Текст книги "Крамаджен (СИ)"

Автор книги: White Pawn

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 26 страниц)

– Праматерь, как это ужасно… – вполголоса сказала та, что несколькими мгновениями ранее отправила кого-то к Святолику. Голос у женщины был глухой, с хрипцой, но при этом приятный.

– Что именно? – спросил мужской голос, принадлежащий, наверное, совсем молодому человеку.

– Неужели когда-то и мы выглядели так же?..

– Мда. Неприятное зрелище.

«Святолик», подумал Лайнем, сквозь пелену тошноты уцепившись за этот церковный сан, «Святолик. Я… В церкви?..»

– Где я?.. – прохрипел он, выплевывая слова. Язык повиновался с большим трудом, и только сейчас Лайнем смог понять, на что больше всего походило то умиротворение и безмятежность, в которой он очнулся. Эта блаженная истома больше всего походила на онемение.

Присутствующие в комнате не спешили отвечать на его вопрос. Лайнем открыл глаза, ощущая, как после внезапного спазма боли тело уже лучше слушается его. Он подтянул руки, упершись локтями в простыню под собой, и с трудом приподнялся, неимоверным титаническим усилием напрягая мышцы шеи, чтобы удержать кажущуюся чугунной голову. Моргая, он обвел взглядом комнату.

Здесь не было стен, их заменяли большие бледно-бирюзовые полотнища из полупрозрачного пластика, свисающие с карнизов у далекого потолка. Здесь были люди: Лайнем скользнул взглядом по молодой женщине в черно-белом облачении то ли служанки, то ли медсестры какого-то воинского подразделения, стоящей рядом, и перевел взгляд на мужчину и женщину, стоящих чуть поодаль. Это были молодой человек в легкой кожаной броне с незнакомыми Лайнему нанограммами на плечах и груди, и высокая стройная женщина в темно-серой робе мага. В глазах потемнело и голова закружилась, и прежде, чем бессильно уронить ее на подушку, Лайнем успел окинуть взглядом эту импровизированную комнату еще раз. Это помещение было больше похоже на больничную палату, но Лайнем чувствовал, что он находится не в госпитале. Вокруг словно бы была воссоздана та стерильность, которой было предостаточно для того, чтобы заставить так думать.

Он несколько раз тяжело вздохнул, глядя в потолок, и предпринял попытку сесть. Это удалось лишь спустя несколько томительных секунд, проведенных в борьбе с собственным непослушным и слабым телом. Лайнем уселся на кровати, наклонив голову вперед и упершись руками в простынь позади себя, тяжело дыша и исподлобья глядя на стоящих перед его кроватью людей. Простыня, накрывающая его тело, скатилась до уровня паха, но сейчас Лайнема не беспокоило это.

«Я ведь умер».

Он вспомнил дождливый вечер, перешедший в ночь. Фигуры его людей, исчезающих в этих сумерках, чтобы убить княжича. Лайнем вспомнил самого Тотиса, с простреленной грудью лежащего на спине, на мокрых камнях и глядящего в черное небо своими мертвыми печальными глазами. А потом…

«Потом он ожил. Снова. Ведь Норт прострелил ему голову. Демонопоклонник ожил снова и убил Велжи».

Лайнем закрыл глаза, чувствуя, как бьется сердце. Он вновь видел княжича, поднимающегося на ноги и держащего в вытянутой руке магистрел необычной конструкции. Злоба вновь проснулась в душе Лайнема.

«Демонопоклонник».

– Где я? – повторил Лайнем, с неприязнью разглядывая молодого человека и женщину. Они отвечали настороженно-холодными взглядами.

Молодой человек был широкоплеч и подтянут, его волосы были огненно-рыжего цвета. Длинные и непослушные, они свивались в жесткие колечки короткой гривы, ложащейся на его плечи. Странные символы на его одежде были незнакомы Лайнему. Уж он, как бывший наемный убийца хорошо знал, как выглядят его главные враги во всей империи. Женщина-маг, возвышавшаяся над молодым воином на голову, была стройна и красива; серая роба лишь подчеркивала все достоинства ее фигуры, а ее лицо с острым подбородком и маленьким носом, упрямо поджатыми губами и глубокими глазами невольно приковывало к себе взгляд. С распущенными прямыми иссиня-черными волосами она обладала холодной красотой манекена или искусно выполненной статуи.

