Текст книги "Равноденствие (СИ)"

Автор книги: Vi_Stormborn

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)

Ледяной тон обливает ушатом всех собравшихся, вынуждая позорно вжимать голову в плечи. Беллатриса вздергивает подбородок первая. Не все же так плохо. Ей удается припасти маленький подарок для Господина. Прескверный, грязнокровый подарок, но всё-таки…

– Повелитель, – подает голос Лестрейндж.

Темный Лорд, который всего секунду назад собирается запустить в бездарного пожирателя Круцио, на мгновение останавливается, впиваясь ледяным взглядом в свою самую преданную слугу.

– Нам удалось схватить кое-кого, – со слепым обожанием и благоверным страхом произносит Беллатриса, делая два шага вперед.

Темный Лорд нетерпеливо хмурится.

– Ты собираешься предложить мне достойную замену мальчишке? – смотрит он на нее. – Попытайся.

По тону понятно: попытка у Лестрейндж только одна. Несмотря на слепую преданность, Беллатриса неоднократно подвергается наказаниям со стороны Повелителя. Нарцисса не единожды латает раны сестры и умоляет ее перестать быть такой безумно одержимой им, но Лестрейндж только отмахивается от младшей, как от назойливой мухи, повторяя, что та совершенно ничего не понимает и не поймет.

Нарцисса просит ее уделять хотя бы немного внимания собственному мужу, но Беллатриса стоит на своем. Родольфус с момента заключения брака с семейством Блэк делит ложе с супругой лишь в брачную ночь.

После этого они не остаются наедине ни разу. Он догадывается, к кому ходит Беллатриса, но не может сказать ни слова против. Их брак всегда был, есть и остается обычной фикцией. Все ради сохранения чистоты крови.

Родольфус знает, что Беллатриса никогда не питала к нему чувств. Вся она сосредоточена лишь на одном живом существе. Своем Повелителе.

– Грязнокровка, – склоняется почти пополам Лестрейндж, – Повелитель…

Северус хмурится, не понимая, о чем она говорит.

– Какое мне должно быть дело до какой-то грязнокровки? – рявкает Темный Лорд.

– Это необычная грязнокровка, Повелитель, – разогнувшись, трепещет Беллатриса. – Это подружка. Подружка Поттера.

Темный Лорд на мгновение заглушает огонь праведного гнева.

– Кто?

Беллатриса силится вспомнить имя, но оно никак не всплывает у нее в памяти. Она морщится, бегая взглядом по полу. Бесконечные вариации, которыми она ее клеймит, всегда при ней, но вот имя…

– Грейнджер.

Голос в дальней части зала вынуждает часть пожирателей обернуться. Северус старается держаться спокойно, глядя на говорящего, но укол тревоги дает о себе знать.

Поттер оставил тут свою несдержанную всезнайку! Проклятье, о чем он только думал! Нарцисса реагирует первая, с ужасом в глазах сжимая пальцы рук.

– Драко, – тянет Темный Лорд, растягивая губы в хищной улыбке, – подойди.

Малфой младший сначала колеблется, но ловит взгляд матери, которая одними губами шепчет ему, чтобы он шел вперед, раз сказал слово. Ему следовало молчать. О, Мерлин, ему не стоило что-либо говорить!

Драко опускает взгляд и выходит в центр гостиной, впиваясь ногтями в ладони. Темный Лорд задумчиво на него смотрит.

– Ты знаком с ней?

Драко коротко кивает.

– Да, – отвечает он. – Учимся на одном курсе.

– Насколько она близка с мальчишкой?

Малфой младший морщится, старается не фыркнуть лишний раз.

– Сильно, – наконец отзывается он. – Они с самого начала вместе, – он на мгновение замолкает. – И с рыжим этим. Они втроем. С Уизли.

– Уизли, – эхом отзывается Повелитель.

– Мерзкие предатели крови, – брызжет ядом Беллатриса.

Темный лорд вскидывает руку.

– Молчать! – рявкает он.

Лестрейндж затравленно опускает голову, делая по инерции шаг назад.

– Продолжай, Драко.

Голос Лорда почти мгновенно меняется. Вот что бывает, когда тебе нужна информация любыми способами. Это если еще не брать во внимание, что Драко самый молодой среди пожирателей. Он принимает метку совсем недавно и хорошо справляется со своей ролью, насколько это позволяют обстоятельства. Темный Лорд доволен им.

