Текст книги "Равноденствие (СИ)"

Автор книги: Vi_Stormborn

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

На Гермиону смотрят жестокие глаза Корбана Яксли.

Магия вырывается из кончика палочки, и фурию отбрасывает в сторону. Северус небрежно взмахивает рукой, чтобы вернуть ее на место, и удовлетворенно кивает. Гермиона чувствует, как злость на простую железку горит под кожей.

«Я думала о Яксли», – мысленно произносит она. – «Это предназначалось Яксли».

– Неплохо, – резюмирует он, поднимаясь с места, – но и не хорошо.

Северус останавливается возле Гермионы, вставая немного позади нее. Грейнджер чувствует тепло его тела с левой стороны спины.

– Меньше размахивайте палочкой, – прикасается он к ее кисти, – держите руку прямо, выпрямите локоть.

Северус ведет ладонью по ее предплечью, выпрямляет руку девушки полностью. Пальцы скользят ниже вдоль руки к запястью, поворачивая кисть так, как нужно. Гермиона непроизвольно облизывает губы, наблюдая за этим.

– Ваша палочка – продолжение вашей руки, – звучит его низкий голос у нее над самым ухом, волнистая прядь девушки колышется, – а не дополнительный аксессуар.

Гермиона нервно перехватывает волшебную палочку, переминаясь с ноги на ногу. В легкие снова попадает запах одеколона Северуса, и от этого сердечный ритм сбивается.

– Стойте ровно, – опускает он руку на ее талию, слегка поворачивая корпус девушки.

Грейнджер прерывисто и коротко вздыхает. Раньше он не касается ее, только дает указания. От теплого прикосновения вдоль позвоночника нестройным галопом бегут мурашки. Гермиона сглатывает.

– Оба глаза держите открытыми, смотрите на жертву прямо, глаза в глаза, – снова звучит его голос слишком близко.

Рука слегка дрожит, и он снова обхватывает ее запястье, слегка поворачивая под нужным углом. Гермиона старается сосредоточиться, запомнить все это в мельчайших подробностях, однако столь близкий контакт сбивает с толку, жар от его ладони чувствуется на коже прямо через ткань платья.

Северус расцепляет пальцы с ее руки и, убрав ладонь с талии, делает шаг назад.

– Заклинание, – требовательным тоном произносит он.

Гермиона наполняет легкие воздухом.

– Дуро!

Яркая вспышка вырывается из кончика палочки и ослепительным шаром бьет в голову манекена, разбивая ее на сотни мелких кусков. Гермиона от неожиданности ахает, но Северус реагирует молниеносно, использует замедляющее заклинание, и мелкие осколки замирают в воздухе, после чего плавно возвращаются на место, собираясь воедино.

Грейнджер прерывисто вздыхает, позволяя себе улыбку.

– Совершенно другое дело, мисс Грейнджер, – произносит Северус. – Удивлен, что вам следует все показывать на пальцах.

Гермиона сглатывает и поднимает на него взгляд. Северус смотрит ей в глаза, и она совершенно не может понять, что в них видит. Очень жаль, что она не знает самого главного: в ее глазах он видит точно тоже самое.

– Практика никогда не будет лишней, – замечает она.

Северус отводит взгляд первым, направляясь к столу.

– Не спорю, – коротко отвечает он.

Гермиона закрывает на мгновение глаза, стараясь вернуться в норму. Кожу на запястье обжигает прикосновение Северуса. Грейнджер старается сбросить с себя эти ощущения. Ей ничего другого просто не остается.

Пусть и получается у нее с каждым разом все хуже и хуже.

На следующий день Гермиона сидит в своей комнате, проснувшись слишком рано, потому что мысли не дают ей покоя. Однако в этот раз дело совсем не в человеке, с которым она проводит баснословное количество времени вместе.

В середине ночи ее поражает очевидная, на первый взгляд, догадка.

Крестражи.

Она анализирует каждый из них, прокручивает в голове возможные места их нахождения и приходит к очевидному выводу. Темный Лорд кажется неожиданным и импульсивным, на первый взгляд, но на деле оказывается крайне предсказуемым.

