Текст книги "Равноденствие (СИ)"

Автор книги: Vi_Stormborn

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

Он пребывает в восхищении от того, в кого превращается эта магглорожденная.

Северус также замечает эти перемены, однако заговорить с утра не решается, дает ей возможность переварить все это, подумать. Ближе к вечеру она сама к нему приходит, молча поднимается по ступенькам из туннеля и садится на стол, подложив ладони под бедра.

Когда Темный Лорд не блуждает по ее мыслям, она может думать только об одном: как выйти отсюда живыми. Им всем, не только ей одной. Она думает о Северусе, Пэнси, Нарциссе и Лайзе. Она думает обо всех людях, которые что-то для нее значат.

И очевидная возможность выжить кажется теперь единственной.

Она озвучивает ее Северусу после долгого молчания спокойным голосом, почти будничным тоном, глядя прямо в глаза. Мужчина скрыть ужаса от услышанного не может. У него вообще ее идея в голове не укладывается.

Он даже на смертном одре не смог бы подобное ей сам предложить.

– Северус, я всегда буду в опасности, – не пытается его успокоить Гермиона. – Мы оба в опасности каждую чертову минуту.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, – все еще не может поверить Северус.

Гермиона слезает со стола, направляясь к нему.

– Это наша единственная возможность выйти отсюда живыми, – старается объяснить она. – И, главное, моя, – кладет она руку себе на грудь, – я иначе границ Мэнора никогда не покину, – смотрит Гермиона ему в глаза, – я должна официально присягнуть ему на верность.

Северус раздраженно вздыхает. Злость вспыхивает под кожей.

– Это самый настоящий бред, – цедит он. – Ты не станешь одним из пожирателей. Я не позволю тебе сделать этого с собой!

– Мне иначе не выжить, – твердо, но тихо произносит она.

Северус чувствует, как дрогнули колени.

– Он убьет тебя, – старается сказать это грубо Северус, но голосовые связки подводят.

Выдают его чудовищную тревогу.

– Если я об этом заикнусь – убьет, – соглашается она. – Не раздумывая.

Северус внимательно смотрит ей в глаза, слегка распахнув губы, и прищуривается. Черт возьми, она действительно думает не просто на шаг вперед, а на целую милю.

– Ты предлагаешь…

– Да.

– Самоубийство, – пылит Северус. – Он и слушать меня не станет о том, чтобы принять в свои ряды…

Северус неожиданно замолкает, проглотив остаток предложения. Гермиона скрещивает на груди руки и подходит к нему вплотную, чуть запрокинув вверх голову. Они молча сверлят друг друга взглядами несколько секунд.

– Хотел назвать меня грязнокровкой? – негромко интересуется она.

Старые шрамы в груди Северуса неожиданно начинают болеть. Он смотрит Гермионе в глаза. Откровение срывается с языка само собой:

– Такой ошибки я больше не совершу.

Гермиона знает, что он говорит правду. Знает, что он ей не лжет. Она верит ему. Верит и по-прежнему испытывает к нему чувства куда глубже тех, о которых она может сказать вслух. Только скрывать она их научилась лучше, да и он тоже.

Она тянется рукой вверх, касается контура его лица пальцами, проводит ими по его щеке, чувствуя гладко выбритую кожу. Северус смотрит на нее сверху вниз, и его сердце болит от того, что она предлагает. Ничем хорошим это не может закончиться.

– Это самоубийство, – негромко повторяет он и ловит ее пальцы, мягко сжимая в ладони.

Гермиона смотрит ему в глаза открыто и прямо.

– Другого выхода нет, – шепчет она. – Он назначил дату начала войны на двадцать девятое мая, я выйду отсюда вместе с тобой с меткой на руке, – сглатывает Гермиона. – Или останусь в одной из ям лабиринта. Середины не дано.

Северус не может оторвать от нее взгляда, поражаясь всему, что она говорит. Поражаясь тому, что все это правда. Мужчина снова сжимает ее ладонь, которой она касается его лица. Как же мало на все времени. Мерлин, как же мало.

– Тебе достаточно сказать ему о том, как сломается Гарри, если узнает, что я перешла на другую сторону, – приводит самый весомый аргумент Гермиона.

