Текст книги "Крамаджен (СИ)"

Автор книги: White Pawn

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц)

В следующей комнате, среди драгоценностей и старых золотых монет, древних статуэток и даже нескольких картин Дей нашла энигму. Возможно, она бы никогда не нашла ее в небольшой куче золота и украшений, наваленных прямо на полу. Дей видела изображение энигм, и знала, как выглядит та, которая хранилась здесь.

Среди вычурных золотых кубков и древних кинжалов в богато украшенных ножнах покоилась прозрачная сфера, наполненная жидким красным огнем. Размером с яблоко, идеально круглая и гладкая, из материала, разгадать секрет которого не могли даже давние коллекционеры других энигм, энисы. Крылатые твари верили, что эти сферы являются наследием Древних Демонов Хаоса, от которых они произошли, но зачем они нужны никто не знал. Было лишь известно, что все энигмы обладают огромным энергетическим потенциалом, и это жидкое пламя, беззвучно живущее внутри каждой сферы на протяжении тысячелетий, и является источником этой чудовищной энергии. Дей и Еретиков интересовало другое: энигмы могли воздействовать на разум огромного числа разумных существ. Тот, кто обладал подобным артефактом, без сомнения, обладал атрибутом силы и власти в глазах других и возможностью влиять на чужие умы.

«Это мне точно пригодится».

Дей подняла шар, и за сферой из кучи золота с тихим перезвоном потянулась тонкая золотая цепь. Эта энигма была заключена в специальный крепеж для того, чтобы ее можно было носить на шее подобно украшению. Дей с любопытством смотрела на бушующий внутри сферы красный огонь, про себя отметив, что энигма почти невесома в ее руке. Не долго думая она откинула капюшон и надела цепь на шею, бережно перебросив из под нее черные длинные волосы и спрятав таинственную сферу под шубкой.

«Осталось немного. Будет лучше, если я найду этрэйби и побыстрее покину это место».

Дей вернулась в коридор, с тревогой думая о том, что на самом деле никакой особи этрэйби здесь нет и быть не может. Разве их не истребили пятьсот лет назад? Если нет, неужели Юрташ все это время прятал здесь это существо, последнее уцелевшее от целой расы на протяжении этого времени?..

Это казалось маловероятным, но Дей не видела повода сомневаться в Юрташе. Он не солгал в своей рукописи о сокровищах Вестара, зачем же ему лгать и о этрэйби?

«Перстень и энигма… Этого мало. Этрэйби – это главное сокровище, ради которого вообще стоило лететь сюда».

Дей сделала несколько шагов вперед дальше по коридору. Ей оставалось проверить лишь полдюжины ниш, чтобы найти этрэйби или вернуться на материк одной.

Еретичка остановилась, затаив дыхание и не шевелясь. Ей почудилось, будто она услышала какой-то шорох впереди. Шум, похожий на усталую тяжелую поступь.

«Это особь», подумала Дей, чувствуя, как ее охватывает волнение. Она знала об этих созданиях совсем немного и никогда не видела их, только на древних и редчайших отпечатках и рисунках, и теперь вполне оправданно боялась. Дей знала, что этрэйби рассматривают все остальные биологические виды как пищу, и единственной надеждой на свое спасение – точнее, на спасение последней особи этих существ – было лишь знание Еретички о том, что этрэйби воспринимают расу бессмертных магов, как «своих».

«Если это так, Юрташ и впрямь великий бог, затмевающий своим могуществом даже трусливого Затворника».

Дей тяжело сглотнула, берясь за жезл обеими руками и готовя энергию для удара. Это существо провело в заточении несколько веков, пребывая в полной тишине и тьме. Кто знает, что произошло с ним за это время? Если все пойдет не так, ей придется убить обезумевшую тварь.

Особь этрэйби, тяжело ступая, вышла из дальней по коридору комнаты. Дей, смотрящая на это существо широко раскрытыми глазами, чувствовала как бешено колотится сердце.