Он связывает крестражи с чем-то таким, что занимает немаловажную роль не только в истории магического мира, но и в собственной жизни. Личный дневник, кольцо его деда по материнской линии, Марволо Мракса, медальон Салазара Слизерина, кубок Пенелопы Пуффендуй…

Очевидная связь поражает Гермиону.

Меч Годрика Гриффиндора он не смог сделать крестражем, ведь он способен уничтожать темную магию, а это значит, что остается что-то такое, что связано с четвертым основателем.

Кандидой Когтевран.

Гермиона мучается без сна всю ночь, стараясь понять местонахождение особой вещи основательницы, и единственный возможный ответ вынуждает ее тело покрыться мурашками. Ей едва удается дождаться обеда до прибытия Северуса, чтобы поделиться этой новостью с ним.

– Хогвартс? – с сомнением спрашивает он.

– Разумеется, – нетерпеливо семенит она по комнате. – Это же очевидно! Том связывает крестражи не только с определенными предметами, но и с местами, – не может успокоиться она.

– Если вы думаете, что Хогвартс не проверялся сотни и тысячи раз, то вы глубоко ошибаетесь, – настаивает Северус.

Гермиона раздраженно вздыхает, останавливаясь на месте.

– Нет же, вы не понимаете, – старается объяснить она. – Обычные волшебники и не смогут найти что-то подобное, крестраж может почувствовать только Гарри.

Северус старается всеми силами не закатить глаза.

– Что-то за все годы пребывания в школе он так и не почувствовал, – язвительно выделяет слово интонацией Северус, – наличие крестража в стенах замка.

Гермиона злится. Она знает, что права, а еще понимает, что у нее нет времени объяснять что-то Северусу, если он и не собирается хоть немного постараться ее услышать.

– Вы уже приготовили новое письмо? – раздраженно скрещивает она на груди руки.

Северус также закрывается от нее аналогичной позой, с вызовом глядя в глаза.

– Даже если и так, что дальше?

Грейнджер заводит за уши волосы, намереваясь довести дело до конца.

– Мне нужна моя сумка, – направляется она к Северусу, – там моя книга по символизму, хочу еще раз ознакомиться с перечнем, чтобы поставить неприметный знак, который поможет Гарри.

Гермиона много раз рассчитывает на свою память, и пока ее не подводят воспоминания, но сейчас голова раскалывается от бесконечных тренировок, и она начинает сомневаться в своих знаниях.

Северус использует невербальное акцио, хватает в ладонь сумку и одним резким движением протягивает ее Грейнджер. Гермиона сначала стоит неподвижно, а затем берет сумку в руку и начинает копаться, выискивая необходимую книгу.

Озлобленность снова витает между ней и Северусом. Его раздражает ее импульсивность, ее слепая уверенность в себе и своих предположениях. Ее выводит из себя тот факт, что он ей не верит, не хочет услышать и гнет свою позицию.

Да, они в одной лодке, но они слишком разные. И это бесит их в равной степени.

Грейнджер открывает книгу и, усевшись на край кресла, начинает листать страницы в поисках подходящего знака. Северус подходит к столу, вынимает из верхнего ящика письмо и бросает его на страницы книги.

Гермиона смотрит на мужчину исподлобья, раздражаясь все сильнее от его манеры общения, но он не видит этого взгляда, направляясь к окну и, скрестив руки на груди, молча начиная смотреть перед собой.

Грейнджер тратит не больше пятнадцати минут на всё, убеждается в подходящем знаке целиком и полностью и, вскочив с места, оставляет в чернильнице перо, направляясь к Северусу. Протянув ему письмо, она терпеливо ждет, пока он обратит на нее внимание.

Она нарочно громко вздыхает, теряя терпение, и Северус, по-прежнему глядя перед собой, резким движением хватает письмо, разворачивает его и бросает вниз быстрый взгляд.

– Я не стану это отправлять, – коротко произносит он, бросая письмо на стол и снова начиная смотреть в окно.

Грейнджер чувствует, как от злости моментально вспыхивают щеки.

– Почему это?! – не понимает она.