Северус пораженно кивает.

– Это… ход хороший, но…

– Нет у нас времени на «но», – прерывает его Грейнджер. – Надо действовать, в противном случае действовать будут за нас.

И она смотрит на него тем самым взглядом, который научилась скрывать за пределами границ их маленького мира. Северус кивает, притягивая ее к себе, и этот поцелуй получается настолько отчаянным и горьким, словно в него она вкладывает всю боль, которая скапливается в ней за последние сутки.

Через несколько часов Северус стоит возле двери в покои Повелителя и старается собраться с мыслями.

Идея безумная, отвратительная, сумасшедшая и крайне опасная. Все равно, что шагать по лезвию острой бритвы босыми ступнями над пропастью. Даже если ты перейдешь с одного берега на другой, ноги все равно будут кровоточить от страшных открытых ран.

Он поднимает кулак и три раза стучит.

Наступая на лезвие.

– Войдите, – слышится по ту сторону.

Снейп открывает дверь и тут же почтительно кивает, склонив вниз голову.

– Повелитель, – учтиво произносит он.

– Северус, – растягивает губы в улыбке Том. – Какой приятный сюрприз видеть тебя. Проходи, – указывает он рукой на кресло напротив.

Снейп входит в комнату, закрыв за собой дверь, и садится в кресло, опуская ладони на ручки. Возле ног Повелителя извивается гигантская змея, Том гладит ее по голове, проявляя ласку к единственному живому существу.

От этого зрелища кровь стынет в жилах.

– Ты хотел о чем-то поговорить со мной, Северус? – продолжая смотреть на Нагайну, интересуется Том.

Снейп держит лицо бесстрастным, наблюдая за тем, как расслабленно ведет себя Том. Темный волшебник оборачивается, бросая взгляд в окно. Северус многое бы отдал, чтобы знать, что у него на уме. Мужчина наполняет легкие воздухом.

– Повелитель, я…

– Как прекрасна сегодняшняя ночь, – внезапно начинает он.

Северус замолкает на полуслове. Перебивать Повелителя никогда не входит в его планы. Том позволяет Нагайне спуститься с колен, и гигантская змея ползет в другую часть комнаты, начиная сворачиваться кольцами и посматривать глазами-щелками на гостя своего хозяина.

– Луна особенно завораживает меня в мае, – поднимается он с места, направляясь к окну. – Она кажется ярче, ближе к земле, чем обычно, – возводит Том глаза в небо, – дарит свой ледяной свет глубокой ночью и не исчезает днем.

Темный Лорд завороженно наблюдает за белоснежным диском в ночном небе.

– Днем она по-прежнему остается на небе, вот только выглядит как невзрачная тень солнца, – хмыкает он. – Звезды, которая из раза в раз ее затмевает.

Северус хмурится, совершенно не понимая пока, к чему он ведет.

– Повелитель…

– Однако ночью солнце не может помешать луне, – продолжает он свой рассказ. – И на деле ее сила кажется всеобъемлющей. Беспрестанной, – на придыхании произносит он. – Это напоминает мне одного человека, – вскидывает он руку, сжимая пальцы. – Человека, который тоже вечно находится в тени солнца.

Том оборачивается, глядя на внимательно слушающего его слугу.

– Наша гостья, – проливает свет на все вышесказанное Темный Лорд. – Мисс Грейнджер. Я наблюдаю за ней с момента ее прибытия сюда, Северус, и ее преображения приводят меня в восторг.

Снейп сидит ровно и неподвижно. Ни один мускул на его лице не выдает, как его поражает услышанное. Северус идет сюда поговорить о Гермионе, но Темный Лорд сам начинает о ней говорить. Уму непостижимо. Грейнджер справляется со своей ролью просто неподражаемо.

Северус набирает в легкие воздуха и делает еще один шаг по лезвию.

– Я полагаю, вы думаете о том, что следует изменить саму суть природы. Я прав, Повелитель? – ровным голосом интересуется он. – Вы хотите позволить луне затмить солнце?

Том позволяет себе хищную улыбку, глядя куда-то в сторону.

