Текст книги "Жнец. Возрождение (СИ)"

Автор книги: Тота Моль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

– Вета, ну хватит. Это никому не нужно. Когда Дениса привезли сюда, мы не планировали отдавать его к вам. Но семейные обстоятельства вынудили родителей отправить его ко мне. Можешь не сомневаться, он ничего не знает о своих корнях и клановой принадлежности. Раз ему не рассказали родители, я тем более не имею на это права. Поэтому вам нечего опасаться. Тем более, когда жизнь ребенка в опасности.

Рассвета вздохнула.

– Ты же знаешь, что в школе он может увидеть то, что ему видеть не нужно.

– Да брось! У вас учатся сотни обычных детей, которые даже не подозревают о том, кто и что живет рядом с ними. И это не мешает им заканчивать школу, получать аттестаты, медали за особые успехи в учении и бесценный жизненный опыт.

Рита перевела дыхание и вновь продолжила:

– Вета, он же не виноват в том, что ваши дети выпустили эту тварь. Он просто оказался поблизости.

– Ничего в нашей жизни не происходит просто так. Ты же знаешь, как сплетаются нити. Возможно, кто-то допустил ошибку, что привело к таким печальным последствиям. А мы не можем исправлять ошибки всех ткачей.

Рита отвернулась. По всему выходило, что Дениса прийдется отправить домой к родителям.

– Ты права. Никто не застрахован от ошибок.

В комнате воцарилась тишина. Тема для разговора была исчерпана, но каждый словно чего-то ждал. Трель мобильного телефона заставила обеих девушек вздрогнуть. Вета вытащила устройство из кармана, нахмурилась и нажала на кнопку ответа. Пара отрывистых фраз и она повернулась к обеспокоенной Рите.

– Звонил Вальтер. Мы возьмем его. Но только до того момента, как мы поймаем норлаха.

Рита нахмурилась, внимательно вглядываясь в светлые глаза девушки.

– Но?

– Но при одном условии, ты права, – кивнула Рассвета. – Надо перекроить память.

Рита нахмурилась еще сильнее. Ритуал перекраивания памяти был малоприятным и весьма болезненным как для того, на ком он проводился, так и для того, кто его проводил. Особенно для того, кто его проводил. Одному человеку только однажды могли провести подобное, да и то лишь в том случае, когда происшествие было свежо и не затуманено другими событиями. Используя свою силу, мастера в буквальном смысле вырезали ненужные воспоминания из сознания, заменяя их обыденными картинами.

– Швея и ткач будут здесь через полчаса. До утра будут кроить, а дальше твоя задача наблюдать за поведением парня. Если к первому числу он не проявит признаков воспоминаний, мы ждем его на торжественной линейке.

Услышав последние слова девушки, Рита нахмурилась еще сильнее.

– А что заставляет вас думать, что с ритуалом возникнут какие-то проблемы? Насколько я помню, ваши мастера не просто так носят на шее золотые нити. Они делом доказали свое мастерство.

– Есть подозрения, – уклончиво ответила Рассвета, отводя взгляд в сторону окна. – Прости, мне пора. Утро близится.

Девушка резко развернулась и вышла из кухни, оставив за спиной растерянную Риту дожидаться мастеров.

Две серые тени слились с окружающим миром в наступающих рассветных сумерках. Невысокие фигуры в серо-фиолетовых плащах появились в квартире, словно по волшебству из ниоткуда. Воздух вокруг колыхался, отчего балахоны развевались сильнее положенного. Не сговариваясь, они обошли застывшую в коридоре Риту и направились в спальню того, к кому пришли.

Дверь отворилась без скрипа. Предрассветные тени на стенах всколыхнулись, приветствуя гостей. Одна фигура неуловимо взмахнула рукой, изгоняя их из помещения. Пространство для ритуала должно было быть абсолютно пустым. Дверь неслышно закрылась за их спинами, отсекая окружающий мир от этой комнаты. Времени было мало. Они чувствовали, как с каждым мгновением воспоминания затуманиваются, трансформируются и выцветают. Воздух задрожал, когда одна фигура достала из складок балахона невысокую прялку с бледной серебристой нитью. Потемневшее за многие века службы дерево задрожало в ответ, настраиваясь на работу.

Мир вокруг замер. Даже время потекло по другим законам, огибая эту маленькую спальню. Нить тихонько запела, веретено принялось медленно раскручиваться. Фигура в балахоне стояла рядом, изредка направляя его в нужную сторону. Вторая же фигура подошла вплотную к кровати, на которой спал Денис. Тот во сне пробормотал что-то неразборчивое и перевернулся на другой бок. Фигура взмахнула руками, и из под объемных рукавов показались кисти рук – бледные, ссохшиеся, как у старухи. Сделав в воздухе несколько движений, руки замерли над головой парня. В воздухе неразделимо смешивались пение нити, постукивание веретена об пол и клубы серого тумана. Последний расползался над кроватью, заслоняя стены и зашторенное окно. Достигнув потолка, туман начал медленно расступаться, складываясь в пока еще неясные очертания. Но уже в следующее мгновение на стене можно было различить пустырь с заброшенным складом.

