Текст книги "Жнец. Возрождение (СИ)"

Автор книги: Тота Моль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Когда первое потрясение от взгляда прошло, Денис, наконец, смог мельком рассмотреть мастера – суровое лицо, словно вытесанное из камня, длинные русые волосы и шрам под левым глазом. Картинка та еще. На конкурсе красоты он вряд ли был бы в числе лидеров.

Стоило этой мысли проскользнуть в голове, как Денис тут же почувствовал обжигающую боль в правом виске.

– Ау! – Денис вскинул руку, растирая ноющее место.

– Какие-то проблемы? – тихий голос мастера раздался над самым ухом. Хотя он продолжал стоять на своем месте, и, казалось, всё также молчал.

Денис вскинул глаза на Вергарда. Тот действительно даже не смотрел в его сторону. Ничего не понимая, Денис пару раз потер висок, с удивлением обнаружив, что боль прошла, как будто её и не было. Равно как и желание допускать странные мысли про мастера к себе в голову.

Вергард так же, как и два предыдущих наставника поклонился и заговорил.

– Я приветствую новых учеников Медногора, Теремка, Левши, Черноозера и Киселя. С этого дня каждое утро я буду встречать вас здесь, и мы будем уходить в горы. Я научу вас слышать лес лучше, чем людей. Я научу вас понимать мир вокруг и использовать эти знания во благо. Я научу вас находить свой жизненный путь и преодолевать препятствия, которые дарят нам небесные пряхи. Научу. Но не всех. Лишь самые достойные из вас смогут дойти до конца тропы. Лишь самые сильные смогут не сломаться. Лишь самые смелые не испугаются. Те же, кто не справятся с испытаниями останутся за бортом.

Вновь прибывшие ученики переглядывались, не слишком понимая, что им рассказывают. Но задавать вопросы никто не решался. Денис же вновь испытал чувство “расслоения мира”. Как и вчера, на уроке химии, он в какой-то момент понял, что люди вокруг отличаются. Кто-то словно укутан молочно-туманным коконом. Кто-то же, как Вергард, банда Ратора и Ёлька выглядят вполне обычно. Но, как и в прошлый раз времени на то, чтобы задуматься над происходящим не осталось. Вергард скомандовал “В горы!” и вся толпа ринулась по тропинке за своим мастером.

Утренний лес встретил школьников мягким сумраком и тишиной. Растопыренные лапы исполинских кедров пропускали редкие лучи, но этого все же не хватало, чтобы полностью разогнать тьму. Она цеплялась за стволы и коряги, таилась под кочками и пнями и то и дело выползала, погружая в тень целые участки сонного леса. Школьники к удивлению Дениса не галдели, не гомонили, не переговаривались, а сосредоточенно следовали за Вергардом. То ли сказывалось присутствие сурового мастера, то ли потрясение от путешествия в глухую чащу. Тротуар плавно перешел сначала в асфальтовую дорожку, потом в широкую протоптанную тропу. Постепенно тропа сужалась, и Денису было страшно представить, куда дальше заведет эта тропинковая эволюция. Он пожалел, что взял пример со своего соседа и надел новые светлые кроссовки. Пробежка по склонам обещала изрядно их потрепать. Как и самого Дениса. То, что в самом начале казалось легко выполнимой задачей – пробежать пару километров – на деле превращалось в сущую пытку. Денис всегда считал себя если не супер спортсменом, то вполне сносным середнячком в плане физической подготовки. Здесь же он довольно скоро оказался в самом хвосте колонны. Стоит ли говорить, что самодовольная ухмылка Ратора, который обогнал его в первые десять секунд и сейчас следовал за спиной Вергарда, будила в Денисе не самые приятные и теплые чувства. Ёлька, перед которой не хотелось падать в грязь лицом, тоже оказалось ближе к мастеру, чем к нему. Лишь верный Саня пыхтел рядом, периодически стеная и взывая силы небесные остановить это издевательство над бедными детьми.

