Текст книги "Равноденствие (СИ)"

Автор книги: Vi_Stormborn

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

К хладнокровию Лавгуд в таких ситуациях Рону так и не удается привыкнуть. У него складывается такое ощущение, что Полумна вообще ничего не боится. Или они просто не сталкиваются напрямую с тем, что ее по-настоящему пугает.

Рон вынимает несколько клыков из костлявой челюсти змеи, Полумна кладет несколько штук в сумку и достает оттуда кубок из сейфа Лестрейндж. Они переглядываются. Рон сжимает в ладони клык, девушка на него смотрит.

– Хочешь сама? – предлагает он.

– Не хочу, разумеется, – нараспев отзывается она, – но и ты тоже не хочешь, потому что тебя пугают возможные последствия, – Полумна вздыхает, переводя дух. – Нам иначе его не уничтожить, давай я.

Она берет в ладонь клык, сжимает его между пальцами и, даже не задумавшись, тут же замахивается, после чего резко опускает пропитанный ядом усопшего хладнокровного существа клык в кубок.

Уизли даже не успевает что-то сказать. Кубок волчком закручивается перед ними, выскальзывая вперед, из водных каналов по обеим сторонам каменной дорожки взмывают ввысь столбы воды и, преобразовавшись в лицо Темного Лорда, разевают пасть, с криком направляясь в их сторону.

Рон хватает Полумну за руку, не в силах оторвать от этого ужасающего зрелища взгляда, и они бегут назад, стараясь следовать за инстинктом самосохранения и убраться от страшного потока подальше. Водянистый рот Темного Лорда истошно рычит.

Стены Тайной Комнаты дрожат, и водяной дух обрушивается на них обоих лавиной, растекаясь по каменной дорожке и убегая обратно в каналы. Рон и Полумна оказываются с головы до пят окачены ледяной затхлой водой, но это сейчас не так важно.

Они уничтожают его.

Уничтожают четвертый крестраж.

Рон и Полумна жадно хватают воздух ртом, стараясь надышаться, а затем смотрят друг на друга, не сразу замечая, что по-прежнему стоят рука в руке. Полумна с дрожью вздыхает, глядя на Рона. Рыжие волосы парня намокли, как и вся одежда, а глаза горят так, вдоль тела мурашки бегут.

Уизли делает полшага вперед, не зная, как решиться, и Полумна сразу понимает, на что именно. Девушка склоняет голову в сторону.

– Извини, ты не в моем вкусе, – с легкой улыбкой произносит она, выпуская его руку из ладони.

Рон беспомощно открывает и закрывает рот, наблюдая за тем, как она наклоняется и поднимает клыки Василиска, выпавшие из-за бега у нее из сумки. С ума сойти, мы уничтожили крестраж, а она так спокойна, будто мы просто в Сладкое Королевство заскочили!

Уизли утирает мокрое лицо ладонью.

– Да, – наигранно расслабленно замечает он, дернув плечами, – и ты не в моем.

Девушка улыбается, направляясь в сторону двери.

– Радует, что мы все решили, – кивает она и снова протягивает ему свою руку. – А теперь идем, остальные крестражи сами себя не уничтожат.

Временная неловкость испаряется. Рон обычно сетует на эту странную черту характера Полумны, но сейчас даже рад, что она у нее есть. Прямолинейность. Уизли ей за это очень благодарен. Она не скрывает то, что думает, и не играет чувствами других людей.

Энтузиазм уничтожить все остальные крестражи загорается с новой силой.

Они не находят Гарри на месте встречи, поэтому открывают карту Мародеров. Едва Полумна его видит, как он исчезает из виду. Растворяется прямо на глазах. Рон снова выдает потрясающую информацию о его местонахождении, и в этот раз Полумна даже удивляется и хвалит его.

Рону ее похвала импонирует, да и вся загадочность Лавгуд, если честно, тоже.

В Выручай-комнату они добираются быстрее, чем думают, однако кое-кого прихватывают с собой на хвосте, и радости от этого события не предвидится. Диадему они находят, чудом спасают из пожара не только свои жизни, но и задницы слизеринцев, включая Драко, за голову которого Гарри ручается в письме его матери в благодарность за помощь.