Драко жмет плечами.

– Всезнайка, – бросает он.

Темный Лорд задумчиво начинает прохаживаться по гостиной.

– Умная магглорожденная и близкая подруга мальчишки, – рассуждает он и вдруг оборачивается назад, – Северус.

Снейп поднимает голову. Он всегда готов к любым обстоятельствам. Внезапный оклик Лорда не становится для него неожиданностью.

– Повелитель.

– Ты можешь подтвердить или опровергнуть слова Драко?

Северус чуть сжимает заложенные в замок за спину руки, едва покачиваясь на месте.

– Могу подтвердить, Повелитель, – сдержанно отвечает он. – Мисс Грейнджер отличается… – подбирает он слова, – тягой к знаниям. Поттер и первого года бы не протянул, если бы не она.

– Очень интересно, – выдыхает Темный Лорд. – В таком случае меня занимает тот факт, что ей не удалось уйти. Я же правильно понимаю предоставленную мне информацию?

– Мой Лорд, – снова со слепой преданностью почти парит вперед Беллатриса, – она здесь, в подвале, мой Лорд, – тараторит она, указывая в сторону лестницы, – грязнокровка в подвале…

Северус с холодной выдержкой смотрит на Беллатрису. Проклятье, Поттеру следовало лучше присматривать за ней. Одному Мерлину известно, что теперь с ней будет. Все идет не так. Все идет не по плану. Ее не должно быть здесь. Она вообще никак не должна была фигурировать в этом деле.

Это не ее война. Не война девчонки из мира магглов.

– Где? – коротко произносит темный волшебник.

Беллатриса подрывается на месте.

– Повелитель, – щебечет она, – я проведу вас, идемте!

Темный Лорд оборачивается, глядя на Северуса, и тот понимает не произнесенные вслух слова. Идти с ним. Драко получает тот же сигнал. Не обронив ни слова, они втроем направляются следом за Беллатрисой в сторону подвала.

Гермиона роняет голову на грудь и тут же дергается, выбираясь из неспокойного, тревожного сна. Сиротливо озираясь по сторонам, она часто моргает, стараясь прийти в себя, а в глубине души рассчитывает на то, что все это лишь дурной сон.

Когда глаза привыкают к темноте, ее надежда исчезает быстрее, чем появляется. В нос ударяет запах разлагающегося тела. Гермиона морщится и начинает дышать ртом. Коротко, очень поверхностно, всеми силами стараясь побороть подкатывающую к глотке желчь желудка.

Она уже собирается отодвинуться подальше к другой стене, поближе к отверстию под потолком, но не успевает сдвинуться даже на дюйм, поскольку сверху лестницы слышатся чьи-то шаги. Девушка вжимается в стену, поджав к себе ноги.

Липкий страх касается шеи сзади, вынуждая вздрогнуть. Физическая боль в очередной раз уходит на задний план.

Магическая вспышка освещает замочную скважину, и дверь с железными прутьями открывается вовнутрь с противным, скрипящим звуком. Гермиона ежится, задерживая дыхание и сжимая дрожащие губы.

Свет от палочки озаряет замкнутое помещение подвала. От яркости Гермионе приходится опустить взгляд. Чья-то темная мантия шелестит по полу, слышится шипение. Гермиона жмется к стене сильнее, стараясь полностью обратиться в слух.

Одна пара ног. Шаг легкий, но надменный и властный. Вторая. Быстро, немного истерично, торопливо. Третья… Робко, трусливо, нога не встает на полную стопу. И наконец…

Четвертая.

Неторопливо, тяжело, настороженно.

Северус входит последним, глядя прямо перед собой. Он не смотрит туда, куда обращают свои взоры Темный Лорд и Беллатриса. Северус видит испуганный взгляд Драко, который почти шарахается от того, что видит справа от себя.

Он обращает туда свой взор и тут же отводит обратно. Надо будет избавиться от тела.

Пожалуй, он был готов еще какое-то время предаваться рассуждениям по поводу трупа Питера, лишь бы не смотреть влево. Не смотреть на то самое место, где находится живой, ни в чем не повинный человек, который оказывается в неправильное время в неправильном месте.