– Слишком очевидно, – резко произносит он, бросая на нее испепеляющий взгляд. – Вы бы еще карту нарисовали и прямым текстом написали, чтобы ваш благоверный избранный шел прямиком в Хогвартс!

Гермиона зло смотрит на него в ответ, вскинув голову и нахмурив брови.

– Всего два знака, они ничем не выделяются, как и все предыдущие! – рычит она.

Северус делает шаг вперед, нависая над ней сверху.

– Я не намерен терять еще одного ворона, мисс Грейнджер! – в той же манере отвечает он.

Гермиона чувствует, как холодеют ладони.

– Еще одного? – тише, чем следует, спрашивает она.

Северус тяжело вздыхает, снова с прищуром глядя в туманное окно.

– Себастьян не возвратился после отправки третьего письма, – помолчав, наконец произносит он.

Гермиона переминается с ноги на ногу.

– Но мы отправили пять писем, – вспоминает Гермиона.

Северус сжимает челюсти. Он по-прежнему надеется на того самого, обожаемого Грейнджер Бога. Рассчитывает, что тот соблаговолит послать ей еще немного мозгов для более быстрого понимания очевидных вещей.

Видимо, порой Бог слышит несказанные вслух молитвы даже неверующих людей.

– Вы всем вóронам даете это имя? – негромко произносит она. – За это время не вернулись два вóрона, и теперь не возвращается третий?..

Северус ей не отвечает, но его молчание кажется очевиднее всяких слов.

– Что же делать? – старается найти она решение. – Я должна дать Гарри понять, что ответ в Хогвартсе, – нервно облизывает она губы. – Возможно, и сам крестраж находится именно там…

Северус резко разворачивается, окончательно потеряв терпение.

– Вы подвергаете все опасности! – грозно произносит он, вынуждая ее отпрянуть. – Нельзя так опрометчиво себя вести!

Злость вспыхивает на щеках Грейнджер с новой силой.

– Но я должна им помочь!

– Так почему вы просите моей помощи?! – со злостью произносит он. – Справляйтесь самостоятельно, раз вы такая умная! Мне безразлична ваша судьба и ваш блаженный альтруизм!

Жар Северуса исходит волнами, воздух между ними почти искрится. Гермиона делает широкий шаг вперед, останавливаясь возле него настолько близко, что в приличном обществе это можно счесть неуместным.

Она поднимает голову и смотрит Северусу в самую душу, чувствуя нестерпимое желание вывести его окончательно. Дрожь в теле побуждает довести дело до конца, под коленями зудит странное чувство.

– Посмотрите мне в глаза, профессор, – жестко произносит она. – Посмотрите и скажите прямо, что моя судьба и я сама вам безразличны!

Северус тяжело дышит, не прерывая с ней зрительного контакта. Его зрачки жадно пульсируют, раскрываясь ей навстречу. Карие радужки Грейнджер искрят, словно вырабатывая настоящее электричество.

Он молчит.

И она молчит.

Только одна мысль Грейнджер вопит: «Прыгни с обрыва!»

И Гермиона прыгает.

Неведомая сила толкает ее из глубин собственной души, она поднимается на носочки, закрыв глаза, и, потянувшись, касается своими губами его губ. Северус вздрагивает, как от пчелиного укуса.

Внутри девушки все сжимается от порыва, узлом стягиваясь внизу живота. Гермиона ошарашено касается пятками пола, распахнув глаза.

Северус опешил.

Гермиона видит удивление в каждой черте его лица, в распахнутых темных глазах и слегка приоткрытых, едва подрагивающих губах. В этот раз Северусу Снейпу впервые не удается крепко на лице держать свою маску.

Молчание мужчины пугает Гермиону. Внезапный порыв затихает, отсутствие ответной реакции оглушает и спускает с небес на землю, вынуждая щеки стыдливо вспыхнуть.

– Что вы делаете? – глухо произносит он.

– Не знаю. Простите, – торопливо произносит она, судорожно сглотнув. – Простите, не понимаю, что на меня нашло, я…

Она не заканчивает свой бессмысленный лепет. Пораженная собственной выходкой, она не сразу понимает, что происходит, просто в какой-то момент ощущает, как лопатки и затылок обжигает от соприкосновения с твердой поверхностью, и она чувствует на своих губах его губы.