– Она преданна, – на придыхании произносит он, вскинув голову. – Покорна. Нет больше той строптивости, которая была с ней в самом начале, – вспоминает он. – В этих стенах она становится совершенно другим человеком. Оставить ее в живых оказалось лучшим решением.

Северус сглатывает. Лучшего момента просто не придумаешь. Он добровольно ступает по лезвию дальше, ощущая, как начинают кровоточить уже открывшиеся раны.

– Я вижу ее рядом с вами, Повелитель.

Том оборачивается, глядя на Северуса. Выражение его лица становится жестким, что напугало бы любого, кто не взаимодействует с ним с завидным постоянством. Северус спокойно смотрит на Повелителя в ответ.

– Только представьте, – ровным голосом продолжает он. – Вы ведете свое войско, а по правую сторону от вас идет она…

Возможно, Северус произносит это слишком откровенно. Возможно, вкладывает в местоимение слишком много того, что должно быть скрыто. Однако эта искренность поражает Тома. Он расправляет плечи и действительно представляет себе эту картину.

– Воин, которого вы взрастили, – продолжает Северус. – Воин с темной меткой на руке. Венец потерянной надежды Ордена Феникса.

Северус переводит дыхание, понимая, что следующие слова ему придется сказать против воли. Выдавить из себя, выблевать, потому что иначе просто никак. Он собирает в себе все мужество, всю стойкость, сжимает в кулаке все хладнокровие.

– Она ваша, Повелитель, – обжигают слова глотку. – И только… Ваша.

Том взволнованно вздыхает. Эти слова сражают его так неожиданно, что он пребывает в секундном смятении. Она действительно его. Девчонка принадлежит ему. И теперь Снейп вынимает из рукава самый главный козырь.

– Представьте лишь на мгновение лицо мальчишки, когда он поймет, что вы снова отбираете у него то, что всю жизнь было для него дорого.

Глаза Тома начинают гореть новыми эмоциями и мыслями.

– Это сломает его окончательно, – не останавливается Северус, – подорвет волю к жизни, убьет его надежду, ослабит его самого, – мужчина переводит дух. – Он никогда не сможет против нее сражаться.

Том завороженно смотрит перед собой, во всех красках представляя эту картину. Это будет не просто легендарно. Это войдет в историю. Навсегда увековечится в книгах, будет переходить из уст в уста, из поколения в поколение.

– Вы сами прекрасно понимаете, Повелитель, – не чувствуя кровоточащих ран, продолжает быстрее идти по лезвию Северус, – она слишком умна… И сильна. Они не смогут смириться с тем, что увидят. Никто из них не сможет, – он кивает, зная, что сказать напоследок: – Победа будет в ваших руках даже быстрее, чем вы думаете.

Повелитель скалит зубы. Он пребывает в восторге от того, что слышит. Недолго думая, он решает убедиться в искренности слов своего слуги и тут же проникает в его разум. Яркая и четкая картинка поражает Тома.

Он видит себя, ветер треплет его длинную мантию. Он идет по мосту, а за ним тянется гигантское войско. В небесах снуют коршуны, виднеются головы великанов далеко позади, а рядом с ним… Она.

Гермиона Грейнджер идет рядом с ним. Жестокая, безжалостная, с огнем ярости в глазах. Ее волосы стянуты на затылке. На ней темное платье в пол с корсетом и коротким рукавом, на руке виднеется темная метка.

Она держит в руках волшебную палочку, стискивая ее побелевшими от жажды крови пальцами. Она идет рядом с ним. Рядом с ним.

Рвется в бой двадцать девятого мая, наступая на Хогвартс.

Темный Лорд покидает его мысли и отворачивается к окну, стараясь скрыть слишком искреннюю для него и довольную улыбку. Северус поднимается с места, заводит за спину руки.

– Подумайте над этим, Повелитель, – учтиво произносит он и уже собирается выйти из его покоев.

Едва он успевает подойти к двери, Том оборачивается.

– Северус, – его голос такой удовлетворенный, что нарушить полученную идиллию просто страшно.

Снейп поднимает взгляд.

– Повелитель?

– О чем ты хотел со мной поговорить?