Уничтожив следующий крестраж, Гарри снова чувствует агонию по всему телу, как это случается после уничтожения всех предыдущих, и видит в мыслях лодочную глазами Тома, окружающую его обстановку, единственного собеседника в лице профессора Снейпа и…

Уверенность затмевает все прочее.

– Змея, – открыв глаза, произносит Гарри, стараясь надышаться горячим и сухим воздухом, – она – последний крестраж.

Рон и Полумна переглядываются. В глотке у каждого встает странное и неприятное чувство. Оно не означает, что все скоро закончится. Скорее наоборот, сулит что-то очень плохое. Что-то такое, с чем они все не готовы столкнуться, даже если очень постараются.

Гарри говорит, что знает, куда следует идти. До лодочной путь идет напрямую через поле битвы, но у них и нет особого выбора. Они окунаются в самую гущу событий. Со всех сторон летят заклинания, валяются обломки стен замка и лежат десятки трупов.

Если пожирателей можно со спокойной душой обойти или перешагнуть, то в другом случае сделать это не так просто. Когда ребята проходят мимо тел в школьной форме, в жилах стынет кровь. Когда на галстуках учеников мелькают цвета их факультетов, сердце сжимается с невыносимой силой.

Они отбиваются, следуют по назначенному пути, не отклоняются от конечной точки. Покинуть поле боя кажется почти физически тяжело, и Рон, и Полумна, и Гарри чувствуют себя от этого плохо, ведь они все дальше отходят от того места, где сражаются за волшебный мир их товарищи.

Гарри себя одергивает.

У него другая задача. Уничтожить змею, убить Тома и найти Гермиону. Именно в таком порядке.

Однако чем ближе они подходят к лодочной, тем сильнее обостряется тревога Гарри, которую он сам пока не может никак объяснить.

– Ты был хорошим и верным слугой, Северус, – тянет Том, не сводя с него внимательного взгляда. – Ты дал мне больше, чем многие из моих приближенных. Даже возможность получить то, на что я изначально не рассчитывал.

Северус напряженно стоит недалеко от него.

– Повелитель…

– Она была бы незаменимой, – вдруг произносит Том так торопливо, словно не собирается изначально этого говорить.

Северус внимательно смотрит в глаза Повелителя, замечая в нем совершенно новую эмоцию. Досаду. Он впервые видит во взгляде Тома такую искреннюю досаду.

– Ты отвечал за нее все эти месяцы головой, – замечает он, – и сдержал слово, Северус, однако…

Темный волшебник сжимает на мгновение челюсти.

– Даже ты не мог сделать так, чтобы она жила вечно, – пауза висит, как кажется Северусу чудовищно долго. – Что ж, это была ее изначальная участь.

Так просто. Он отметает слепое наваждение и одержимость по щелчку пальцев. Грейнджер больше нет, и Том не видит смысла больше на что-то отвлекаться. Это существо не обладает способностью к выражению глубинных чувств. Он не умеет любить, не знает, что такое сострадание. Том не способен на это. Никогда не был способен.

Северус не подает виду, как его поражает вся ситуация в целом, и старается отмести эти мысли.

Про себя он начинает считать.

– Все просто, Северус, – жестокость во взгляде Тома возвращается на место. – Моя цель по-прежнему одна, и для ее достижения не хватает главного.

Северус молчит, слушая Повелителя. Молчит и считает.

– Палочка должна слушаться только меня, Северус, – смотрит он ему в глаза, – потому что лишь я могу жить вечно.

Гарри чувствует странное головокружение, тело словно отключается на какое-то мгновение и затем он весь сжимается, когда по ту сторону стены слышится резкий звук от режущего заклинания. Полумна зажмуривает глаза и зажимает уши руками, когда тело профессора мешком валится на пол, и тень шипящей змеи мелькает за стеклом.

Стена дергается от каждого нового нападения Нагайны.

Рон накрывает рот одной ладонью, второй сжимает руку Лавгуд, чтобы у той была опора. Девушка стискивает запястье Уизли с такой силой, что белеют ногтевые пластины. Когда все заканчивается, слышится звук трансгрессии, и в лодочной воцаряется тишина.

