Текст книги "Равноденствие (СИ)"

Автор книги: Vi_Stormborn

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)

Она поднимает взгляд на девчонку.

– Я лучше сдохну от голода, – хрипит Грейнджер, сверкая ненавистью в глазах, – чем приму еду из рук такой, как вы.

Нарцисса смотрит на пылающую злобой волшебницу и не подает виду, но поражается до глубины души. У нее есть стержень. Несмотря на все, что с ней делают, она борется. Кажется, Нарцисса начинает понимать, что имеет в виду Темный Лорд, когда упоминает, что девчонка может им пригодиться.

Пребывая на стороне света, она обеспечивает Ордену победы. Ее вклад огромен, это стоит признать. Она умна, она сообразительна. Она опасна, когда борется за то, чем дорожит. Возможная цель Повелителя кажется все более понятной: он хочет сломить ее волю.

Сломить, чтобы взрастить воина под себя.

Поразительно.

Нарцисса коротко кивает и проходит к соседней камере. Гермиона ни на что не рассчитывает, но слышит негромкий говор миссис Малфой, после чего по ту сторону стены слышится движение.

– Лайза, – облегченно выдыхает Грейнджер, подлетая к дыре в стене. – Лайза, ты жива… Лайза, боже мой…

Гермиона заплакала бы, если бы могла. Вместо этого она лишь чувствует дрожь в теле. Дрожь некоторого подобия на спокойствие. Лайза жива. Она в порядке. Насколько это возможно, разумеется.

Они выберутся отсюда. Мерлин, слышишь? Выберутся.

– Если хочешь выжить, – внезапно произносит Нарцисса, – следует временами душить свою гордость.

Гермиона смотрит на женщину и почти не дышит. Нарцисса смотрит на нее в ответ с нажимом, ожидает, что девчонка отведет взгляд первая. Грейнджер этого не делает. Дернув в удивлении бровью, Цисси чуть кивает и направляется к выходу.

Грейнджер так и стоит на месте, пока долгожданный зеленый свет в виде хлопка железной двери не дает ей возможность действовать. Дернувшись вперед, Гермиона хватает с пола бутылку и, едва справившись с крышкой, решает один раз прислушаться к совету Нарциссы.

Она душит свою гордость и принимает помощь.

Гермиона сначала хочет попытаться пить по чуть-чуть, но жажда оказывается слишком сильной. Она осушает бутылку почти сразу и блаженно закрывает глаза, облизывая губы. Кажется, будто в мозг наконец начинает поступать кислород.

Сердце перестает биться с такой тяжестью и болью, в голове немного проясняется. Мыслительный процесс запускается. Черт возьми, никогда так сильно не начинаешь любить жизнь, как в тот момент, когда почти лицом к лицу сталкиваешься со смертью.

Желудок просыпается, получая жидкость. Начинает сосать под ложечкой. Гермиона переводит взгляд на кусок пирога, который пинает в сторону. Если снять пальто и потянуться посильнее, у нее будет возможность дотянуться до салфетки и достать его.

Гермиона облизывает губы.

– Ладно, – шепчет она, расстегивая пуговицы пальто и сбрасывая его с себя.

Опустившись на пол, Гермиона ползет вперед, просовывая руку между прутьями, и тянет пальцы, намереваясь дотянуться до кончика салфетки. У нее почти получается, но внезапно рядом с ее рукой появляется чья-то туфля.

Гермиона замирает от ужаса, даже руку назад не отдергивает. Она смотрит только на носок черной лаковой туфли на каблуке и тонкую щиколотку с выступающей косточкой. Хозяйка дорогих туфель присаживается на корточки, Гермиона медленно поднимает взгляд.

– Так вот оно что, – тянет Пэнси, растягивая губы в улыбке. – Теперь мне всё понятно.

Гермиона дергается назад, бегло переступает ладонями по полу, помогая себе подняться, и встает на ноги, сжимая в кулаки пустые ладони. Она бросает взгляд на пальто на полу. В кармане она оставляет гвоздь. Проклятье.

Пэнси склоняет голову вправо, наблюдая за Грейнджер. Поднявшись на ноги, она берет из ниши рассохшуюся табуретку, ставит ее перед входом в камеру, садится и кладет ногу на ногу.