Зажмурившись, Гермиона судорожно выдыхает в поцелуй горячий воздух. Северус приподнимает ее голову, обхватив ладонью лицо, и жадно углубляет поцелуй. Гермиона не чувствует земли под ногами.

И будто нет у нее больше плоти, нет ни единой косточки во всем теле, только его широкая ладонь, судорожно сжимающая ее талию и притягивающая к себе, и вторая рука, нетерпеливо и нервно скользящая с контура лица к затылку, слегка сжимающая волосы и оттягивающая назад.

Он прижимает ее к себе, словно боится, что это лишь наваждение, очередная болезненная ночная фантазия, что она сейчас ускользнет от него с очередным пробуждением, именно сейчас, в следующую секунду.

Исчезнет.

Гермиона не исчезает. Она жадно отвечает на поцелуй, понимая наконец, что он видит в ней женщину. Как и она видит в нем мужчину. Склонив голову, Грейнджер судорожно выдыхает и снова наполняет легкие воздухом, утягивая его в очередной поцелуй.

Стараясь насытиться, утолить нестерпимую жажду по нему, которая терзает ее не первую неделю. Позволяя ей наконец вырваться наружу, поглотить ее целиком и полностью. Сдаваясь, покоряясь.

Прыгая со скалы вниз.

Дрожащие руки Гермионы блуждают по его лопаткам, вырисовывая что-то неоднозначное. Комкая, сжимая, нетерпеливо хватая темный материал мантии. Пораженный, почти испуганный Северус осознает происходящее совсем не сразу.

Грейнджер рушит в нем остатки былого самоконтроля, привязывает к себе, сама того не подозревая. Забывается все. Война, положение, состояние, даже сам Бог. Северус чувствует всем своим существом только Гермиону.

Впивается в ее губы жадно, страстно и жарко, изо всех сил прижимает ее к себе, стараясь утолить этот голод, насытить этот порыв. Эту слепую привязанность. Железную, нерушимую связь, о наличии которой они оба до этого момента не подозревают.

С ее губ срывается слабый стон, и от этого в сознании их обоих что-то щелкает.

Северус останавливается, разрывая поцелуй, и, почти не дыша, медленно открывает глаза. Гермиона с искрящимися блеском испуга и желания глазами смотрит на него в ответ, не в силах произнести хоть слово. Ее влажные алые губы дрожат, щеки пунцовые.

Северус почти испуганно делает шаг назад, выпуская ее лицо из ладони.

Тело пробивает дрожью от осознания.

Гермиона понимает, что нужно уносить ноги. Она даже не помнит, как проходит по туннелю к себе. Просто в какой-то момент понимает, что сидит возле своей кровати, поджав к груди ноги.

И ее трясет.

Комментарий к 15.

превью к главам, эдиты, анонсы – tik tok: dominika_storm

красивые картинки – inst: dominika_storm

на случай, если захотите угостить ашкой на 500: 4276 2900 1685 6730

========== 16. ==========

Комментарий к 16.

Читать с: Kentucky State Championship 1963 – Carlos Rafael Rivera

Гермиона глубоко вдыхает носом, наполняя легкие свежим воздухом, и выдыхает ртом. Она держит глаза закрытыми, подставляя лицо лучам заходящего солнца, и чувствует, как ветер треплет ее распущенные волосы.

Она уговаривает Нарциссу этим вечером позволить ей постоять возле черного входа на воздухе, вдали ото всех, и женщина, окинув свою подопечную внимательным взглядом, соглашается, выпуская ее через черный ход с кухни домовиков на неприметную территорию участка, куда никто из жителей Мэнора не заходит.

Гермионе было жизненно необходимо побыть минутку наедине с собой и хотя бы пару мгновений насытиться солнечным светом и свежим воздухом. События вчерашнего дня выбили ее из колеи.

До вечера они с Северусом не пересекаются, ночью он не приходит ее тренировать, первую половину следующего дня отсутствует по понятной причине: исполняет свою роль в Хогвартсе, а вот после обеда Гермиона намеренно избегает встречи с ним, потому что осознает очевидное.