Гарри поднимается на негнущиеся ноги первым, за ним хвостом следуют Уизли и Лавгуд, не обронив ни слова. Поттер входит в комнату, наблюдая за тем, как профессор Снейп лежит вдоль стены, раскинув по сторонам руки и ноги. На его шее краснеет некогда белый ворот рубашки.

Он дышит тяжело и редко.

Гарри присаживается перед ним на колени и, не отдавая отчета собственным действиям, прикасается рукой к ране, намереваясь хоть как-то остановить кровотечение, замедлить процесс потери крови.

Он не знает, что ему делать.

Северус смотрит в глаза мальчишки, размыкая губы. Он собирается что-то сказать, как вдруг взгляд его падает за спину Гарри, и в темных радужках Снейпа начинает плескаться такая чудовищная боль, что ею без колебаний можно было бы отравить всех людей мира.

Гарри оборачивается, и его полностью прошибает волной ледяных мурашек.

В дальнем углу комнаты мерцает образ. Силуэт постепенно начинает обрастать границами, и у Гарри в глотке встает ком. Гермиона стоит перед ним в черном платье с коротким рукавом, ее волосы стянуты в тугой пучок на затылке.

Поттер поднимается на ватные ноги, следует к ней, протягивая руки. В глотке застревает комок слез, вздох облегчения и некоторая радость. Гермиона протягивает к нему левую руку ладонью вверх, и Рон с Полумной сдавленно вздыхают, широко распахнув глаза.

Гарри не слышит их, лишь слепо идет к Гермионе и хочет вложить в ее ладонь свою руку, но она падает вниз, не встречая препятствий. Поттер опускает взгляд вниз, по-прежнему глядя на протянутую ладонь Гермионы.

Он не верит в происходящее, старается прикоснуться к ней снова, но… Ладонь лишь обжигает странный холод. Его рука проходит сквозь нее. Гарри не может заставить себя вздохнуть, когда взгляд идет все выше.

По черной метке на руке Гермионы, по приталенному платью в пол с коротким рукавом и все выше, к глазам. К мерцающими слезами призрачным глазам его лучшей подруги. Он не может к ней прикоснуться. Он никогда не сможет больше к ней прикоснуться.

Она лишь фантом, призрак.

Гермионы Джин Грейнджер уже нет среди живых.

Гарри с дрожью вздыхает, в глазах закипают слезы. Он смотрит в мерцающие голубоватым светом призрачные глаза Гермионы и качает головой, не в силах принять происходящее. Подрагивающие кристаллики в уголках глаз Грейнджер напоминают тонкие туманные паутинки.

Слезы не падают вниз, стремятся ввысь, голубоватой курчавой дымкой закручиваясь у нее над головой. Она качает головой из стороны в сторону и поджимает губы, словно только так может попросить у него прощения.

Рон не замечает, как самые настоящие слезы текут по его щекам, пока он неотрывно смотрит на фантом Гермионы.

Грейнджер переводит взгляд Гарри за спину и кивает, глядя призрачными глазами в самую душу человеку, который находится у дальней стены. Гарри оборачивается. И осознание пронзает его стрелой насквозь, проворачивается в грудной клетке дважды по часовой и проходит навылет.

Он возвращается к Северусу и падает перед ним на колени, слегка приоткрыв рот. Слез больше нет, лишь слепое осознание. Принятие. Теперь все наконец встает на свои места.

– Вы же обещали, профессор, – шепчет Гарри, – вы дали мне слово, что она не умрет.

Северус все смотрит на фантом за спиной Поттера и благодарит Бога и Мерлина за то, что видит. Она преследует его. Она мучает его до самой смерти, как и клянется ему тем вечером в его объятиях.

До последнего вздоха она остается с ним.

Долгожданная вымученная слеза собирается в уголке глаза Северуса и начинает стекать по светлой щеке вниз. Он распахивает губы.

– Забери, – просит он, изломив губы, – забери их…

Поттер прерывисто вздыхает, начиная шарить по карманам.