Сердце пропускает удар, но лицо Снейпа остается беспристрастным. Он молчит всего две секунды.

– Лишь поставить вас в известность, что очередная яма с магглорожденными зарыта, и Сивый выкапывает следующую, – спокойно отвечает он.

Том воодушевленно вздыхает, снова отворачиваясь к окну.

– Прекрасно, – изрекает он. – Можешь идти.

– Повелитель, – кланяется Северус, пусть и знает, что Том его не видит.

Он выходит из его покоев и плотно закрывает за собой дверь. Северус идет вдоль коридоров к себе, стараясь не придавать значения тому, что он весь обливается ледяным потом. Ему удается донести до Темного Лорда то, что было необходимо. Теперь все зависит от его решения.

Северус проходит по лезвию с одного берега на другой.

Вот только ступни его режет от боли, потому что они без конца кровоточат.

========== 22. ==========

Комментарий к 22.

Читать с: Gangsta’s Paradise – 2WEI

Гермиона откладывает перо в чернильницу и встает с места, на ходу складывая пополам пергамент. Опустившись на колени возле постели, девушка поддевает пальцами половицу. Ей приходится приложить усилия, чтобы уложить лист ровно. В маленьком тайнике совершенно не остается места.

Грейнджер бросает взгляд на аккуратную стопку писем. Сжав губы, Гермиона сглатывает и опускает половицу на место, осторожно скрывая свой маленький большой секрет.

Бросив взгляд на часы на полке, Гермиона вынимает из-под матраса палочку и, убрав ее за пояс, подходит к камину, поворачивая по часовой стрелке голову гаргульи. Склонившись, она без колебаний входит в туннель.

Каменная лестница собирается, возвращаясь на место.

Сегодня они почти не говорят.

Перекидываются парой фраз по поводу письма для Гарри, Гермиона ставит знаки, кладет в деревянный цилиндр послание, и Северус зовет Себастьяна номер шесть, чтобы отправить очередное письмо.

Грейнджер к вóронам больше не подходит. Не потому что у нее остается страх перед ними, а потому что каждый из них не похож на предыдущего. Себастьяна, которого знала она, давно уже нет в живых.

Тренировка разума проходит также в молчании. Гермионе уже не требуется разжевывать, что и как делать, она справляется с атаками любой сложности просто превосходно. Пожалуй, даже слегка превосходит своего учителя, но лишь в некоторых аспектах.

Боевые отрабатывать становится немного интереснее, потому что Гермиона без конца представляет трех людей вместо железного манекена с пустотами вместо глаз. Одно заклинание разбивает в щепки голову Беллатрисы, другое отрывает руки Корбану, третье превращает Темного Лорда в пепел.

Если бы все было так просто, как в границах этой комнаты, Гермиона в ту же секунду спустилась бы вниз и с твердой рукой всех бы поголовно перебила. Однако все не так просто.

И не только это.

Чем сильнее приближается день начала войны, тем более напряженным становится Северус. Они, разумеется, договариваются, что все должно быть без сантиментов, но Гермиона буквально видит, о чем он думает.

И с каждым днем ее доводит это все сильнее.

Северус четко представляет себе, что будет с ним в день битвы, пусть и старается это скрыть. Гермиона это видит, чувствует. И ее это убивает.

– Когда ты прекратишь думать об этом? – взрывается наконец Гермиона, опустив вниз палочку.

Северус опускает свою, бросая на мгновение вниз голову.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – неопределенно машет рукой в воздухе он.

– Брось, – пылит Грейнджер. – Твои мысли о смерти такие громкие, что мне дышать в этой комнате тяжело! – вскидывает она руки. – Почему ты так часто стал об этом думать?! Считаешь, я не чувствую?! – тычет она себе в грудь. – Северус, Господи, я все чувствую, как ты не понимаешь!

Северус закрывает на мгновение глаза, присаживаясь на край стола. Отложив в сторону волшебную палочку, он опускает руки рядом с собой. Гермиона снова права. Чем ближе день битвы, тем чаще он об этом думает.

Беда во всем этом в том, что эти мысли живут с ним слишком много лет.

Просто впервые за все это время хоть кто-то это замечает.

