Текст книги "Жнец. Возрождение (СИ)"

Автор книги: Тота Моль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

– Все в порядке, – тяжело дыша, Денис поднялся и сделал шаг вперед.

Сестры развернулись и прошествовали дальше, больше не оборачиваясь. Денис старался не отставать, но каждый шаг давался ему с огромным трудом. Казалось, что с каждым ударом сердца колосья в руках становятся всё тяжелее. Лоб покрылся испариной, руки дрожали, и Денис уже не раз пожалел о своем бездумном предложении. Но бросить свою ношу он отчего-то не мог. Словно бы она приросла к рукам, пустила в него корни и заякорилась. Внутренний голос подсказывал парню: "Бросишь и сам сгинешь тут". Полудницы же, наоборот, налились светом и силой, как будто у них открылось второе дыхание.

Денис в очередной раз в мыслях возблагодарил Вергарда, достающего их изнурительными тренировками не только силы тела, но и силы духа. Именно благодаря привитой силе воли он до сих пор не сбросил с себя этот тяжкий груз посреди каменистой пустыни.

За своими стараниями не бросить все посреди дороги и сбежать, куда глаза глядят, Денис не заметил, как они подошли к подножию величественных гор. Еще мгновение назад они были далеко на горизонте, а уже сейчас выскочили, словно из-под земли, прямо перед носом. Денис поморщился от боли в затекших руках и поудобнее перехватил свой букет из колосьев.

– Недолго осталось, – напевный голос полудницы бальзамом пролился на страдающего Дениса. Даже неприятная мысль о том, что по меркам бледных дочерей вечности "недолго" может разительно отличаться от привычных Денису представлений о времени не смутила парня. Впрочем, действительно после этого заявления прошагали они не так уж долго. Тропа завернула за массивный валун, и Денис понял, что они вышли к какому-то ручью.

– Приток Смородины. Мы первые, – объявила одна из сестер, аккуратно забирая у Дениса колосья. Поровну распределив их между собой, сестры уселись у самой кромки воды и принялись сплетать венки, напевая какую-то тихую мелодию. Денис огляделся и заметил вдалеке приближающиеся фигуры, очень похожие на его спутниц. Полудницы стекались к этому ручью со всех сторон. Бледные, почти неразличимые в дрожащем воздухе с пышными охапками колосьев и яркие, четкие с одним-двумя тоненькими колосками. Денис вглядывался в их неземные, печальные лица с отсветами верхнего мира в бездонных глазах и не мог понять, что же его настораживает. Было что-то в этой прекрасной и неземной картине до дрожи жуткое, вызывающее страх и желание убежать и скрыться от их мягкого взгляда, но Денис не мог разгадать, что. Девушки все подходили и подходили, усаживались на берег и принимались плести венки. У кого-то они выходили настолько огромными, что не вмещали в себя все колосья. У кого-то же, наоборот, не выходило и целого. Тогда они печально вздыхали и сбрасывали увядающие одинокие колоски в воду.

В такие моменты чувство горечи накатывало на Дениса с такой силой, что хотелось взвыть диким зверем.

– Вой, если полегчает. Да только не полегчает, – сухой, скрипучий голос раздался за спиной и Денис резко обернулся.

Сгорбленная старуха в сером, запыленном балахоне стояла, опираясь на ссохшуюся клюку.

– А вы откуда знаете? – прищурился Денис, вглядываясь в морщинистое лицо. Было в нем что-то знакомое. Так смотришь на давно потерянного и почти забытого родственника, которого внезапно повстречал на вокзале.

– Я многое знаю. Как и ты. Да только ты позабыл, а я все помню, – морщинистый рот растянулся в грустной улыбке и Денис нахмурился. Он уже понял, что все нечеловеческие создания любят говорить загадками, но так до сих пор и не разгадал, как же сделать так, чтобы он хоть что-то понимал в этих разговорах.

Старуха с интересом разглядывала Дениса, не торопясь вносить хоть какую-нибудь ясность и Денис решил отбросить врожденную скромность и воспитанность.

– А я где, собственно, нахожусь? И как мне отсюда выбраться? И, кто вы такая?

Старуха рассмеялась, отчего Денису показалось, что по стеклу пару раз провели наждачной бумагой. Настолько сиплым и скрипучим был у нее смех.

– Ну ты уж определись, на какой мне вопрос отвечать, малец.

Денис вздохнул. Всё-то у них было по обычаям, всё-то по правилам.