– Дайте мне что-нибудь, – обращается он к ребятам, не глядя на них, – что угодно…

Полумна вынимает из сумки одну из стеклянных пробирок, в которых они делают оборотное зелье, чтобы пробраться в сейф Беллатрисы. Гарри хватает ее из рук Полумны и тут же подставляет к лицу Северуса, позволяя драгоценным слезам попасть в нужное время в нужные руки.

Гарри закрывает пробирку колпачком.

– Отнести их в омут памяти, – просит Северус дрожащим голосом.

Поттер кивает и снова старается накрыть горячую рану ладонью. Северус продолжает смотреть ему за спину, словно пропитывается смертельной энергией фантома Гермионы, которая по-прежнему стоит в дальней части комнаты.

– Посмотри на меня, – шепчет Северус.

Волшебник смотрит ему в глаза. Снейп бегает взглядом по радужкам мальчишки, и в иных обстоятельствах он сказал бы ему совершенно другие слова, однако всего одно мгновение несколько месяцев назад в стенах Мэнора, когда ладонь Гермионы выскальзывает из руки Рона, меняет совершенно все.

– Порой смерть остается единственным выходом из положения, – из последних сил произносит он, все реже наполняя легкие воздухом.

Его взгляд снова падает за спину мальчишки.

Гарри оборачивается. Гермиона переводит взгляд на Рона и кивает ему, затем смотрит пару мгновений на Полумну. Она без слов благодарит их всех и просит прощения, а затем смотрит на Гарри.

Призрачные слезы уже не бегут ввысь, голубоватый свет блекнет. Силуэт Гермионы постепенно становится размытым, она в последний раз протягивает руки к Северусу и, запрокинув вверх голову, растворяется, покидая навсегда пределы этой комнаты.

Гарри не чувствует собственного тела, когда продолжает смотреть на пустой темный угол, где мгновением ранее стоит его лучшая подруга. Тишина в лодочной становится слишком громкой.

– Гарри, – сорвавшимся шепотом произносит Полумна.

Гарри оборачивается, и девушка с наполненными слезами глазами кивает на профессора. Волшебник переводит на него взгляд и медленно убирает руку с раны на его шее. Больше нет смысла ее там держать.

Северус затихает, глядя пустым взглядом в какую-то точку пола.

Он делает все так, как решает для себя изначально.

Выполняет свое предназначение и отправляется следом за ней.

Комментарий к 24.

ps в шапке указаны ВСЕ предупреждения

превью к главам, эдиты, анонсы – tik tok: dominika_storm

красивые картинки – inst: dominika_storm

на случай, если захотите угостить ашкой на 500: 4276 2900 1685 6730

========== 0. ==========

Комментарий к 0.

Читать с: ABBOTT, 2WEI – The Encounter

Гарри стоит возле входа в опустевшее поместье Малфой, входная дверь которого держится на честном слове на одной петле. По участку тут и там ходят мракоборцы, даже сам Кингсли Бруствер, новый министр Магии послевоенного времени, прибывает в бывшую штаб-квартиру пожирателей, чтобы наконец ее опечатать.

Мракоборцы проводят опись уцелевшего после нескончаемых актов мародерства имущества поместья, владельцы которого исчезают после войны, как снег в середине весны. Гарри позволяют приехать, не могут не позволить, даже дают разрешение Полумне его сопровождать.

Он сюда пробраться пытался несколько месяцев.

Только так и не смог. Не успел. Не вытащил отсюда человека, который был для него не просто частью собственной жизни, а частью его самого.

Гарри мнется на пороге Мэнора, но все же входит внутрь. Едва он оказывается в холле, все тело покрывается мурашками. Проходит всего полторы недели после битвы, но дом успевает промерзнуть изнутри, и затхлый запах сырости и чего-то еще сильно бьет в нос.

Поттер морщится и следует наверх по наполовину разбитой лестнице, перилла которой в некоторых местах выбиты не без помощи бомбарды. Мародеры бывают разные. Кто-то здесь бывает исключительно развлечения ради, кто-то совершает акт возмездия, кто-то просто ищет, чем поживиться, чтобы потом продать на черном рынке за гроши.