Легкие горели огнем, глаза слезились, а во рту пересохло. Но останавливаться было нельзя. "Останетесь за бортом" – отдавалось в мозгу при каждом прыжке. Денис этого не хотел. Поэтому бежал. Пусть в хвосте колонны, пусть с трудом передвигая ноги, но бежал. Ветер в ушах даже не свистел – гудел, смешиваясь с хриплым дыханием. Времени разглядывать собратьев по несчастью у Дениса не было. Весь мир сузился до тропинки перед глазами. Только по шумному дыханию по бокам и сзади парень догадывался, что он всё еще не один. Деревья уже давно слились в одну сплошную тень, а остальные ученики – в яркие пятна с разных сторон.

Лес становился все темнее и непроходимее. Тропинка петляла между камнями, то устремляясь круто вниз, то убегая вверх по склону. Кустарник цеплялся за ноги, пни и коряги то и дело норовили прыгнуть прямо под ноги, камни, раскиданные где ни попадя вообще грозили эти самые ноги переломать. В очередной раз перепрыгнув через такой камень, Денис не заметил, что окружающие остановились и со всего духу налетел на спину несчастного Сани. Вскрикнув, оба повалились на землю и покатились вниз.

Стоявшие спереди ученики как по команде отскочили в сторону, уступая этому кубарю дорогу. Ветки и прошлогодние листья впивались в спину, а иголки засыпались за шиворот. Но самое страшное было не в этом. Трава, не прогретая солнцем, была сырой и скользкой, а тропа уходила резко вниз, отчего все попытки остановиться заранее были обречены на провал.

Выше по склону что-то крикнула Ёлька, со стороны раздался суровый отклик Вергарда. Но Денис не мог разобрать слова. Сердце бешено ухало в груди, отдаваясь молотом в ушах. Саня отцепился от него и, ругаясь, скользил по склону рядом. Сзади из толпы раздался приглушенный испуганный вскрик и в следующее мгновение Денис понял, почему. В нескольких метрах склон заканчивался и начинался обрыв. Денис попытался затормозить, цепляясь за мокрую траву и камни, но сделал только хуже – рука соскользнула, и острый зазубренный край одного из камней распорол ладонь.

Время вокруг замедлилось. Денису показалось, что он наблюдает за всем со стороны. Два удара сердца – Саня дотягивается до торчавшего в стороне пня и прекращает свое падение. Еще два удара сердца – до пропасти остается какая-то пара метров. Один удар – до него долетает крик Вергарда. Еще один – он видит оскал расщелины прямо под ногами. Половина удара – земля под ногами кончается. Он срывается в пропасть.

Воздух под ним прогнулся, принимая парня в свои объятья. Речушка, пробегающая на дне, призывно блеснула серебристой гладью. Денис физически ощутил торжество расщелины – она была готова принять молодую жертву. Давненько никто из человечьих глупцов не попадался. Она была голодна. Она ждала его. И точно не собиралась отпускать.

– Ну уж нет! – зарычал Денис, изворачиваясь в полете.

Каменистый склон ущелья был прямо перед глазами. Из-под земли то там, то тут торчали корни деревьев. Денис изо всех сил попытался дотянуться до одного из них. Пожалуй, если бы не ощущение замедленности, он бы не смог. Но на этот раз фортуна решила улыбнуться ему. Ледяные пальцы схватились за толстую корягу. Тело дернулось и рывком замедлило свое падение, по инерции качнувшись в сторону. Что есть силы Денис сцепил пальцы правой руки, левой пытаясь дотянуться до соседней коряги.

Расщелина оскалилась. Не ожидала она такого поворота. Этот юнец должен был стать достойной платой за проход остальных. И она не намеревалась его упускать!

Порыв ветра подхватил пыль и мелкий лесной сор, бросая его в глаза парня. От неожиданности Денис вскрикнул и, бросив одну руку, кинулся протирать глаза. Тело сразу же дернулось, а единственная коряга, на которую пришелся сразу весь вес, затрещала, угрожая вновь отправить парня в полет.

– Чтоб тебя, – Денис, часто моргая, попытался вновь нащупать ветку. Но рука хватала лишь утренний осенний воздух.