В десятке шагов перед ней, покачиваясь на гибких ногах, стояло чудовище. Его короткие ноги заканчивались не ступнями, а круглыми плоскими поверхностями, похожими на ноги слона. Длинные руки, контрастирующие с короткими ногами, едва не достигали пола, и правая из них заканчивалась серпообразным лезвием, вырастающим прямо из склизкой плоти, а левая увесистым узлом плоти, похожим на сжатый кулак без малейших намеков на пальцы. Тело этого существа было лишено костей, и его гибкая плоть лишь казалась слабой и рыхлой. Бесформенная голова без ушей и подбородка, лишенная шеи и растущая прямо из узеньких плеч существа, повернулась в сторону Еретички и Дей обмерла под взглядом двух темных провалов, лишенных глаз. Лица у этрэйби не было – плоская маска без рта и носа, никакого власяного покрова и половых признаков. Невысокое, с виду хрупкое и болезненное существо не имело одежды, и плоть его была отвратительно белесого цвета. На его туловище застыл мертвенно-синий сложный узор, похожий на паутину, чей центр приходился на грудь этого создания. Оно вызывало одновременно и страх, и отвращение и жалость.

«Не удивительно, почему люди называли это Мерзостью», подумала потрясенная Дей, все еще готовая сразить существо магическим ударом, если оно проявит агрессию. Она внимательно взглянула на руки этрэйби, разглядев причудливый фиолетовый узор трещин на толстой культи его левой передней конечности.

«Точка поражения. Через эти фиолетовые трещины этрэйби пожирает плоть других видов и превращает ее в свои копии».

Дей захотелось увидеть то, о чем она только слышала и читала.

«Терпение, девочка. Этот карлик не хочет тебе вреда, и, стало быть, скоро ты увидишь, как он питается. Однако почему он не спит? В рукописи Юрташа говорилось, что этрэйби находится в состоянии магической спячки»…

Этрэйби издало жалобный, глухой урчащий звук.

– Ты меня понимаешь? – спросила Дей, глядя в черные провалы глаз оборотня. Чудовище молчало, едва заметно покачиваясь на своих бескостных ногах.

– Если ты меня понимаешь – сядь, – Дей указала на закрытый сундук, стоящий рядом в коридоре у стены. Этрэйби, покачнувшись так, что Еретичке на секунду показалось, что оно вот-вот упадет, шагнуло к сундуку и с глухим печальным вздохом уселось на покатую крышку, сложив перед собой уродливые руки.

– Прими обличье того, кого ты поглотил, – приказала Дей, с любопытством наблюдая за оборотнем. Чудовище вяло тряхнуло головой, замерев на своем месте. Его белесая плоть начала менять форму и Дей с восторгом и изумлением наблюдала за тем, как этрэйби, перераспределяя массу своего тела, стремительно превращается в свою последнюю жертву. Сидящую на сундуке фигуру охватило бледно-сиреневое мерцание, почти полностью поглотившее ее. Неестественно длинные руки укоротились, культя и лезвие исчезли, превратившись в пальцы. Ноги прибавили в массе и длине, плечи и грудная клетка стали шире. Сформировалась голова и формы лица, и уже спустя мгновение Дей наблюдала, как у белой человеческой фигуры, сидящей на сундуке, появляется одежда и волосы. Мерцание стало угасать, и краски начали наполнять полностью «отлитую» из памяти оборотня фигуру человека.

– Невероятно, – выдохнула Дей, делая шаг назад и опуская жезл. На сундуке сидел мужчина средних лет, одетый в старомодный камзол темно-зеленого цвета и обтягивающие черные штаны с сапогами на ногах. У него были коротко остриженные светлые волосы и острые черты лица. Преобразившийся этрэйби прочистил горло и наклонился вперед, упершись локтями в колени и переплетая пальцы в замок.