– Давайте по порядку, чего уж.

– Давайте, так давайте, – согласилась старуха. – Ты у притока реки Смородины, недалеко от Калинова моста.

– Это где Илья Муромец бился со Змеем Горынычем? – вспомнил школьную программу по литературе Денис.

– Ну почти, – усмехнулась старуха. – Бился Иван, да не с Горынычем, а с Чудо-юдом. Впрочем, кто там только не бился за столько-то лет.

– Но Смородина же Огненная река! А приток почему обычный? – искренне удивился Денис. Путешествия по различным форумам в поисках правды о домовых не прошли для Дениса даром, знатно подковав его в вопросах отечественной мифологии.

– Ну почему же не огненный, – старуха перевела взгляд на водную гладь, куда одна из полудниц в очередной раз сбросила одинокий колосок. Долгое время ничего не происходило, и травинка одиноко колыхалась на мелких волнах. Резкий, как стрела, язык пламени взметнулся вверх, прямо из водной глади, и слизал колосок, как будто его и не было.

– Понятно, – поднял руки, сдаваясь, Денис. – Приток тоже огненный. А что я тут делаю, не подскажете?

– Думаю, смотришь, – резонно заметила старуха. Денис сделал глубокий вдох, пытаясь подавить подкатывающее раздражение.

– Видите ли, дело в том, что меня сюда забросил хитрый библиотекарь из какого-то хитрого клана летописцев, ничего не объяснив. А перед этим я с помощью золотистого серпа, как у этих милых девушек, уложил древнюю потустороннюю тварь, которая хотела меня сожрать. И никто в моем мире почему-то не озаботился объяснить мне, в чем, собственно дело и что же со мной произошло за это утро. Ах да, еще родители почему-то забыли посвятить меня в тайны семьи и, как оказалось, всё это время скрывали от меня правду о мироустройстве в целом и моей судьбе в частности.

– Витиевато говоришь, – прервала монолог Дениса старуха. – Красиво. Но мы больше молчим. Запомни это. Сам вскоре таким же станешь.

Денис хотел было возразить, но появившаяся из-за поворота ручья лодчонка не дала ему этого сделать.

Девушки поднялись, как по команде, готовя свои венки. Та полудница, что танцевала с ним в поле, запела тихую, прощальную песню. Тоска, щемящая и всепоглощающая, потекла по воздуху, касаясь каждого, кто слышал эту мелодию. Лодчонка, покачиваясь, подплывала всё ближе и ближе к берегу. Вот, первая девушка опустила в нее свой венок, следом подошла вторая, третья и так до тех пор, пока все венки не оказались в лодке. Девушки стояли, взявшись за руки и покачиваясь в такт льющейся песне. Денис смотрел, не в силах оторвать взгляд и чувствовал, как в душе разливается бездонная пустота, которую постепенно заполняют тоска и грусть. Лодчонка оттолкнулась от берега и медленно поплыла назад, к повороту. Полудницы возвели руки к небесам и завели хоровод, в который заключили Дениса со старухой. Тонкие руки опускались и поднимались снова, прощаясь с венками, и Денису казалось, будто он слышит тихий человеческий плач, раздающийся из лодки. Тонкие золотистые лучи, так похожие на свечение нитей, которые он видел у старой прялки, пробивались сквозь наползающий со всех сторон туман.

– Это?.. – Денис боялся озвучить посетившую его догадку.

– Судьбы. Люди. Души. Называй, как хочешь, – высказала его мысль вслух старуха.

Песня становилась все громче. Девицы двигались быстрее. Лодка почти скрылась за поворотом, окутанная клубами серого тумана.

– Так кто же вы? – Денис как завороженный наблюдал за древним танцем прощания и смерти.

– Мы, как и ты – четвертый клан, – как из небытия долетел до Дениса голос старухи. – Мы жнецы.

Всполох алого пламени взвился до самых небес, озаряя окрестности, и Денис понял, что лодчонка нашла свое последний причал посреди Огненной реки.

Денис почувствовал, как кто-то сильный и бесцеремонный буквально с корнями выдирает его из этого видения. Парень вздрогнул, открыл глаза и застонал от беспощадного электрического света, бьющего в глаза.

Глава 13. Новый взгляд

– Живой, ты погляди, – жизнерадостный голос Елизара Филантьевича нельзя было спутать ни с чем. – А я уж думал, перестарался с белладонной. Помнится в прошлый раз, когда я её применял для богатырского сна, товарищ пять лет проспал. Всё же Верона ваша во всяких зельях да снадобьях посильнее меня будет.