Раскачиваясь на одной конечности, парень спешно соображал, что ж делать дальше. Помощь являться к нему не спешила, а значит, надо было выбираться самому. Кое как сморгнув пыль из глаз, Денис всё таки умудрился найти подходящий толстый корень, который позволил бы ему продержаться еще несколько минут. О большем и речи быть не могло. Нетренированные мышцы уже давали знать о себе болью и дрожью в руках.

Ущелье вздрогнуло. С обрыва вниз на голову парню посыпались камни. Острая крошка нещадно впивалась в пальцы, барабанила по макушке. Денис стиснул зубы и глянул вниз, прикидывая, что с ним будет, если он всё-таки сорвется. Двадцать метров высоты не сулили юному организму ничего хорошего. Камнепад усилился. Время вздрогнуло вместе с ущельем и побежало в привычном ритме. Сразу же навалилась усталость. Руки уже дрожали так, что Денису лишь чудом удавалось удерживаться на корнях. Глянуть вверх, посмотреть идет ли помощь – это было самым верным решением. Но из-за камнепада Денис рисковал лишиться глаз.

Вздохнув, парень зажмурился и приготовился к худшему. Очередной порыв ветра эхом отразился от каменистого дна речушки – ущелье торжествующе взвыло, готовясь принять жертву в свои когтистые лапы. Пальцы соскользнули с коряги быстро – Денис даже понять не успел, что больше не сжимает шершавую поверхность. Но и падения не было. Ветер вокруг свистел и неистовствовал, швыряя в лицо колючки и землю. Но Денис не падал. Прищурившись, парень огляделся и вздрогнул. Над головой, цепляясь лапами, казалось, вовсе за воздух, возвышался тот самый барс, которого Денис видел вчера утром. Буквально лицом к морде. Зубами он вцепился в капюшон толстовки, который чудом еще не оторвался. Решив больше не испытывать судьбу, парень обхватил шею животного. Барс взрыкнул и каким-то неведомым науке образом пополз вверх. Мощные когти то подцепляли коряги, то впивались в рыхлую землю. Расщелина внизу гудела, не намереваясь отпускать свою добычу. Но хозяин леса был непреклонен. Он забирал человека с собой.

Когда до края обрыва осталась какая-то пара метров, Денис почувствовал, как напряжение последних мгновений могильной плитой наваливается на него. Уже на границе сознания он почувствовал, как сильные руки подхватили его и потащили вверх, на твердую землю. Сквозь забытье он успел разглядеть темную татуировку перед лицом. Еще никогда Денис так не радовался почве под ногами, спиной, головой и остальными частями тела.

– Я вернусь за тобой! – долетел до Дениса далекий вздох. Это было предостережение. Денис это понял. Почувствовал. Но сил на осознание уже не оставалось. Повернувшись, он нашел в толпе Ёльку. В серых глазах одноклассницы затаилась тревога. Улыбнувшись, он хотел было показать ей большой палец, но силы окончательно покинули его и он провалился в темноту обморока.

Шум бегущей воды заставил Дениса разлепить налитые свинцом веки. То самое ущелье, в которое он так стремился не попасть, окружало его со всех сторон. Находясь на самом дне, Денис в очередной раз порадовался внезапному появлению барса. Он как будто в самом деле с луны свалился ему на голову. И вытащил из этой пропасти. Тогда почему прямо сейчас он по щиколотку стоял в бурлящей горной речушке, на дне этого злополучного ущелья, так четко ощущая окружающий мир вокруг? Всплеск где-то сбоку послужил чем-то вроде ответа. Денис пошатнулся и побрел в ту сторону, откуда доносились звуки. Босые ноги скользили по каменистому дну, покрытому налетом из водорослей. Денис старался удерживать равновесие, чтобы не свалиться мешком в воду. Через добрый десяток метров река резко ушла в поворот. Звук всплесков стал четче. Денис поспешил туда же.

Несколько шагов и перед парнем предстала следующая картина – уже знакомый седой ворон сидел на белом валуне и подбрасывал лежащие рядом камешки в воду.

– Явился наконец-то, – каркнул ворон, как только Денис подошел к валуну на достаточное расстояние.