Главное одно: от величественного особняка Малфоев ни остается ни следа. Даже имени.

Гарри поднимается наверх и следует вдоль коридоров. Двери во все комнаты открыты настежь, тут и там появляются знакомые мантии мракоборцев. Поттер даже не знает, куда ему следует идти, и стоит ли ходить именно тут.

Была ли Гермиона в какой-то из этих комнат или все время находилась в подвале, куда их с Роном кидает Петтигрю, когда они оказываются в тот злополучный день в ловушке? Маловероятно. Подвал – первое, куда заглядывают мракоборцы, когда заходят в дом. Там не было ни души.

Гарри все бредет по коридорам, не знает, куда приткнуться. Атмосфера в этом доме не просто давит на плечи, она оседает на них и тянет к земле, как грязное и мокрое шерстяное пальто. Поттер бездумно идет вперед, когда на его плечо опускается чья-то ладонь.

Парень оборачивается.

– Кажется, мы нашли комнату, где она находилась, пока была здесь, – произносит Кингсли негромким голосом. – Хочешь увидеть?

Гарри коротко кивает. Даже если он не хочет видеть эту комнату, он все равно на нее посмотрит. Так он хотя бы будет знать, как она жила последние месяцы своей жизни. Бруствер ведет его в другой коридор, круто поворачивает рядом с комнатой, вдалеке которой виднеется бюро из темного дерева, и они проходят еще пять открытых настежь дверей.

Кингсли приоткрывает дверь шире, кивая внутрь.

– Проходи, – негромко произносит он, – я пока буду разбираться со всем остальным дальше.

– Спасибо, – слегка надломившимся голосом произносит Гарри.

Бруствер не донимает его ни вопросами, ни бесполезными словами, только молча уходит от волшебника, да поскорее. От Гарри веет чудовищным холодом, и он сам никак не может это контролировать. Слишком многое произошло, слишком многих пришлось потерять.

Гарри входит в просторную комнату, и кожу в очередной раз обдает холодом, от чего она моментально покрывается мурашками. На большой двуспальной кровати в ногах сбито одеяло, над ней болтаются обрывки балдахина, поддаваясь порывам ветра из открытого настежь окна.

По полу блуждают белоснежные перья из разодранных подушек, ими же оказывается усеяна постель. Оба кресла, которые явно были у камина, перевернуты, две ножки одного из них оторваны и брошены в холодную пасть нетопленного камина.

Гарри идет дальше к приоткрытой двери. Кроваво-красная ванная в дневном свете не так сильно пугает. Разбитое зеркало по левую сторону привлекает куда большее внимание. Гарри зачем-то подходит к нему и смотрит на несколько своих отражений.

Он задается вопросом, сколько раз Гермиона смотрится в это зеркало за прошедшие месяцы. Гарри возвращается в спальню. Знакомые запахи, которые принадлежат Гермионе, витают в воздухе все сильнее, когда Гарри приближается к ее постели.

Поттер бредет вдоль кровати, проводит ладонью по холодному постельному белью, комкает в пальцах белоснежные перышки. Он все идет и идет, пока в какой-то момент не запинается за что-то у ножки постели.

– Проклятье, – импульсивно склонившись, касается он рукой ушибленных пальцев.

Гарри стискивает зубы, стараясь понять, за что запинается, как вдруг замечает одну из половиц, которая слишком сильно выпирает по сравнению с остальными. Присев на колени среди перьев, Гарри склоняется вниз и поддевает пальцами доску, поднимая ее вверх.

Половица поддается, и Гарри наклоняется ниже, заглядывая внутрь. Дыхание сбивается. Внутри что-то есть. Продолжая придерживать одной рукой половицу, Гарри шарит внутри другой и понимает, что там целая куча какого-то пергамента.

Он начинает их вынимать. Постепенно, одно за другим. Гарри вынимает все сложенные листы и успокаивается только тогда, когда кончики пальцев касаются холодного влажного камня, который почему-то пахнет сырой землей.