Еретичка приблизилась к оборотню, встав напротив него и разглядывая с головы до ног. Этрэйби отвечал ей спокойным взглядом снизу вверх. В его серых глазах не было особого интереса и страха, скорее усталость и скука.

«Потрясающе. Это так… убедительно. Он выглядит как самый настоящий человек».

– Ты… Ты бодрствовал все это время?

– Нет, – ответил оборотень. У этого мужчины при жизни был ясный и чистый голос, и таким же был и взгляд. Этрэйби полностью копировали своих жертв, неважно, как давно они были сожраны. Память этих искусственных оборотней и память их жертв всегда являлись неразделимым целым, но при этом каждая особь могла стремительно стирать воспоминания при поглощении своей новой жертвы, впитывая свежую информацию.

– Что тебя разбудило?

– Холодный ветер и шум.

«Значит, Юрташ запланировал так, что искусственный сон оборотня прервется, когда хранилище будет вскрыто», подумала Дей.

– И как ты себя чувствуешь?

– Я голоден, – ответил этрэйби, и Дей мысленно кивнула себе. Когда-то давно она читала в одной из книг Еретиков, что подобный ответ оборотня обозначает, что с ним все в порядке, и, похоже, все те странные и непонятные ей до конца сложнейшие физиологические и химические процессы, протекающие в этом теле, известные и понятные лишь Юрташу, сейчас были в полной норме.

«Этрэйби всегда испытывают голод. Они всегда хотят есть и тем самым размножаться, размножаться, для того чтобы есть. Поглощать и перерабатывать чужую органику и память. Они и были созданы для этого, разве нет?»

– Скоро ты получишь много, много еды, – ответила ему Дей. – Мы возвращаемся на Энкарамин. Там ты не сразу, но получишь свою пищу.

Этрэйби молчал. Дей прищурилась, глядя на него:

– Что ты помнишь перед тем, как уснуть?

– Лицо Создателя.

«Вот как», Дей переступила с ноги на ногу, внимательно глядя на этрэйби:

– Он что-то тебе говорил?

– Нет.

– Ты будешь повиноваться мне?

– Да.

– Почему ты будешь это делать?

– Ты обещаешь дать пищу. Ты принадлежишь ученикам Создателя. От тебя исходит очень сильная аура.

«Все этрэйби, которые произойдут на свет от этой особи, будут полными копиями исходного экземпляра. Они все такие наивные, и при этом так глубоко смотрят?»

– Что ты имеешь ввиду под сильной аурой?

– Я не понимаю. Я чувствую.

Дей сняла рукавицу и, поймав цепочку у своей шеи, вытащила из-под пальто энигму, показывая ее этрэйби:

– Это?

– Да, – хрипло сказало чудовище, хотя лицо его личины осталось беспристрастным.

«Хорошо. Он соблюдает верность Юрташу, а иначе и быть не может. При помощи энигмы мне так же будет проще удержать в руках их расу».

Дей спрятала энигму обратно под шубку, и тут этрэйби спросил:

– Ты – посланница Создателя?

«Солгать ему?»

– Нет, – ответила Дей, несколько обескураженная тем, что этрэйби задает вопросы. Она не осмелилась лгать на счет Юрташа, хотя понимала, как сейчас рискует. Этрэйби может отказаться выполнять ее приказы, если ему что-нибудь не понравится. Дей знала, что оборотни не испытывают страха смерти, они просто не понимают, что это такое. Это существо ничуть не боится ее, и поступает согласно своей внутренней программе поведения, изначально заложенной в самую первую особь этрэйби пять веков назад.

– Зачем ты пришла сюда?

«Довольно! Это инструмент, и он не должен задавать вопросов».

– Ты много болтаешь, – холодно бросила Дей. – Но я отвечу на твой вопрос. Я пришла за тобой. Ты нужен мне, чтобы закончить начатое. Твой Создатель исчез, и его дело продолжу я. Когда он вернется, он увидит, что в его славу проделана огромная и кропотливая работа.