– Я не специально, – пробурчал в ответ Денис, силясь понять, как он тут оказался и что, собственно, происходит.

– Да уж, не специально он, – вновь каркнул ворон и, подцепив массивным клювом камешек, вновь бросил его в воду. Денис присмотрелся – поверхность воды, вопреки законам физики оставалась гладкой.

– А где круги? – удивленно присвистнул парень.

– Где где. Там же, где память твоя, – проворчал в ответ ворон, вновь бросая камешек в воду. И снова никаких кругов.

Денис нахмурился и подошел чуть ближе к валуну. Наощупь вода возле камня была точно такой же – мокрая, холодная. Тогда почему не было кругов на воде?

Золотистое сияние за валуном отвлекло внимание Дениса.

– А это что? – скорее сам себя спросил парень. Осторожно, чтобы не свалиться в воду, он обошел валун и пригляделся. Тонкая, полупрозрачная золотистая сеть спускалась с щербатой поверхности камня прямо в воду. На самом дне, опутанные сетью, трепыхались мелкие рыбешки. Почему-то, несмотря на крупные для их размера ячейки, они никак не могли выбраться наружу.

Ворон, прищурив желтый глаз, наблюдал за действиями Дениса, изредка издавая хриплые звуки, напоминающие смех.

Денис наклонился, чтобы распутать сеть, но та словно растворилась и пальцы прошли сквозь воздух, так и не подцепив тонкую материю.

– Ничего не понимаю!

Вновь попытался подцепить сеть и вновь потерпел неудачу. Седой ворон, каркнув, рассмеялся во весь голос. Рыбешки, словно почувствовав близость спасителя, затрепыхались сильнее. Одна из них, самая мелкая, что есть силы принялась пробиваться сквозь невидимый барьер. Было в её движениях что-то, что заставило Дениса снова попробовать подцепить сеть, а потом снова, и снова. Парень потерял счет времени, терпя одну неудачу за другой. Но каждый раз, видя страдания живого существа, он принимался за исполнение своей бесполезной затеи с новой силой.

– Не получится так, – ворону надоело смеяться и он, наконец, решил дать этому странному человеку подсказку.

– А как получится? – Денис был раздражен, отчего вопрос прозвучал грубее, чем следовало бы.

– Как как, как вспомнишь, кто ты, – каркнул ворон и перелетел с валуна на раскидистый кедр, стоящий на побережье.

– Кто ты?

– Кто ты?

– Кто же ты?

Гулкое эхо подхватило и понесло вопрос по горам и ущельям, отражаясь от камней и от воды, забираясь в самую душу.

– Кто же ты?

– Кто?

– Кто?

– Кто?

Денис зажмурился. Золотистой сияние внезапно стало жечь глаза, отчего выступили слезы и задрожали руки. Денис зажмурился, чувствуя, как мир вокруг начинает раскачиваться, словно маятник.

– Кто ты? Кто? Кто? Кто же ты?

Эхо становилось все громче, превращаясь в раскаты грома за перевалом. Первые капли упали на лицо и парень не мог понять – это дождь или слезы. Рыбешки в сети затихли, смирились со своей участью. И лишь одна, та самая мелкая, продолжала неистово трепыхаться, всё еще надеясь на спасение.

– Помоги нам, – тихий писк едва коснулся слуха.

Денис зарычал, вновь пытаясь схватить сеть. Она собралась было вновь растаять и пройти сквозь пальцы воздухом, но в последний момент Денис успел заметить тонкий луч, отклонившийся в сторону. Или это была нить? А может быть, отсвет молнии? Не давая себе времени на раздумья, Денис схватился за этот блик света, и сеть дернулась, выпуская мелкую рыбешку на волю. Денис возликовал, готовясь освободить и её собратьев, но в этот миг ущелье вздрогнуло, отчего Денис повалился на спину. Раскат грома нещадно ударил по ушам, а вспышка молнии лишила возможности разглядеть хоть что-нибудь вокруг. Падая, парень успел подумать о валунах на дне. Но в следующее мгновение голова встретилась с одним из них, и Денис во второй раз за этот день провалился в черную пустоту.