Опустив половицу на место, Гарри садится по-турецки и притягивает к себе обеими руками сложенные листы. Сначала он не находит никаких опознавательных признаков, но затем видит в правых нижних углах даты.

И узнает почерк.

Сердце с болью начинает бить по ребрам. Все письма принадлежат Гермионе.

Гарри тяжело вздыхает и решается раскладывать их в прямой последовательности. Торопиться ему теперь некуда, да и Гермионе тоже. Выставив стопку писем, Гарри замечает, что первое из них датировано еще мартом.

Она попадает в эту комнату почти через неделю после заточения. Где же ее держат до этого?

Гарри берет в руки первое письмо и разворачивает его.

20 марта 1998 год.

«Дорогой Гарри. Они пытаются меня сломить. Боюсь, их ждет разочарование. Я живу мыслью о том, что однажды сбегу отсюда, и мы с вами снова встретимся. С любовью, Гермиона»

Волшебник осторожно кладет письмо слева от себя и берет в руки следующее.

29 марта 1998 год.

«Дорогой Гарри. Я выберусь отсюда, обещаю. Вы найдете крестражи и сможете их уничтожить. Я высылаю вам столько подсказок, сколько в моих силах. Пожиратели треплются в стенах Мэнора, потому что не видят во мне опасность. Они ошибаются. С любовью, Гермиона»

Он кладет это письмо на предыдущее так бережно, словно это самое ценное сокровище в мире.

24 апреля 1998 год.

«Дорогой Гарри. Не бойся за меня. Он обо мне позаботится. Ты знаешь, о ком я говорю. Поверить в это сложно, но это так. Он мне нужен, чтобы выжить. Я выберусь отсюда. С ним или без него. Обнимаю, Гермиона»

Взволнованно вздохнув, Гарри разворачивает следующее письмо. Его почерк отличается от предыдущих, словно она пишет его торопливо, буквально на коленке.

5 мая 1998 год.

«Гарри. В лабиринте Мэнора есть ямы. Они там. Все они. Все пропавшие магглорожденные. Не дай их именам исчезнуть. Не дай им исчезнуть. Гермиона»

Пальцы волшебника начинают дрожать. Очередной лист пергамента оказывается у него в руках.

15 мая 1998 год.

«Дорогой Гарри. Я осознала, что не могу выбирать. Что-то изменилось во мне, я чувствую. Я осознаю, что могу уйти отсюда только с ним. Гермиона»

Гарри открывает одно письмо за другим. Текста в них становится все меньше, предложения все более емкими, но каждое слово впивается Гарри под кожу.

17 мая 1998 год.

«Дорогой Гарри. Если я сбегу без него, то не смогу этого пережить»

20 мая 1998 год.

«Гарри. Если мы не выйдем отсюда живыми, знай, что мы оба пытались»

24 мая 1998 год.

«Гарри. Надеюсь, ты сможешь меня простить. Так нужно. Равноденствие должно случиться»

Поттер тяжело дышит, откладывая письмо в сторону. Перед ним лежит последнее. Лист пергамента мятый, явно был сложен много раз, лежал тоже не только в этом месте. В нижнем левом углу кривоватым нервным почерком стоит дата. Гарри разворачивает истерзанный лист.

Он оказывается полностью исписан. Только кусочки текста находятся в разных местах. Почерк скачет. Где-то в углу виднеется пара слов, что-то написано вдоль длинной границы листа. Гарри старается сосредоточиться и часто моргает.

28 мая 1998 год.

«Пэнси умерла. Она лежит в подземелье на два яруса ниже за железной дверью. Найди ее тело. Найди его, Гарри, и верни Пэнси домой. Верни ее матери»

Гарри бросает руки вниз, ошарашено глядя перед собой. Мысли путаются. Не давая себе возможности зацепиться хотя бы за одну из них, он снова поднимает дрожащий пергамент к глазам.

«Я убила Яксли»

Руки холодеют, и взгляд сам собой падает на строчку вдоль листа.

«Гарри. Не дай ему умереть раньше меня»

Волшебник слепо смотрит перед собой, бросив руки вниз. В голове стоит гул. Перед глазами стоят первые два слова. Гарри прерывисто вздыхает. Два слова. Два. Пэнси умерла. Это окатывает ведром ледяной воды.