– Исход этой войны для меня очевиден, – после недолгого молчания произносит он. – Мой собственный исход тоже, – он поднимает взгляд. – Я знал, на что шел. Понял это много, даже слишком много лет назад.

Гермиона сжимает челюсти, делая шаг к нему.

– Не смей так говорить, – злится она. – Не смей даже думать об этом, я тебе запрещаю.

Северус обессиленно хмыкает и проводит по лицу ладонью.

– Я не спрашивал твоего разрешения, – беззлобно произносит он.

Грейнджер снова подходит ближе, воинственно стоит перед ним, скрестив на груди руки.

– А следовало бы, – твердо произносит она. – Ты решил это задолго до того, как наши пути пересеклись здесь…

– Вот именно, – смотрит он на нее. – Все было решено много лет назад. Не думай, что эти месяцы изменят в корне…

Грейнджер взмахивает рукой, намереваясь уйти.

– Не желаю слушать.

– Нет, тебе придется меня послушать!

Северус тянется вперед, сжимая на ее запястье пальцы, и тянет к себе, вынуждая почти налететь себе на грудь. Волосы хлещут ему по лицу, но он не обращает внимания. Ее глаза оказываются запредельно близко к нему. Она дышит тяжело и редко. Северус видит, как ее ранит то, что он говорит.

– Я не смогу, – старается подобрать он слова, – пережить эту битву.

Глаза Грейнджер лихорадочно сухие. Она бегает взглядом по его лицу, но не выдает ни вздохом, ни вскриком, какую боль причиняет ей то, что она слышит. Сердце бьется о ребра грудной клетки так рьяно, точно колибри, попавшая в неволю.

Она размыкает губы.

– Умрешь ты, – шепчет она, глядя ему в глаза, – умру я.

Северус прерывисто вздыхает, разжимая пальцы с ее запястья. Ладони тянутся к ней, обхватывая лицо. Он прислоняется к ее лбу своим, стараясь подобрать слова. Грейнджер закрывает глаза, сцепляя на его руках пальцы так, чтобы чувствовать родной сердцу пульс.

– Что же ты говоришь такое? – едва слышно произносит он, склоняясь к ней все ниже.

– Умрешь ты, – повторяет она, прикасаясь губами к его губам всего на мгновение, и замирает в нескольких миллиметрах от них, глядя ему в глаза, – умру я.

Северус зажмуривается, гладит ее по волосам, и внутри у него все сжимается от невозможности опровергнуть ее слова, потому что он сказал бы ей точно тоже самое. Вместо ответа он притягивает ее к себе, впиваясь в любимые губы.

Задыхаясь, растворяясь и покоряясь в очередной раз.

Огонь в камине едва тлеет, рассыпаются пеплом остатки дров. Дневной свет бьет сквозь окна и едва мерцающие чары по периметру кабинета. Северус лежит на спине на софе, едва прикрыв нижнюю часть тела пледом со спинки. Гермиона лежит рядом с ним, опустив голову на плечо, а ладонь на грудь.

Дыхание постепенно возвращается в норму. Гермиона закидывает на него ногу, вытянувшись вдоль его тела, и не чувствует ни капли холода будучи полностью обнаженной. Она вырисовывает пальцами незамысловатый узор на его груди, пока никто из них не говорит.

Сначала только слова Северуса не идут у Гермионы из головы, а теперь и ее собственные тоже. Смерть бредет за ними по пятам, наступает на мантии, тянет костлявые руки к их спинам, не прекращая дышать в затылок.

Гермиона принимает эту мысль. Мысль о реальной смерти.

– Обещай умереть после меня, – вдруг произносит она.

Северус замирает, прекращая перебирать ее волосы. В камине трещат поленья.

– Я не дам тебе такого обещания, – не сразу отвечает он.

Гермиона сама не понимает, почему делает это, но ее вдруг распирает смех. Грудная клетка девушки дергается, и Северус непонимающе хмурится, приподняв голову. Грешным делом он сначала решает, что она плачет, но Грейнджер вдруг приподнимается и кладет подбородок на его грудь.

На ее лице играет улыбка. Северус оказывается в замешательстве.

