Текст книги "Равноденствие (СИ)"

Автор книги: Vi_Stormborn

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

Лайза хмыкает, слабо улыбаясь. Она в который раз поражается тому, как в Грейнджер совмещаются такие разные черты характера. Как она может быть милосердной и жестокой одновременно? Как может быть воплощением всепрощения и венцом отмщения в одном лице?

– Паркинсон тоже не со зла тебе наговорила всего, – внезапно произносит Лайза.

Гермиона округляет глаза и фыркает от неожиданности.

– А вот в это я явно не смогу поверить, – заверяет она.

Лайза жмет плечами.

– Я просто предположила, – отзывается она.

– Нет, послушай, – начинает заводиться Гермиона, – есть большая разница между теми, у кого нет выбора, и теми, кто его сделал, – впивается она ногтями в ладони. – Так вот Паркинсон свой выбор сделала…

Гермиона на мгновение замолкает, вспоминая, как Малфой стоял возле нее в подвале и с отвращением смотрел сверху вниз, пребывая в компании своей чокнутой родственницы. Драко свой выбор сделал сам, и Гермионе плевать на обстоятельства. У него было, из чего выбирать.

Ей такой возможности не дают.

– … как и многие другие, – заканчивает свою мысль Гермиона.

– Но как-то они все к этому пришли, согласна? – невесело усмехается Лайза.

Гермиона трет предплечья ладонями, обнимая себя руками.

– Тебе надо прекращать видеть во всех людях только хорошее, Лайза, когда его там нет и никогда не было, – хмурит она брови. – В противном случае этот мир проглотит тебя живьем и не подавится.

– Может, это того стоит? – жмет плечами Лайза.

Гермиона приподнимает голову.

– Что именно?

Лайза недолго молчит, глядя перед собой.

– Вдруг мир все же подавится, – безразлично отвечает она.

Гермиона обхватывает руками ноги, притягивая их к себе, и кладет подбородок на колени. На слова Лайзы она не отвечает, и вскоре понимает, что девушка наконец засыпает. Сама Гермиона из последних сил держится за реальность, глаза слипаются, но она не позволяет себе уснуть.

Если раньше у нее есть хотя бы возможность себя защитить, сейчас она ее лишается. Обшарив во второй и даже третий раз деревянный каркас, больше гвоздей Гермиона не находит.

Она снова становится уязвимой.

Однако полностью держать все под контролем у нее не получается, и в какой-то момент она закрывает глаза. Под веками вспыхивает картинка того, как на ее глотке смыкается чья-то бледная, ледяная рука. Словно сама смерть прикасается к ней в последний раз.

Гермиона поднимает взгляд от руки вверх и видит под серым капюшоном темную дыру. Когда существо поднимает голову, Гермиона понимает, что это лишь череп с пустыми глазницами.

Она задыхается в беззвучном крике и чувствует на своем предплечье вторую бледную и костлявую руку. Грейнджер в ужасе дергается.

– Это всего лишь я, – врывается в ее сознание голос. – Успокойся, ну же.

Гермиона открывает широко глаза и тут же шарахается назад, не до конца понимая, заканчивается сон или нет. Сфокусировав взгляд, она понимает, что перед ней стоит Нарцисса с шаром света на кончике палочки.

Грейнджер на автомате шарит ладонью рядом, но тут же вспоминает об отсутствии гвоздя. И что она сделает с ней? Дыхание перехватывает. Кажется, страх действительно ее парализует, когда встает перед ней лицом к лицу.

– Поднимайся, – отрывисто произносит миссис Малфой. – Мне нужно проводить тебя.

Гермиона непонимающе хмурится.

– Вам? – искренне поражается она.

На самом деле, Гермиона именно поэтому и не позволяет себе даже минутку поспать, ее все это время беспокоит, кто за ней может прийти. Она вспоминает, как Фенрир забирает Лайзу, и у нее снова бегут мурашки по спине.

– Поднимайся, – повторяет Нарцисса, делая шаг назад. – Не задавай лишних вопросов. Быстрее.

Гермиона заторможено встает на ноги, не сводя с женщины внимательного взгляда. Нарцисса чуть кивает.