– Выглядишь ты, Грейнджер, – вынимает она из бюстгальтера темного платья пачку сигарет, – хреново.

Гермиона по-прежнему стоит на месте, сжав кулаки, и не сводит с нее взгляда.

– Новая прическа? – издевательски интересуется она, махнув рукой в воздухе, после чего зажимает между губами сигарету. – Тебе идет, – бубнит она.

Щелкнув зажигалкой, Пэнси склоняется и поджигает кончик сигареты, делая глубокую затяжку.

– Идет быть жалкой, – выдыхает она тонкую серую полосу дыма.

Закрыв подаренную именную зажигалку с инициалами своего имени, Пэнси кладет ее обратно в бюстгальтер. Она ставит локти на колени и с наслаждением затягивается сигаретой снова.

– Теперь понимаю, почему поместье на ушах стоит, – ухмыляется она. – Исход войны-то теперь предопределен, – закручиваются курчавые облака сигаретного дыма вокруг ее лица. – Избранный туповат, будем честны, а рыжий вам обоим в подметки не годится, – продолжает рассуждать Пэнси. – Как пятая нога фестралу, признайся, грязнокровка.

– Замолчи, – выдыхает Грейнджер.

Гермионе плевать, когда задевают ее, никто не имеет право что-то говорить о ее самых родных в целом мире людях. Паркинсон замечает перемену ее настроения и с интересом склоняет голову в сторону. Длинная сережка-капля касается кожи ее плеча.

Пэнси наклоняется ниже, сбрасывая на пол пепел с сигареты.

– Разве ты никогда не задумывалась о том, что умнее них? – невинно интересуется Паркинсон.

Гермиона сжимает губы.

– Брось, Грейнджер, – фыркает она. – Они без тебя и ложки на кухне найти не смогут, что уж говорить о крестражах, давай начистоту.

Грейнджер сдержанно выдыхает. Откуда Пэнси известно о крестражах? Эта мысль надолго не задерживается у нее в сознании, беспокоят ее вещи более насущные. Паркинсон не может быть так щедра на комплименты без причины.

Искренность – последнее, что ее характеризует.

Пэнси делает затяжку и улыбается, выдыхая дым через нос.

– Так что теперь все наконец правильно, – почти ласково произносит она, глядя ей в глаза. – Ты сгниешь здесь, Грейнджер.

Вдоль позвоночника бегут ледяные мурашки. Гермиона сглатывает.

– Сгниешь медленно и мучительно, – наслаждается каждым словом Пэнси. – Сначала будет страдать твоя плоть, – указывает она на ее ожоги на грудной клетке, – затем помутится разум.

Паркинсон с недобрым блеском смотрит на Грейнджер.

– Потому что так и должно быть, – кивает она. – Пора усвоить урок, что герои не всегда получают свое «долго и счастливо».

Пэнси хочет сказать что-то еще, но вдруг в соседней камере слышится копошение. Паркинсон смотрит чуть в сторону и взмахивает палочкой, выпуская шар света. Гермиона пользуется возможностью и смотрит на дыру в стене.

Лайза Турпин лежит на полу возле входа в камеру и обеими руками заталкивает в рот валяющийся на полу кусок пирога, который оставляет ей Нарцисса. Выглядит это почти по-зверски, и Гермиону пробивает дрожь.

– Смотри, грязнокровка, – добивает ее Пэнси, – это твое будущее.

Гермиона переводит взгляд на слизеринку. Паркинсон делает последнюю затяжку и, опустив руку вниз, тушит бычок в куске пирога, до которого Гермиона так отчаянно пытается дотянуться.

Хмыкнув, Пэнси поднимается со стула и, цокая каблуками шикарных туфель, свободно направляется к выходу.

Комментарий к 4.

inst: dominika_storm

превью к главам, анонсы, эдиты – tik tok: dominika_storm

========== 5. ==========

Комментарий к 5.

Читать с: Pandora – 2WEI, Edda Hayes

Стукнув ногтевой пластиной по стенке бокала, Темный Лорд проводит кончиками пальцев по поверхности стола из бурого дуба и плавно начинает двигаться по комнате с задумчивым выражением лица.