– Повелитель, – блаженно отзывается Беллатриса, – грязнокровка, Повелитель… Грязнокровка Поттера.

Северусу приходится смотреть.

Она сидит возле стены, прижав к груди худые колени. Левый рукав задран, и рука безвольно лежит возле бедер, второй она обхватывает ноги. На щеках застывшие дорожки слез, пробившиеся через тонкую пленку копоти. В глазах неподдельный, искренний страх, на шее застывший кровавый след.

Проклятье, что они с ней делали?

Драко не смотрит на нее, опускает глаза в пол, рассматривая носы ботинок, Беллатриса испепеляет ее жгучей ненавистью, а вот Темный Лорд задумчиво обходит девушку полукругом и наклоняется к ней.

Гермиона ежится, зажмуривая глаза. Неужели вот так я и умру? Так просто и сложно. В затхлом подвале Малфой Мэнора, не глядя в глаза смерти? Это просто нечестно. Темный Лорд рассматривает ее со всех сторон, а после тянется вниз и хватает Гермиону за руку.

Грейнджер глухо всхлипывает, не открывая глаз. Она умоляет Мерлина, чтобы он все сделал быстро. Хотя бы эту милость всевышний обязан ей предоставить. Быструю смерть. Темный Лорд переводит взгляд на запекшиеся буквы раны на ее руке, а затем…

Гермионе требуется немало сил, чтобы сделать это. Чтобы сдержаться и не произнести даже звука. Темный Лорд сдирает ногтем запекшуюся корочку, и рана снова открывается. Десятки крошечных капель крови начинают наливаться в лунках.

Темный волшебник с нажимом проводит по светлой коже девушки, собирая на палец капли, а после бросает руку Грейнджер на пол. Слышится характерный звук от удара костяшек кисти по камню. Гермиона жмется к стене, стискивает зубы, не произносит ни звука.

Не позволяет слезам покатиться по щекам.

Темный Лорд внимательно наблюдает за ее реакцией, а затем подносит к лицу змейкой ползущую по руке кровь девчонки и делает глубокий вдох, закрыв глаза. Северус чувствует, как холодеют кончики пальцев от этого зрелища, а затем и вовсе задерживает дыхание.

Он ведет языком по кровавому ручейку и, ненадолго замерев, сплевывает сгусток в сторону. Драко стоит, словно громом пораженный, Беллатриса непонимающе смотрит на Повелителя, Северус лишь наблюдает за происходящим, не представляя, что у него может быть на уме в этот самый момент.

– Мой Лорд, – шепчет Беллатриса, делая несмелый шаг вперед, – я могу сама убить ее, мой Лорд…

Повелитель не оборачивается. В тишине все стоят бесконечные несколько секунд.

– Нет, – наконец произносит он, чуть склонив в сторону голову, пока рассматривает девчонку. – Уверен, она окажет нам помощь в ближайшем будущем.

Северус непонимающе хмурится. Что он задумал? В этот раз его эмоции разделяют все три присутствующих пожирателя.

– Окажите нашей гостье достойный прием, – скалит он зубы.

Конкретизировать не приходится. Все понимают, что он приказывает доставить ее на ярус ниже, в то самое помещение с рядом камер, где прощаются с жизнью десятки магглорожденных, до смерти замученных пожирателями. В особенности Беллатрисой. Она сразу скалит зубы в ответ, во всех красках представляя себе, какое веселье ее ждет, но…

– Северус, – окликает Темный Лорд.

Снейп поднимает взгляд, когда он к нему подходит. Наклонившись поближе, Темный Лорд все равно говорит так, что слышат его все.

– Головой за нее отвечаешь, – шипит Повелитель и бросает взгляд в сторону, заприметив тело Петтигрю. – От него избавьтесь, – добавляет он, после чего молча удаляется из подвала, направляясь вверх по лестнице.

Драко почти сразу уходит следом, потому что дольше здесь находиться просто невыносимо. Северус смотрит на съежившуюся гриффиндорку всего мгновение, потому что чувствует на себе взгляд Лестрейндж. Беллатриса почти с ненавистью смотрит на него. Слова Повелителя просты и понятны: у нее не будет возможности трогать Грейнджер, в противном случае она столкнется с гневом Лорда.