И внутри все сжимается так, словно ледяная рука сжимает все внутренности разом, потому что дело не только в этих словах, а еще и в грядущем осознании.

Двадцать восьмого мая Гермиона была еще жива.

Поттер понимает, что его лучшая подруга умерла в ночь с двадцать восьмого на двадцать девятое мая.

Гарри не сдерживается и, сжав в ладони последнее письмо, бросает руки на пол, прижимаясь к нему лбом. Слезы душат его, и он больше не находит в себе сил их сдерживать. Поттер рыдает в голос и не стесняется этого.

Все завязанные в узел эмоции развязываются, боль взрывается в нем так сильно, что начинает ломить все тело. Полумна оказывается рядом в какой-то момент, но Гарри не слышит. Она что-то шепчет ему, успокаивает его, но до волшебника эти слова не доходят.

У него свое горе. И оно слишком яркое.

Гарри рассказывает Кингсли о том, о чем ему необходимо знать из этих писем, и от лица министра отливает кровь.

– О, Мерлин, – единственное, что он может выдавить из себя, когда железную дверь выламывают, и перед глазами Кингсли оказывается бесконечный ряд камер, уходящих во тьму.

Гарри без колебаний начинает идти вперед, стараясь игнорировать резкую вонь, содержащую в себе запах немытых тел, сырости, крови, экскрементов и… разлагающейся плоти. Он все идет и идет, шагает вперед до тех пор, пока вонь не становится невыносимой.

Зажав нос пальцами, Гарри останавливается возле камеры, в глубине которой виднеется какое-то мерцание. Он выпускает шар света в камеру и уже собирается дернуться от ужаса, но этого не происходит. В глубине камеры лежит тело Пэнси, ее глаза закрыты, а вокруг ее тела мерцает ореол заклинания.

Это замедляющее заклинание, Гарри понимает это моментально. В противном случае за полторы недели труп без магического вмешательства мало мог быть похож на себя самого. Гарри поражается. Гермиона все равно спасала тело Пэнси и даже не предполагала, что ее саму придется спасать всего через несколько часов.

Вот только никто не успел этого сделать.

– Кингсли, – зовет Гарри.

Бруствер оказывается рядом через несколько секунд. Глаза мужчины округляются, когда он прерывисто вздыхает. Министр Магии старается держать себя в руках, потому что понимает, что это – далеко не все из того, что ему предстоит увидеть.

Он отдает распоряжения моментально, и всего через двадцать четыре часа пожиратели, которые избегают наказания, как и многие другие, выходят из тени, потому что просто не остается иного выбора.

Родители Персефоны Паркинсон сдаются Министерству при условии, что у них будет возможность увидеть дочь. Министр лично предоставляет им такую возможность по одной простой причине. Он хочет увидеть это в их глазах. Осознание расплаты за свой выбор. Принятие последствий самого глупейшего шага в их жизни.

Мать Персефоны оказывается очень худой невысокой брюнеткой с длинными волосами, собранными в тугую низкую косу. Она входит в зал для опознания первой, почти отталкивает с пути своего супруга – высокого и худощавого мужчину. Черты лица Пэнси наследует от отца, Гарри замечает это непроизвольно, но почти сразу.

Женщина с бледно-голубыми потухшими глазами почти подлетает к столу, на котором лежит ее дочь, и тут же обхватывает ледяное лицо девушки тонкими руками.

– Персефона, – надрывно шепчет она, без конца поглаживая ее холодные щеки, – доченька… Маленькая моя…

Гарри молча смотрит на женщину, не представляя себе, что она чувствует. Точно также он смотрит теперь на Молли. Неправильно все это. Не должны родители хоронить своих детей, не так этот мир должен быть устроен.

Миссис Паркинсон утыкается лбом в холодную и неподвижную грудную клетку дочери, а затем вдыхает. И на выдохе истошно воет, сжимая в тощих пальцах белоснежную медицинскую робу, в которую одели ее дочь.