Она просто не знает, как себя вести с ним дальше.

Они теряют драгоценные часы тренировок, и Гермиона осознает свою глупость, ведь эти занятия в ее интересах, в первую очередь, однако треклятый страх сбросить с себя не удается.

К вечеру Нарцисса готовит ее молча, бросает на девушку мимолетные многозначительные взгляды, но все равно не задает вопросов. Возможно, женщина понимает все сама, ведь она не глупа, но заговорить не решается, да и сама Гермиона на диалог и откровения совершенно не настроена.

Вечер проходит без происшествий, Гермиона тратит все силы лишь в одном направлении: держать мысли под контролем, поскольку Том не единожды посещает ее сознание во время вечера. Гермионе удается всегда быть готовой.

Что в который раз подтверждает факт того, как сильно ей следует быть благодарной Северусу за проделанную работу.

Темный Лорд распускает приспешников раньше обычного, берет в этот раз Беллатрису с собой, от чего та расцветает на глазах, и в стенах Мэнора дышать становится чуть легче. Пожалуй, именно поэтому Нарцисса оказывается так благосклонна к просьбе Гермионы выйти на улицу.

Двух самых опасных представителей клана нет на территории, а это значит, что всем немногочисленным оставшимся можно ненадолго перевести дух.

Гермиона снова делает глубокий вдох, прислоняясь затылком к закрытой двери. Воспоминания о вчерашнем инциденте вновь вспыхивают под веками. Гермиону пугает не факт случившегося, а осознание того, что она совершенно не понимает, как ей быть дальше. Как им обоим быть дальше.

Потому что она не может больше бегать от самой себя.

Она говорит себе постоянно, что Северус ей нужен исключительно для того, чтобы выжить.

Теперь она не может заставить себя даже так думать.

– Мисс Грейнджер?

Гермиона не вздрагивает, словно только и ждет момента, когда слуха коснется собственное имя, которое должно быть произнесено только его тоном. Только его тембром голоса. Именно в такой тональности.

Она поднимает веки.

Весь мир оказывается подернут синеватой резкой дымкой от того, что лучи уходящего солнца пригревают ей веки. Она опускает взгляд. Северус направляется к ней медленно, не сводит с нее внимательного, наигранно серьезного взгляда.

Теперь она понимает разницу. Видит ее. Он не мог не почувствовать в тот момент того же, что испытывает она. Просто не мог. Она видит в его глазах отражение себя самой, как и он видит себя в ее карих радужках.

Глупо бегать от себя самого, когда даже бежать некуда.

– Добрый вечер, – зачем-то произносит она.

Так глупо, что она чудом не морщится от собственных слов. Северус делает это вместо нее.

– Бросьте, – отводит он на мгновение взгляд в сторону, – мисс Грейнджер, почему вы пропускаете сегодняшнюю тренировку?

Гермиона жмет плечами. Потому что я побоялась смотреть вам в глаза.

– Потому что мне нужно было подготовиться к вечеру, – на одном духу произносит она.

Северус фыркает.

– Врать вы так и не научились, хотя следовало бы, – сдержанно произносит он.

Солнечные лучи лижут горизонт. Гермиона намеренно смотрит на закат, заранее зная, что перед глазами будут бегать блики, когда она отведет взгляд. Так даже лучше. Ей не хочется видеть его извинения в каждом взгляде. Ей не хочется что-то ему объяснять.

Она целует его вчера, потому что этого хочет.

Гермиона не жалеет об этом, нет у нее на это времени. Каждый день она живет с установкой, что на следующий может что-то произойти. Что этот самый день может просто не наступить. Она имеет право вырвать драгоценные пару часов, чтобы немного прийти в себя и все это переварить.

Гермионе это удается. Осознание приходит окончательно.

Она бы повторила это, если бы он ей позволил. Ей жаль, что она не может залезть к нему в голову, как это делает он, чтобы понять, чего хочет сам Северус на самом деле.

– Хорошо, – сдается она, время приобретает ценность прямо на глазах. – Мне надо было подумать над тем, что случилось между нами.