Уют. Первое, что почувствовал Денис – это уют. Окружающий мир, пару мгновений назад такой холодный и враждебный внезапно стал мягким и теплым. Казалось, будто его завернули в кокон из пушистой паутины, чтобы грубая реальность не могла пробиться к его измученному последними событиями телу. Размеренная тишина прилипла к ушам, не пуская туда резкие и раздражающие звуки. Денис улыбнулся, довольный таким раскладом. Тихо, тепло, спокойно. На уроки идти не надо, никто не трогает, а главное, не требует вспомнить, кто же он. Как только эта мысль проскользнула в сознании, уютный кокон затрещал, грозя прорваться под натиском размышлений. Денис нахмурился. Такой поворот событий ему не понравился. Поэтому парень постарался выбросить все ненужные мысли из головы, чтобы продлить это состояние покой на "подольше".

– А я знаю, что ты не спишь! Нехорошо хитрить и притворяться!

Тихий голос раздался над самым ухом. Денис вздрогнул и открыл глаза. Круглолицый старичок в полосатом халате и забавной тюбетейке возвышался над кроватью, с интересом разглядывая парня.

Денис окинул взглядом помещение. Побеленный потолок и бледные выкрашенные стены в лучших традициях советского дизайна. Судя по всему, он был в медпункте.

– Вы кто? Санитар? – Денис подозрительно уставился на незваного посетителя.

– Нет, я врач, – рассмеялся старик, отчего круглое лицо забугрилось морщинами.

– Местный? Или из города вызвали? – Денис не удивился, если бы его решили после сегодняшнего происшествия сплавить куда подальше. Кому нужны проблемные ученики?

– Местный, местный, – еще сильнее заулыбался тот. – Самый, что ни на есть. Голова не болит?

– Да нет, уже прошло, – на автомате ответил Денис. – А мне долго тут валяться?

Старичок хитро улыбнулся и отошел от его кровати. Поправил вязаную салфетку на тумбочке, задернул занавеску на окне и со всего размаху запрыгнул на пустующую рядом кровать, смяв подушку-пирамидку.

– Валяться недолго. Скоро на уроки пойдешь. А потом коридоры мыть, – старый врач забавно поболтал ногами в воздухе, а после и вовсе улегся на кровать, сладко потянувшись.

– А коридоры то за что? – вознегодовал Денис. – Я вообще-то пострадавшая сторона! Мне покой нужен!

– Покой, – как-то печально усмехнулся старик. – Покой нам только снится. А коридоры мой, пока дают! Полезное дело. Важное.

Денис в ответ фыркнул, всем своим видом демонстрируя отношение к таким важным делам. Но странный врач, казалось, этого не заметил. Покачиваясь на сетчатой кровати, он с интересом разглядывал белый потолок и, казалось, вовсе перестал замечать окружающий мир. Денис какое-то время с подозрением поглядывал на своего посетителя, но вскоре перестал обращать на него внимание. Мысли, беспорядочно мечущиеся в голове стали приобретать какую-то направленность, медленно стекаясь к странному сну. Ноги только сейчас стали согреваться после путешествия в ледяной воде. Голова побаливала от удара.

– Ноги согреются. Насморка не будет. А вот голову в следующий раз береги, – долетел до Дениса веселый голос с соседней кровати. Парень уже собрался было ответить что-то очень умное, как внезапное осознание лишило его дара речи. Это был сон. Сон, про который он никому не успел рассказать.

– Откуда вы? – Денис подскочил с кровати, отчего мир вокруг слегка качнулся.

Но пустая палата ответила ему тишиной. Соседняя кровать была аккуратно заправлена. Лишь на вершине подушки-пирамидки висела нелепая тюбетейка.

