Текст книги "Крамаджен (СИ)"

Автор книги: White Pawn

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)

Длинный и массивный ствол вырастал из тяжелого барабана, в котором умещался не один кристалл с магией корр, а целых три. Каждый из маленьких кристаллов, сделанных подобно этому магистрелу на заказ, нес в себе достаточно магии корр, чтобы ее хватило на три выстрела.

Обычный одноручный магистрел делал три выстрела. Этот барабанный магический пистолет целых девять. Скорострельность и мощность выстрелов с учетом дальности стрельбы затмевал излишнюю громоздкость и непривычный способ перезарядки, который требовал больше времени, чем перезарядка обычного одноручника.

Не отрывая взгляда от пистолета отца, Кэрал прислонил меч к столу и открыл ящик, на котором покоился магистрел. Достав из него увесистый мешочек, княжич заглянул внутрь – внутри тихо позвякивали, словно стеклянные, маленькие цилиндрические кристаллы. В темноте мешка они источали зловещее кроваво-красное мерцание. Эти маленькие стекляшки были полны энергии, способной забирать жизни на расстоянии, и их количество княжич на глаз определил в три десятка.

«Превосходно».

Возможно, у отца были и другие запасы к своему магистрелу но сейчас это не имело значения. Уже не теряя времени Кэрал достал из мешочка три кристалла, завязав и убрав свою драгоценную находку в небольшую плоскую набедренную сумку. Подхватив магистрел, он без труда открыл замок барабана и тот охотно откинулся, чернея тремя цилиндрическими емкостями.

Улыбаясь, Кэрал зарядил его. Он видел, как его отец обращается с этим оружием, и даже знал, как он стреляет.

«Отец, ты ведь все поймешь. Этот магистрел для тебя уже не оружие, а лишь предмет, который навевает приятные воспоминания. Теперь он послужит мне, как подобает настоящему оружию, а не той вещи, что должна пылиться годами».

Он убрал заряженный магистрел во внутренний карман куртки, и он устроился в этой нише, как в кобуре. Настоящая кобура и патронташ к необычным кристаллам должны были быть где-то здесь, но Кэрал больше не желал задерживаться здесь. Он сможет обойтись и без них за время своего короткого похода, который обернется для него смертью. А если же и не обернется… тогда он что-нибудь придумает.

«Север луговин Церхега… Скорее туда, прочь от этого дома, в древнюю тьму, в новое будущее…»

Кэрал поежился от этих мыслей. Ему почудилось, будто они принадлежат уже не ему. Отвернувшись от стеллажей и стен с оружием, княжич, подхватив меч, направился прочь по коридору. Ему оставалось лишь захватить немного еды в дорогу…

Впереди в сумраке возникло светлое пятно, и Кэрал вздрогнул, останавливаясь на месте.

«Лейз».

Его супруга в светлом платье, медленно приближалась к нему, и свет ламп из-за спины Кэрала осветил ее бледное обеспокоенное лицо. Сейчас она была похожа на призрака.

– Кэрал… Ты… ты уезжаешь?

Княжич опустил голову:

– Иногда наступают такие моменты, когда прошлое и настоящее перестают существовать, Лейз. Сейчас я переживаю такой момент.

– Кэрал!.. С тобой что-то происходит. Тебе нужен врач!

Она сделала еще несколько шагов вперед, не обращая внимания на меч в его руке. Теперь свет хорошо освещал ее встревоженное – нет, напуганное лицо – фигуру и округлившийся живот. Страх был не перед Кэралом, который вырядился в поздний час как на парад.

«Она боится не меня, а за меня… Моя бедная несчастная Лейз»…

Она протянула в его сторону руки чтобы обнять его, и княжич отреагировал моментально. Полуторник в его руке блеснул зловещей серебряной полосой, и лезвие без малейшего труда пронзило Лейз. Только сейчас Кэрал убедился в остроте этого клинка. Он прошел ее тело насквозь, а ему показалось, будто он пырнул мечом воздух.