– Теперь повернись, – делает она полукруг палочкой в воздухе.

Грейнджер сглатывает.

– Зачем? – шепчет она.

– Не задавай вопросов, – холодно чеканит миссис Малфой. – Поворачивайся.

Гермиона медленно встает к женщине спиной и зажмуривает глаза. Никогда в жизни она еще не чувствует себя настолько уязвимой. Предполагая самое худшее, она сжимает губы и задерживает дыхание.

Нарцисса тянет ее за запястья, заводя руки девушки за спину. Гермиона чувствует, как кожи касается что-то немного колючее и теплое. Сковывающие чары. Грейнджер чуть дергает пальцами и понимает, что не может расцепить руки.

– Чтобы без глупостей, – шепчет женщина. – Теперь идем, – в том же тоне отзывается она. – Живее.

Гермиона разворачивается и, перед тем как пройти вперед, ловит взгляд Лайзы в дыре на стене. Турпин с нескрываемым ужасом смотрит ей в самую душу. Грейнджер опускает вниз голову и следует вперед.

Ее настигает одышка, когда они поднимаются по винтовой лестнице наверх, глаза начинает щипать от непривычной яркости освещения в доме. Это, к слову, еще даже не дневной свет. Гермиона чувствует, как легкие сипло начинают принимать нормальный воздух.

У нее даже немного начинает кружиться голова. Мерлин.

Нарцисса тычет палочкой ей между лопаток, и Гермиона следует по маршруту, которым она ее ведет. В доме очень тихо, за окнами темнота. Гермиона предполагает, что сейчас примерно десять вечера. Мир начинаешь воспринимать иначе, когда снова видишь время.

Нарцисса указывает на лестницу, и они поднимаются на второй этаж. Гермиона отмечает, что в темных изысканных коридорах очень много комнат с закрытыми дверями. Так много, что после двадцатой она сбивается со счета.

Голосов почти не слышно, только какие-то приглушенные звуки. Скорее всего на дверях комнат стоят оглушающие заклинания. Гермиона смотрит в окна, когда проходит мимо них. Темно, как в бочке. Это на улице хоть глаз выколи или без магического вмешательства не обошлось?

Они проходят поворот, и Гермиона замечает открытую настежь дверь. Сглотнув, она смотрит вперед, не замедляя шага. Профессор Снейп сидит за столом в кабинете, склонившись над пергаментом с зажатым пером в руке.

Гермиона замечает обстановку в кабинете, старается уловить хоть какие-то детали, но сознание словно противится. Обладатель комнаты будто чувствует чей-то сторонний взгляд. Северус поднимает голову и, тут же поймав темные глаза Грейнджер, смотрит в них несколько бесконечных мгновений.

За это время Гермиона умудряется в красках представить, как в нее летит зеленый луч.

Северус взмахивает палочкой. Гермиона не успевает проанализировать ситуацию, а в следующее мгновение дверь кабинета просто оказывается закрыта.

Грейнджер судорожно сглатывает, закрыв на мгновение глаза, после чего старается запомнить расположение двери. Начинает считать оставшиеся до того места, где будет она. Раз, два, три, четыре, пять…

– Стой, – коротко произносит Нарцисса.

Нажав на ручку, женщина тянет на себя дверь и кивком показывает девушке, чтобы та заходила. Гермиона не колеблется. Хуже уже просто не будет. Она входит в темное помещение и ожидает уже всего, что только угодно.

Смирившись с положением, она глубоко вдыхает, и свет в комнате зажигается.

Гермиона часто моргает, стараясь привыкнуть, и в ужасе оглядывается по сторонам. Нет, она ошибается. Этого она точно не ожидает. В комнате нет каких-нибудь изощренных орудий пыток или чего-то пострашнее, что уже успевает нарисовать ее сознание.

Это оказывается… спальня.

Обычная, классическая спальня в темных тонах. Двуспальная кровать стоит у стены напротив камина. Изумрудный балдахин закрывает обе части постели. По сторонам стоят тумбочки, на одной из них находится лампа.

Пара кресел с высокими спинками возле камина, комод, пустой стеллаж с какой-то пыльной единственной книгой, лежащей корешком к стене, и еще одна дверь, ведущая в какое-то помещение. Несмотря на все убранство, комната совсем не обжита.