Глава 6. Трудовые будни

Осень, еще недавно начавшаяся, с каждым днем набирала обороты. Дни сыпались за днями, как пожелтевшие листья с деревьев. Сентябрь пролетел, как будто его вовсе и не было. Казалось, только вчера он приветствовал учащихся на линейке, а сегодня уже уступал место на календаре октябрю. А может быть, дело было в событиях. Мало кто знал, что коварный змей времени начинал крутиться быстрее, как только жизнь вокруг наполнялась интересными событиями. А уж их в жизни Дениса хватало. Новая школа, новые учителя, новые одноклассники и, возможно, друзья. Он так до конца и не разобрался, нравится ли ему в лицее или нет – времени не было. Каждое утро, ровно в шесть часов его будил либо Вальтер, либо Ратор. Последний все также игнорировал соседа, но почему-то продолжал будить. Построение, зарядка, пробежка возвращали парня из сладкого мира Морфея и заставляли окончательно проснуться. После случая с ущельем, на удивление Дениса, они не перестали уходить в горы. Наоборот, получив знатный нагоняй сначала от Вергарда, потом от Вероны, девятиклассники стали заниматься с удвоенной силой. По словам последней ни дождь, ни гром с молниями не могли помешать детям в их благородном порыве оздоравливаться. И дело было вовсе не в сурово-льдистом взгляде Мастера, от которого хотелось убежать хоть в горы, хоть на дно ущелья, хоть куда-нибудь.

После зарядки и пробежки все разбредались по комнатам, по официальной версии готовиться к началу учебного дня. На деле же это было время уборки. Самой настоящей генеральной уборки. Каждое утро перед началом занятий Верона вместе с парочкой дежурных лично обходила все спальни Медногора, инспектируя их на пыль, грязь и мятые покрывала. И пирамидки! О, вот это было самое настоящее испытание на крепость духа. Денис еще никогда не чувствовал в себе столько ненависти к этим безобидным фигуркам, как в первый день проверки.

Третье сентября. Первое утро в комнате после дня в изоляторе. Желание уехать домой, переполняющее и без того раздраженного парня. Дверь распахнулась резко, безапиляционно и без предупредительного стука. Денис подскочил от неожиданности. Вальтер, видимо привыкший к подобному, даже не шелохнулся.

– Почему не проветрено? – Верона ворвалась в комнату, как вихрь, чуть не сбив стоящего на пути Дениса с ног.

– Так холодно же, – попытался возмутиться тот, предусмотрительно отступив в сторону. – Дождь же идет.

Верона Вергардовна медленно повернулась на голос, припечатывая взглядом к месту.

– Ну ладно, ладно, – Денис попятился к форточке. – Сейчас открою.

– Сейчас ты её должен был уже закрыть, – голос куратора ледяной змеей пополз по воздуху. – А открыть её надо было полчаса назад!

Денис вздохнул и потупил взгляд. За короткое время пребывания в лицее он уяснил, что спорить с Вероной смерти подобно. Женщина кивнула дежурным и принялась за осмотр комнаты. Провела пальцем по книжной полке Ратора, открыла шкафы, суровым взглядом оценила стопочки из одежды, сложенной сгибом наружу.

– Пакетики, – в голосе наставника прозвучало удовлетворение. Каждая вещь, заботливо свернутая, была уложена в отдельный полиэтиленовый пакетик. Когда Вальтер поведал Денису о том, как следует складывать вещи, парень взвыл в голос. Но, познакомившись с нравом хозяйки Медной Горы, решил не рисковать и послушно разложил и свои вещи по пакетикам.

– Гигиена прежде всего! И санитария! – назидательно заявила Верона. – Мальчики, пойдем. Времени нет.

Судя по всему, инспекция удалась.

Уже на пороге взгляд её упал на кровать Дениса. Двадцать минут парень потратил на то, чтобы сложить стрелку на покрывале. И еще десять взбивал подушку в пирамидку. Но той, видимо, нежности и внимания показалось мало. Верхушка пирамидки, которую Денис так заботливо поднимал, грустно покосилась, склоняясь на левую сторону.

Верона медленно, как в заторможенной съемке развернулась. В зеленых глазах, как показалось парню, вспыхнули настоящие искры.

– Это! Не! Пирамидка!

Влепив комнате двойку за уборку, она вышла, пообещав Денису устроить веселую жизнь.

– Ничего, – успокоил погрустневшего соседа Вальтер. – Дело в навыке. Ратора она заставляла складывать пирамидки с трех лет.