Она хрипло и сдавленно вздохнула и Кэрал, выдернув меч из ее содрогающегося тела, успел подхватить ее, бережно опуская на пол. На ее груди быстро росло темное пятно. Ее легкое платье стремительно пропитывалось кровью.

– Кэ!.. – глаза Лейз закатились и кровь пошла горлом. Агония сотрясала тело женщины, но Кэрал не отпускал ее. Подняв голову вверх, к черному потолку, он приглушенно выкрикнул:

– Собиратель – сюда! Собиратель! На Крэммир! Она достойна, слышишь? Достойна!

Выпустив тело Лейз, Кэрал торопливым шагом направился в сторону столовой. В его голове не было мыслей, лишь биение крови. Чтобы ни случилось и ни случится – он уже не должен останавливаться.

В сумраке столовой Кэрал собрал то, что сумел найти в короткие мгновения, которые он позволил себе на сбор еды. Солидный кусок щедро приправленного вяленного мяса и фляга с водой – этого было достаточно. За своей спиной, в глубине особняка Кэрал уже слышал крики и топот ног. Слуги нашли тело Лейз, и теперь княжичу лучше было бы действительно поскорее убраться отсюда, если он не хочет перебить их всех.

Он торопливо вышел на задний двор. Здесь, у самой двери он встретил двоих из прислуги, в сумраке смолящих самокрутки, от которых исходил головокружительный запах. Кэрал сшиб первого мечом и спустя мгновение окровавленное лезвие пригвоздило второго к деревянной стенке. Не обращая внимания на хрипы и стоны умирающих от смертельных ран людей, Кэрал вышел наружу.

Дождь постепенно набирал силу, перерастая в ливень и Кэрал, накинув на голову капюшон, пошел по грязи через двор в сторону крытого загона для фланов. Дождевая вода стучала по его плечами и плотной материи на голове, струилась вниз по лезвию его меча забирая с собой в землю кровь тех, кого он только что убил. Кэрал не сожалел ни о чем. В его голове сейчас вообще не было месту иным мыслям, кроме как страстного желания поскорее покинуть окраины Керрона и поскорее достичь своей цели, которая была скрыта на севере луговин Церхега. Он вспомнил образ обнаженной женщины, преследовавший его во снах, и тяжело сглотнул.

«Я уже иду. Видишь? Иду».

Думая обо всем том, что с ним произошло за последние дни, Кэрал не удивился когда его флан, увидев входящего в загон хозяина, свирепо заворчал. Княжич не отступил, хотя этот крупный зверь мог бы прикончить его играючи. В его теле теперь была скрыта чудовищная сила, и Кэрал чувствовал это. Флан умолк и попятился, когда человек бесстрашно приблизился к нему. Кэрал видел, как в широко раскрытых больших глазах флана застыл неподдельный ужас, парализующий и обескураживающий даже крупного хищника. Флан не протестовал, пока Кэрал быстро приладил на спине животного седло и забрался верхом. Теперь он словно бы приобщился к тому кошмару, в который угодил этот человек и страх отступил, подобно тому и тому страху, который все это время глодал Кэрала.

Княжич приладил полуторник к специальному крепежу на седле и выехал из загона, направив флана вниз по дороге, прочь от холма, на котором высился его особняк. Он обернулся лишь раз и видел что почти во всех окнах его дома, который он сегодня покинул навсегда, горел свет. Кэрал уже безразлично подумал об убитой Лейз. Когда он убил ее, не дрогнула ни его рука, ни его сердце.

«Случилось то, что должно было случиться. Теперь это не имеет значения. Ничья жизнь уже больше не имеет никакого значения, даже моя».

* * *

Дождь не утихал, а лишь набирал силу. Стремительное приближение лета здесь, в луговинах Церхега, чувствовалось лишь только по его силе. Зима выдалось не очень богатой на осадки, и теперь небу словно бы не терпелось восполнить этот пробел, во что бы то ни стало отыгравшись только что начавшейся весной. Лайнем не мог припомнить, чтобы она начиналась здесь подобным образом. Только что ушедшие снег и холод практически сразу сменились грязью и обильной влагой.