Однако он понимает, что она будет искать способы до нее добраться.

Северус сглатывает, стараясь держать марку.

Проклятье, все идет совсем не так, как планируется изначально.

========== 3. ==========

Комментарий к 3.

Читать с: Mission Zero – 2WEI

Северус смотрит на съежившуюся у стены гриффиндорку и не знает, с чего начать. Ему придется поднять ее или помочь подняться? Сказать что-нибудь? Или молча увести ее в… Проклятье. Северус понимает, что другого варианта просто нет.

Грейнджер придется отвести на ярус ниже и оставить в одной из темниц.

– Чего застыл? – выплевывает Беллатриса, которая по-прежнему за ним наблюдает. – Темный Лорд дважды повторять тебе не станет.

Северус бросает на пожирательницу ледяной взгляд.

– Займись своим делом, – в той же манере отвечает он, – и не мешайся под ногами.

Лестрейндж сжимает челюсти, но язвительный комментарий оставляет при себе. Снейпу она не доверяет, никогда не доверяла. Новое указание от Повелителя только поможет ей понять, насколько сильно интуиция ее не подводит. Время покажет.

Фыркнув, темная волшебница направляется к выходу из подвала, цокая каблуками по каменному полу. Лишь когда ее шаги затихают, Северус медленно направляется вперед. Гермиона дергается, не поднимая головы.

Снейп тут же останавливается.

Она боится меня. И чему тут удивляться?

– Вам лучше самой подняться, мисс Грейнджер, – негромко произносит он, – и следовать за мной.

Гермиона не реагирует. Так и сидит возле стены, испытывая жгучую ненависть ко всем, кто находится здесь. Особенно, к профессору. Ему доверяли, он был членом Ордена, знал все тайны и секреты, но теперь… Теперь это лишь предатель. Предатель и убийца, который по совместительству становится ее тюремщиком.

Северус сжимает губы, стараясь подавить озлобленность. Ее непокорность может быть чревата. Почему так сложно выполнить простую просьбу? Северус на мгновение задумывается, что же здесь происходило до его прибытия, раз все семейство Малфоев оказывается смертельно бледными и до чертиков напуганными.

Наверняка все дело в Грейнджер. И не только в том, что ее оставляют здесь.

– В противном случае, – жестко произносит он, – вас проводит Фенрир или кто-нибудь другой, а они церемониться с вашими капризами не станут.

Это работает.

От упоминания имени или из-за грозного тона Грейнджер почти сразу хватается в качестве опоры за стену и начинает медленно подниматься вверх. Растрепанные волосы закрывают ее лицо, голову она держит опущенной, но…

Поднимает взгляд, когда крепко – насколько это позволяют обстоятельства – встает на ноги. Северус в блеклом свете на кончике палочки почти ничего не видит, замечает только, как девчонка смотрит на него. Этот взгляд мужчина встречает неоднократно в своей жизни.

В нем столько ненависти, тупой боли и бессилия, что ничего другого рассмотреть просто не удается. Северусу кажется, что так даже лучше. Пусть ненавидит. Пусть презирает. Негативные эмоции – мотиватор для жизни серьезный.

Ему ли не знать.

Он указывает кончиком палочки вперед, и Грейнджер на негнущихся ногах направляется к выходу. Северус беспокоится, не совершает ли он ошибку, раз не связывает ей руки заклинанием, ведь никто в голову залезть ей не может. Непонятно, что у девчонки может быть на уме.

Однако его опасения оказываются напрасными.

Палочку он все равно не опускает, кончиком почти касается ткани ее серого пыльного пальто. Он делает это исключительно ради фарса, потому что пожиратели видят, кого он ведет. При иных обстоятельствах он не стал бы держать на мушке Грейнджер. Не в его правилах.

Она идет впереди, не произносит ни слова, не поднимает головы, покорно поворачивает, когда он ее направляет. Словом, делает все совсем не так, как истинная Грейнджер. Спустившись вниз по винтовой лестнице на два яруса вниз, Северус открывает железную тяжелую дверь.

Гермиона бросает быстрый взгляд вперед. Она идет вдоль каменного коридора с приглушенным светом. По левую сторону располагаются небольшие ниши, под некоторыми из них стоят рассохшиеся деревянные табуреты. По правую сторону плотно друг к другу находятся камеры.