– Святолик все расскажет тебе, – ответил мужчина. – Принеси ему одежду, – добавил он, обращаясь к девушке в черно-белом платье.

«Святолик? Я в церкви?»

Девушка прошла вдоль «стены» справа от Лайнема и исчезла в малоприметном проеме между занавесями. Молодой человек вновь перевел взгляд на Лайнема:

– Мы подождем тебя снаружи.

Лайнем проводил их взглядом, и вновь остался наедине со своими мыслями.

«Демонопоклонник. Я убил себя, но я не умер».

Он помнил холод мокрого от дождя дула, которое он сунул в рот и нажал на спусковую скобу. Невольно вздрогнув, Лайнем провел рукой по затылку – ничего, никакого шрама или шва.

«Как такое может быть?»

Лайнем провел ладонью по голове, ощущая пальцами лишь гладкую кожу. Его обрили наголо, чтобы…

«Чтобы… Воскресить меня?..»

Он поморщился от этой беспомощной догадки. Лайнем знал и чувствовал лишь, что он жив, не смотря на то, что он собственноручно прострелил себе голову несколько дней назад.

«Или?.. Сколько? Когда я повстречался с безумцем?»

Вернулась служанка – или все же медсестра? – которая, молча оставив у кровати простые кожаные сандалии и на покрывале у изножья сложенную одежду, так же молча ушла прочь. Лайнем выбрался из-под простыни, опустив ноги на холодный пол. Двигался он крайне медленно и осторожно, прислушиваясь к собственным ощущениям. Лайнем боялся, что головокружение вернется в тот же миг, как он поднимется на ноги и попытается сделать первый шаг, но, кажется, это осталось позади. Собственное тело казалось ему неуклюжим, словно у древнего старика.

Лайнем торопливо оделся в белоснежные просторные штаны и рубашку со свободным воротом и короткими рукавами до середины предплечья. Это напоминало больничное одеяние и он вновь подумал, что находится все же в какой-то больнице или госпитале.

«Я убил себя. Демонопоклонник. Я убил себя, чтобы не дать ему забрать мою душу».

На какой-то короткий миг Лайнем вообразил, что Собиратель сжалился над ним за верное и долгое служение, и оставил его жить. Лайнем вспомнил и о своем амулете Единой церкви с символами Собирателя на цепочке, которая не покидала его шею долгие годы. Он проснулся без амулета, и помрачневший Лайнем подумал о том, что теперь ему придется требовать возвращение своей реликвии.

Лайнем, ступая осторожно и медленно, направился в ту сторону, где исчезли его незнакомцы. Полотнища в углах ничем не крепились друг к другу, и он, отдернув в сторону полотно, увидел мрачный серый коридор, тускло освещаемый светильниками. Молодой человек и женщина стояли здесь, же, посмотрев на Лайнема.

– Идем, – сказал молодой мужчина, так и не представившись. Они направились в дальний конец коридора, и Лайнему ничего не оставалось, кроме как последовать за ними.

Что бы это ни было, это сооружение не являлось ни храмом Единства, ни госпиталем. Лайнем был в этом уверен – однообразные коридоры, выкрашенные в грязный серо-зеленый цвет, ярко освещенные газовыми светильниками, ни одного зала или помещения, ни одного окна. Лайнем видел лишь некоторые запертые двери, тяжелые темно-коричневые гиганты, одним своим видом говорившие – не суйся.

«Это больше похоже на какое-то подземное сооружение».

Они двигались вперед странной процессией, Лайнем – отставший от своих проводников на десяток шагов, и его немногословные провожатые, явно не желающие иметь с ним дело.

«Куда они ведут меня?»

Глядя в их спины, Лайнем понимал, что спрашивать бесполезно. И даже если сейчас у него вновь закружится голова и он упадет, они не помогут ему подняться на ноги.

«Они выполняют чей-то приказ».

Но чей? Получить ответ на этот вопрос ему удастся лишь тогда, когда они придут к точке прибытия. Лайнем очень рассчитывал на это.