Отведенная для отдыха Лайнему и Велжи комната, была тесной, две ее трети занимала одна лишь кровать. Сейчас здесь было темно и душно, но Лайнем так и не решился открыть окно. Он сидел в сумраке комнаты на краю низкой кровати наклонившись вперед. Его огромный рост и худощавая, нескладная фигура заставляли почти всегда чуть ссутулиться. Лицо Лайнема уже покрывали глубокие морщины, от которых едва заметный светлый шрам, перечерчивающий наискосок его лицо от правой стороны лба до левого уголка рта, становился не так заметен. Его прямые светлые волосы и кожа все еще блестели от пота, и амулет церкви Единства – золотое кольцо с десятью лучами, висящее у него на шее, ярко отблескивало на тусклом свету из окна. Чуть ниже светила-Каны висели и другие символы: маленький череп, размером с ноготь большого пальца, и меч длинной в пару сантиметров – знаки Собирателя, которого Лайнем считал своим покровителем. Прямо перед ним располагалось окно второго этажа, и Лайнем смотрел, как в темноте ночи, разгоняемой лишь редкими фонарями небольшого поселения на окраине Клейбэма, где они остановились на ночлег, мельтешит и стучит в стекло пелена дождя. В этой тьме ничего нельзя было разлить, и капли дождя оживали, обретали сами себя в этом мраке лишь у самой земли, когда они пролетали мимо фонарных огней. Только здесь они стремительно вспыхивали, словно короткие золотые нити, чтобы спустя мгновение прекратить свое существование и исчезнуть в общем потоке воды и грязи. Лайнем слушал, как дождь шумит наверху о крышу маленького отеля, в котором остановился он и его спутники, пытаясь все же прогнать все мысли из головы и провалиться в тяжелый сон до самого утра.

Он так и не смог уснуть.

Воспоминания и мысли будущем не давали Лайнему покоя не смотря на усталость после дальнего перехода в такую поганую погоду по бездорожью, и даже после того, как Лайнем и Велжи бурно отметили завершение их импровизированного похода и остановку на ночлег. Лайнем повернул голову, покосившись на силуэт женщины под тонкой простыней, уже крепко спящей. Велжи не требовалось много, она всегда быстро уставала и дальняя дорога, немного вина за ужином и короткое, но бурное совокупление быстро вымотали ее и на этот раз. Лайнему оставалось лишь позавидовать ей. Он был бы только рад устать настолько, чтобы крепко и безмятежно забыться сном.

Лайнем мог понять, отчего в этот вечер ему не спится, и почему воспоминания дают о себе знать именно сегодня. Через четыре дня в жизни Лайнема и его последователей будет переломный момент и Лайнем с нетерпением ждал его.

Когда-то давно он был обычным солдатом армии большого и агрессивного государства. Он пошел на службу в крепость города Роймит сразу же после того как закончил свое обучение в приютской школе и достигнув совершеннолетия. Армия не дала ему ничего кроме тупой злобы и умения убивать, а так же крепкой веры лишь в одного бога – Собирателя душ. Эти факторы и стали определяющими его дальнейшую жизнь. Лайнем, совершив свое первое убийство, понял, что его ничего так не привлекает, как лишение жизни других людей. Ему казалось, будто тень Собирателя неотступно следует за ним, чтобы он мог без усилий передавать этому богу смерти души тех, кого он убивает. Он навсегда запомнил свою первую жертву – высокого и крепко сбитого мужчину, который приглядывал за Лайнемом в приюте. Когда-то он совершил то, что Лайнем запомнил на всю жизнь – именно тогда, вместе со жгучим стыдом и болью в нем проснулось первое, ни с чем ни сравнимое желание отомстить. Даже самые темные детские чувства всегда сильнее тех, которые позже испытывает взрослый. Но Лайнем даже спустя почти десять лет после того, как он покинул стены сиротского приюта, был полон этого первозданного чувства ненависти.