Складывается впечатление, будто ее обставили много лет назад в момент покупки дома и больше в нее не заходили.

Гермиона озадаченно оглядывается по сторонам и внезапно чувствует, что ее руки становятся свободными. Она оборачивается.

– Прими ванну, – сложив руки перед собой, коротко произносит Нарцисса, – Все необходимое найдешь в шкафу. Через час к тебе зайдут и расскажут обо всем, что предстоит сделать.

Гермиона непонимающе качает головой.

– Что?.. Я… – мысли путаются. – Не понимаю…

Нарцисса смотрит на истерзанное тело девушки беглым взглядом. Это лишь начало того, что ей предстоит, если у Темного Лорда не окажется иного плана, отличного от того, что предполагает Цисси.

– Поторопись, – холодно бросает Нарцисса и, развернувшись, выходит из комнаты, плотно зарыв за собой дверь.

Гермиона слышит, как женщина накладывает на вход какие-то чары. Едва шум стихает, она подходит к двери и дергает ручку. Закрыто. Разумеется. Грейнджер сглатывает и почти бегом подходит к темным окнам, откидывая штору в сторону. Гермиона хватается за ручку, и все тело пробивает разрядом электрического тока от макушки до кончиков пальцев.

Глухо вскрикнув, она падает навзничь на спину, и только мягкий ковер спасает ее глупую голову от сотрясения. Проклятье, о чем я только думала! Разумеется, они предусматривают защиту от побега! Идиотка! Отругав себя в сотый или тысячный раз, Гермиона хватается рукой за голову и, поморщившись, поднимается с места.

Окна закрыты, дверь заперта, к ней через час придут с проверкой. Вариантов остается немного. Сделать то, что говорят. Гермиона проходит ко второй двери в комнате и открывает ее от себя.

От вида ванной непроизвольно вздрагиваешь. Она оформлена в кроваво-красных тонах. Плитка на полу и на стенах, цвет ванной и раковины. Веселого мало. Открыв створки шкафа, Гермиона находит сложенную темную мантию с капюшоном и полотенце.

Обшарив оставшиеся ящики, Гермиона понимает, что больше здесь ничего нет. Ни белья, ни обуви. Только мантия и полотенце.

Гермиона нервно вздыхает включает воду, начиная раздеваться. Оставив одежду в углу, она залезает в ванную, вытягивая ноги. Приятная дрожь бежит по телу, и мурашки вылезают, кажется, даже на голове.

Грейнджер теряет счет времени, потому что не думает и сосредотачивается только на одном. Стереть с себя тонны грязи и копоти, смыть с себя последние четыре дня. Она тратит баснословное количество мыла, но зато добивается желаемого эффекта.

Кожа скрипит от чистоты, и дышать становится легче. Гермиона подходит к зеркалу и ведет по конденсату ладонью. Едва она видит себя, минутное наслаждение от ванной тут же забывается.

Гермиона опускает взгляд вниз.

На грудной клетке распаренные ожоги, на руках размякшие, но мясистые корки будущих шрамов, которыми ее клеймит Беллатриса Лестрейндж. Она не в безопасности и не в порядке. Ванная, конечно, здорово, и большая постель тоже.

Да только Гермиона не думает, что всё это просто так.

Она не вчера рождается.

Гермиона отводит взгляд от зеркала, потому что не может на себя смотреть. Схватив мантию, потому что ничего другого не остается, она уже собирается ее надеть, как вдруг слышит в комнате какие-то звуки. Она напрягается, вслушиваясь внимательнее.

– Мисс Грейнджер?

Девушка вздрагивает и тут же натягивает через голову мантию. Она оказывается ей по самые щиколотки, а сильный разрез на груди наводит панику. Гермиона чертыхается, стараясь хоть немного прикрыть раны на грудной клетке, как вдруг дверь в ванную резко открывается.

– Стучать не учили?! – огрызается Гермиона, зажимая в ладони полы мантии на груди.

– Я стучал, – безразлично отзывается Северус. – Вы не ответили.

– Я была голой секунду назад, – пылит она. – Хоть какие-то нормы морали в вас есть?!