Они вышли в широкий коридор, стены, пол и потолок которого были выкрашены в тот же зелено-серый цвет. Лайнем видел впереди темно-коричневую дверь, из-за которой доносилось тихое журчание воды. Повеяло сырой свежестью, и Лайнем насторожился. Нет, не похоже на то, чтобы ему здесь хотели причинить вред. То, что он очнулся в импровизированной палате, и теперь его куда-то вели… Лайнем сглотнул, ощущая внезапно проснувшуюся жажду и голод.

Молодой человек открыл створки дверей, и они вышли в высокий сводчатый зал, залитый солнечным светом. Лайнем, приблизившись к дверям, с некоторой опаской осмотрелся. Его поразило обустройство этого помещения. В стенах справа и слева, на высоте нескольких метрах были высечены большие головы оскалившихся мавов, по три с каждой стороны, смотрящие друг на друга, из разверстых пастей которых вниз, по стенам стекала вода. Здесь она собиралась в мелких, не глубже десяти сантиметрах углублениях, не превышая уровня невысоких порогов, которые образовывали «сухой» пол этого зала. У противоположной стены, на небольшом возвышении, состоящим из нескольких ступеней, стоял письменный стол, за которым сидел человек. Перед ним, на небольшой площадке в окружении воды, стояли три кресла. Эта часть помещения превращалась в какой-то абсурдный кабинет, место для работы кого-то, кого не смущает постоянное журчание воды и эта сырость. Зал был небольшим, но довольно высоким. Задрав голову, Лайнем прищурился на яркое дневное солнце, льющееся вниз сквозь выпуклое витражное стекло. У зала не было потолка в прямом смысле этого слова.

Лайнем нерешительно зашел внутрь, пока как его проводники уже шли по дорожке мимо мелких бассейнов с кристально-чистой водой в сторону стола, и окинул взглядом помещение. Дорожки сплетались причудливым узором в самом центре помещения, и здесь были еще три больших двери, каждая в той же справа и слева от того входа, через который сюда привели Лайнема.

Лайнем направился к столу. В тишине он слышал, как журчит вода, стекающая вниз, и как шаркаю по полу его сандалии. Его проводники уже сели в свободные кресла, и Лайнем, приближаясь к небольшому возвышению, теперь разглядывал загадочного хозяина этого кабинета и этого места.

Это был молодой человек, узколицый и остроносый, со светлыми прямыми волосами, зачесанными назад, облаченный в нечто наподобие церковного облачения, но Лайнем не сумел понять, какому богу он служит. Он сидел за столом, сложив руки перед собой, и добродушно улыбаясь гостю своего необычного кабинета с не менее необычными посетителями. Лайнем видел небольшие стопки каких-то бумаг, высящихся на его столе достаточно, чтобы их увидеть, находясь у подножия постамента, пару книг и статуэтку Праматери из светлого металла, ярко блестящую на лучах солнца.

«Это и есть Святолик? Он жрец культа Праматери?»

Было непохоже. Взгляды Лайнема и Святолика встретились, и улыбка молодого человека стала еще шире.

– Добро пожаловать. Я все тебе объясню.

Мужчина вздохнул, наклоняя голову набок:

– Для начала, я отвечу на главные вопросы. Ты находишься в лаборатории Ордена Предела, в Инералисе. Меня зовут Энджен Маквилифе, я наместник церкви Единства Инералиса, Святолик, член Конгрегации и глава Ордена. Твои новые друзья, если они не представились, это Рифери Алинис, – Энджен кивнул в сторону молодого мужчины, – и Пола Венитт. Ну и наконец, главный ответ на главный вопрос – да, ты действительно жив. Не смотря на то, что случилось в пригороде Клейбэма шестнадцать дней назад.

«Шестнадцать дней».

Эта мысль возникла в голове Лайнема отчетливо и ясно, подействовав на него отрезвляюще.

– Присаживайся, – негромко сказал Энджен, кивнув на свободное кресло.

Лайнем сел, чувствуя, что этот Святолик ждет от него вопросов, держа наготове ответы на любой из них, и он был не в силах не начать задавать их.

– Что я здесь делаю, Святолик?