Окислившееся железо придает прутьям зловещий вид, внутренняя составляющая оставляет желать лучшего. Большинство камер пусты, но вот некоторые из них… Гермиона замечает лежащее на полу тело с раскинутыми по сторонам руками и тут же отводит взгляд, потому что вдоль позвоночника начинают бежать ледяные мурашки.

– Остановитесь, – он говорит это тихо, но она его слышит.

Покорно замерев на месте, Гермиона продолжает смотреть себе под ноги. Она слышит за своей спиной его шаги, видит блики от вспышки заклинания, слух режет звук открывающейся со скрипом двери.

– Входите, – произносит Северус мгновением позже.

Гермиона сжимает зубы, сухо сглатывая. Она презирает поступки этого человека. Он мог бы помочь ей. Не обязан, разумеется, но мог бы. Он предает Орден, предает доверие каждого его члена, он убивает профессора Дамблдора, а теперь… Теперь говорит ей добровольно войти в ее персональную клетку.

– Мисс Грейнджер, не вынуждайте меня повторять, – прилетает ей в спину.

Гнусный предатель.

Развернувшись, девушка находит в себе резервные запасы адреналина и смотрит профессору в глаза. Душу рвет от презрения к этому человеку.

– Как вы смеете, – хриплым голосом произносит она, – просить меня об этом…

По коже Северуса пробегает холодок. Сейчас, когда он видит ее при свете, он начинает понимать, что тут происходило, пока он не прибывает. На открытом участке грудной клетке девушки две запекшиеся точечные раны, кожа вокруг них слегка темнеет. Это ожоги. Он стреляет взглядом вниз. Задранный рукав левой руки, бледная кожа и…

Грязнокровка.

Ее пытали. Беллатриса пытала ее. Господи.

– Как смеете, – блестят ее глаза, хотя хриплый голос тверд, – требовать что-то, вы… – громкие слова булькают в глотке. – Вам доверяли…

– Войдите в камеру, мисс Грейнджер, – не дает он ей закончить.

– Вас посвящали в то, что должно было сохраниться в тайне! – звенит ее голос.

– Немедленно!

– Вы – трус! – взрывается она.

Северус сцепляет на ее запястье пальцы и тянет на себя, направляя в темницу. По-хорошему не получается, а ведь он старается. Он изначально старается не причинить ей дискомфорта и, уж тем более, боли. Ее непокорность и упрямость ставят все под угрозу.

Раз по-другому она не хочет, придется так.

Грейнджер едва удерживает равновесие, но все равно входит в камеру, потому что не остается выбора. Едва она успевает развернуться, как дверь за ней закрывается. В два шага подлетев к ней, Гермиона хватается за проржавевшие окислившееся прутья и, сжав их, трясет дверь так сильно, как может.

– Вам не запереть меня здесь, – рычит она, стиснув зубы, но не замечает, как слезы бегут по щекам. – Не запереть, слышите!

Северус смотрит на нее какое-то время, и Гермиона ждет, что он скажет ей что-нибудь в ответ. Что-нибудь колкое и едкое, чтобы разозлить ее только сильнее, но… Он лишь поправляет полу мантии и молча удаляется в сторону выхода.

– И ничего не скажете?! – старается просунуть она голову между прутьями. – Совершенно ничего, профессор?! Очень жаль, ведь мне есть, что сказать вам! Мне есть, что вам сказать!

Он даже не оборачивается, продолжает идти вперед.

– Имейте в виду, – надрывно произносит она, – всех вам сюда не запихать!

Ответом на ее звонкие слова служит лишь хлопок железной двери, оповещая эхом все помещение о том, что она все равно остается здесь одна. Гермиона стоит в звонкой тишине несколько мгновений, и липкое молчание сжимается на ее шее. Темные стены давят на нее, подземелье словно сужается, намереваясь в скором времени раздавить ее.

Гермиона не сдерживается и, изломив губы в плаксивом оскале, оседает на дрожащих ногах вниз, проводя ладонями по ржавчине. Кожа ладоней начинает зудеть и покрывается оранжевыми ошметками, но это – последнее, что она замечает.