Он так и не понял, что с ним случилось в тот вечер. Лайнем не понимал, что же в нем сломалось, что сломало всю его жизнь. Он выследил, подкараулил и убил своего насильника, когда тот возвращался к себе домой. Лайнем совершил это поздним вечером, во время отгула, сказав друзьям-сослуживцам, что намеревается пойти в кабак и позже перебраться в бордель. Он дважды ударил ножом полноватого человека – в сердце и в печень – и после этого Лайнем бежал прочь. Поняв, что натворил, он покинул Роймит этой же ночью. Лайнем понимал, что теперь его жизнь навсегда изменится, и что судьба предоставляла ему более мягкий выбор, и что он только что сам выбрал свой трудный и тернистый путь.

Какое-то время его искали как дезертира, но потом поиски улеглись. Он же промышлял грабежом, и удача сопутствовала ему в этом начинании. Иногда за ним начинали охоту, но Лайнему всегда удавалось уйти от преследования. Он благодарил всех богов за то, что до сих пор жив, но особую признательность выражал лишь Собирателю. Он постоянно кружил, нигде не задерживаясь, и лишь спустя несколько лет Лайнем повстречал людей, которые занимались подобной ему деятельностью. В их кругу он мог вздохнуть свободней.

Лайнем быстро и без особых затруднений влился в криминальный мир крупных городов империи. Он выбрал нелегкий, но всегда хорошо оплачиваемый труд – заказные убийства. Конечно же, он занялся этим вовсе не потому что был жаден до денег. Лайнем испытывал истинное удовольствие, разрабатывая очередной план по тихому устранению очередной цели. Определенные круги лиц были весьма заинтересованы успехами наемного убийцы, но Лайнем не желал ни с кем сотрудничать, избегая встреч с главарями банд и уходя от общения, опасаясь ловушки.

Однако его слава как успешного убийцы росла с каждым годом. Услугами Лайнема часто пользовались и весьма влиятельные люди. Лайнем никогда не видел их лиц, но принимая заказ, как и большинство наемников, в особых местах через особых людей, он прекрасно понимал, что кто-то устраняет конкурентов в той или иной сфере. Имена его целей были достаточно громкими, и иной раз мало кто из «коллег» Лайнема смог бы добраться до них. Он справлялся, возникая в нужном месте и в нужное время словно из-под земли, стреляя из арбалета или нанося удар ножом, и так же тихо и бесследно исчезая.

Он занимался этим и в то время, когда вспыхнула война с иругами. В тылу, на севере империи у Лайнема было много работы. К этому моменту он был почти что богат. Он сумел собрать небольшую банду из проверенных людей, которым Лайнем всецело доверял. Их было всего пятеро, но иногда Лайнему казалось что и этого чересчур много. Обуянный паранойей, Лайнем как ничего другого опасался лишь предательства. В последнее время он с горечью думал о том, что когда-нибудь эти люди вокруг него станут причиной его смерти.

Пять лет назад Лайнем получил необычный заказ. Он колебался до последнего, раздумывая над прочитанным письмом, который ему доставил свой человек. Судя по всему, заказчиком был кто-то из влиятельнейших людей империи, и если это не было ловушкой, Лайнем сильно сомневался в достоверности такой информации. Кто-то знал о Лайнеме очень многое, в качестве оплаты труда ему предлагалась крупная сумма денег и полный отказ от преследования со стороны Капеллы. Покушение на семнадцатилетнюю царевну Келиа Мэлвис, дочь императора… Это было серьезно, и больше смахивало на то, что его приглашают добровольно посетить ловчую яму.

Но тем не менее это все же было правдой. В ту пору Кадин еще не имел такого влияния, как сейчас, и имел много врагов, недовольных результатами войны и самой династией Мэлвисов. Старый император Феру VII скончался спустя год после победы, давшейся империи Алтес большой ценой, и тогда в империи было немало людей, которые едва ли не открыто ненавидели нового правителя.

Кто-то готовился в назначенное время и назначенный час убить царевну – жестокий и кажущийся бессмысленным ход, но такое вполне могло быть возможным. Мстительность и жестокость власть имущих в империи Алтес была известна всем и каждому. Лайнем, раздумывающий над контрактом, не сомневался, что слезы и горе императора по любимой дочери вполне могли быть целью тех, кто собирался это совершить. Предложение Лайнему делал кто-то от третьей стороны – этот кто-то знал о готовящемся покушении, о времени и месте, где это произойдет, но при этом не считал нужным довести эти сведения до самого императора.