– О, я вижу, ты хочешь узнать все с самого начала, не смотря на свое состояние. История непростая, и она прямо подводит нас к ответу на твой вопрос, что ты, Лайнем Вистелл, бывший убийца и Судья Серебряного Круга, живой, делаешь здесь.

Энджен самодовольно улыбнулся:

– А не закопан где-нибудь на отшибе возле Клейбэма.

Лайнем уставился на Энджена, силясь понять, о чем он говорит:

– Тогда, быть может, мы начнем наш разговор прямо с этой истории, Святолик?

– Почему бы и нет. Но вначале тебе следует восстановить силы.

Лайнему не нравился голос этого человека. Он ужасно раздражал своей певучестью, словно бы Энджен нарочно говорит подобным образом, чтобы его собеседник испытывал неудобство только от этого.

«Как отвратительно он ухмыляется».

Энджен позвонил в колокольчик, и этот звук показался Лайнему восхитительным. Перезвон отразился от воды, от стен и покатился вверх, к яркому свету над их головами. Дверь за спиной Лайнема отворилась и он непроизвольно напрягся, едва удержавшись от порыва сразу же обернуться.

– Закуски и вина, – сказал Энджен, и слуга удалился. Святолик же перевел взгляд на Лайнема:

– Не будем терять время. Эта непростая история началась более пятидесяти лет назад. Мой отец, маг и философ, Грэйфе Маквилифе, тоже Святолик, тоже член Конгрегации и тогдашний глава Ордена, был поглощен исследованиями о том, чтобы не просто лечить тела и души страждущих и больных. Собственно, Орден Предела и был создан именно с этой целью – возвращать к жизни тех, кто недавно умер.

Лайнем вдохнул сырой воздух и поперхнулся.

– Да, Лайнем, – улыбка исчезла с лица Энджена, и он, упершись локтями в столешницу, устроил подбородок на сплетенных пальцах. – Мой отец решил…

Он умолк, и вновь едва заметно улыбнулся.

– Он называл это «контрактом с Собирателем душ».

– Твой отец, Святолик, решил спорить с божеством смерти?..

– Легче, – тихо проговорил Энджен. Вид начинающего свирепеть Лайнема развеселил его.

– Я знаю о том, что ты почитал Собирателя, как своего покровителя. И я предполагал, что мои слова вызовут у тебя подобную реакцию. Итак, как я сказал, мой отец решил… войти в диалог с Собирателем… Как нелепо это звучит. Проще говоря, отец разработал секретную формулу, способную взаимодействовать как и с мертвой плотью, так и с душевной сущностью, связанной с этой мертвой плотью…

Энджен внимательно посмотрел на сидящих в своих креслах мужчину и женщину, и вновь перевел пронзительный взгляд на Лайнема:

– Возможно, тебе неизвестно, что человек умирает сразу, но после смерти его душа пребывает в теле еще некоторое время, подобно узнику, заключенному в тюрьму. Собиратель душ, спускающийся вниз с неба, здесь, на земле, достаточно медлителен. Он освобождает души лишь спустя какое-то время, и мой отец научился… взаимодействовать с трупами до того, как Собиратель выполнит свою работу.

– Ты говоришь о воскрешении. И это похоже на обман бога.

– Нет, никакого обмана. Шутки с богами плохо заканчиваются для смертных. Шутить же с Собирателем душ как-то… глупо. Ведь он, рано или поздно, все равно получит свое, не так ли?

Лайнем молчал. Он чувствовал, как начинает болеть голова, и что плеск воды за его спиной и льющийся сверху солнечный свет ничуть не способствуют тому, чтобы он расслабился. Еще он чувствовал подавленный страх перед этим созданием, и ему с трудом удавалось держать взгляд на Энджене, не оборачиваясь, чтобы убедиться, что чудовище из далеких западных земель остается на своем месте, и ни приблизилось к нему.

Лайнем опустил взгляд и увидел, как побелели костяшки его пальцев, вцепившихся в подлокотники кресла. Ему пришлось приложить усилия, чтобы разжать их.

«Они… вернули меня не для того, чтобы причинить вред».

Двери за его спиной вновь раскрылись и он вздрогнул от неожиданности. Послышался тихий цокот каблуков, и вошедший слуга поставил перед креслами легкий круглый столик. Вошедшая следом девушка в черно-белом платье медсестры поставила на столик поднос, на котором стояли вазы с фруктами, четыре бокала и графин с вином.