Северус сглатывает, совершенно не ожидая услышать такой ответ. Он подходит ближе, загораживая своей фигурой последние лучи уходящего солнца. Гермионе ничего не остается, кроме как начать смотреть на Северуса. Ладони моментально облачаются в перчатки холодного пота.

Северус смотрит ей в глаза, подбирая слова.

– Подумали? – первым нарушает он молчание.

Гермиона слышит совершенно новые нотки в его тоне. Нет той язвительности, скорее неуверенность в собственном вопросе, опасения. И немой вопрос в глазах. Гермиона кивает.

– Да, подумала, – глядя ему в глаза, отзывается она.

Северус поражается ее переменам в стенах этого поместья. Прежней Грейнджер словно больше нет. На него смотрит уверенная в себе девушка со стальным стержнем характера. Воин, потенциал которого он раскрывает все сильнее с каждой последующей беспощадной тренировкой.

– А вы? – задает она встречный вопрос.

Северус распахивает губы, намереваясь ответить, как вдруг Грейнджер бросает взгляд за его спину, и в ее взгляде читается страшный испуг. Мужчина резко оборачивается на сто восемьдесят и чувствует всеми фибрами души, что делает это вовремя.

Фенрир стоит позади них, внизу лестницы, не сводя внимательного взгляда с них обоих. Гермиона моментально понимает свою первую оплошность возле лабиринта и вторую, которую совершает в этот самый момент. Сивый – оборотень, обладающий феноменальным чутьем.

Он тогда говорит ей о том, какой сильный у нее запах, сейчас он находит ее по той же причине, хотя в этой части участка никогда никого не бывает. Грейнджер сама приводит его сюда, она для Фенрира – маяк в непогоду.

Гермиона чувствует себя крайне бестолковой.

– Что ты здесь вынюхиваешь? – резко произносит Северус грубым тоном.

Рукой Снейп непроизвольно тянется назад, касается запястья Гермионы и жестом заводит ее за себя. Грейнджер слушается, делая пару мелких шагов в сторону. Широкая спина Северуса закрывает ее от Фенрира.

Сивый тяжело дышит, явно собирает воедино картинку в своей голове и скалит зубы. Он не глупый, таких Темный Лорд возле себя не держит. Повадки и манеры у него, может, и не безупречны, но голова соображает.

И это сейчас не на руку ни Гермионе, ни Северусу.

– В лабиринте непорядок, – неоднозначно произносит Сивый. – Надо решить один вопрос. Спускайся.

Гермиона бросает взгляд на по-прежнему заведенную за спину руку Северуса. Ей хочется прикоснуться к нему, сжать пальцы, дать понять: иди, я прикрою спину, однако она не успевает этого сделать.

Ей не хватает доли секунды.

– Только быстро, у меня масса дел, – холодно чеканит он, направляясь к нему.

Гермиона отдергивает руку, заводя ее за спину.

– Не сомневаюсь, – скалит зубы Сивый. – Это будет быстро, обещаю.

Гермиона с тревогой смотрит на лопатки удаляющегося все дальше Северуса, но держит бесстрастное выражение лица. Даже когда Сивый смотрит на нее в последний момент перед тем, как Северус поворачивает в сторону лабиринта, ей удается безразлично посмотреть в глаза оборотню и не отвести взгляд первой.

Когда они оба скрываются за поворотом, Гермиона срывается с места, направляясь следом за ними.

Северус нутром чует, что так просто все не закончится. Он идет впереди в сторону лабиринта, но чувствует взгляд Фенрира на своих лопатках. Снейп ощущает уверенность, когда понимает, что предусмотрительно оставляет свою волшебную палочку в правом рукаве мантии.

– Что за вопрос необходимо решить? – строго интересуется Северус, дернув на мгновение головой в сторону Сивого.

Оборотень продолжает идти следом, точно ищейка, пока тянется рукой к своей волшебной палочке в кармане разорванной мантии.

– Яма с грязнокровками, – придумывает на ходу Сивый. – Объяснять долго, проще самому все увидеть.