Наемный убийца наемного убийцы – Лайнему это понравилось. Он сделал свой выбор и прибыл в Инералис, уверенный в том, что такая игра с Собирателем может стоить ему дорого. Он был осторожен, как никогда, понимая, что выполняет самый важный заказ всей своей жизни. В один из центральных районов столицы – Сеанрийский сад – он проник быстро и незаметно. В назначенное время, все еще терзаясь сомнениями, Лайнем увидел царевну Келиа. Единственное, что пока успокаивало – все было именно так, как и описывалось в контракте: небольшая охрана царевны, оцепившая лишь входы в сад, место и время, в которое она находилась здесь, так же совпадали.

Убийца шел навстречу ничего не подозревающей царевне, пока та прогуливалась по дорожке со своей кузиной. Лайнем следил за ними, незаметно приблизившись на расстоянии нескольких метров и оставаясь незамеченным, размышляя над тем, кто был убийцей. Вероятно, это такой же профессионал, как и он сам. Этот человек был облачен в длиннополый плащ офицера пехоты. Должно быть, для всех остальных людей он и являлся таковым, но Лайнема невозможно было обмануть – взгляд, походка и напряженность этого типа выдавала в нем человека, который готовится совершить одно из самых громких убийств в истории.

Тем не менее он ждал до тех самых пор, пока убийца не приблизился к своей цели почти вплотную. У него не было магистрела – только кинжал, и Лайнем, увидев, как убийца откидывает полу плаща, выхватывает свое оружие, и, уже не скрывая своих намерений, молча бросается вперед к царевне, шагнул из своего укрытия.

В глазах убийцы застыли удивление и страх, когда лезвия кописа и кинжала Лайнема одновременно вошли в его грудь. Лайнем бросился бежать, и тогда ему только чудом удалось убраться из Инералиса. Несмотря на успех, он проклинал себя за неосмотрительность и подобное детское доверие. Опасность быть схваченным была очень велика.

Шум утих не скоро, но неизвестный заказчик сдержал свое слово. Лайнему дали скрыться и он прекрасно понимал, что если бы не слово неизвестного нанимателя ему бы не удалось бы выйти за черту столицы. Капелла без особых проблем ловила и убивала и не таких профессионалов, как Лайнем.

Однако спокойная жизнь вскоре закончилась. Спустя месяц после спасения царевны выяснилось, что по следу Лайнема действительно идут, но не охотники за его головой, а те, кто теперь считал нужным поблагодарить его за содеянное, хотя он нуждался в подобном меньше всего. Лайнем пребывал в шоке от подобных известий, и его удивлению не было предела, когда его банду, быстро уходящую в сторону западных границ империи, выследили крайне необычные люди.

Царевна Келиа, видимо, как-то узнала о том, кто был ее спасителем в тот день. Вероятно, когда шумиха улеглась, заказчик признался ей сам в том, что знал о готовящемся покушении. После этого она сама, ничего не говоря отцу и матери, при помощи своих доверенных людей вышла на Лайнема. Встреча, которая состоялась в глуши луговин Церхега пять лет назад, до сих пор казалась Лайнему самой необычной за всю его жизнь. Мелкорослая девушка в алом платье и бордовом плаще стояла на высокой подножке магического экипажа, пряча руки в теплую фату и не решаясь спуститься на грязную траву, а стоящий перед ней Лайнем все равно был значительно выше ее. Вокруг Лайнема и его людей, в рваных клочьях осеннего тумана на некотором удалении стояли гвардейцы с магистрелами наготове, наблюдающие в прицелы своих ружей за тем, как общаются наемный убийца и дочь императора.

Келиа боялась стоящего перед ней гиганта с широкими плечами и жутким шрамом на лице, но все равно держалась молодцом. Подумать только, решиться на подобную авантюру, как встречу с убийцей, втайне от своих родителей! Лайнем был впечатлен.