Северус стоит неподалеку, заложив руки за спину. В кресле сидит с прямой спиной Нарцисса, наблюдая за каждым шагом темного волшебника. Люциус затравленно стоит возле входа в комнату, опустив вниз голову.

Внезапные собрания узким кругом лиц – довольно редкое явление. Обычно Темный Лорд собирает не менее полдюжины приближенных и среди них есть Беллатриса, как самая преданная среди прочих. На сегодняшнее собрание ее не приглашают.

Одному Мерлину известно, как она отреагирует, когда узнает об этом.

– Я размышлял над нашим положением несколько дней, – внезапно нарушает тишину Повелитель.

Нарцисса сглатывает, сильнее сжимая на коленях руки. Обстановка нагнетает, Темный Лорд принимает решение, с которым им всем придется согласиться, потому что у них нет выбора. Цисси с тревогой наблюдает за шагающим в гнетущем молчании Повелителем.

– Как вы думаете, что мы имеем в данный момент? – внезапно останавливается он, глядя на собравшихся. – Люциус?..

Малфой дергается, поднимая голову, и сжимает губы, бегая взглядом по полу.

– Мы имеем… – робко начинает он, – армию?..

Темный Лорд разочарованно цокает языком.

– Люциус, как ты выносишь себя? – с презрением интересуется он. – Для разнообразия следует думать шире. Что мы имеем в данный момент? – повторяет он свой вопрос.

Нарцисса переглядывается с Северусом. Она едва заметно качает головой из стороны в сторону, давая ему понять, что не догадывается, что Темный Лорд хочет услышать. Северус набирает в легкие воздуха.

– Возможности? – дернув бровью, произносит он.

Темный Лорд останавливается, растягивая губы в улыбке.

– Верно, – отзывается он. – Верно, Северус. Мы имеем возможности.

Сжав от странной радости руку в кулак, Том садится в кресло, снова на мгновение задумываясь. Нагайна шипит, кольцами закручиваясь у ног хозяина. Огромная змея пугает всех в доме, даже Беллатриса от ползучей мерзости старается держаться подальше.

– Девчонка, – плавно произносит Темный Лорд, оглядывая собравшихся, – умна…

Нарцисса сглатывает. Она наконец понимает, с какой целью они здесь собираются. Ее предположения оказываются правдивыми.

– Она не просто была частью сопротивления, – рассуждает он, – она была тем самым связующим звеном, без которого у них рухнет вся система.

Темный Лорд протягивает вперед руку, и Люциус тут же срывается с места, вынимая из-за спины папку. Поклонившись, он отдает ее Тому и уходит обратно на свое место. Повелитель лениво перелистывает страницы ее дела. Он уже успел с ним ознакомиться.

Он все о ней знает.

О ее происхождении, ее семье, этапах ее взросления. Способностях.

– Я хочу использовать нашу возможность, – проводит он пальцем по корешку папки, – необходимо показать нашим последователям, кто здесь находится, – он недолго молчит. – Надо использовать ее положение в наших интересах.

В комнате воцаряется молчание. Нагайна кольцами закручивается на полу.

– Вы желаете сломить ее? – нарушает тишину Северус, но внезапно его настигает моментальное озарение. – Сделать ее мученицей? Продемонстрировать ее кончину в назидание другим?

Темный Лорд переводит на него взгляд. Северус пытается понять, что задумывает Повелитель, но тот слишком скрытен. Понять причины и следствия его поступков никому не под силу.

– Сломить? – дернув уголком губ, переспрашивает Том. – Это подходящее слово, Северус. Необходима показательная казнь, чтобы мальчишка сломился следом.

Северус чувствует, как внутри что-то сжимается. Грейнджер попадает в гущу военных событий и оказывается не на той стороне по чистой случайности, а теперь Темный Лорд решает устроить пир во время чумы. Уничтожить девчонку в назидание другим, хотя это вообще не ее война.

Это не ее битва.

Северус в очередной раз подавляет в себе бешеное желание со злостью стиснуть зубы. Сколько бы лет ни прошло, он по-прежнему живет по единственной установке. Без конца спасать мальчишку Поттера и его треклятых друзей.