Этрэйби молчал. Давняя война с людьми ничего не значила для того, кто не знает, что такое страх или ненависть.

– Идем, – Дей указала в сторону выхода. – Мне осталось забрать лишь несколько книг. Отныне ты принадлежишь мне. Повинуйся – и получишь много еды. Понятно?

– Я повинуюсь тебе, избранница Создателя.

Дей фыркнула на подобный эпитет. Это тоже было заложено Юрташем? Он предвидел подобный оборот дел, когда его детище будет принадлежать его ученикам и последователям?

– Зови меня госпожа, – процедила Дей, глядя, как этрэйби уверенно поднимается на ноги. Она подумала, что ей стоит поторопиться. Особенно сейчас, когда все то, зачем Еретичка прибыла сюда, теперь находится в ее распоряжении. Нужно лишь поискать старые книги, ранее принадлежавшие Юрташу, касающиеся и физиологии этих странных существ, последнее из которых сейчас стояло перед Дей, и секретом бессмертия самих Еретиков. Потом ее ждет нелегкая дорога обратно через море Аксеана с еще одним пассажиром за спиной. Что ж, великий путь к разрушению проклятой империи Алтес может начаться и с такой банальной вещи, как путешествие на эрфе в компании чудовища в обличье человека. Но Дей понимала, что по сравнению с будущими испытаниями этот эпизод покажется просто досадной мелочью.

«Да, пора убираться отсюда. Теперь сокровища Вестара принадлежат мне. Теперь многое изменится. Многие умрут, и многие родятся из тех, кто умрет… Скорее, скорее на материк!»

* * *

Прошло четыре дня, проведенных Млесом в дороге.

Время – странная штука. Вся его странность острее всего чувствовалась в пути, который после посещения гонцом Кадалла на неопределенный срок потерял свою точку прибытия. Млес, который по большей части провел эти дни в седле своего флана, тонул в этой неизвестности, чувствуя, как горький осадок недавно произошедшей беды угасает и растворяется. В любом случае он был почти счастлив ощущать старые, уже подзабытые им чувства путешествия в поисках хорошей работы.

Тус не спеша переставлял свои мясистые лапы, шагая вперед по обочине широкой дороги с хорошим покрытием, пригодным для езды на магимобиле на приличной скорости. Изредка флан поворачивал свою тяжелую башку в сторону свежих, сочных стеблей травы, обдирая их на ходу. Млес, расслабленно поникший в седле, смотрел на свои руки, держащие поводья и думал над тем, что с ним произошло за эти дни. Три дня назад, посетив церковь, Млес прибыл к дому, в апартаментах которого проживал князь Эвур. Старик благословил его на дорогу, и Млес подумал тогда, что ему в жизни еще не желали столько удачи, сколько в этот раз. Перед тем как покинуть Рихарн, он свернул на кладбище, чтобы поклонится могиле отца и матери, погребенных рядом, и постоял у могилы Кимм. Он зашел сюда, опасаясь, что вновь почувствует душащий страх и необъятную тоску, но проехать мимо некрополя Катена он был не в силах. Стоящий в семейном склепе и смотрящий на надгробную плиту, под которой покоилась Кимм, он ощущал лишь усталость и жалость к себе.

Млес добрался до Кадалла за два дня. Молодой приемник князя Эвура, занимающий пост чиновника, встретил его прохладно, но Млесу было все равно: к тому моменту он вошел во вкус, воспоминания больше не тревожили его, и его настроение было невозможно испортить очередной кислой физиономией человека, которого он видел в первый и в последний раз.