«Зачем вы убиваете людей?» спросила она, глядя на него снизу вверх. «Я почитаю Собирателя душ», ответил Лайнем. Царевна поблагодарила его за спасение, вручив Лайнему большую сумму денег и пообещав, что присмотрит затем, как будет себя вести Капелла по отношению к нему. После чего Келиа и ее сопровождение ушли.

Лайнем некоторое время пребывал в оторопи от подобной встречи, и лишь позже пришел в ярость. О прошлом теперь можно было смело забыть, что бы ни обещала ему эта девчонка, каждый шаг Лайнема отныне будет отслеживаться. Не смотря на это, ему и его людям пришлось продолжить выполнять заказные убийства. Нужно было продолжать жить, и делать это так, как можешь. Лайнему оставалось лишь надеяться на удачу.

Некоторое время все было тихо, и о Лайнеме словно бы позабыли. Но неделю назад его вновь нашли – это произошло так легко и непринужденно, что Лайнему оставалось лишь скрипеть зубами от осознания собственного бессилия. Когда-то он был человеком-невидимкой, ускользающего от любых преследователей. Теперь он легкая мишень и его счастье, что за ним все это время следили люди царевны, или же те, кто был посвящен в тайну существования легендарного убийцы и заинтересован в том, чтобы он оставался жив как можно дольше.

Совсем недавно Лайнем получил письмо, которое он прочел вслух остальным членам своей банды и несколько раз про себя, не в силах поверить в то, что в его руках – ключ от безбедного будущего. Это письмо пришло от Келиа, и в нем царевна с искренней детской наивностью беспокоилась за судьбу Лайнема и предлагала ему вступить в ряды Капеллы, сменив недавно погибшего лидера Серебряного Круга. Она упомянула и их встречу в лесу в луговинах Церхега, когда Лайнем признался, что убивает ради Собирателя душ, и это так же показалось ей как нельзя подходящим, ведь Капелла считает свои покровителем лишь бога смерти. В знак своего согласия Лайнем и его сподвижники должны прибыть в Клейбэм и встретиться там с особой персоной, которая проведет реорганизацию этого Круга Капеллы. Лайнем Вистелл получит должность Судьи, и под его руководством объединятся остатки Серебряного Круга, изрядно потрепанного во время своей последней операции против какой-то крупной банды разбойников, и его люди – Велжи, Арху, Меру, Норт и Эмар. Бывшие наемные головорезы станут исполнителями воли имперской Конгрегации, они наконец-то станут чистыми перед законом и неприкосновенными лицами. Затея царевны устроить дальнейшую судьбу наемных убийц была странной, но Лайнем считал, что это предложение – лучшее из всех им слышанных.

«Серебряный Круг. Как странно… Клейбэм – сфера деятельности Красного Круга. И что это за человек, с которым мы должны встретиться?»

Если это было правдой, то Лайнему предоставлялся шанс заново начать свою жизнь, которую он бездарно угробил, проведя ее в бегах. Лайнем впервые убил, когда ему было двадцать четыре. Сейчас ему уже сорок семь, и до сих пор у него нет дома и семьи, нет места, где ему рады и где его ждут, нет настоящей работы и нет никакой уверенности в завтрашнем дне. Есть лишь страх, что скоро за ним явятся те, кто знал о нем и кому он действовал на нервы своим существованием и деятельностью. Искреннюю благодарность Келиа можно было понять. Она до сих пор питала к Лайнему теплые чувства за собственное спасение, хотя он сам был холоден к такому отношению к собственной персоне. Он лишь выполнял свою работу, и вполне могло получиться так, что пять лет назад это он бы приближался к царевне в одеждах офицера пехоты с отравленным кинжалом за пазухой.

«Что ж, я ценю такой поворот судьбы. Теперь я буду убивать лишь тех, на кого укажет Конгрегация».