Повиснув на прутьях руками и прислонившись к одному из них лбом, Гермиона задыхается в беззвучном крике, широко раскрыв рот. Тело дрожит, воздуха не хватает. Осознание постепенно начинает проникать в сознание.

Она в Малфой Мэноре. Гарри здесь нет. Рона здесь нет. Никого нет. Она одна.

И обратный отсчет до ее кончины запускается еще в тот самый момент, когда ее ладонь выскальзывает из веснушчатой руки Уизли.

Осознание ломает.

Гермиона с дрожью набирает в истерзанные легкие воздуха и уже собирается выдохнуть крик, как вдруг откуда-то справа от нее доносится глухой звук. Так, словно кто-то стучит по батарее деревянной палкой, завернутой в тряпку. Крик застревает в глотке.

Гермиона резко поворачивает голову на звук, задерживая дыхание.

В стене точно посередине находится небольшая дыра. Так, что может пролезть рука человека в нормальном весе. Гермиона непроизвольно смотрит на противоположную сторону. Там точно такая же дыра.

Девушка опирается руками на пол, помогая себе встать. Передвигаясь вдоль решетки на полусогнутых ногах, Гермиона не отводит взгляда от той стены, из-за которой слышался звук. Почти не дыша, она с широко распахнутыми глазами подходит к отсеку на расстоянии полуметра.

В дыре виднеется соседняя камера. На стене напротив находится точно такая же. И в следующей камере, и далее… Далее… Далее… Пока все не скрывается во тьме. Проклятье, сколько же здесь камер? Гермиона не успевает подумать об этом еще хотя бы секунду, потому что слышится, как кто-то шмыгает носом.

Гермиона вздрагивает.

– Кто здесь?! – и откуда только силы на адреналине берутся. – Покажись, сейчас же!

Гермиона чувствует себя глупо. Ни оружия при себе для защиты, ни палочки. Собственные руки слишком слабые, а реакция, учитывая обстоятельства, оставляет желать лучшего.

И кто меня только за язык тянул?..

По ту сторону стены слышатся чьи-то робкие шаги. Гермиона сжимает кулаки и замахивается на всякий случай, словно это как-то может помочь. Все лучше, чем ничего. Шуршание подошвы по полу становится все ближе, сердце в груди Грейнджер бьет, как у зайца.

Она во все глаза смотрит в дыру, не моргая и…

Гермиона хмурится.

– Кто ты?..

В полутьме появляется рыжая макушка какой-то девушки. Ее волосы растрепаны, забраны в нелепую косу, которую давно следует расчесать, отросшая челка скрывает часть лица. Она распахивает свои карие глаза, придвигаясь ближе к окошку, и кладет худые пальцы на холодный камень.

– Гермиона? – слабым голосом зовет девушка. – Это ты?..

Грейнджер опускает кулаки и заторможено моргает, стараясь понять, кто перед ней стоит.

– Да, я… – плавно произносит она, – а ты…

Когда девушка забирает за слегка оттопыренные уши волосы, Гермиона сразу понимает, кто перед ней стоит.

– Лайза? – на выдохе произносит она, ринувшись к окошку. – Мерлин… Лайза, это правда ты?

Гермиона помнит Лайзу Турпин с первого года в Хогвартсе. После нее Грейнджер садится на стул в момент распределения. Девушка поступает на Рейвенкло, и они даже пробуют подружиться.

В первый год всем тяжело найти друзей, и Лайза с Гермионой не являются исключением. Их объединяет очевидная, на первый взгляд, вещь. Их происхождение. Они обе получают счастливый билет в волшебным мир, но при этом их родители не обладают такой возможностью.

Лайза Турпин магглорожденная.

– Я, – кивает девушка, печально улыбаясь.

Ей и отрадно не быть здесь одной, и досадно, что в это место попадает кто-то еще. Даже не просто «кто-то», а именно Гермиона. Ее здесь быть не должно. Как она здесь оказалась? Задать вопрос Лайза не успевает, Грейнджер опережает ее.

– Как ты здесь оказалась? – выдыхает Гермиона.