– Я постучал, – снова повторяет он.

– Вранье! – рычит она. – Я ничего не слышала!

Северус жмет плечами.

– Это уже ваша проблема, – отзывается он, разворачиваясь на пятках. – Идемте в комнату, здесь душно.

Гермиона злится так сильно, что у нее краснеют уши и щеки. Чувство такта – последнее, что ее должно сейчас беспокоить, но отрицать глупое очевидно: она испытывает знакомые чувства в незнакомом месте.

Чувства, к которым она привыкла. Которые присутствуют в ее жизни до того момента, как она застревает в Мэноре. К стыду присоединяются новые эмоции. Снова просыпается слепая неприязнь к человеку, с которым она находится в одной комнате.

Северус останавливается недалеко от двери и разворачивается. Гермиона тормозит следом, одной рукой продолжая удерживать полы мантии, а в ладонь другой с силой впиваясь ногтями. Северус безразлично смотрит ей в глаза.

– Скоро принесут ваш ужин, – начинает он. – Вам следует выспаться, потому что завтра после обеда Нарцисса поможет вам с подготовкой.

Гермиона будто не слышит его.

– Вам самому от себя не мерзко, профессор? – смотрит она в темные глаза мужчины, слегка вскинув голову.

– Вечером вам предстоит сопровождать Темного Лорда, – не замечает он ее плевков.

Грейнджер качает головой из стороны в сторону.

– Вы мне противны, – выплевывает она.

Северус спокоен и холоден, в то время как она мечет из глаз молнии и пылает. Теперь он видит ее светлое лицо без копоти и пыли, ее карие глаза словно становятся больше, ненависть выплескивается из них наплывами цунами. Мокрые волнистые волосы девушки падают на плечи, правой рукой она тщетно старается скрыть следы пыток.

– Ваше одеяние предоставят во второй половине дня.

И по щелчку пальцев ненависть сменяется… Непониманием. Она словно задыхается словами, открывая и закрывая рот, точно немая, а после морщит нос, нахмурив темные брови.

– Постойте, – выдавливает она. – Что?.. Что вы сказали?

Северус смотрит на то, как бледнеет ее лицо. От него всего за пару мгновений отливает вся кровь. Сухие губы распахиваются в немом вопросе.

– Вы все слышали, мисс Грейнджер, – сухо произносит он.

Глаза девушки начинают искриться уже знакомой Северусу эмоцией. Страхом. И где же ее бравада? Где же ее острые, точно бритва, слова? Едва страх вынимает меч из ножен, Грейнджер тут же склоняет голову вниз.

Она не выживет. Зря он все это затеял.

Нужно было позволить ей это сделать.

Позволить быстро умереть.

Он с выдержанной стойкостью скрывает разочарование и разворачивается в сторону двери.

– Профессор? – внезапно прилетает ему в спину.

Северус оборачивается. Грейнджер перебирает пальцы, стараясь подобрать слова.

– Да?

– Мне нужно будет только сопроводить его или…

Гермиона сглатывает остаток предложения, чувства привкус металла во рту. Кажется, она случайно прикусывает внутреннюю сторону щеки. Северус смотрит на нее сверху вниз, и от этого она еще лихорадочнее сжимает полы мантии на груди.

– Это уже будет решение Темного Лорда, – наконец отвечает он.

Не дожидаясь ее реакции, Северус выходит из комнаты, накладывая защитные чары. Гермиона неподвижно стоит на месте, словно громом пораженная. Ей кажется, что та самая костлявая рука из кошмара сжимает со всей силы пальцы на ее глотке.

Комментарий к 5.

inst: dominika_storm

превью к главам, анонсы, эдиты – tik tok: dominika_storm

========== 6. ==========

Комментарий к 6.

Читать с: Pandora – 2WEI, Edda Hayes

Еда встает поперек глотки.

Домовик приносит ей ужин спустя час после ухода Снейпа, и ей следует быть благодарной за возможность выжить, но Гермиона думает о последствиях. Она понимает, что эта непозволительная роскошь – лишь фарс. Отсрочка неизбежного.

Словно последняя воля заключенного.