Северус понимает очевидную вещь. В лабиринт войдут двое, а вот выйти, скорее всего, придется кому-то одному. Он заходит в туманный рукав неприветливого лабиринта под сгущающиеся сумерки и начинает про себя считать до пяти.

Раз.

Несколько широких шагов. Клубы тумана закручиваются под ногами.

Два.

Виднеется первый поворот. Шаги Фенрира подстраиваются под его собственные, внутри лабиринта становится все темнее.

Три.

Чувства обостряются. Сердце начинает стучать в груди быстрее. Еще три широких шага.

Четыре.

Поворот. Мантия шелестит следом. Фенрир отстает ровно на семь шагов. Палочка скользит из рукава в ладонь. Северус плотно сжимает ее между пальцами.

Пять.

Вспышка.

Северус уворачивается и ускоряет шаг, намереваясь завести оборотня поглубже в лабиринт подальше от особняка. Еще одна вспышка, за ней следует еще одна. Лоб обжигает резкой болью. Ветка сильно хлещет ему по лицу. Живая изгородь могла бы загореться, если бы не была заколдована.

Заклинания летят мимо, Сивый бросает вслепую.

Снейп минует еще один поворот, встает спиной к стене, слышит приближающиеся грузные шаги оборотня. Его зубы клацают, слышится утробный рык. Сивый настроен решительно. Его желание очевидно: убрать Снейпа, чтобы получить долгожданную кровь магглорожденной, которую сейчас, кроме Северуса, никто не охраняет.

Северус вслушивается, сжимая в ладони палочку. Четыре шага Фенрира до оптимальной точки. Ничего не видно, но этого и не требуется. Главное, слышать. Мужчина резко вскидывает руку.

– Петрификус тоталус!

Грузный звук дает Северусу понять, что цель достигнута. Выждав несколько секунд и поняв, что посторонних звуков больше нет, Снейп медленно выходит из-за поворота и бросает в воздух шар света из кончика палочки.

Блуждающий огонек освещает туманный коридор. Северус видит небрежно раскинутые ноги оборотня, неловко брошенные по сторонам руки и его осоловелый взгляд. Он слишком много знает, необходимо лишить его этих воспоминаний.

Выставив вперед палочку, Северус одними губами шепчет:

– Обливиэйт.

Светлая витиеватая полоса магии забирает воспоминания оборотня, не причиняя ему вреда. Северус глушит шар света, восстанавливает поврежденную живую изгородь и широкими шагами направляется обратно к особняку.

В какой-то момент он открывает и закрывает рот, чтобы звон в ушах прекратился, и это не с первого раза, но помогает. Над Мэнором блуждают густые сумерки, когда он возвращается к задней двери для прислуги, но не застает там Гермиону.

Встревоженно вздохнув, он идет обратно в дом, стараясь себя одернуть. Здесь больше нет никого, кто причинил бы ей зла. Она в доме. Он не понимает, почему ноги сами несут его в свой кабинет, но идет он именно туда.

Подсознательно, наверное, чувствует, что может пройти по туннелю в ее комнату, если это будет необходимо. Открыв дверь, Северус моментально бросает взгляд на диван возле камина и едва сдерживает вздох облегчения.

Гермиона поднимает взгляд от книги и, как ни в чем ни бывало, смотрит на него так, будто они заранее договариваются встретиться на тренировку. Грейнджер чуть хмурит брови, пусть и старается держаться спокойно.

– Что с вами? – интересуется она.

Звучит абсурдно, но так даже проще воспринимать всю ситуацию в целом. Северус закрывает за собой дверь и проходит к своему столу, усаживаясь в кресло.

– А что со мной? – немного расслабленно и безразлично задает он встречный вопрос, намереваясь без надобности разгрести бумаги на столе.

Гермиона поднимается с места.

– Ваш… лоб, – произносит она, оставляя книгу на столике, ни единой строчки которой не прочла.

Северус хмурит брови, и боль тут же дает о себе знать. Подняв руку, он прикасается пальцами к пульсирующей точке, чувствуя что-то горячее и липкое. Он подносит пальцы к глазам. На подушечках пальцев кровь. Ветка ударяет его сильнее, чем он думает.