Денис застонал от нестерпимой головной боли и почувствовал подкатывающую к горлу тошноту.

– Ничего-ничего, скоро пройдет, – успокоил парня старик, довольно сверкая глазами.

Денис увидел крутанувшийся вокруг него мир и понял, что больше не в состоянии сдерживать в себе всё переполняющее его. На его счастье проворный Елизар Филантьевич успел вовремя подставить алюминиевый тазик.

– Да уж, явно перестарался я с белладонной, – слушая не самые приятные звуки, изрек библиотекарь.

Спустя какое-то время, Денис смог отдышаться и попросил воды, удостоверившись в том, что мир вокруг больше не пускается в пляс.

– Ну что, видел сны? – библиотекарь отвернулся в поисках стакана под воду.

"Не верь никому", – услышал Денис едва различимый шепот над ухом. Он провел рукой по волосам и вытащил оттуда тоненький золотистый колосок пшеницы. Сжав его в ладони, как единственное напоминание о реальности всего увиденного, Денис прикрыл глаза и откинулся на подушки.

– Эй ты, юнец, старших игнорировать неприлично! – прокаркал над ухом старик, протягивая Денису воду.

Денис подозрительно посмотрел на стакан и отставил его в сторону.

– Голова болит. Дайте в себя прийти!

Елизар Филантьевич усмехнулся, но настаивать не стал.

– Ну приходи. Чай, не день проспал, а две недели. Кто угодно утомится от такого длительного сна.

Денис пробормотал в ответ что-то невразумительное, стараясь осмыслить все, что с ним произошло. По всему выходило, что он каким-то образом оказался представителем четвертого клана, про который библиотекарь не захотел ему рассказывать. Первым порывом было расспросить у летописца всё, что тот знает, но предостережение колоска останавливало Дениса. Поэтому он решил зайти с другой стороны.

– Я видел что-то странное. Прялку и терем Бабы Яги и домовых, которые пытались удержать веретено. И станки.

Елизар внимательно слушал и что-то записывал в пухлый блокнотик.

– Вы знаете, что это значит? – с невинным видом ничего не понимающего юнца поинтересовался Денис.

Библиотекарь какое-то время продолжал писать, не обращая на Дениса никакого внимания. Потом словно бы опомнился и заговорил.

– Знает только сама Судьба. А мы предполагаем. Видишь ли, твои родители попытались обмануть судьбу, не дать тебе возможности стать ткачом. Увезли тебя, скрыть пытались. Да ничего хорошего из этого не вышло. Судьба все равно найдет, куда бы ты ни шел. Всех находила, всех настигала. И тебя настигла, да так, что родители чуть не поплатились за это. И, видишь, как ни крути, а ткачом тебе быть. Потому что ты ткач по роду, по племени!

Елизар Филантьевич говорил искренне и Денис уже был готов поверить его словам, но покалывание в кулаке отвлекло его от внушающих речей библиотекаря.

– Ты не ткач… – тихий голос на самой границе сознания долетел до Дениса. – И не был им никогда. И никогда и не будешь. Помни всегда об этом…

Денис почувствовал, как ладонь лизнул маленький язык пламени Смородины и охнул.

– Что там у тебя? – встрепенулся библиотекарь, подскакивая к Денису и разжимая его кулак.

– Руки грязные, ты погляди, – покачал головой старик, протягивая Денису полотенце.

– Ну да, я же бежал куда-то и падал, – не задумываясь, соврал Денис. – Это же реальностью всё было, правда?

– Кто знает, – уклонился от ответа библиотекарь, снова принимаясь за записи.

Денис обрадовался тому, что его на какое-то время оставили в покое. Несколько часов он просто лежал в постели и обдумывал все произошедшее с ним за последнее время. Этой передышки хватило на то, чтобы набросать в голове более-менее четкий план действий. Первым и единственном пунктом в котором было: "узнать как можно больше о жнецах". Казалось бы, что может быть проще? Но в мире, где каждый почему-то задался целью сбить его с толку, обмануть и пустить по ложному следу задачка выходила та еще. В голову Дениса начали закрадываться сомнения, а не догадываются ли окружающие о том, кто он такой на самом деле? Уж не просто так, в самом деле, старый библиотекарь стал внушать ему про родительский обман и его ткаческую миссию? Сам того не желая, Денис добавил еще один пункт к своему плану – разузнать, почему его все хотят обмануть.

