали за высокими стенами крепости. Видимо, саженец этого дерева был привезен сюда из тех мест, где растения не растут так шустро и так сильно. «Чужак» хорошо прижился на местной земле. Млес, прислонившись спиной к прохладному стволу, смотрел, как вниз, через большой просвет между кронами лесных гигантов спускается магилет.

«Пора возвращаться домой».

Кажется, его злоключения подошли к концу. Он был единственным, кто выжил после уничтожения церкви Сцеживающих и столкновения с этрэйби. Контракт, заключенный с неизвестным заказчиком в Сингине, был выполнен, но при этом безнадежно завален. Одно из главных условий было не выполнено – у Млеса не было с собой доказательств того, что он был в церкви Сцеживающих. Да, он взял с собой несколько вещичек, когда он и волонтеры учинили резню в подземном лабиринте сектантов, но они безвозвратно сгинули вместе со всеми остальными вещами в Лагонне. У него не было с собой ничего, кроме той одежды, которая была на нем во время его бегства от этрэйби, меча и суммы денег, которая значительно поубавилась после того, как он приобрел билет на магилет до воздушного порта Клейбэма. Млеса это не волновало. Он был безгранично счастлив только тому, что чудом спасся. Воистину, удрать от этрэйби через разлом и очутится здесь – разве это не чудо?