– Я была на практике в Министерстве и… – Лайза качает головой, поджимая губы, голос девушки начинает дрожать. – Яксли… Он лишил меня палочки, а потом…

– Лайза, – мягко произносит Гермиона, потянувшись вперед. – Ты не волнуйся, ладно? – шепчет она, сжимая ее руку. – Мы отсюда выберемся, – старается улыбнуться она.

Лайза обреченно вздыхает, вынимая свою руку из-под ладони Грейнджер.

Турпин качает головой.

– Отсюда нет выхода, – облизывает она потрескавшиеся пересохшие губы. – Только в объятия Мерлина.

Блеклая улыбка медленно сползает с губ Гермионы.

– Глупости какие, – старается она обмануть саму себя. – Конечно, есть…

– Я сбилась со счета, сколько я здесь, – невесело смеется Лайза. – Зато помню последний крик каждой магглорожденной, – смотрит она в глаза Грейнджер, – и буду помнить до самой смерти.

Гермиона замечает в полутьме какие-то темные пятна на шее девушки. Глаза Турпин такие блеклые и безжизненные, что кожа непроизвольно становится гусиной. Что они делают с ней? Что здесь происходит? Как давно это продолжается и пытается ли хоть кто-нибудь это остановить?

Вопросов так много, что стучит в висках.

– Лайза…

Громкий хлопок железной двери не предвещает ничего хорошего. Лайза об этом знает. Потянувшись вперед в дыру, Лайза хватает костлявой кистью лацкан пальто Гермионы и тянет ее к себе. Грейнджер подавляет вскрик.

Глаза Лайзы очень близко, скулы девушки сильно выделяются. Лицо девушки почти моментально становится серым и бескровным, карие глаза потухают окончательно. Слышится чей-то тяжелый, грузный шаг.

– Садись к стене. Ни звука, – одними губами произносит Турпин и, отпустив пальто Гермионы, скрывается из виду.

Грейнджер дважды повторять в данный момент не приходится, она идет в темный угол камеры и садится на влажный камень к самой стене, поджав к груди ноги. Тяжелый шаг становится все ближе.

Гермиона чувствует, как заходится в бешеном ритме сердце, и как сбивается от страха дыхание. Она накрывает рот ладонью, чтобы быть тише. Мимо прутьев решетки проходит высокий мощный силуэт. Гермиона не сразу, но понимает, кто это. Это Фенрир Сивый, оборотень.

И он проходит ее камеру, но останавливается возле следующей.

Вспыхивает заклинание. Железная дверь скрипит.

– Нет, – слышится надрывный голос Лайзы. – Пожалуйста, оставьте меня! Хотя бы сегодня!

– Заткнись! – рычит мужской голос в ответ.

– Прошу вас! – почти плачет она. – Умоляю, во имя Мерлина!

На всю темницу звенит эхом удар. Лайза глухо мычит. Гермиона зажмуривает глаза, зажимая рот обеими руками, чтобы не произнести ни звука.

– Я сказал тебе закрыть рот, грязнокровка, – лающим рваным говором отзывается Сивый. – Сегодня ты в распоряжении Торфинна. Рот будешь открывать только в одном случае, – гадко посмеивается он.

Гермиона вслушивается, хочет услышать хотя бы слово от Лайзы, но она молчит. Грейнджер не открывает глаза до тех пор, пока железная дверь не грохочет еще раз. Спустя несколько бесконечных минут, она разжимает окоченевшие пальцы от губ и медленно поднимается на ноги, опасливо поглядывая вперед. Подобравшись к прутьям, девушка смотрит в обе стороны темного коридора.

– Здесь кто-нибудь есть? – шепчет она.

Ответа не следует. Только эхо уносит ее тихий голос.

В подземелье время течет иначе. Либо оно идет с сумасшедшей скоростью, либо не идет вообще. Гермиона не знает. Хочется есть, хочется спать, но больше всего на свете хочется сбежать.

Камера оборудована дыркой в полу, чтобы справлять нужду, маленьким краном рядом, как для умывальников, и жесткой кроватью, приваренной к стене двумя цепями. Гермиона понимает, что у нее нет выхода. Она ложится на бок на деревянный каркас, свернувшись в позу эмбриона.

О сне не может быть и речи. Мысли устраивают самую настоящую забастовку. Ее мучает, где сейчас мальчики, что с ними происходит, удалось ли им уйти, и нет ли за ними погони. Ее мучает вопрос, где же Лайза. Ее мучает вопрос, сколько времени.