К вечеру в дверях его спальни-палаты появилась Верона. Именно она и сообщила Денису, что тот вторую неделю находится в подземельях Ладогора, в центре клинических исследований нестабильных сущностей. Кто придумал такое название навьим порождениям, для Дениса осталось загадкой, на которую Верона не посчитала нужным ответить. Куратор кратко ввела Дениса в курс дела, не сообщив при этом ничего нового. Всё, что узнал Денис из её слов – мир многогранен, в нем живет и мирно сосуществует множество разных сущностей и порождений. Люди в этой цепочке занимают не самое последнее место и могут даже каким-то образом влиять на ход событий. Самый-Лучший-Лицей – оплот отечественного потустороннего и сверхъестественного движения. Есть еще парочка на Урале и Дальнем Востоке, но это уже совсем другая история. Он, то есть Денис, потомственный ткач по линии матери, которого попытались лишить силы и не допустить к станку. Это привело к печальным последствиям и теперь все безумно сожалеют о содеянном. И все, что им остается – принять, понять и простить, а также попытаться лошадиными темпами наверстать упущенное. Поэтому с завтрашнего дня Денис не отправляется домой на каникулы, как все нормальные дети, а идет проходить ускоренный курс обучения по всем направлениям.

– Вы что, издеваетесь? Убить-загнать меня решили? – не сдержался Денис, увидев свое расписание на ближайшие дни. Ежедневные занятия с семи утра до десяти вечера вызывали стойкое желание снова погрузиться в богатырский сон. Все, что до этого Денис считал "загрузом по учебе" теперь казалось детской песочницей.

– Васнецов, ныть будешь вместе с русалками, когда пойдешь туда с Лиссандрой для личного знакомства. Они любительницы постенать, да пожаловаться. А сейчас собирайся и бегом в свою спальню. Хватит разлеживаться, времени мало, дел много.

– Ну Верона Вергардовна… – заканючил Денис.

– Я двести семьдесят лет, как Верона Вергардовна. А ты сейчас заработаешь еще и полуночные коридоры за проявленную слабость духа и дополнительную полосу препятствий от Мастера за слабоволие!

– Да понял я, понял! – Денис поднялся с кровати и внезапно рассмеялся. Ему отчетливо вспомнился Ратор на первом уроке. Видимо, тогда его сестра-куратор обещала ему нечто подобное за проявленное душевное слабоволие.

Коридоры Медногора, куда его вывела Верона по переходам, встретили Дениса непривычной тишиной и пустотой. Он не сразу сообразил, что всему виной наступившие каникулы. Идти в спальню не хотелось. Не то, чтобы ему было страшно, но неприятное ощущение растерянности и незнание, как теперь себя вести с товарищами, заметно смущали и сковывали. Денис медленно ступал вперед, стараясь как можно сильнее оттянуть момент своего прихода в комнату. Но коридор все же кончился, и Денис замер перед знакомой дверью. Замер в нерешительности, прокручивая в голове все возможные варианты приветствия.

– Привет, а я, оказывается один из вас…

– А я тут, из богатырского сна выбрался…

– Ну что, начнем собирать отряд внеземных существ?…

Денис вздохнул и прижался лбом к двери. Та, словно только этого и ожидала – приветственно заскрипела и широко распахнулась, открывая Денису удивительную картину.

На полу между кроватями яркими пятнами красовалось расстеленное игровое полотно. На нем, в традиционных нелепо-закрученных позах старались не свалиться Ратор, Ёлька, Кевар и Саня. Вальтер вместе с Настей сидели за столом, выдавая команды – кому на какой кружочек передвинуть руку и ногу. Заканчивал картину "друзья на посиделках" уже знакомый Денису Потеряшка.

Появление Дениса заставило всех как по команде обернуться на дверь, отчего конструкция из игроков опасно зашаталась.

– Упадем! – запищала Ёлька, стараясь удержать равновесие.

– Ну уж нет! Я не собираюсь проигрывать! – зарычал Ратор, стараясь всеми силами это равновесие сохранить.

– Дениса, здарова, – довольный Саня от души поприветствовал друга.

Один Кевар промолчал. Казалось, что он вообще затаил дыхание, чтобы ничего не сказать.