– Не беспокойся, Северус, – вдруг снова становится серьезной она, – если что-то случится, мой призрак будет преследовать тебя, – смотрит Гермиона ему в глаза, – до твоего последнего вздоха.

Северус пристально смотрит на нее в ответ.

– Поклянись, – совершенно серьезно произносит он.

Гермиона тянется к нему рукой, проводит подушечкой указательного пальца по линии его губ, придвигаясь ближе. Жар его тела окутывает ее, согревает, защищает от всего.

– Клянусь, – шепчет она ему в губы, прикрыв глаза.

Северус находит ее губы, притягивая к себе. Гермиона тянется ближе, склонив голову. Мужчина опускает ладонь на ее затылок, мягко втягивая в себя ее нижнюю губу с крепко зажмуренными глазами.

Смерть кажется такой реальной, такой простой и сложной. И кажется единственным возможным выходом из их положения.

Внезапная мысль взрывается снопом искр. Северус прерывает поцелуй немного скомкано и резко, широко распахнув глаза. Гермиона непонимающе на него смотрит.

– Постой, – вдруг произносит он.

Гермиона вздыхает.

– Да, прости, – качает она головой, – мы договаривались без сантиментов.

– Нет, послушай, – принимает он сидячее положение, потянув за собой Гермиону. – Кажется, у меня есть одна идея…

Гермиона сосредоточено на него смотрит, чуть нахмурив брови.

Это нельзя назвать планом.

Это идея, безумная идея, которая может не сработать. Которая может поставить все под угрозу и разрушить то немногое, чему пока удается уцелеть. Однако Гермиона соглашается. Боится, старается не показывать этого, но соглашается. Она доверяет Северусу больше, чем себе.

Он говорит, что заниматься приготовлением в стенах Мэнора не станет, все необходимое у него есть только в кабинете в Хогвартсе. Грейнджер понимает, что слишком рискованно и опасно делать это здесь, поэтому ей ничего не остается, кроме как принять это.

Принять и просить быть осторожнее.

Северус предполагает, что успеет подготовить первую часть уже через сутки, если не вернется ночевать к ней в Мэнор. Грейнджер соглашается. Отдает ему время, потому что так нужно. Однако взамен она тоже кое-что просит.

– Нам нужно забрать отсюда Пэнси и Лайзу, – произносит она твердым голосом.

Северус морщится. Для приготовления всего необходимого для двух людей уйдет слишком большое количество времени, которого и без того у них нет, а для четырех…

– Прошу тебя, – сжимает она его пальцы. – Северус, я не смогу жить дальше, зная, что у меня была возможность вытащить их отсюда, а я ею не воспользовалась.

Северус нетерпеливо переминается с ноги на ногу, отводит взгляд на мгновение в сторону.

– Мы должны забрать их, – умоляюще произносит она. – Забрать их обеих.

Она ловит его взгляд. Северус видит в них искреннюю мольбу.

– Пожалуйста…

И он сдается.

– Хорошо.

Ближе к вечеру Гермиона терпеливо ждет в своей спальне прихода Нарциссы, поэтому, едва дверь открывается, тут же встает на ноги. Миссис Малфой входит в комнату с очередным чехлом в руках и тут же ловит взгляд девушки.

Они молча смотрят друг на друга какое-то время.

Обе просто понимают, что сегодняшний вечер, наверное, самый важный из всех, что были до этого.

– Вы ведь знаете, да? – первой нарушает молчание Гермиона.

Нарцисса кивает.

– Да.

Гермиона заламывает руки, не выдерживая пристального взгляда женщины. Ее эмоции ей крайне сложно понять, она так и не осознает до конца, что именно Нарцисса о ней думает на самом деле.

Лишь недавние объятия дают Гермионе понять, что женщина к ней относится очень благосклонно, но это всё.

– Что скажете на это? – осторожно спрашивает Грейнджер.

Нарцисса проходит к креслу и кладет на спинку чехол, после чего оборачивается к девушке, скрестив перед собой руки в замок. Женщина держит спину прямой.

– Это безумие, – просто отвечает она.

Гермиона опускает взгляд.

– Но гениальное безумие, – чуть позже добавляет Нарцисса.