При виде фруктов Лайнема замутило от голода. Энджен кивнул ему, и он протянул дрожащую руку, чтобы спустя мгновение жадно вцепиться зубами в сочную спелую мякоть. Сок потек в горло, и Лайнем испытал головокружение.

Двери закрылись, и Энджен взглянул на молодого мужчину:

– Рифери, бокал, если тебя не затруднит.

– Конечно же, – Рифери, наполнив бокалы, подал один Поле, и, поднявшись, протянул другой Энджену.

– Благодарю. Итак, продолжим. Среди нас, собравшихся здесь, единственный маг – прекрасная Пола.

Энджен отсалютовал ей бокалом, женщина слабо улыбнулась и потупила взор, словно бы ей было неудобно.

– И она не даст мне соврать – магия вокруг нас. Она пронизывает мир, живых существ, неживые предметы. Лишь некоторым с детства дано манипулировать ею, их мы называем магами; лишь редкие предметы способны впитывать и накапливать магический потенциал, и их мы называем артефактами. Думаю, тебе все это известно. Но порой случается непредвиденное, и привычная нам картина становится совершенно непонятной. Я о формулах, которые способны дать жизнь новому виду магической энергии. Архимаг Корр сумел доказать это почти сотню лет назад, как это удалось проделать и моему отцу.

– Твой отец смог создать нечто новое? – спросил Лайнем.

– Более двух десятков лет назад он вывел формулу, способную «замораживать» душу и плоть умершего. Это довольно сложно объяснить, но выглядит это так, что мертвый человек в какой-то степени остается живым – его душа заточена в теле. Но этого было мало. Отец понимал, что субстанция, которую он назвал «стылая пыль», выполняет лишь часть поставленной задачи. Привычная нам магия способна излечить и исцелить, но не вернуть к жизни – таковой она была на протяжении веков, остается и останется на неопределенный срок. Поэтому он решил пойти сложным путем экспериментов, которые вполне могли стоить ему жизни. Ах да, я не сказал, что Орден Предела существует неофициально. О нашем существовании знают очень немногие, и уж о том, чем мы здесь занимаемся не знает никто.

– Ваш Орден еще не готов явить миру то, над чем работал твой отец? – сказал Лайнем, беря еще один плод.

– Именно! – просиял Энджен. – Лучше бы и я не мог сказать.

– И теперь ты можешь воскрешать умерших?.. – прищурился Лайнем.

– Как видишь, – громко ответил Энджен. – Это удивительное направление, которое очень скоро изменит весь жизненный уклад всех, кто живет в империи.

Лайнем молчал, глядя на Энджена широко открытыми глазами.

– Моему отцу удалось без малого совершить прорыв, переворот в мире био-магических технологий, подобный тому, который в свое время совершил архимаг Корр. Орден Предела, который занимался этими исследованиями, как и результаты этих исследований, пока остаются в тени, и пробудут в неизвестности еще лет десять, это точно. Окружающий мир пока не готов принять подобное открытие, которое, вне всяких сомнений, совершит настоящую революцию в ходе развития человечества. Только представь себе, Лайнем: смерти можно будет избежать. Тот, кто был убит, погиб в результате несчастного случая или умер от ран на поле боя – будет возвращен к жизни нашими магами Ордена Предела.

– Недаром вы скрываетесь.

– И правильно делаем, – заметил Энджен. – Когда тайное станет явным, поднимется переполох. Нужно время. Мой отец никому и никогда не рассказывал об этом. Возможно, он боялся, что его секрет, от которого зависит весь успех деятельности Ордена Предела, будет раскрыт раньше времени и задумка всей его жизни потерпит крах.

Лайнем отложил косточку и вытер губы тыльной стороной ладони.

– Значит, вы не в силах воскресить того, кто умер от старости?