– И вам привет, – Денис вошел в спальню и прикрыл дверь. В этот момент молчащий Кевар не выдержал и со всей силы чихнул. Конструкция дрогнула и завалилась, на находящегося в самом низу Ратора.

– Кевар!.. – простонал оборотень из-под кучи тел.

– Прости. Это все моя аллергия на белладонну. А от него так и тащит, не продохнуть.

– От самого тащит! – обиженно ответил Денис, забираясь с ногами на свою кровать.

– Прости. Не хотел обидеть. Просто реально, дышать не могу.

Кевар выбрался из кучи малы и выскочил в коридор. В комнате повисло напряженное молчание. Никто не знал, что следует говорить в такие моменты. Как всегда, спас ситуацию самый разговорчивый Саня.

– Ты прикинь, а во мне способности исследователя обнаружили. В то утро, когда ты уехал, мне Лиссандра Вергардовна предложила посвятить свою жизнь изучению не совсем привычных живых существ. Ну, русалки там, лесовички, лешаки. Оказывается, есть во мне это, представляешь?

– Воу. Здорово, – излишне воодушевленно отреагировал Денис. Он чувствовал на себе напряженные взгляды Вальтера и его девушки Насти, Ёльки, которая слишком увлеченно складывала твистер в коробку и Ратора, который отчаянно делал вид, что его вовсе не существует.

– Я уже пытался лечить домового, – с гордостью заявил Саня, кивая в сторону Потеряшки.

Домовенок помахал Денису рукой и тот улыбнулся в ответ.

– Что, опять наказали?

– Угу, – с досадой шмыгнул тот.

– Сочувствую, – отозвался Денис, продолжая внимательно разглядывать своих товарищей. Особо пристальные взгляды он дарил Ёльке и Ратору. Кевар вовремя сбежал, сославшись на внезапный приступ аллергии.

– И? – наконец, изрек Денис.

– Ой ну хватит строить из себя вселенскую обиженность! – тут же взвился Ратор. – Подумаешь, не сказали, что ты Ткач.

– Ты не ткач, – тут же на границе сознания раздался легкий знакомый шепот, но Денис отогнал его подальше. Сейчас все, что его интересовало – объяснения тех, с кем ему предстоит заново выстраивать отношения.

– Слушай, друг, – Саня поспешил разрядить накаляющуюся атмосферу. – Не знаю, говорила тебе Верона, или нет. Но есть Правило! Наверное, самое важное. Никто никому ничего не объясняет и не рассказывает до тех пор, пока у человека самостоятельно не раскрывается дар. А ты явно не походил на человека, приближенного к истинному миру, уж прости.

– И когда же это он у тебя раскрылся? Дар этот, а? – ехидно поинтересовался Денис у одноклассника.

– По правде говоря, с самого рождения. У меня все семейство из лекарей, – пожал плечами Саня. – Тут все мои братья-сестры отучились. А я отмахивался долгое время, хотел в столицу уехать. Я до девятого класса в обычной школе пытался учиться.

Дениса поразили такие откровения. Судя по всему, внимательность в его способностях попросту не значилась.

– А чего решил сюда перейти? – скорее из вежливости, чем из явного интереса спросил Денис.

– А ты попробуй пожить, когда к тебе посреди урока лешак заваливает с воплями о помощи, или вот такой домовенок жизнью обиженный! – Саня кивнул на шмыгающего Потеряшку.

Денис нехотя перевел взгляд на домовенка, стараясь не обращать внимания на Ёльку, весь вид которой выражал одно сплошное раскаяние.

– Так за что тебя наказали-то, а? – поинтересовался он у Потеряшки.

– Представляешь, и тот лапоть потерял. Думал, хоть он не уйдет от меня, всё ж волшебный, но нет, не вышло.

– Какой такой волшебный лапоть? – неожиданно подала голос Настя, подозрительно глядя на домового.

– Ну… вол-ш-шеб-ный… – заикаясь от волнения заговорил тот.

– Я знаю только один волшебный лапоть, – голос девушки наполнялся звенящим напряжением, отчего лампочки в комнате начали перемигиваться. – И он никак не мог оказаться у тебя, старая ты голова!

– Ой-ой-ой! Караул! – заверещал домовой, прыгая под стол.

– Это я его принес, – тихо отозвался Денис.

– А ты его где взял? – Настя резко повернулась в сторону Дениса. Глаза её потемнели, и Денису показалось, что он слышит завывания ветра в темном ельнике.