Грейнджер вмиг чувствует прилив странной радости. Ей так импонирует Нарцисса, что любое доброе слово от нее взрывает зарытую глубоко внутри Гермионы любовь к маме. Девушка улыбается.

– Твоя идея? – дернув уголком губ, интересуется она.

Гермиона кивает.

– Я не сомневалась, – выдыхает она, расстегивая молнию на чехле. – Ладно, хватит болтать. Тебе сегодня предстоит блистать, – показывает она ей платье.

Гермиона задыхается от восторга. Нарцисса впервые приносит ей платье такого кроя и цвета. Обычно все наряды пастельных, неброских тонов, но сегодня она приносит ей яркое платье. Рубиновое приталенное платье в пол с длинным рукавом.

Сегодня они с Нарциссой впервые разговаривают не просто односложными предложениями во время сбора к вечеру. Миссис Малфой дает ей советы, подсказывает, как держаться, с какой интонацией говорить, как правильно вести себя во время разговора с Темным Лордом.

Гермиона прислушивается, запоминает и с каждой последующей минутой все сильнее чувствует, как треклятый страх пытается забраться ей под кожу. Грейнджер одергивает себя. Больше нет сил бояться.

Нет ни сил, ни времени.

Гермиона спускается вниз плечом к плечу рядом с Нарциссой. Руки Грейнджер свободны, их давно не сковывают заклинанием. Когда дубовые двери открываются, десятки пожирателей оборачиваются и теряют дар речи.

Гермиона не удостаивает их вниманием, не опускает сурового, холодного взгляда, смотрит прямо перед собой, бросив руки вдоль тела. Она находит в себе все силы и ловит взгляд Темного Лорда, устремленный на нее.

Беллатриса мечет из глаз молнии, сжимаясь в пружину, Нарцисса старается скрыть улыбку, переглядываясь с мужем, а Северус… Северус глаз от нее оторвать не может.

Грейнджер направляется вперед, держит спину прямой, чуть вздергивает вверх подбородок. Пожиратели почти с трепетом смотрят на нее. Темный Лорд не скрывает своего восхищения. Магглорожденная плавно плывет к нему, облаченная в рубиновую роскошь, преподнесенную золотыми руками Нарциссы.

Она останавливается возле ступенек пьедестала Тома, элегантно прихватывает руками подол платья и кланяется, не прерывая с ним зрительного контакта. Жилистая спина Грейнджер, усеянная белесой дюжиной кривых шрамов, приковывает взгляды стоящих сзади гостей.

– Мой Повелитель, – нараспев произносит она, намереваясь исполнять стандартную процедуру и сесть возле его ног, но…

Советы Нарциссы оказываются не медью, а золотом.

– Поднимись, – произносит Том, разглядывая ее с нескрываемым интересом.

Грейнджер выпрямляется, снова устанавливая с ним прямой зрительный контакт. Страха больше нет. Лишь слепая, незыблемая уверенность во всем, что сейчас происходит и будет происходить дальше.

Том протягивает ей руку.

– Мисс Грейнджер, – впервые обращается он к ней по имени, что вызывает гул шепота среди пожирателей.

Гермиона опускает подол платья и впервые осознанно и самостоятельно поднимается по ступенькам к трону Повелителя. Знакомый запах смерти слышится от него, но Грейнджер игнорирует его всем своим существом и вкладывает свою холодную руку в ледяную ладонь Повелителя.

Он ведет ее вдоль длинного темного стола в противоположный конец и даже выдвигает стул, помогая сесть. Грейнджер держит спину прямой, садится уверенно и плавно. Она обводит ледяным взглядом присутствующих, не боится смотреть никому из них в глаза, заглядывает в душу каждому.

Некоторые опускают глаза первыми, не выдерживают. Только Беллатриса сгорает от ненависти, когда Грейнджер наконец находит ее взглядом. Черные глаза темной волшебницы впиваются в Гермиону, но она продолжает смотреть в упор в ответ.

Выводит ее, испытывает, понимает, что добивается желаемого. Грейнджер теперь не просто под крылом Повелителя, она занимает более высокое положение. Гермиона не сдерживается, наслаждается моментом, и уголок ее губ ползет вверх в победной усмешке.