Альтернатива. Другой вариант.

Северус старается думать. Что-то сделать, надо что-то сделать.

Если людей нельзя запугать, что заставляет их продолжать двигаться дальше? Ответ приходит моментально. Вера и надежда. Если лишить человека веры, приходит опустошение. Неизбежность происходящего. Смирение.

Северус находит решение.

– Грешно было бы терять столь ценный экземпляр магглорожденной волшебницы, – тянет Северус.

Темный Лорд поднимает взгляд. Нагайна чувствует перемену настроения хозяина и предупреждающе начинает шипеть. Люциус жмется к стене, Нарцисса почти не дышит, глядя то на Северуса, то на Повелителя. Северус держит лицо.

– Ей надо показать, что здесь она надолго, – уверенно продолжает Снейп. – И продемонстрировать, какие трофеи ждут последователей после победы.

Темный Лорд поднимается с места.

– Ты хочешь предложить…

– Сломить ее волю, – кивает Северус. – Показать всем, что она под полным вашим контролем, – смотрит он в глаза Темному Лорду. – Дать всем понять, что она остается здесь. Остается на нашей стороне.

Том выжидающе смотрит на него, сосредоточенно размышляя о чем-то своем. Создается впечатление, будто он в это самое мгновение продумывает новую стратегию, только делиться деталями пока ни с кем не собирается. Нарцисса задерживает дыхание, когда наблюдает за ним.

Ее всегда пугают идеи Темного Лорда.

– Прекрасно, – наконец выдыхает Повелитель, – прекрасная идея, Северус.

Снейп коротко кивает, делая шаг назад. Ему удается заложить новую мысль в сознание Тома, и это хорошо. Наверное. По крайней мере, он выигрывает время и для себя, и для девчонки. Ему еще предстоит понять, как вытащить ее отсюда и при этом не привлечь к себе ненужного внимания.

Только бы она не наделала глупостей.

– Будет ужин, – протягивает Том, шагая по комнате с заложенными за спину руками. – Завтра вечером я представлю своим последователям свою главную пленницу, – смотрит он на задний двор, где под туманным одеялом лежат идеально стриженные аллеи лабиринта.

Нарцисса нервно облизывает губы, бросая взгляд на супруга. Люциус тут же ее понимает.

– Мой Лорд, – блаженно тянет он. – Учитывая обстоятельства, пышный прием…

Темный волшебник резко оборачивается. Люциус не выдерживает взгляда.

– Удастся подготовить завтра к восьми вечера, мой Лорд, – тут же произносит он.

Том чуть кривит линию губ, но подходит к своему слуге.

– Молодец, Люциус, – кладет он ладонь на его плечо и намеренно сильно сжимает.

Люциус едва заметно морщится.

– Уверен, ты не подведешь, – смотрит он ему в самую душу. – Проследи, чтобы все было идеально. И наша главная гостья также была в надлежащем виде.

Малфой кивает, прикрыв глаза, а открывает их лишь в тот момент, когда сильная хватка на его плече сходит на нет. Нарцисса почти с ненавистью смотрит в глаза супруга, поднимаясь с места и расправляя подол своего платья.

Ей придется всем заниматься самостоятельно. От него помощи не дождешься.

Едва Темный Лорд уходит за порог комнаты, Нарцисса хватает в руки блокнот с пером и, усевшись за стол, начинает шептать себе под нос, пока перо бегло скользит по пергаменту.

Необходимо продумать стол, напитки, количество персон не имеет значения, нужно организовывать общий стол.

Бокалы. Блюда. Украшение зала. Проклятье. У нее меньше суток, чтобы все продумать и организовать. Нарцисса нервно заводит за ухо волосы.

– Не стоит взваливать все на свои плечи, – врывается в ее мысли знакомый голос.

Цисси вскидывает голову. Мгновение глядя на внезапного собеседника, она качает головой и снова склоняется над ежедневником.

– Необходимо крайне много всего сделать, а я, – снова заводит она за ухо прядь, – понятия не имею, с чего начать…

Перо снова бегло строчит по бумаге. Северус чуть покачивается на месте.

– Думаю, следует подумать о главной гостье торжества в не меньшей мере, чем обо всем остальном, – замечает Северус.