Млес считал, что хорошо справляется со своей работой, не важно, что он выполняет на данный момент: доставляет поручение или документы из одного города в другой, или же участвует в сомнительного рода авантюре. Он привык честно отрабатывать свой гонорар. Млес понимал, что эпоха вольнонаемников подходит к концу, и скоро несколько независимых гильдий, в числе которых был и Красный Тысячесвет, будут вынуждены видоизмениться и расширить свой профиль работ, или же попросту исчезнуть как пережиток прошлого. Этих изменений требовали новое время и новые условия, в которых протекала жизнь подданных империи. Это было время перемен, которое затрагивало абсолютно все и всех, и избежать этого вмешательства было невозможно. Развитие магических технологий за последние девять десятков лет меняли все то, на чем на протяжении многих столетий зиждились основы благополучия и развития империи Алтес. Архимаг Корр, почти сто лет назад создавший уникальные магические кристаллы и выведший особый вид энергии без малого совершил настоящее чудо, перевернувшее представление обычных людей о многих вещах во всей империи и далеко за ее границами. Воздушный и наземный транспорт, использующий энергию корр как топливо, и оружие, способное поражать на огромных дистанциях и наносящее страшные разрушения, использующее кристаллы с энергией корр как магические заряды, и многое другое. Четвертая война с Союзом родов иругами затормозила развитие и распространение этих чудесных технологий, но дало возможность испытать их в полной мере в деле и дать понять, что за этими достижениями стоит дальнейшее процветание всей империи, ее будущее, равно как и благополучие ее граждан.

Все это заставляло призадуматься, особенно, если ты сидишь в седле флана, с мечом на поясе и луком за спиной, и при этом совершая поездку верхом по обочине высокоскоростной трассы для магических самодвижущихся экипажей. Строятся новые воздушные магические корабли, в долине Мэнмул уже как пятый десяток лет строятся железные дороги, и на смену локомотивам на пару приходят куда более мощные машины на магии корр. Млес, как и многие другие люди, понимал, что теперь прошлое и грядущее находятся в той самой фазе, когда первое еще не ушло а второе пока не наступило. Баланс между старыми, проверенными временем вещами и внедрением пугающих своими возможностями и новизной достижениями еще не был нарушен. Империя Алтес в своем нынешнем виде являла собой идеальный образчик подобного переходного состояния, которое могло затянуться еще на достаточно длительное время.

Млес не знал, как ему поступить самому в эти непростые времена. Возможно, через несколько лет магические экипажи получат еще большее распространение, их цена снизится и тогда он, возможно, приобретет себе подобную машину. Не исключено, что к этому моменту он уже обзаведется и магистрелом, которые пока что получили широкое распространение в основном в имперской армии и у некоторых служб, уже начиная распространяться среди гражданских лиц по баснословным ценам. Быть может, Млесу и вправду стоит призадуматься о том, чем он будет заниматься спустя пять-десять лет. Не работать же ему наемником до старости… хотя сам Млес не раз встречал среди волонтеров уже почти стариков, работающих наравне с молодыми.

«Нет, это никуда не годится. Вольнонаемник – занятие для молодых. Быть может, мне и вправду стоит подумать о карьере служащего? Быть может, повара? Или подыскать себе непыльную и не обременяющую непосильным трудом работу в одном из административных учреждений Рихарна? Связей у меня мало, но моего отца знали многие»…

Это стоило обдумать как следует, когда он вернется домой. Млес невольно вспомнил консула, с которым он вчера выехал из Кадалла по завершению съезда. Они случайно пересеклись у самых ворот города. Это был уже немолодой князь, не сильно богатый, так как прибыл в Кадалл не на магимобиле, как многие другие участники съезда, а на флане в сопровождении двух телохранителей. Он отнесся к случайному попутчику с благодушием и сразу же предложил Млесу составить ему компанию. Князь был плохо выбрит и от него страшно разило перегаром – видимо, вчера он как следует отметил удачное завершение съезда.

– Куда ты направляешься? – спросил консул Млеса, и вольнонаемный неожиданно подумал обо всей важности этого незамысловатого вопроса.

«Действительно – куда я еду? Ищу работу, деньги, свою судьбу и смерть?»