Беллатриса взрывается, намереваясь вскочить с места и схватиться за палочку, но ее плечо сжимает сильная бледная рука, и Лестрейндж моментально понимает, кому принадлежит это прикосновение.

Она покорно опускается вниз. Темный Лорд снова ставит ее на место.

– Я рад приветствовать вас на сегодняшнем вечере, – начинает Том, направляясь к своему стулу, когда все занимают свои места за столом. – Этот ужин отличается от большинства предыдущих, потому что…

Он присаживается на место, окидывая взглядом присутствующих.

– Мы приближаемся к финишной прямой, – улыбается он.

Вдоль стола проносится одобрительный гул пожирателей. Каждый из них смакует грядущую битву, ждет ее с нетерпением, желает пролить столько крови противников, сколько будет в их силах.

Повелитель поднимает бокал в руке. Все следуют его примеру.

– Я хочу знать, готовы ли вы следовать за мной, – громко произносит он. – Готовы ли сражаться за чистоту магического мира! Готовы ли пролить кровь врагов!

Стол взрывается криками, одобрительными воплями, топотом ног. Пожиратели скалят зубы, беснуются. Они готовы. Они готовы так сильно, что даже не подозревают, кто за этим столом ждет этого больше всех остальных.

Ножки стула с противоположного конца стола скребут по полу. Шум стоит такой сильный, что заглушает вопли последователей. Пожиратели оборачиваются. Напротив Повелителя в другом конце стола стоит магглорожденная в рубиновой платье с бокалом вина в руке.

Мертвая тишина повисает в зале.

Грейнджер смотрит в темные глаза Повелителя прямо. Жесткий взгляд не вяжется с образом девушки, которая попадает сюда два с половиной месяца назад.

– Я хочу сражаться! – гремит голос Гермионы на весь зал, эхом разбиваясь под потолком.

Северус стискивает ножку бокала, во все глаза на нее глядя. Его действия кажутся сейчас такими мелкими, такими трусливыми по сравнению с тем, что сейчас делает она. Северус понимает, что сейчас его мысли настраиваются против него. И они гремят в его сознании отбойным молотком.

Господи, я впервые использую твое имя за всю свою сознательную жизнь, но… Господи, помоги ей. Помоги ей, я прошу тебя.

Беллатриса алеет на глазах от ярости и стискивает ножку бокала с такой яростью, что тот разбивается в ее руках, и красное вино с осколками заливает ее темную мантию. Она не замечает этого. Смотрит на грязнокровку таким взглядом, что в жилах стынет кровь.

Темный Лорд бросает на нее мимолетный взгляд и наслаждается. Наслаждается тем, что сейчас происходит.

– Я хочу на битву! – тем же грозным тоном гремит Гермиона.

Том поднимается со своего места, легкая улыбка трогает его губы.

– За кого ты будешь биться? – вкрадчиво интересуется он нараспев.

Грейнджер набирает в легкие воздуха.

– За вас! – громко и четко отвечает она. – За вас, мой Повелитель!

Лестрейндж почти лопается от всей этой ситуации.

– Грязнокровка… – едва находит в себе силы она.

– Молчать! – рявкает Том, бросив на нее быстрый взгляд.

И снова возвращает свое внимание восхитительному творению своих же, как он считает, рук.

– Как я могу быть уверен в твоих словах? – слегка склонив голову интересуется он.

– Я докажу, – без паузы отвечает Гермиона.

– Как?

– Как пожелаете, Повелитель.

Том смотрит ей в глаза и без предупреждения проникает в разум.

И он видит, как магглорожденная с наслаждением выдыхает, закинув голову назад. Как получает удовольствие, стыдливо закусив губу. Том видит ее руку, скрещенные с ним пальцы, и мелькающую темную метку на бледной коже.

Картинка меняется.

Том стоит рядом с ней, наблюдая за тем, как Грейнджер бросает непростительные заклинания, обнажая зубы. Зеленые вспышки поражают одного его врага за другим. Недалеко лежит Уизли с запрокинутой вверх головой и стеклянными глазами. Мелькают галстуки факультетов на мертвых учениках.