– Нет. Так же, как и не можем воскресить того, кто скончался после болезни. Да это и не имеет смысла. У каждой вещи, у каждого живого существа есть свой срок. Над течением времени не подвластны даже кажущиеся бессмертными Ангелы, хотя они и способны стремительно видоизменять энергию в немыслимом для людских магов количестве, и управлять жизненными силами. Но все же, эта технология, которую мы пока что лишь разрабатываем и подготавливаем к внедрению в нашу жизнь, пока что лишь в экспериментальной стадии. Когда-нибудь мы будем воскрешать людей по всей империи, и я обещаю тебе, что я добьюсь этого еще при своей жизни. Пока мы воскрешаем лишь тех, кто нам нужен.

«Вот оно. Это то, для чего меня воскресили».

– Так, стало быть, я не просто подопытный образец?

– Конечно же нет, мой друг. Неужели ты думаешь, что мы бы так просто упустили тебя, одного из самых опасных убийц в современной империи? Грядут тяжелые времена и испытания, и ты будешь одним из тех, кто пройдет через них.

Энджен повернул голову к молчаливой парочке, и Лайнем, следя за его глазами, посмотрел на них.

– Рифери был молодым и способным командиром, сражавшимся на южном фронте во время Четвертой войны с иругами. Он погиб в бою, и агенты моего отца выбрали его. Рифери стал первым, на ком мой отец решил испытать свою чудесную формулу воскрешения.

Энджен тяжело вздохнул:

– Мой отец… – он покачал головой, – умер слишком рано. Болезнь сожрала его за месяц. Какая ирония – создатель технологии бессмертия не сумел спасти себя сам.

– Ваш отец жив в моем сердце, Святолик, – сказал Рифери. Голос у него был тихий и глухой, и даже Лайнему пришлось напрячь слух, чтобы за плеском воды расслышать голос молодого человека.

– Он вернул мне жизнь, и я буду всегда помнить его.

На лице Энджена отобразилась досада и раздражение, всего лишь на один миг, и спустя мгновение он вновь мягко улыбался:

– Пола… Полу воскресил я. После того, как отца не стало, я продолжил его дело. Мне удалось получить полный доступ ко всем ресурсам Ордена Предела.

Лайнем подумал, что Энджен, должно быть, в глубине души испытывает злобу на несправедливость, что он обделен магическими способностями, как и его отец. Без магии он обречен стать лишь подражателем, без возможности развить дело отца, которому действительно удалось совершить чудо.

«И это чудо со временем затмит деяния архимага Корра. Этот мальчишка загребет себе всю славу».

– Ты, Лайнем, – Энджен вновь посмотрел на него. – Ты не просто подопытный под номером «три». Хотя, если рассудить, то все вы трое были выбраны не просто так. Я уже говорил об этом, – сказал Энджен, глядя на Рифери и Полу. – Рифери – потомок богатого и процветающего рода воинов. Он и сам подавал большие надежды в военном деле, и теперь, благодаря своему воскрешению, он может продолжить совершенствование своих навыков. Его расплатой за спасение стало лишь то, что ему пришлось скрываться от своих родных и близких, которые искренне полагают, будто бы Рифери погиб на войне девять лет назад.

Энджен перевел взгляд на женщину.

– Пола – искусный маг и целитель, жрица культа Праматери. О ней ходила молва в округе от Архелла, как о спасительнице, способной вернуть жизненные силы в того, кто балансировал на самом краю жизни и смерти. Она и теперь, после своего воскрешения может спасти многие жизни тех, кто нуждается в этом.

Лайнем покосился на Полу. Женщина смотрела только лишь себе под ноги, и, судя по ее лицу, она вовсе не хотела, чтобы Энджен озвучивал все детали ее внезапной смерти.

– Почему ваш Орден воскресил именно меня?

– О, сразу по нескольким причинам. Во-первых, ты лучший наемный убийца во всей империи. Во-вторых, ты единственный, кто видел Тотиса и пережил встречу с ним, пусть и таким необычным способом, при нашей помощи.

Энджен улыбнулся.

– Ты поможешь нам остановить это чудовище, выследить и уничтожить его. Ты ведь хочешь сделать это? Отомстить за своих товарищей?

– Это не возможно. Тотис… бессмертен.

– Ну, это только пока, – Энджен, не прекращая улыбаться, закрыл глаза. – Я знаю, что после того, как рассудок покинул его и до тех пор, как он бесследно исчез его убивали как минимум дважды. Со временем мы раскроем тайну Кэрала Тотиса и уничтожим его. Я поправлю сам себя: ты не просто поможешь нам осуществить это – ты будешь тем, кто убьет его.