– Пока что в Сингин, почтенный, – ответил Млес. Этот небольшой город, носящий негласный титул столицы наемников, располагавшийся у северных границ империи, был идеальным местом для поиска работы свободных от поручений волонтеров. Млес рассчитывал найти там одновременно и работу и старых знакомых из гильдии Красного Тысячесвета.

Консул и Млес выехали из города, двигаясь по северной дороге. Телохранители князя, с копьями в руках, короткими мечами на поясе и с широкими прямоугольными щитами шагали впереди, и фланы, приноровившиеся к шагам людей, двигались следом. Они ехали по длинной прямой дороге, с обеих сторон густо заросшей кустарниками и деревьями, и падающие через свежую листву солнечные лучи заставляли их щуриться на яркий свет. Консул спросил Млеса о том, кто он и откуда. Услышав фамилию вольнонаемника, он сказал, что «когда-то слыхивал такую». Князь охотно говорил и о себе, сказав, что возвращается в свою резиденцию в пригороде Инералиса.

– Чем ты занимался до того, как стать вольнонаемным?

– Я всю жизнь работал наемником, – ответил Млес.

– Плохо, – сказал князь. – И ты знаешь, почему. Ты передвигаешься по империи, ты видишь все своими глазами и знаешь лучше меня, почему это плохо.

– Да, почтенный. Это переломный период. Наша империя сбрасывает кожу.

– Вся беда в том, что она делает это слишком быстро, – сказал князь. – Вместе с кожей она отбросит в сторону и тех, кто не сумеет удержаться на этом крутом витке развития.

– Я крепко держусь, почтенный, – улыбнулся Млес.

– Эра Крамаджен, – глухо пробормотал князь себе под нос, покачав головой.

Спустя два часа они достигли развилки и князь и его сопровождение свернули на северо-восток, в сторону Главного тракта, пересекающего всю империю Алтес, от долины Мэнмул – сердца империи – до северо-западных границ, уводя вглубь материка. Млес продолжил свое неспешное путешествие на север.

«А ведь этот консул хорошо сказал. Империя отбросит тех, кто не сумеет удержаться на этом крутом витке развития».

Млес моргнул, выпрямляясь в седле и озираясь вокруг. Пустая широкая дорога пролегала через благодатные луга и лесные рощи, еще только начинающим просыпаться после зимы. Зелени было мало, и близлежащие окрестности пока что выглядели довольно мрачно и уныло. Кое-где еще был виден снег, но его было немного, и его грязно-серый цвет говорил о том, что этим просевшим тяжелым сугробам осталось совсем немного. Вокруг вообще было достаточно грязно, и дорожное полотно было влажным. На пути Млеса встречались высокие столбы с шарообразными фонарями, газ внутри которых начинал ярко светиться лишь с наступлением темноты, оклеенные старыми и свежими объявлениями. Изредка Млес по каменным мостам пересекал мелководные речушки. Ему казалось, что он уже когда-то бывал здесь, и не раз. Это было неудивительно. За все время работы наемником он покрыл многие и многие тысячи километров, проехав за семнадцать лет по большинству дорог даже такой огромной империи по нескольку раз. Сейчас, озираясь по сторонам, Млес пытался вспомнить, когда он все это видел, когда он проезжал здесь в последний раз.

Тус дернул в сторону головой, в очередной раз обрывая траву и громко и сочно пережевывая стебли. Неожиданно флан хрюкнул и перестал жевать, почти остановившись на своем месте. Млес мгновенно насторожился, поняв, что Тус кого-то почуял. Он выпрямился в седле, вытягивая шею и напрягая зрение, и тут же увидел впереди четыре фигуры всадников.

«Налетчики», с испугом подумал он, разглядывая потенциальную угрозу издалека и машинально протягивая руку к луку за своей спиной. Его сердце бешено забилось, и он подумал, что сейчас, в принципе, способен поразить их всех, быстро и точно.

«Мог бы», горько подумал он, вспоминая, что в последний раз ему довелось стрелять из лука по живым мишеням чуть ли не год назад. Даже дороги в центральных районах империи за последние десять лет стали опасным и непредсказуемым местом.