Денис ничего на это не ответил. Но с этого дня проникся к Ратору долей сочувствия.

После уборки следовал завтрак. Еще одна часть глобального испытания на прочность. Утренняя столовая – место крушения надежд и ожиданий. Именно здесь, простояв в очереди после пробежки под дождем и суровой инспекции, как никогда хотелось порадовать себя вкусной едой. Но унылая овсяная каша, комом стоящая на тарелке убивала в учениках весь полет творчества и позитива. А уж манная каша, растекающаяся до краев живописной лужицей, и вовсе рождала желание взвыть в голос. Впрочем, это было лишь дело привычки. К концу сентября Денис с удивлением стал отмечать, что если в манную кашу накрошить хлеба и засыпать сахаром, она растекается не так уж и сильно. А овсянку вполне неплохо спасает мёд из пакетиков, которого всегда было в столовой в избытке. Но верхом кулинарного мастерства, конечно же, считалась способность растопить каменный кусок масла ледникового периода над горячим чаем, не уронив его при этом, и размазать его по поверхности серого хлеба. До лицея Денис часто перебирал в еде. Но что-то подсказывало парню, что через три года учебы тут, он даже землю сможет есть без возмущения.

Пока Денис отлынивал от учебы в Москве, отец часто пугал его армией. Сейчас же парень как никогда жалел, что ему только пятнадцать и до призывного возраста ждать еще минимум три года. Армия после такого показалась бы раем небесным. Там хотя бы не было учителей. Хотя нет, не учителей. Учителями назвать подобных людей можно было с трудом. Это были звери, но не люди. А точнее демоны. Демоны великого Знания, адепты химии, биологии, математики и географии. Жрецы иностранного и физики. Апостолы физкультуры, русского языка и литературы. Денис даже не подозревал, что можно учить так долго, так много и так усердно. Засесть в шкафу с подсветкой на телефоне за учебником? Легко. Встать в четыре утра, чтобы заучить, доучить и переучить? Да без проблем. Внезапно для себя парень стал замечать, что четырех часов самоподготовки катастрофически не хватает на то, чтобы выучить весь тот объем, который безжалостные преподаватели загружали в неокрепшие детские умы. И если в своей прежней школе парень без стыда и совести пускал учебу на самотек, то тут он себе подобного позволить не мог. И дело было не в угрозе отчисления или в страхе отчитываться перед Вероной за каждую двойку, вовсе нет. Главная причина, в которой Денис себе категорически не хотел признаваться, заключалась в одном простом слове – гордость. Он меньше всего на свете хотел выглядеть дураком в глазах в первую очередь отца, ну и, конечно же, Ратора, Ёльки и остальных одноклассников. Впрочем, проколы случались. У всех.

Девятое сентября. Урок биологии. За окном серость и сырость. Дождь льет не переставая. Капли равномерно разбиваются о стекло, укачивая, усыпляя, убаюкивая и без того вымотанных девятиклассников. Домашнее задание – признаки живого. Казалось бы, легкая тема. Представь себя, амебу и кактус и найди общее. Ан нет. Мозг, перегруженный потоком информации, отказывается работать. Лиссандра Вергардовна – милый, добрый и чуткий учитель биологии. Сестра Вероны, Ратора и еще части учеников. Денис уже не удивляется местным связям и просто пытается запомнить, какие признаки проявляет всё живое. Момент икс приближается, тонкие пальцы учительницы скользят по списку в журнале, выбирая очередную жертву, которая падет сегодня на алтаре естественных наук.

– Самойлов.

Класс выдохнул и расслабился. Денис откинулся на спинку стула, наблюдая за невезучим одноклассником. Не то, чтобы тема была сложная, нет. Просто, какой бы милой не была Лиссандра, а гены есть гены. Родство с Вероной не прошло даром.

– Ну… у живого есть органы чувств, – запинаясь ответил несчастный Самойлов. Отчаянные попытки подать сигнал бедствия классу с треском провалились в тот самый миг, когда Лиссандра оторвалась от изучения журнала и обвела взглядом класс. Если и было что-то общее у сестер, так это глаза. Ярко зеленые глаза, взгляд которых проникал в самую душу.