– Ну… в резном ларце, если все верно запомнил, – не стал врать Денис.

– Подожди-подожди. Я знаю только один ларец с волшебным лаптем. Уж не хочешь ты сказать, что умудрился побывать в тереме у Бабы Яги? – Ёлька наконец оторвалась от складывания игры и проявила к однокласснику интерес.

Денис обвел взглядом собравшихся, не совсем понимая, чем вызван такой повышенный интерес к его персоне.

– Ну умудрился, ну побывал, – пожал плечами Денис. – А что? У вас это редкость, что ли?

Судя по напряжению в комнате, это действительно была редкость.

– Давай-ка, рассказывай все по порядку, – Вальтер, как образец благоразумия и спокойствие решил внести дельное предложение. Однако и в его взгляде виднелась неприкрытая тревога.

Денис пожал плечами и принялся кратко пересказывать народу события того дня. Он решил умолчать о том, как попал в ельник Бабы Яги. Сказал, что блуждал где-то в подземельях и увидел картину-портал. Никто не удивился такому объяснению, все знали, что Черноозеро – место известных аномалий. Потеряшка же, перепуганный горящим взором Насти, тоже решил не выдавать Дениса и его книгу.

– Ну, я пообещал домовому принести лапоть, а он пообещал мне рассказать, что тут происходит. Я выполнил свою часть уговора, он свою.

– Так это он рассказал тебе о нашем существовании? – зарычал со своей кровати Ратор.

– Нет, про вас мне рассказал Елизар Филантьевич, если тебя это так интересует! – огрызнулся Денис. Ратор в ответ еще сильнее напрягся.

– Хватит! – прикрикнула Настя. – С тобой я разберусь позже! Как только узнаю, не обидел ли ты бабулю! А ты, – Настя повернулась к домовому. – Рассказывай, куда дел волшебный лапоть!

– Бабулю? – удивленно прошептал Денис, косясь на Вальтера.

– Правнучка, – кивнул тот.

Денис присвистнул и повернулся к домовому. Тот трясся и заикался, стараясь избежать гнева родственницы Бабы Яги.

– Украли! Украли-утащили изверги! Изверги проклятые, чтоб их аспид в гнездо утянул, как они лапоть мой волшебный!

– Не твой, дурья твоя голова, не твой лапоть! – сердито прикрикнула Настя. – Иди к себе, да становись в угол! А я всё Старшому расскажу! Совсем распустил он вас окаянных!

Домовой запищал и юркнул в приоткрытую дверь.

– Настенька, ну что ты. Ну найдем мы этот лапоть, не переживай так. И Денис его бабуле вернет с извинениями, – Вальтер поднялся, подошел к девушке и приобнял её за плечи, пытаясь успокоить.

– Да как ты не понимаешь! – вскрикнула та, отчего за окном сверкнула молния. – С этим лаптем пройти сквозь любую защиту можно! Сквозь любые обереги! Хоть к Белому Дереву, хоть к станкам, хоть к прялке Макошиной, понимаешь?

Денис напрягся, вслушиваясь в слова девушки. Все эти места были ему знакомы, и видел он их не раз. Но делиться этими знаниями парень не спешил, решив разузнать как можно больше.

– Тише, тише, – продолжал успокаивать девушку Вальтер. – Может просто кто из нежити разгулялся.

– А веретено пляшет тоже из-за игрищ нежити? И станки барахлят, да полотно кривое выдают? Сколько судеб уже перепутали? Сколько загубили? – продолжала негодовать Настя.

– Вальтер, она права, – тихо согласилась Ёлька. – У Ткачей каждую смену что-то, да приключается. Нам не говорят, но мы и сами по клубочкам все видим.

– А ничего, что мы тут не одни, – довольно грубо указал на Дениса Ратор.

– А ничего, что я один из вас? – не выдержал Денис, повышая голос.

Золотистое сияние на секунду прорезало комнату и тут же погасло. Все собравшиеся уставились на Дениса, как на восьмое чудо света. Тишина, никем не нарушаемая, воцарилась в спальне.

Нарушил её, как всегда, позитивный в любых ситуациях Саня.

– Предлагаю обсудить за чашечкой чая!

– А можно мне кофе? – простонал Денис. – От чая я засыпаю на две недели! Богатырский сон, может быть, мне и к лицу, но что-то больно тяжко из него выходить.

Под смех присутствующих Саня выскочил из спальни и побежал набирать чайник.