Цисси снова поднимает взгляд.

– Верно говоришь, – соглашается она. – Она уже четвертый день, – женщина непроизвольно начинает говорить тише, – там…

Нарцисса и сама головой понимает, что девчонке нужно есть, иначе дух в темнице испустит, не дожив до завтрашнего дня. Без еды человек может обходиться до трех недель, а вот без воды… Женщина надеется, что Снейп ее понимает.

Северус согласно кивает.

– Следует ее накормить, а затем подготовить к завтрашнему вечеру, – рассуждает он.

Нарцисса сосредоточенно смотрит перед собой.

– Я подготовлю ей комнату, – внезапно произносит она.

Северус переводит напряженный взгляд на женщину. Идея и плохая, и хорошая одновременно. С одной стороны, Грейнджер будет в безопасности в закрытой комнате, в которую не будет доступа у Лестрейндж и других пожирателей, с другой… Девчонка без царя в голове, может и попробовать сбежать, чем подпишет себе приговор.

Проклятье.

– Разумное ли это решение? – осторожно спрашивает Снейп.

Нарцисса сглатывает и перехватывает перо в ладони. Если у нее есть хоть какая-то возможность заглушить свое чувство вины за те действия, что происходят в стенах ее дома, то это одна из них.

– Накорми ее, – отрывисто произносит Нарцисса, снова склоняясь над блокнотом. – После отбоя ее комната будет готова, я отдам распоряжения.

Северус коротко кивает и направляется к выходу из комнаты, оставляя все приготовления на Нарциссу, которая, как он и предполагает изначально, не примет помощи. Однако она становится свидетелем следующей ветки событий.

Теперь и она непроизвольно ввязывается в задание Северуса. Ведь это ему изначально было велено отвечать за Грейнджер головой.

Северус спускается на кухню и толкает пальцами дверь. Полдюжины домовиков от неожиданности склоняют головы, вскакивая с места. Снейп окидывает их взглядом. Такие же убогие эльфы, как и в любом другом доме.

Один из них – тот, что одет не в такое тряпье, как все прочие, – делает неловкий шаг вперед.

– Что желаете, сэр? – дрожащим голосом вопрошает он.

– Нужна кладовка, – резко отзывается Северус.

Домашний эльф тут же кивает.

– Следуйте за мной, сэр.

Один шаг Северуса приравнивается к пяти шагам скрюченного эльфа. Они проходят большую кухню с жаркими плитами, и слуга открывает перед ним деревянную дверь, кланяясь без слов.

– Разберусь дальше сам, – холодно чеканит он.

В следующее мгновение эльфа и след простывает. Северус входит в кладовку и закрывает за собой дверь. Заприметив небольшую корзинку, мужчина берет ее в руки. Он кладет в нее бутылку с водой, тыквенный сок, несколько кусков сыра с хлебом и два шоколадных кекса.

Постояв какое-то время на месте и пустым взглядом глядя в корзину, Северус всего на мгновение задумывается о том, что творит, а после сжимает челюсти и выходит из кладовки, гулко хлопнув дверью.

Без свидетелей он спускается по винтовой лестнице вниз и, взмахнув палочкой, минует железную дверь, быстрым шагом направляясь к конкретной камере. Люмос освещает небольшой участок темного коридора. Внутрь камеры падают вертикальные тени прутьев.

– Мисс Грейнджер?

Деревянный каркас постели слегка скрипит. Северус прищуривается, глядя перед собой, но ничего не удается разглядеть. Он запускает в камеру шар света и собирается подойти ближе, но тут же опускает взгляд вниз.

Под ногой оказывается что-то вязкое и мягкое. Склонившись, Северус различает очертания вчерашнего пирога, который приносят за ужином. Как он сюда попадает? Кто его сюда приносит? Нахмурившись, мужчина пинает его в сторону и чистит подошву ботинка об пол.

Он снова поднимает взгляд.

– Мисс Грейнджер, – снова зовет он. – Подайте признаки вашего здравия, будьте любезны, – язвительно произносит мужчина.

– Вам-то какое дело до моего здравия? – глухо отзывается она.

Северус чуть вздергивает подбородок. Жива.