– Я сделаю это с удовольствием, – хрипло проговорил Лайнем.

– Ну и в-третьих… Царевна Келиа.

Лайнем вздрогнул как от удара, и отвел взгляд. Это имя объясняло многое.

– Царевна?..

– Да, – жестко ответил Энджен. – Царевна. Я не был посвящен в ее планы относительно тебя, Лайнем, до того, как ты… был убит. Но, как я понимаю, твое назначение на пост Судьи Серебряного Круга взялось не с чистого места.

«Царевна. Глупая девчонка. Она знала об Ордене Предела и его экспериментах по воскрешению. Теперь все ясно. Она просто не захотела, чтобы я уходил из ее жизни каким-либо образом. Теперь, кажется, даже Собиратель не в силах разлучить нас».

Лайнем думал об этом, горько улыбаясь, глядя себе под ноги. На его лбу пролегли глубокие складки, и лицо выражало смесь горечи и печального счастья.

«Я буду жить».

* * *

У него болела голова. Это было первое, что почувствовал Млес. Не просто болела – раскалывалась. Боль, рождающаяся где-то под черепом, была подобно светящей Кане жарким летом. Нет укрытия, нет спасения от этих мучительных и непрекращающихся потоков, идущих из его головы.

А еще была отвратительная вонь и жара. Пахло, как на бойне, где-то что-то тихонько лязгало, что-то булькало. Он слышал чье-то бормотание, всхлипы и тихий смех.

Млес коротко застонал, приоткрывая глаза.

«Нет!»

Млес не сразу сообразил, что это он перевернут, подвешен за ноги, словно пойманный рамит. Ему не потребовалось даже смотреть вверх, где были его ноги – он чувствовал плотную, крепкую петлю, обвивавшую его голени. Он вытаращил глаза и глотнул открытым ртом отвратительный жаркий воздух, увидев перед собой перевернутую вверх ногами ужасающую пещеру, ярко освещенную оранжевым светом пещеру. Перед ним был огромный очаг, вырубленный в скале, и над огнем висел чудовищных размеров котел. Огонь в очаге был единственным источником света, но и его хватало, чтобы повергнуть в ужас от открывшейся картины. Млес бешено заморгал, чувствуя, как его бросило в жар. Страх наполнил его, когда он разглядел, что висит над окровавленным каменным столом. Справа ко столу привалилось нечто, что ранее было Ивантом. Млес узнал его труп, лишенный головы и обеих рук, только лишь по сапогам. У стены слева была огромная куча тряпья, раньше бывшей одеждой. Млес не хотел вдаваться в подробности, но был счастлив, что не завтракал этим утром.

«Что случилось»?

Он помнил лишь, как их отряд бросился внутрь пещер, достиг первой развилки и разделился на две группы. Потом… Нет, он не помнил. Каким-то образом его взяли в плен.

Теперь страх прошил его насквозь, подобно игле. Млес затрясся от накатившего панического ужаса. Спасения не было. Они вошли на чужую территорию и были перебиты силами Сцеживающих, которых было здесь куда больше.

«Тупицы!»

Млес был преисполнен страха и бессилия. Мысль о том, что он закончит свою жизнь здесь, причем закончит ее не самым лучшим образом, не давала ему покоя. За всем этим он почувствовал почти что зависть к уже мертвому Иванту.

Тихий смех, идущий из темного угла, затих, и Млес обмер от новой волны ужаса. В темноте кто-то зашевелился, и Млес сумел различить, как там с пола поднялась чья-то невысокая тень.

Млес уставился на нее, часто вдыхая горячий, омерзительный воздух пещеры.

«Затворник, неужели это конец?»

Фигура начала приближаться, и Млес увидел женщину в темно-сером одеянии с накинутым капюшоном на голове. Ее добродушно улыбающееся лицо повергло Млеса в смятение, а вид узкого и длинного кинжала в вытянутой руке заставил его сердце биться, как сумасшедшее.

«Она прирежет меня, как животное».