"Ну точно наследственное же", – проскочило в голове у Дениса. Лиссандра словно бы услышала эту мысль и кинула на парня смеющийся взгляд.

– Да ты что? – учительница вернулась к опросу Самойлова. – И какие же это органы чувств, не подскажешь?

Класс замер, стараясь не показывать слишком явно начинающееся веселье.

– Ну…

Полный страдания и боли взгляд Самойлова не оставил равнодушным одноклассников. Денис потянулся вроде бы невзначай и потер правый глаз.

– Глаза! – тут же нашелся Самойлов.

– Очень интересно, – кивнула Лиссандра, представляя себе глазастую инфузорию. – Продолжай давай.

Самойлов снова кинул взгляд на откровенно веселящийся класс. Ёлька, сидящая теперь уже на своем месте, чихнула и почесала нос.

– Нос! – радостно воскликнул Самойлов. – Ну то есть это. Обояние.

Взрыв хохота пронесся по классу.

– Очень замечательно. Обоятельный кактус наверняка прекрасен.– Лиссандра не останавливала поток фантазии нерадивого ученика. Наоборот, ей, как и всем, было интересно, во что же он выльется. – Ты продолжай, продолжай.

Класс с трудом успокоился, наблюдая за тем, как Самойлов выйдет из сложившейся ситуации. Один только Ратор не обращал внимания на происходящее вокруг. У него был один урок, чтобы списать английский, чем он сейчас и занимался. Полностью отключившись от внешнего мира, Ратор усиленно выводил заморские буквы в тетради. На секунду задумавшись, парень закусил нижнюю губу и принялся дальше писать. На свою беду, именно в этот момент Самойлов бросил на него свой ищущий подсказки взгляд.

– Губы! – радостно выпалил ученик.

Очередная волна смеха грянула так сильно, что даже Ратор вернулся в реальность. Лиссандра утирала слезы, стоя за кафедрой. Весь девятый "Б" благополучно сползал под парты.

– Садись, Самойлов. И запомни! Губы станут твоим органом чувств, когда ты вырастешь и девушку себе найдешь. А пока учи биологию. Два.

В первые дни Денису казалось, что ему сложно будет привыкнуть к жизни в общежитии. Делить свою комнату, своё убежище и теплый уютный мирок с кем-то посторонним… Пока он жил с родителями, ему виделось это чем-то нереалистичным. Чем-то из разряда научной фантастики или детской сказки. На деле же все оказалось немного не так. Делить комнату с кем-то было не так уж сложно. Сложнее было привыкнуть к общей душевой. Точнее сказать, к общей душевой, работающей три раза в неделю. Три! Раза! В! Неделю! Возмущенный вопль Дениса, раздавшийся в тот момент, когда Вальтер сообщил ему об этом с веселым выражением лица, слышал не только Медногор.

– Подожди! Как это три раза в неделю? О, прошу, скажи, что это розыгрыш!

– Увы. Когда эти корпуса проектировались, почему-то не подумали об этой стороне жизни, – весело пожал плечами Вальтер. За три года жизни в Медногоре он привык к подобному распорядку. И каждый раз искренне забавлялся реакции новичков. Впрочем, Денис со своим негодованием превзошел всех.

– И что же это? В душ только по расписанию? – никак не успокаивался парень.

– Ага. И по очереди, – хмуро отозвался Ратор со своей кровати.

Он только что вернулся из вечернего полового дозора. Как и предполагал Денис, первого сентября одноклассник благополучно сбежал на танцы и не вымыл свою часть коридоров. Результатом стала месячная ссылка, в которой кроме полов прибавился еще и полив цветов. Стоит ли говорить, что настроение у него было ниже плинтуса.

– Как по очереди? – недоуменно заморгал Денис.

– Легко. Хочешь нормально помыться, пропускаешь ужин и бежишь в душ занимать очередь, – все также раздраженно пояснил Ратор и отвернулся к стенке, натянув на себя покрывало с головой. Денис перевел недоумевающий взгляд на Вальтера.