Она не может заставить себя поесть, откладывает вилку и встает с места. Гермиона начинает бродить по комнате, присматриваясь к ней внимательнее. У нее есть ночь и половина следующего дня, чтобы выбраться отсюда. Задача не из легких.

Однако Гермиона не из тех, кто бездействует.

Она не оставит попыток сбежать, как бы то ни было.

Руки ей связывает отсутствие волшебной палочки. С ней можно было бы решить очень много вопросов насущных. Гермиона подходит к темному окну. Если бы у нее была палочка, она бы с легкостью сняла заклинание защиты. Магия пустяковая, она бы и на третьем курсе такое смогла обойти.

Однако без палочки она не может ничего, и ее знания не играют роли. Гермиона начинает прохаживаться по комнате в поисках лазеек. Две стены полностью голые, стучать по ним – бессмысленное занятие, это она понимает чуть позже. Звук везде одинаковый, бреши нет.

Гермиона проверяет камин. Шарит ладонями по всем узорам и выбитым фигуркам, но и это не помогает. Она возится в комнате до глубокой ночи, пока глаза не начинают слипаться. Не обнаружив ничего, что может спасти ей жизнь, Гермиона обессиленно ложится на заправленную постель, сворачиваясь в позу эмбриона, и закрывает глаза.

Слышится звук ногтей, ведущих пять дорожек по гладкой стене. Бледная рука скользит во тьме, пробираясь тихой поступью кошки по периметру комнаты. Словно владея глазами на запястье, конечность скользит со стены на тумбочку, стирая тонкий слой пыли.

Минуя край прозрачного балдахина, она тянется к кромке постели и приземляется на нее, шурша обломанными ногтями по заправленному покрывалу и оставляя на нем зацепки. Коснувшись кудрявой пряди каштановых волос, пальцы смыкаются на светлой шее гриффиндорки и сжимают с такой силой, что под веками вспыхивают искры.

Гермиона глухо кричит, принимая сидячее положение и сбрасывая с себя остатки сна.

В окно попадает дневной свет.

– Господи, – задыхается Гермиона, без конца ощупывая собственную шею и загнанно дыша. – Господи…

Гермиона не сразу понимает, что дышит свободно, она даже не до конца понимает, что проснулась. Взгляд падает на окно, наполовину закрытое шторой. Все еще не восстановив дыхание, девушка сползает с постели, не отрывая него взгляда.

Медленно шагая вперед, Гермиона поверить своим глазам не может. Свет. Дневной свет. Такая обыденная вещь в повседневной жизни и такая невозможно прекрасная в тот момент, когда оказываешься ее лишена.

Гермиона отодвигает шторы до конца и щурится. За окном простирается скрытый туманом сад. Зеленые кусты высотой в два с лишним метра идеально подстрижены, словно по одной линии. Это выглядит не как обычный сад, кусты смахивают на лабиринт, который тянется глубоко вдаль и исчезает в густоте тумана.

На голой ветке одинокого, выделяющегося из идеальной картины сада, мертвого сухого дерева сидит огромный ворон и клацает массивным кровавым клювом, расправляясь с очередной жертвой.

Гермиона сглатывает и отходит на шаг назад от окна.

Едва обернувшись, она понимает, что просыпается окончательно. Вчерашние события не были сном. Ее действительно увели из подземелья, она правда находится в спальной комнате и…

Сегодня вечером за ней придут, потому что ей придется сопровождать лишенного рассудка темного волшебника.

Гермиона чувствует, как покрывается мурашками, и в этот же миг вздрагивает от какого-то хлопка по ту сторону двери. Расширив от ужаса глаза, она сначала стоит и не шевелится, но затем любопытство берет верх, и на негнущихся ногах она идет к двери, прикладываясь к ней ухом.

В коридоре слышится какая-то возня и грубоватый смех. Несколько голосов звучат сначала далеко, а затем следуют все ближе. Гермиона замирает, задерживая дыхание.

– Сначала в Хогсмид загляну, – басит один из голосов, – затем с егерями надо пересечься. Сказали, что поймали еще пару грязнокровок. Я подкинул им деньжат, чтобы сообщали, как найдут блондинок. Люблю светлых.

– Поделишься? – похабно подключается второй голос.

– На блондинку не рассчитывай, – язвит первый.