Окон здесь нет, совершенно непонятно, какая сейчас часть дня. Железная дверь не открывается. Посторонних звуков Гермиона не слышит. Или не слушает, потому что полностью сосредоточена на двери.

Хочется есть. Хочется пить. Язык пересыхает, собственная слюна не выделяется, нечем смочить губы. Гермиона решается открыть кран возле дырки нужника. Подставив ладонь, она прилагает усилия, чтобы повернуть вентиль.

Он со скрипом поворачивается, но вода оттуда не идет. Только несколько темных капель песочного цвета падают ей на ладонь. Гермиона сначала хочет стряхнуть их, но выбора у нее просто нет. Поразмыслив пару секунд, она, зажмурившись, слизывает песочные капли.

Закашлявшись, Гермиона прикладывает ладонь ко рту, подавляя приступ тошноты. Отчетливый вкус железа труб вызывает спазмы в пустом желудке. Подавив подкаты к глотке, Гермиона снова ложится на бок на постель и старается провалиться в сон.

Не получается. Банальные физиологические потребности сводят с ума. Пульсируют очаги боли на груди, зудит корочка на будущем шраме левой руки, и Гермиона однажды не сдерживается и чешет ее через ткань рукава.

Становится чуть легче, но всего на мгновение. Затем она может сосредоточиться только на внутренних уговорах не чесать рану еще раз.

Время по-прежнему течет сквозь пальцы. Гермиона ничком лежит на деревянной постели, бросив руки вдоль тела. Желудок буквально прилипает к позвоночнику, в мыслях полная каша. Гермионе кажется, что она слышит чьи-то голоса.

«Галлюцинации», – не сразу догадывается она. – «Потрясающий бонус к и без того паршивому состоянию».

Повернув голову вправо, Гермиона видит возле прутьев камеры девочку с пушистыми непослушными волосами и карими глазами, которая внимательно на нее смотрит, слегка склонив голову в сторону. Темные брови девочки сведены на переносице.

Она злится. Гермиона знает эту девочку. Это она сама.

Девчонка указывает пальцем в ту сторону коридора, где находится дверь. Карие глаза с обидой смотрят на ее будущую версию. Борись!

– Я не могу, – едва шевелит она сухими губами.

Железная дверь хлопает.

Гермиону почти подбрасывает на месте. По всему организму пробегаются сотни игл, потому что она слишком долго лежит в одном положении. Соскользнув с постели, Гермиона, вцепившись в деревянный край, почти ползком направляется к темному углу и садится к стене, накрывая рот ладонью.

Грузный тяжелый шаг приближается. Привыкнув к полутьме, Гермиона различает очертания силуэта Фенрира все более отчетливо. У него сальные отросшие волосы, стянутые узлом на голове, многодневная щетина на изуродованном лице, лохмотья вместо некоторого подобия на мантию.

Он несет кого-то на плече.

Гермиона расширяет глаза, сильнее зажимая рот. Лайза. Рыжие волосы девушки распущены, тонкие руки неконтролируемо болтаются. Гермиона видит вспышку заклинания, открывают замок камеры. Слышится пара тяжелых шагов, а затем глухой удар тела об каменный пол, эхом разлетевшийся по подземелью.

Сивый закрывает камеру и направляется к выходу. Гермиона не сдерживается и непроизвольно скулит от ужаса в ладонь, но тут же сама себя затыкает второй рукой. Фенрир замирает возле прутьев ее камеры и оборачивается, вглядываясь в темноту.

Гермиона вся сжимается, стараясь не произнести ни звука.

Фенрир смотрит в тьму камеры и, помолчав пару мгновений, шумно выдыхает, после чего направляется к выходу. Гермиона срывается с места в тот же момент, как железная дверь хлопает. Она подлетает к маленькому окошку, стараясь рассмотреть, что происходит по ту сторону.

– Лайза, – надрывным шепотом зовет она. – Лайза, скажи что-нибудь… Лайза, где ты?

Гермиона бегает лихорадочным взглядом по всем доступным ее полю зрения местам, но никак не может углядеть Турпин. Она старается себя успокоить, чтобы сосредоточиться, и наконец видит очертания худой спины.