– Пустяки, – небрежно произносит он, хватая из пачки салфетку, чтобы вытереть пальцы.

Гермиона без слов подходит к книжной полке, берет оттуда аптечку, которой сама же периодически пользуется во время тренировок, и подходит к столу Северуса, присаживаясь на его край.

Мужчина поднимает взгляд.

– Не стоит…

– Надо обработать, – произносит она таким жестким тоном, что сама поражается, но не подает виду.

Северус не находится с ответом. Гермиона достает вату и баночку с обеззараживающим средством.

– Как так вышло? – старается заполнить молчание Гермиона беспечной болтовней.

Северус понимает, что это сейчас – лучшее решение. Он поддерживает ее глупую затею.

– Мне пришлось говорить с Фенриром чуть жестче, чем хотелось бы, – неоднозначно отвечает он. – Кто знал, что он схватится за волшебную палочку.

Звучит это, может, и беспечно, но и он сам, и Гермиона понимает, что все к этому и идет изначально. Глупый треп вынуждает их обоих избегать разговора, который прерывает Фенрир.

– Я так и поняла, что следует воспользоваться тем самым крайним случаем, – произносит она и вынимает свою волшебную палочку, оставляя ее на столе.

Северус смотрит на нее, стараясь теперь действительно влиться в суть разговора. Значит, ему не показалось. Гермиона смачивает вату спиртовым раствором, не глядя на Северуса.

– Вы все видели? – старается до конца разобраться он.

– Конечно, – спокойно отзывается Гермиона, оставляя на столе баночку с раствором. – Я наложила оглушающие чары на лабиринт, чтобы в доме никто не услышал и не увидел того, что там происходит.

Она усаживается на столе ровнее, поворачиваясь к Северусу.

– Поднимите голову, чтобы мне было удобнее, – сдержанно произносит она, потянувшись к нему.

Северус и сам не понимает, почему так делает, но выполняет ее просьбу без лишних слов. Гермиона, слегка прищурившись, рассматривает неглубокую рану под светом лампы, а затем прикасается пальцами к лицу мужчины, чтобы было удобнее.

Прикосновение ее теплых рук вызывает дрожь вдоль позвоночника Северуса.

– Значит, мне не показалось, – хмыкает он. – В какой-то момент, когда полетели заклинания, я даже сначала решил, что это вы.

Гермиона на мгновение смотрит ему в глаза.

– Что заставило передумать? – интересуется она и прикасается ватой к ссадине.

Действительно, что заставило его передумать? Я же дважды пыталась его убить.

Северус чуть морщится, но не произносит ни звука. Гермиона заботливо убирает тонкий ручеек крови и, перевернув вату, снова касается ссадины. Он смотрит на нее.

– Все летели мимо, – жмет он плечами, – а вы не промахиваетесь.

Гермиона на мгновение замирает, чувствует на себе взгляд мужчины, но старается смотреть только на ссадину. Она не отвечает. Кровь в ране уже остановилась. Гермиона бросает вату в мусорное ведро и берет в руки палочку, намереваясь воспользоваться банальным заживляющим бытовым заклинанием для такой мелочи.

– Значит, вы подумали над тем, что вчера произошло, – снова нарушает он молчание.

Запястье Гермионы непроизвольно дрожит на долю секунды, но она быстро берет себя в руки. Этот разговор должен случиться, нет смысла оттягивать. Грейнджер взмахивает палочкой.

– Да, – кивает она.

Светлая магия затягивает маленькую ранку прямо на глазах.

– Сначала я хотел принести извинения…

– Не стоит, – тут же отвечает она, глядя ему в глаза.

– Но передумал, – заканчивает он мысль.

Гермиона откладывает палочку на стол и опускает руку рядом с бедром, продолжая смотреть ему в глаза. Она осознает, что сомнений у нее больше не остается. Никаких. Совершенно никаких. Ей нет дела до сторонних взглядов и слов, ей совершенно на всех других плевать.

Ее сердце делает выбор в условиях этой поганой войны, и у нее больше нет сил его за это корить.

Однако она хочет знать, что он думает по этому поводу на самом деле.