– Мне плевать, какая шкура у мяса.

Второй гогочет, захлебываясь в смехе.

– Тогда успеем до вечера, – соглашается он. – К восьми надо быть здесь, Повелитель объявил сбор. Сказал, что будет весело.

Гермиона уже не слышит, что отвечает ему на это второй. От ужаса, презрения и ненависти к пожирателям у нее к глотке подкатывает тошнота. Надо что-то сделать, иначе и ей грозит судьба магглорожденных, которые попадают в руки пожирателей без того «счастливого» билета, который оказывается у Гермионы.

У нее есть отсрочка, у других девушек ее нет.

Гермиона забирает за уши волосы и снова начинает обыскивать комнату. При свете у нее больше возможностей, она намеревается ими воспользоваться. Обшарив шкаф и постель с тумбочками, Гермиона подходит к туалетному столику и проверяет ящики.

Открыв самый нижний, Гермиона замирает, заприметив там какие-то вещи. Потянувшись вниз, она вынимает небольшую стопку слегка отсыревших листов для писем и наполовину пустую чернильницу с истрепавшимся пером.

Надежда вспыхивает у нее в груди.

Она сможет выбраться отсюда, если у нее получится позвать на помощь или хотя бы дать друзьям знать, что она жива. Отбросив полу мантии, Гермиона садится на край стула и, с усилием вскрыв слегка засохшую чернильницу, берет в руки перо.

– Пару слов, – шепчет она, перехватывая его между пальцами. – Всего пару.

Склонившись, Гермиона бегло царапает по пергаменту.

– И где она сейчас?!

Гермиона дергается, оборачиваясь назад. Из коридора доносятся вопли Беллатрисы.

– Мне плевать, тупоголовое отродье, – ледяным тоном произносит она. – Я задала вопрос и хочу получить на него ответ! Сейчас же!

Гермиона торопливо закрывает чернильницу, хватает бумагу с пером и все заталкивает обратно в ящик, тихо закрывая его за собой дрожащими руками. В глотке долбит сердце, ладони становятся влажными. Она с ужасом смотрит на готовое письмо с кляксой и понимает, что ей необходимо куда-то его спрятать.

Поднявшись на ноги, она начинает лихорадочно бегать взглядом по комнате. Вопли Лестрейндж звучат так близко, словно она находится прямо за дверью и в любую секунду войдет в эту комнату. Гермиона на негнущихся ногах носится на цыпочках по комнате, глядя по сторонам, как вдруг за что-то запинается.

Да так больно, что приходится закусить губу, чтобы не издать лишнего звука. Схватившись за пальцы на ногах, Гермиона старается перетерпеть вспышку боли, после чего смотрит на то место, за которое спотыкается.

Возле задней ножки постели торчит уголок доски, которая слегка отходит от пола. Присев на пол, Гермиона оставляет письмо рядом и, думая только о том, чтобы поскорее спрятать его, поддевает дрожащими пальцами доску.

Она стискивает зубы, потому что сил не хватает, но не бросает это дело. Половицу удается поднять, и Гермиона, не выпуская ее, смотрит внутрь. В полу виднеется небольшое углубление, тянет запахом мокрой земли. Очень странно, учитывая тот факт, что она находится на втором этаже, но ей сейчас не до этого.

Сложив лист вдвое, Гермиона кладет его в импровизированный тайник и осторожно опускает половицу обратно, оставляя небольшой зазор, чтобы можно было поднять доску повторно. Едва она заканчивает и вскакивает на ноги, как что-то щелкает в замочной скважине, и ручка опускается вниз.

Сердце уходит в пятки.

– Уже встала?

И только с помощью Мерлина продолжает биться дальше.

Нарцисса входит в комнату с каким-то чехлом в руках и закрывает за собой дверь, накладывая чары. Бросив на Гермиону быстрый взгляд, Нарцисса проходит к креслу и кладет на него то, что приносит с собой.

Она хмурится, глядя на стол.

– Ты ничего не съела, – указывает она рукой на нетронутый поднос. – Почему?

Гермиона молча смотрит на женщину.

– Я задала тебе вопрос, – ровным голосом произносит миссис Малфой. – Почему ты не съела свой ужин?