– Это твоя вина! – орет маленькая женщина, оторвавшись от тела дочери и в несколько торопливых шагов подлетев к супругу. – Это ты ее убил!

Миссис Паркинсон орет боль и бьет худыми кулаками по груди мужа с такой яростью и слепой ненавистью, что стынет в жилах кровь. Она без конца повторяет, что это его вина, и что это он убил их маленькую девочку. Маленькая женщина все бьет его наотмашь, а мистер Паркинсон только стоит на месте.

Стоит, не отбивается, не говорит ни слова. Лишь смиренно принимает удары от жены по грудной клетке, по щекам, по рукам и по животу, продолжая без конца смотреть на мертвенно-белое лицо дочери и почти черные зашитые губы, которые ему уже никогда не улыбнутся.

Миссис Паркинсон соглашается на все условия суда, все последствия, просит лишь присутствовать на похоронах своей дочери. Позволить ей увидеть, как тело Пэнси предают земле. Их просьбу слышат. После похорон Персефоны мистер и миссис Паркинсон отправляются в Азкабан.

Миссис Паркинсон приговаривается к двадцати годам заключения, но всего через пару месяцев Гарри узнает, что она скончалась через несколько дней после заточения от остановки сердца. Сам мистер Паркинсон приговаривается к пожизненному.

Поцелуй Дементора больше не является карательной мерой для преступников по новому указу министра Магии. Поскольку нет ничего ужаснее сохранения жизни для человека, который жаждет смерти.

Плавно плывет вторая половина июня, война закончилась еще в конце мая.

Людям бы радоваться светлому небу над головой, начинать жить дальше, да только никому не рассказывают, как уживаться с последствиями войны. Как переболеть произошедшее и как не рехнуться в настоящем, постоянно ожидая удара в спину каждый божий день.

Гарри не знает, как жить дальше. Не понимает, как ему это сделать.

Он остается один, пусть и оказывается окружен большим количеством людей. Он один, потому что нет больше в его жизни людей, которыми он дорожил больше всего на свете. Гермиона умерла 28 мая 1998 года.

Рон умер 29 мая 1998 года.

Пока Гарри искал ответы в воспоминаниях Северуса, война по-прежнему продолжалась, и ученики не останавливались, намереваясь выиграть сражение. Один из пожирателей бросил заклинание в стену над головой Фреда Уизли, и тот мог бы погибнуть через несколько секунд моментально, но судьба распоряжается иначе.

Рон толкает брата, выбрасывая из зоны поражения, и всего через мгновение сам оказывается погребен заживо под грудой каменной стены. Заклинание отбрасывает камни всего через несколько секунд, но они играют свою роль.

Рон погибает почти моментально от кровоизлияния в мозг, вызванного ударами. Ему больше нельзя было ничем помочь.

Золотое Трио.

Нет теперь ни золота, ни трио.

Гарри остается один. Он словно возвращается в самое начало, в свои одиннадцать лет. Он совсем один, а всюду его окружают люди, которые его почему-то знают.

Поттер старается утопить горе в благих делах. Он глушит свою скорбь и злость только в том случае, когда отправляет на пожизненное очередного пожирателя, который скрывается от правосудия. Это становится целью жизни Гарри в послевоенное время.

Отправить их всех за решетку. Посадить их там и заставить существовать до тех пор, пока тюрьма не сгниет, после чего пересаживать их в другую. И пусть другая гниет. Не давать никому такой роскоши, как смерть – главное условие Гарри, когда он приходит на пост мракоборца.

Камер в Азкабане предостаточно – никто больше не умрет. Никто.

Изгнание. Изоляция. Вот их посмертное наказание.

Кингсли соглашается.

Однако Гарри не только занимается вылавливанием псов. Вторая его персональная задача – подарить покой душам усопших насильственной смертью магглорожденных. Они находят ямы в лабиринте.

Все три.

Постепенно, час за часом, день за днем, неделя за неделей, тела оказываются опознаны, и души несовершеннолетних девушек и юношей находят свой покой, когда их тела предают земле родные люди. Объявления с досок исчезают друг за другом, беда лишь в одном.

Живыми домой вернулись из подземелья семнадцать человек.