Лайнем протянул руки в сторону стула, на котором лежали его одежды и снаряжение, с которым он почти никогда не расставался. В мертвенно-сером свете, льющимся на его фигуру из окна, блеснули лезвия добротного кинжала и «халазиса», меча с узким и длинным лезвием, расширяющимся к острию и изгибающимся вниз. Этим оружием Лайнем убил многих людей, убил из-за денег, из-за ненависти, из-за холодного расчета – по-разному. Он не заканчивал никаких школ и не учился ни у одного мастера меча, но считался профессионалом в обращении только с этой парой – меч с изогнутым вперед лезвием и большой кинжал. Не самое лучшее оружие в новый век расцвета эпохи магических пистолетов и ружей, но все же…

«Я смогу убивать и дальше».

Остальное мало интересовало Лайнема. Сидя в сумраке комнаты, в которой пахло потом, он стиснул рукояти оружия, поднимая их перед собой и любуясь сияющими лезвиями. Ему было все равно, за что лишать жизни других людей – чтобы зарабатывать себе на жизнь или чтобы вершить закон. Маска наемного убийцы и темный плащ или одежды Судьи с соответствующими символами и цветами – что одно, что другое ничего не значили по своей сути.

В этом мире было много, очень много людей, которых нужно было убить. У Лайнема и у Собирателя душ было еще полно работы.

Будущий Судья Серебряного Круга был в этом уверен.

* * *

Фест смог определить полноценное начало дня лишь по редким лучам, упавшим сквозь густую листву древесных колоссов на грязно-зеленый ковер из прошлогодних листьев. Из этого влажного покрова вверх тут и там тянулись толстые сочные стебли, венчаемые широкими зазубренными листами. Еретик, сидящий на вершине большого камня, поросшего мхом, думал, что в случае непогоды смог бы использовать один подобный лист как зонт. Папоротники возвышались на высоту человеческого роста, и среди них высились огромные скалы и росли большие грибы, потемневшие и набухшие от преисполнявшей их влаги. Утренний воздух леса Муун был напоен головокружительными ароматами здешних растений. Высоко в далеких кронах деревьев, заменяющих здесь собой привычное небо над головой, перекрикивались птицы. За спиной Феста журчали прозрачные воды быстрой, но тихой речушки.

Фест любил этот лес, занимавший воистину огромную территорию. Ему это место казалось страшным и привлекательным одновременно, заброшенным и мертвым, и в то же самое время полным своей скрытой от постороннего взгляда дикой жизнью.

Он ощутил легкий голод, но перед тем, как утолить его, Еретик достал из внутреннего кармана теплого плаща свои большие и тяжелые механические часы. Время приближалось к шести часам утра, и старый знакомый Феста должен был прибыть с минуты на минуту. Лу-ла-кис, конечно же, тоже умеют измерять время, их чутье и интуиция были куда тоньше и сильнее, чем у иных разумных существ.

Фест убрал часы и достал маленькую колбу, наполненную бледно-розовым порошком. Подняв емкость повыше, он полюбовался, как на солнечном свету блестят мелкие гранулы. Кварзис, удивительное вещество, единственное, что способно поддержать жизнь в таком существе, как Еретик. Бессмертие, которое Юрташ при помощи ритуала даровал своим верным последователям пять веков назад, тоже подчинялось определенным правилам и законам. Фест производил кварзис сам, используя свои познания в этом деле, к тому же, компоненты для получения кварзиса были легкодоступны. Живые ткани любых существ могли быть особым образом переработаны в этот порошок, который можно было растворить в воде, или поглощать в «чистом» виде. Фест был наслышан, что с недавних пор в Кварцевой пустоши функционирует едва ли не целый завод, в котором захваченных во время набегов людей перерабатывают в кварзис для каких-то нужд. Кто-то покровительствовал тем, кто занимался подобной деятельностью. Вероятно, к этому приложил руку кто-то из его старых знакомых Еретиков. Это было интересно, и Фест подумывал над визитом в Кварцевую пустошь, чтобы разобраться, что к чему.

Он проглотил порошок, зажмурившись от удовольствия. Чистый, нерастворенный кварзис утолял необычную для человека голод и жажду, воздействуя и на центральную нервную систему, подобно легкому наркотику. Еретик часто думал, что для него это и есть наркотик. Жить без кварзиса никто из ныне существующих Еретиков не смог бы. Однако суть проблемы, из-за которой маг Еретиков сегодняшним утром оказался здесь так же касалась вопроса выживания, но не только его.