– Эй… Остановись. Остановись, Кревим побери! – в его хриплом и дрожащем голосе звучала паника. Млес чувствовал такой страх, какой ему еще не доводилось испытывать в жизни. Его бросило в пот, и сердце билось теперь где-то совсем под горлом. Млес затрепыхался, вытягивая вперед к ней руки, чтобы защититься, и только сейчас понял, что они тоже связаны.

– Остановись!!

Она почти смеялась, подходя на расстояние удара.

– Нет!

Позади послышался стук каблуков по каменным ступеням и женщина, переменившись в лице, бросилась в сторону. За спиной Млеса громко лязгнула сталь и раздался короткий и слабый вскрик.

– Эй… эй… – почти плачущий Млес вывернул голову, пытаясь разглядеть, что происходит за его спиной. Он вздрогнул и едва не вскрикнул от страха, когда на его плечо легла ладонь, и он увидел перед собой бледное лицо Шиан.

– Млес… Ты в порядке? Живой? О, Великая Праматерь, бедный Ивант, что они сделали с ним… Ты в порядке? Ну же, говори со мной. Говори…

Ее дрожащий, причитающий голос с ласковыми нотками, почти что шепот, заставил его задрожать всем телом. Млес смотрел на нее во все глаза, и не верил, что он спасен.

– Веревка. Перережь веревку, – хрипло проговорил он.

Неумолкающая Шиан быстро перерезала путы на его руках, и когда Млес, вытянув руки, уперся ими в стол и чуть согнулся, она одним ударом рапиры перерубила веревку на его ногах.

Млес неловко упал на спину, крепко приложившись головой о каменный стол, и скатился вниз, неловко упав на ослабшие ноги, которые еще были стянуты петлей.

– Ох, – выдохнул он, стряхивая остатки пут.

– Что случилось?

– Я не знаю, – Шиан нервно вертела перед собой лезвие рапиры, покрытое темными пятнами крови. – Римор сказал, что ваша группа попала в ловушку с газом.

Млес, с трудом поднявшись на ослабшие, дрожащие ноги, слепо посмотрел на нее. Его бил нервный озноб, завертев головой, он посмотрел на мертвую сектантку, едва не прирезавшую его. Тело лежало у крутых ступеней, уводящих наверх.

«Мы глубоко под землей, внутри гор».

Он вновь посмотрел на Шиан.

– Газовая ловушка?

– Часть коридора, где на стенах неприметные отверстия. За ними небольшие резервуары с газом. Похоже, они научились делать такие штуки, по-особому выпаривая какие-то травы.

– Ничего себе, – ошеломленно проговорил Млес. Он слышал о подобных ловушках, но одно дело слышать, а другое дело испытать подобное на собственной шкуре. Подумав о том, что ему была уготована роль обеда для этих людоедов, ему стало едва ли не физически плохо. Млес согнулся, опершись на край стола. Кажется, он вляпался в кровавую кляксу, но, к счастью, перчатка на руке не дала ощутить всю «прелесть» подобного прикосновения.

– Послушай, Шиан, я тебе по гроб жизни обязан. Как ты вовремя здесь оказалась. Спасибо…

– Ох, да ладно…

– Не да ладно, а спасибо. Я на вашей свадьбе плясать до упаду буду…

Шиан вымученно улыбнулась.

– Пошли отсюда, – она поежилась. – Что за место…

– Погоди, – Млес посмотрел на кучу тряпья у стены и содрогнулся. Рыться в этом, чтобы отыскать свое оружие? Он торопливо зашарил взглядом по пещере, стараясь увидеть хоть что-нибудь, похожее на оружие. Его берет, плащ, колчан со стрелами, лук и пояс с ножнами и меч исчезли, и теперь нужно было хоть как-то компенсировать эти утраты. Кревим с плащом и беретом, Млесу нужно было оружие, чтобы защищаться. Затворник свидетель, он только что так чудесно спасся вовсе не для того, чтобы сдохнуть безоружным.

Его взгляд наткнулся на длинное древко секиры, и он вновь с грустью подумал об Иванте. Сложись все несколько иначе, то Млеса убили бы и освежевали первым. Рядом с секирой лежало кое-что еще из оружия, и Млес, на заплетающихся ногах, приблизился, разглядывая небрежно отброшенные трофеи, снятые с тех, кто должен был стать пищей для местных обитателей.