– Если хоть немного попробуете подумать, то сами придете к выводу, что от вашей способности к выживанию зависит отчасти и моя, – холодно отвечает он.

В глубине камеры слышится обессиленный смешок.

– Значит, в моих силах убить двух зайцев, профессор, – саркастично бросает Грейнджер, постепенно выходя на свет.

Она останавливается возле решетки, чуть запрокинув вверх голову. Под глазами гриффиндорки круги отдают в синеву, копоть на лице въедается в поры, карие глаза тусклые, сухие потрескавшиеся губы слегка кровоточат в уголках.

– Что вам нужно? – прерывает она молчание.

– Вопрос в том, что нужно вам, – почти сразу отзывается он.

Гермиона хмыкает.

– Перебить весь мэнор поголовно и сжечь его дотла, – шепотом произносит она. – Это первостепенная задача.

Северус смотрит на нее долгим, изучающим взглядом. Голод и одиночество играют свою роль. В ней засыпает праведное миролюбие и просыпается жестокость, основа которой живет в каждом человеке до определенного переломного момента.

Этот момент настигает Гермиону Грейнджер.

Северус задумывается о том, стала бы девчонка так храбриться без палочки и не за решеткой при других пожирателях. При той же Беллатрисе? Темном Лорде? Снейп понимает, что ее бравада лишь временная.

Едва страх окутает ее лавиной, все геройство забьется в угол.

– Вечером вас проводят в другое место, – решает без лишних слов донести до нее информацию Северус. – А пока…

Он сгибает руку с зажатой между пальцами ручкой корзины, на которую Гермиона тут же бросает взгляд. Ненависть в ее глазах вспыхивает язычками пламени.

– Знаете, что? – шипит она. – Возьмите эту подачку и затолкайте…

– Мисс Грейнджер, – грозно обрывает он. – Ваша язвительность не обеспечит вам сносный обед. Чем больше вы будете огрызаться, тем меньше у вас шансов на выживание, – смотрит он ей в самую душу. – Желаете испустить дух, заморив себя голодом? Пожалуйста. Поттер будет рад получить известие о самой глупейшей смерти одной из умнейших, по мнению ряда волшебников, ведьме последнего тысячелетия!

Эхо его голоса разносится по пустому коридору. По помещению гуляет ветер, гоняя воздух так, словно стены дышат. Не исключено, что это не только погодное явление, но и стенания других заключенных магглорожденных, рассредоточенных по камерам в этом огромном подземелье.

Гермиона едва слышно дышит, продолжая смотреть профессору в глаза. На фоне голода некоторые крайне важные мысли вытесняются из подсознания девушки. Она действительно плевала на любое подобие на помощь из рук обитателей этого места, но…

Как бы сильно Гермиона не отрицала этого, Снейп прав. Долго она не протянет с такой позицией. Придется наступать на глотку собственной гордости. К тому же, она здесь не одна. У нее появляется возможность помочь Лайзе.

Заметив заминку в ее поведении, Северус решает не упускать возможности. Ее надо расшевелить, иначе мозг совершенно перестанет у нее функционировать. Развернувшись, Северус направляется в сторону выхода.

– Стойте! – прилетает ему в спину.

Снейп нехотя тормозит. Легкая ухмылка трогает его губы. Другой разговор. Он разворачивается на пятках.

– Я возьму, – вскинув брови, отрывисто произносит она.

Северус возвращается к ее камере и протягивает узкую корзинку вперед. Придется только едва надавить, чтобы корпус пролез внутрь. Гермиона скрещивает на груди руки.

– По-свински, профессор, – устало отзывается она. – Можно же войти и отдать мне по-человечески, а не как какой-то дворняге.

Северус смотрит ей в глаза. У нее там бесы пляшут, отбивая хвостами ритм отмщения. Не просто так она просит открыть дверь. Он не первый день по земле ходит, с такими матерыми преступниками порой взаимодействовал, что волосы на затылке дыбом встают. И взгляды их он знает.

У Грейнджер сейчас совершенно такой же. Это поражает.

Девчонка фыркает.

– Вы что, боитесь? – насмешливо интересуется она. – У меня даже нет палочки! – всплескивает она руками.