Прошло десять дней с того момента, как Фест виделся с Дей в замке Куд. Все это время он думал над тем, что он услышал на той встрече, и чем больше он размышлял, тем больше его беспокоили догадки и домыслы относительно того, что скоро, возможно, произойдет на востоке Энкарамина. Если эта своенравная Еретичка не преувеличивала – а Фест, насколько знал эту девицу, был уверен, что она не будет трепать языком попусту и изо всех сил попытается реализовать все то, о чем она говорила – то уже сейчас она должна была обладать могущественными артефактами, ранее принадлежавшими культу Спящего Светила. Быть может, в это самое время Дей уже мертва. Кто знает, что ждало ее в древнем хранилище культа, в котором – если же опять верить словам Дей – в последний раз был сам Юрташ несколько столетий назад.

Фест не имел возможности добраться до Вестара. У него не было эрфа, чтобы преодолеть море Аксеана. Дей знала об этом наверняка, иначе бы она не столь охотно посвятила бы его в свой сумасбродный, но от этого еще более страшный план возрождения расы этрэйби и пробуждения Одержимого. Она была твердо убеждена, что Фест присоединится к ней.

«Неужели она не задумывалась над тем, что я откажу ей?»

Фест сомневался. Проклятая девка все предусмотрела, хотя, вспоминая их встречу в замке Куд, Еретик был уверен, что тогда она была искренне разочарована и разозлена его отказом.

Теперь, причастный к замыслу Дей но не способный повлиять на развивающиеся события, Фест хотел все проверить. Иногда просто быть в курсе происходящих событий тоже полезная вещь, и нередко роль наблюдателя куда выгоднее, чем роль участника событий.

Фест искренне не желал участвовать в том, что замыслила Дей. Он получил свое бессмертие и прожил столько веков вовсе не для того, чтобы погибнуть так глупо. Этот Еретик не отличался храбростью, кровожадностью и мстительностью, и единственным главным пунктом в жизненных планах Феста было выжить и во что бы то ни стало продолжать свое существование как можно дольше.

Папоротники вдали зашевелились, и широкие зеленые листы закачались из стороны в сторону. Фест посмотрел туда, стараясь разглядеть, кто бы это мог быть. Не каждый обитатель леса Муун будет передвигаться столь неуклюже, словно бы намеренно стремясь привлечь к себе внимание. Фест был уверен, что это его старый знакомый… по крайней мере, он очень на это надеялся. Еретик подобрался и стиснул в руке небольшую трость с венчающим ее крупным мутно-сиреневым камнем.

Лу-ла-кис пробрался сквозь папоротниковую «чащу», выбравшись на относительно открытое место и посмотрев вверх, на Феста. Еретик, убедившись, что его знакомый пришел сюда один, спрыгнул вниз. Влажные крупные листья, черные от старости и сырости, громко чавкнули под подошвами его сапог. Фест посмотрел на возвышающегося над ним лу-ла-кис.

«Какие же они все-таки необычные…»

Высокий и худой, синекожий четырехрукий монстр жевал гриб, держа в руке отломанный кусок от шляпки. Даже сутулясь, он был значительно выше Еретика. Как и все представители этой расы, он был тонок и высок, его лицо с большим носом было старым и усталым, рудиментарные крылья тусклыми, и его мертвенно-синяя кожа была дряблой. Его короткую накидку покрывали примитивные узоры в виде кругов – символы власти этого народа. Его глубоко впавшие глаза производили жутковатое впечатление: молочно-белые, без зрачков и радужных оболочек. Но не смотря на рост и ширину костлявых плеч было видно, что лу-ла-кис испытывает страх перед Еретиком. Чтобы убедится в этом и успокоить себя, Фест неторопливо шагнул вперед, и лу-ла-кис, моментально перестав жевать, торопливо шагнул назад, сохраняя дистанцию и еще ниже сгибаясь, словно бы готовясь пасть ниц перед мелокрослым магом.