«Ну и кто это? Обычная банда? Сцеживающие? Еще какие-нибудь уроды?»

Всадники начали приближаться, неторопливо и не опасаясь. Еще бы, чего им бояться? Млес подумал о том, что если он все же собирается сражаться и испытать судьбу на удачу, то этот момент уже наступил. Он уже был готов сдернуть и вскинуть на изготовку лук одной рукой и выхватить из колчана первую стрелу другой, но в этот момент Млес разглядел их как следует.

Они были вооружены мечами, которые так и не достали из ножен, и крупными прямоугольными щитами с изображением оскалившейся морды мава, крупного четвероногого хищника. Холодное оружие и щиты были пристегнуты к седлам, на плечах всадников висели новенькие семизарядные магистрелы. Сияющей броней были закрыты морды, плечи и передние лапы их откормленных, огромных фланов. На плечах всадников были светло-зеленые плащи с серебряной каймой, и Млеса, увидевшего их, прошиб неподдельный страх. Он понял что едва не начал стрелять по солдатам регулярной армии. Сделать подобное по закону империи Алтес означало подписать себе смертный приговор. Разом ослабевшими руками он несмело тронул поводья, направив Туса им навстречу.

Млес быстро определил старшего из них: с высокого гребня тусклого шлема солдата свисала красная плетеная кисть. Всадники замедлили ход, приближаясь к путнику, и Млес встретился взглядом с хмурыми глазами человека, который, по предположению наемника, был старшим. У солдата было испитое загорелое лицо и черные, ввалившиеся за годы нелегкой службы глаза. Он поднял руку в латной перчатке, сжатую в кулак, дважды постучав себя по левой стороне легкого нагрудника и небрежно вскинув кулак вперед и вверх в знак приветствия:

– Приветствую, сударь. Сотник Анкен, Восьмая Внутренняя армия, четвертый эскадрон. Твои документы.

Млес молча и коротко склонил голову в знак приветствия и повиновался, поравнявшись с сотником, пока остальные замерли на удалении полукругом, перекрывая ему дорогу. Он протянул жесткую книжицу незамысловатого паспорта подданного империи и сотник, еще не успев раскрыть ее, уже спрашивал:

– Волонтер… Уж не в Сингин ли направляешься?

– В Сингин, – подтвердил Млес хриплым голосом, отходя от волнения и испытывая жажду. Хвататься за флягу, висящую на поясе вблизи от рукояти меча, при солдатах он так и не решился.

Сотник молча окинул взором главную страницу документа, убедившись в наличии подписи градоначальника и гербовой печати:

– Эта дорога закрыта. Поворачивай назад или двигайся на Дьюмик.

Млес с озадаченным видом принял обратно свой документ, бросая взгляд вперед. Эти всадники держали под контролем очередную развилку, и сейчас Млес видел плоскую и широкую коробку боевого магического экипажа, неярко отблескивающую в лучах солнца. Вероятно, там коротал время кто-то из чинов постарше. Млес задрал голову, уловив движение в небе – на небольшой высоте над деревьями далеко впереди пролетели два эрфа с всадниками на своих спинах.

«Внутренняя армия… Стало быть, дело серьезное. Не иначе, как опять разлом открылся», догадался он, но расспрашивать ничего не стал. Во-первых, эти вояки ничего ему и не скажут – не исключено, что они и сами ничего не знают о том, почему дорога перекрыта. Во-вторых, Млес, переезжающий с места на место уже не первый год прекрасно понимал, что дело, скорее всего, действительно в разломе. Такое иногда случалось, и он с ухмылкой подумал о том, что сейчас у военных и магов было бы куда больше головной боли, если бы разлом открылся не в этой отдаленной от населенных пунктов местности, а в каком-нибудь крупном городе. Иногда бывало и такое, и зачастую большого переполоха и даже паники было не избежать. К тому же пресса никогда не обходила стороной подобные необычные происшествия, и печатные издательства были только рады посплетничать на эту тему и раструбить о произошедшем «аномальном явлении» по всей империи.