Северус опускает руку с корзинкой и протягивает вперед палочку, прицеливаясь к замку. Не сводя с Гермионы внимательного взгляда, он взмахивает палочкой, и механизм щелкает. Он убирает палочку. Схватив пальцами окислившуюся решетку, Северус тянет дверь на себя.

Гермиона стоит на одном месте, не прерывая с ним зрительного контакта. Мужчина делает несколько плавных, уверенных шагов вперед и чуть склоняется вниз, чтобы опустить корзинку на пол. Он решает сделать это.

Настроившись, он опускает взгляд вниз.

Это происходит за одно мгновение. Едва дно корзинки касается каменного пола, Гермиона подлетает к Северусу в пару молниеносных шагов, и мужчина моментально хватает ее за запястье, дернув руку за спину.

Гермиона теряет равновесие и рычит, когда Северус прижимает ее щекой к стене, заламывая руки за спиной.

– Поразительно, – с выдержанной стойкостью цедит он, расцепляя пальцы девчонки. – С гвоздем наперевес против Темного Лорда, – издевательски произносит он, забирая холодное оружие. – Поражаюсь, откуда у Повелителя столько уверенности в том, что вы умная!

Грейнджер обнажает зубы, стараясь вырваться.

– Уберите от меня свои руки! – рычит она.

Северус кладет гвоздь в карман и усаживает Грейнджер на деревянный каркас постели, почти заставляя ее это сделать. Гермиона повинуется не потому что хочет, а потому что не хватает сил сопротивляться. Она с ненавистью смотрит в глаза бывшего преподавателя.

– Вечером за вами придут, – дернув головой, холодно произносит он. – Советую ради интереса притвориться умной и делать то, что говорят.

Грейнджер кривит линию губ, комок желчи взрывается в глотке.

– Да совет свой сами себе…

Ее фраза обрывается, когда решетка гремит, оповещая о том, что она все ее заложница в своей клетке. Гермиона хватается за нее руками и трясет.

– Вам не сломать меня, ясно?! – орет она ему в спину. – Что бы вы ни придумали, что бы ни сделали! – срывает она глотку. – Не сломать, слышите?!

Северус останавливается, глядя перед собой. Эхо ее голоса все еще отскакивает от сырых стен.

– Вас уже сломали, мисс Грейнджер, – негромко, но четко произносит он. – И чем быстрее вы смиритесь с неизбежностью вашего положения, тем лучше для вас.

Гермиона чувствует комок в глотке от его слов. Потаенные страхи завязывают желудок в узел. Она кладет ладонь на живот, делая неровный шаг назад. Ее не сломали. Нет. Им не сделать этого. Немного голода и жажды никого еще не ломали. Гермиона знает, что она в порядке.

Телесные повреждения приносят лишь временный дискомфорт, они не касаются ее духа, это другое. Раны заживут, шрамы затянутся, а она выйдет отсюда, обязательно выйдет. И заберет с собой всех, кто не заслуживает находиться здесь.

Гермиона клянется, что заберет всех с собой.

Раз я так уверена в своих словах, почему же я рыдаю?

Гермиона ловит себя на этой мысли и тут же возвращается в реальность. С остервенением утирая по привычке глаза, она не сразу понимает, что лишь размазывает по лицу пыль. Слез нет, только глухая истерика долбит за ребрами.

– Так, успокойся, – делает она глубокий вдох. – Успокойся, так…

Гермиона закрывает лицо ладонями и снова старается глубоко дышать, представляя себе, что это самый свежий утренний воздух в мире, а не затхлый подвальный запах. Сделав полукруг по камере, Гермиона опускает руки на пояс и смотрит перед собой.

Мысли исчезают. Остается только одна. Еда. Желудок предательски сжимается. Гермиона подходит к корзинке и садится на колени, открывая бутылку с водой. В этот раз она старается сдерживаться и делает глотки по чуть-чуть. Жажда постепенно проходит.

С наслаждением прикрыв глаза, Гермиона выдыхает, запрокинув голову назад. Вода никогда еще не имеет для нее такой ценности, как в этот самый момент. Оставив бутылку, Гермиона принимается за тыквенный сок. Когда мякоть попадает на язык, от счастья хочется разрыдаться.