– Я, – размыкает губы Гермиона, – не знаю.

Нарцисса заламывает руки, глядя то на еду, то на слишком худую девушку, которая умудряется тонуть в мантии самого маленького размера из всех, что она находит в доме. Выглядит девчонка лучше, чем вчера, но все равно не так хорошо, как хотелось бы.

Придется снова брать все в свои руки.

– Идем, – направляется Нарцисса в ванную, – надо тебя подготовить.

Оцепенение проходит окончательно. Гермиона снова чувствует почву под ногами и сжимает руки в кулаки.

– Я была в ванной вечером, – твердым голосом замечает она.

Нарцисса останавливается, глядя на девушку. Ее голос так быстро меняется, что это невозможно не заметить. Миссис Малфой в который раз отмечает, как быстро переключается Грейнджер. Страх сковывает ее, но она словно борется сама с собой, постоянно его сбрасывая.

– Тебя надо подготовить, – тем же тоном повторяет Нарцисса. – Платье будет открытым, ты должна выглядеть подобающе.

Гермиона сначала не понимает, что она имеет в виду, а затем ее щеки вспыхивают, когда она опускает взгляд на мгновение вниз. Намеренно прикусив внутреннюю сторону щеки, Гермиона старается подавить стыд.

– Живее, – открывает дверь в ванную Нарцисса, – мне долго ждать?

Грейнджер не находит другого варианта. Ее все равно заставят выполнять те или иные вещи. Со связанными магическим заклинанием запястьями или с нацеленной в висок палочкой, но заставят. Единственное, что может позволить себе Гермиона в данный момент – войти в ванную с гордо поднятой головой.

И выйти из нее спустя бесконечное количество времени с алыми щеками, дрожащей челюстью и ненавистью ко всему миру и к Нарциссе, в первую очередь. Гермиона никогда в жизни не испытывает такого стыда, как в этот самый момент.

Несмотря на то, что Нарцисса действует исключительно профессионально, если можно так сказать, и не касается ее, а лишь пользуется магией, погоды это не играет. Она даже не позволяет ей накинуть на себя хоть что-нибудь, когда они проходят в комнату.

Гермиона только сейчас понимает, что значит быть обнаженной и быть обнаженной. Она никогда раньше не доводила до идеальной гладкости буквально всю свою нижнюю часть тела, а теперь она испытывает это на своей шкуре в полной мере.

Тем страшнее ей становится от слов Северуса Снейпа: «Это уже будет решение Темного Лорда».

– Встань к огню, – указывает к камину Нарцисса.

Гермиона замечает, что в их отсутствие кто-то разжигает камин. Наверное, один из домовиков. Девушка сиротливо обхватывает себя руками, скрывая маленькую грудь, и останавливается у огня. Тепло окутывает ее правое нагое бедро.

Нарцисса склоняется над чехлом, расстегивает молнию и вынимает платье на вешалке. Гермиона сглатывает, глядя на него. Вот что имеет в виду Нарцисса, когда говорит, что оно открытое.

– Давай, – склонившись, побуждает ее женщина шагнуть в платье.

Гермиона делает шаг вперед. Миссис Малфой натягивает корсетный черный боди с открытыми плечами наверх, дергая Гермионой, как тряпичной куклой.

– Стой смирно, – коротко бросает она.

Грейнджер нехотя слушается и ставит ноги на ширине плеч, чтобы было удобнее. Нарцисса обходит девушку, с прищуром глядя на ее тело. Гермиона уже испытывает до этого слишком большой стыд, взгляд женщины ее не задевает.

– Ты слишком худая, – констатирует Нарцисса и снова поправляет ровнее корсет, – вставки скроют особенности твоей фигуры. – Повернись, я завяжу шнуровку.

Гермиона сжимает губы и поворачивается. Нарцисса тянет шнурки без жалости, затягивает ее торс в корсет и даже не спрашивает, может она дышать или нет. Только все ниже и ниже затягивает шнурок, а затем дергает в последний раз и завязывает бант.