Млес взглянул на сотника, равнодушно пожав плечами:

– Поеду в Дьюмик.

«Если я поеду через этот город, то сделаю приличный крюк. Однако из-за этого разлома я попаду в Сингин еще не скоро».

Млес, как и большинство граждан империи, мало что знал о разломах. Эти пространственные «лифты» время от времени открывались в любом месте и в любое время по всей территории Энкарамина, существовали некоторое время, которое варьировалось от нескольких часов до нескольких недель и после чего бесследно исчезали. Спрогнозировать место и время появления очередного портала пока не могли даже продвинутые в магии энисы. Кое-кто из магов, занимавшихся вопросом раскрытия тайн и познания природы этого явления, утверждал, что открывающиеся над поверхностью земли и воды разломы дело рук Затворника. В свое время находились и умники, которые бросались внутрь этих разломов, пытаясь узнать, куда они ведут. Некоторые порталы выбрасывали таких путешественников за многие километры от «точки» входа, но большинство из числа подобных исследователей попросту пропали без вести. Некоторые из выживших рассказывали, что некоторые разломы способны привести в чужой мир, иное измерение и реальность. Спустя некоторое время маги понемногу научились засекать местонахождение «свежего», только что открывшегося разлома возникшего на территории империи, и это место как можно быстрее отцеплялось военными, пока ученые и маги в очередной раз устремлялись к месту аномалии. Этой тактике действий придерживались уже на протяжении четырех сотен лет, и пока что все попытки понять, что такое разломы и отчего они возникают, были безуспешны. Млес, читавший несколько лет назад книгу о разломах, думал, что, скорее всего, эти действия предпринимались и предпринимаются лишь для того, чтобы исключить попадание в опасную зону обычных подданных империи. Он знал, как выглядит разлом – в той книге была цветная копия довольно неплохого магического отпечатка разлома, который открылся в лесной глуши близ Клейбэма около ста пятидесяти лет назад – тусклое миниатюрное солнце, с молочно-белой сердцевиной и ярко-фиолетовой «короной», испускающее тонкие кривые фиолетовые лучи. Млес скептически относился к тому, чего никогда не видел, равно как и о россказнях об иных мирах, но оказаться рядом с подобной штукой, как разлом, он не хотел бы ни за что.

Млес кивнул солдатам, сопроводившим его до развилки и убедившимся, что вольнонаемник свернет в сторону Дьюмика. Он не собирался двигаться до этого города, ведь на его пути еще будет множество развилок, по которым он сможет обогнуть отцепленную военными зону. Млес достал карту и развернул ее на широкой шее Туса, продолжающего шагать вперед. Набросав взглядом по нитям местных дорог приблизительный маршрут своего пути, он прикинул в уме и пришел к выводу, что если не будет подгонять Туса то достигнет Сингина лишь через пару дней.

«Разве это много?», Млес сложил карту и убрал ее обратно, «я ведь только выехал, и весна только началась».

Он улыбнулся, вспоминая князя Эвура, который и был инициатором всей этой затеи, сподвигнув Млеса на эту дорогу.

«Эх, князь, князь… Ты оказался прав. Придется мне раскошелиться на хорошую бутылку редкого вина для тебя. Если бы не твои документы, и не этот съезд консулов…»

Млес вспомнил песчаный берег океана Сияния, пронзительно синее небо с призрачной сферой Крэммира, аллею с мертвыми, еще не отошедшими от зимнего сна деревьями и мощеную дорожку, ведущую от чугунных высоких ворот к его особняку. Сейчас воспоминания об этих местах заставили его лишь грустно улыбнуться. Все это осталось в прошлом. Огромный мир, в который он выехал из своего маленького измерения боли и безысходности заставлял Млеса думать только о нем и все реже и реже вспоминать о прошедшей зиме.