Гермиона гоняет по рту самый вкусный напиток в мире и сидит с закрытыми глазами, наслаждаясь моментом. Счастье бывает таким разным в силу определенных обстоятельств. То, что другие люди считают обычным делом, для некоторого является самым радостным моментом среди рутины, в которой он постоянно живет.

Гермиона чувствует, как начинает покалывать кончики пальцев. Телу предоставляют топливо, оно начинает себя согревать. Мысли становятся более четкими, гул в голове постепенно становится тише, возвращается способность анализировать и думать.

– Лайза, – округлив глаза, вспоминает она. – Лайза!

Подбежав к дыре, Гермиона смотрит на девчонку, обреченно лежащую на деревянном каркасе.

– Лайза, поднимайся! – окрепшим голосом произносит она. – У меня есть еда. Давай, вставай. Тебе это нужно.

Турпин медленно моргает, глядя на очертания силуэта в дыре на стене, и старается сделать еще один вдох. Лайза почти не чувствует своего тела, все болит и ломит, в особенности нижняя часть. Девушка старается лишний раз не напрягать живот, потому что внизу все режет так, будто туда вставлено несколько десятков игл.

Она всякий раз плохо помнит, что с ней делают, когда забирают из темницы. В сознании остаются лишь последствия. Она живет только ими. Последствиями. Так что ей не нужна еда. Ей не нужна вода. Ей не нужна собственная жизнь.

Только непростительное у виска и блаженный покой для ее плоти и души.

– Ты должна встать, – хватается за край дыры Гермиона. – Лайза, прошу тебя, надо встать…

Турпин лежит на боку и не отвечает. Гермиона сжимает губы.

– Мы выберемся отсюда, – надрывно произносит она. – Лайза, слышишь? Выберемся. Смерть – это не выход.

– Порой смерть остается единственным выходом из положения, – слабым голосом отзывается Лайза.

Гермиона вздрагивает от ее слов. Она понимает, что Лайза права.

– Однако не сейчас, – реагирует Гермиона. – Не смей сдаваться.

– Красиво ты говоришь, Гермиона, – хрипло выдыхает Лайза. – Я слышала, что сегодня вечером тебя забирают, так что у меня для тебя два поздравления.

Грейнджер хмурится.

– Два? – не понимает она.

– Первое. Ты теперь знаешь, какое сейчас время суток. Поздравляю, – смотрит она на две блестящие точки в дыре стены.

– Спасибо, – глухо отзывается Гермиона.

Лайза привстает на локтях, прилагая к этому неимоверное количество усилий.

– И второе поздравление, – падают на бок ее темно-рыжие волосы. – Сегодня у тебя будет дебют за пределами камеры.

Гермиона закрывает на мгновение глаза. Она понимает, почему Лайза так говорит. Ей тяжело. Ей больно. Она здесь слишком долго. Кто захочет слышать речи с мотивацией после всего пережитого? Никто, совершенно никто.

– Поздравления приняты, – стойко держится Гермиона. – Расскажу с утра, как было здорово, но при условии, что ты сейчас поешь, – саркастично выдыхает она.

Сначала Лайза никак не реагирует, но правильно подобранные слова в нужный момент играют свою роль. Лайза поднимается с места. Гермиона отдает ей половину бутылки тыквенного сока, воду, делит пополам хлеб, сыр и кексы.

Впервые за несколько дней она ест. Желудок за это время сильно сжимается, и Гермионе приходится делать перерывы в несколько минут, чтобы резь в животе от твердой пищи утихала. Это помогает.

Лайза накидывается сначала на еду, но Гермиона предупреждает ее, что так пища надолго в теле не задержится, и нужно делать все постепенно, иначе она просто переведет продукты, и все они окажутся в дыре для справления нужды.

Турпин слушается. Нехотя, но слушается. Организм получает необходимую подзарядку, и его начинает тянуть в сон. Гермиона садится спиной к стене, где находится дыра. Лайза делает тоже самое.

– Прости, что так сказала, – шепчет Лайза, глядя перед собой.

Гермиона чуть качает головой.

– Брось, – отзывается она, слегка нахмурив брови. – Я знаю, что ты не со зла.