Грейнджер даже не успевает вдохнуть поглубже, а теперь у нее больше нет такой возможности. Нарцисса взмахивает палочкой, и вокруг талии Гермионы змеей вьется подол из легкой и прозрачной серой ткани, напоминающей чем-то битое стекло. Кончается он на середине голени и края висят обрывками, словно их кто-то рвал вручную.

Однако это выглядит опрятно и изысканно. Нарцисса взмахивает палочкой снова, и волосы девушки оказываются завязаны в тугой узел на затылке. Да так, что тянет у висков. Ни одна прядь не выпадает. Только челка, аккуратно уложенная на правую сторону, дает Гермионе возможность понимать, что это все еще она.

Нарцисса встает напротив Гермионы и берет пальцами подбородок, рассматривая ее лицо. Ссадина на щеке, ожоги на груди и шрамы на руках портят всю картину. Цисси знает, что сможет скрыть большую часть повреждений ее кожи временным заклинанием.

Но не шрамы на руках, в ее силах их только замаскировать.

Она знает, чем старшая сестра наносила девушке увечья.

– Не шевелись, – бросает Нарцисса.

Гермиона все равно вздрагивает, закрывая глаза, когда миссис Малфой целится ей в лицо палочкой, но затем чувствует что-то отдаленно похожее на боль на щеке и на грудной клетке. Нарцисса рассматривает ее, пока залечивает раны.

Ей так жаль. Мерлин, ей так смертельно, бесконечно жаль, что этому не подобрать слов. Будь это в ее силах, будь это в ее власти, она бы помогла ей выбраться отсюда. Однако она не может этого сделать. У нее есть сын.

Сын, которого она будет защищать даже ценой собственной жизни.

Нарцисса берет себя в руки и снова владеет собой, когда девчонка открывает свои карие глаза.

– Мы закончили, – произносит она. – Туфли не предусмотрены.

Гермиона пропускает слова по поводу обуви мимо ушей. Она непроизвольно касается пальцами щеки. Кожа гладкая. Последствий от режущего заклинания, которое в нее бросает Северус в темнице, больше нет. Пальцы скользят по грудной клетке. Никаких следов от ожогов, оставленных Беллатрисой.

Она смотрит в глаза женщине.

На секунду они обе будто забывают о том, где находятся и при каких обстоятельствах. Гермиона не может скрыть во взгляде благодарности, пусть она и понимает, что Нарцисса делает это по принуждению. Такой Гермиона человек. Благодарный, когда нужно.

Нарцисса видит это в ее глазах, и человеческий фактор снова связывает ей руки. Немеют губы от жалости и к глотке подкатывает ком. Нарцисса чуть кашляет, прикрывая губы пальцами.

– Надевай мантию поверх платья, я скоро вернусь за тобой, – на одном дыхании произносит она и сразу направляется к двери.

Сняв с нее заклинание, женщина выходит, оставляя девушку одну.

Гермиона оборачивается и смотрит на дверь. События этой недели у нее в голове не укладываются. Вся ее жизнь висит на волоске, уверенности нет не то что в завтрашнем дне, даже в следующем часе.

Она отвергает еду, которую Нарцисса для нее приносит, затем проникается к ней ненавистью за то, что приходится стоять перед ней обнаженной и выносить унижение вынужденных косметических процедур, а после… Испытывает чувство благодарности за то, что она «лечит» ее в данных обстоятельствах.

Гермионе тяжело поспевать за собственными мыслями. Действия Нарциссы ей непонятны. Ее мотивы и поведение тоже. Гермиона хмурится и натягивает на себя мантию, радуясь тому, что это вычурное платье можно хоть чем-то прикрыть. Едва просунув голову в ворот, она слышит странный скрип.

Грейнджер дергается на звук и оборачивается.

Она думает, что ей только кажется, но все равно решает проверить свою догадку. Подобравшись к двери, девушка кладет ладонь на ручку, но не успевает даже дернуть ее вниз, потому что дверь поддается. Она открыта. Нарцисса забывает наложить заклинание защиты.

Пульс подскакивает.

Гермиона осторожно открывает дверь, просовывая голову наружу. В коридоре полутьма, ни одной живой души. Откуда-то снизу доносятся грубые голоса. Она снова смотрит по сторонам на всякий случай. Вниз спускаться опасно, слоняться без конкретной цели тоже.