Блеснула сталь – массивные резные ножницы вспороли туман в том месте, где начиналась дорога к входной двери склада. Денис тихо застонал во сне и снова перевернулся. Веретено заплясало быстрее. Фигура возле прялки ловко подцепила нить выкрученным пальцем с длинным треснутым ногтем и принялась связывать из нее рыхлую сеть. Сплетенные из нити ячейки мерцали в тумане сильнее – лучи бледного света тянулись друг к другу, цепляясь и тоже сплетаясь. В результате, к ногам фигуры мягкими складками падало тончайшее полотно, сотканное из блестящих лучей.

Между тем, картины на стене сменяли друг друга с возрастающей скоростью. Новые знакомые, подслушанный разговор, открытие тропы. Ножницы резали туман, отчего во все стороны разлетались фиолетовые клочья с обрывками изображения. Там, где рвалась ткань воспоминаний, зияли черные провалы абсолютной пустоты. За окном становилось всё светлее. Веретено крутилось с бешеной скоростью, не останавливаясь ни на миг. Фигуры в балахонах ссутулились, словно под тяжким грузом, но продолжали монотонно и хладнокровно выполнять свою работу – полотно всё так же струилось сквозь костлявые пальцы, а ножницы продолжали кроить воспоминания. Ёлька, Ратор, Кевар – лица сменяли друг друга, уже в следующее мгновение становясь обрывком воспоминания. Норлах – жуткая тварь подземного мира. Рука с ножницами дрогнула, прорезая страшного зверя насквозь. Прыжок, переворот, откат – действия Дениса в самообороне. Рычание норлаха, прыжок вперед, ослепительный свет в руках у парня.

Ножницы как-то жалобно звякнули и рассыпались о последнее воспоминание. Фигуру откинуло назад прямо на шкаф с благодарственными письмами. Серым мешком та сползла на пол, не подавая признаков жизни. Веретено запело – нить подходила к концу. Вторая фигура заработала вдвое быстрее – теперь она должна была закончить ритуал в одиночестве. Завязав последний узел, балахон качнулся, выпуская готовое полотно на пол. Фигура скользнула к Денису, который лежал в испарине на смятой постели. Ножниц больше не было. Обрывки воспоминаний кружили рядом с провалами, стремясь найти кусок, из которого их вырвали. Костлявые руки вскинулись в воздух, разгоняя клочья по комнате и, подхватив серебристую ткань, ловко принялись залатывать прорехи. Там, где еще недавно зияла черно-фиолетовая пустота, теперь серебрились новые картины – город, кухня, подготовка к школе. Даже то воспоминание, которое разрушило ножницы было надежно укрыто под серебряным полотном.

Когда первый рассветный луч заглянул в спальню Дениса, его встретил лишь спертый воздух и растрепанный спящий парень.

Глава 4. Самый! Лучший! Лицей!

Первое утро осени подкралось как всегда неожиданно. Казалось, что еще несколько мгновений назад летняя ночь укрывала тебя своим теплым пологом, а в следующий миг первый рассветный луч принес с собой тихое дыхание осени. Прозрачный воздух слегка подрагивал, нежась в солнечных лучах. Деревья под окном во всю наслаждались пока еще не ушедшей зеленью. Но весь окружающий мир знал, что еще немного и осень полновластно вступит в свои права, нещадно заливая дождями городские улицы, даря прохожим простуду, как воздушные поцелуи. И нагоняя беспричинную тоску. Особенно нагоняя беспричинную тоску. Но пока до этого было еще далеко.

Город гудел в ожидании праздника. День Знаний отмечался в Царицыне с особым трепетом и размахом. В воздухе витало всеобщее веселье. Даже грусть некоторых школьников по поводу начала нового учебного года не могла перебить его. Но Денис сейчас испытывал вовсе не грусть. Ярость – ледяная, клубящаяся где-то в глубине души не давала парню сказать ни слова. Еще вчера он собирал вещи, чтобы благополучно отбыть в столицу к родителям, а уже сегодня утром Рита ворвалась в комнату, сияя как начищенный самовар, и объявила, что он остается здесь. И будет учиться в Самом-Лучшем-Лицее! В Царском Лицее! Денис не ожидал подобного поворота событий и теперь не мог совладать с эмоциями. В его ближайшие планы обучение в каком-то там лицее явно не входило, о чем он и поспешил заявить Рите. Был тут же поправлен, что лицей не какой-то там, а Царский Лицей и отправлен в зал примерять новую школьную форму. Собственно, это стало последней каплей. Денис взорвался, высказал всё, что думает по поводу царей и лицеев по-отдельности и вместе взятых. Но, был тут же заткнут суровым взглядом тетки.

– Я не стану это надевать! – категорично заявил парень, бросая злобный взгляд на фирменную лицейскую форму. Вернулся в спальню, натянул потертые джинсы и футболку со значком анархистов, закинул за спину рюкзак и уже на выходе из спальни натянул на голову старую бейсболку.

– Я готов! – безапелляционный тон Дениса заставил Риту улыбнуться. Денис, ожидавший явно другой реакции застыл в недоумении, напрягся и вопросительно взглянул на тетку.

– Сумка с твоими вещами в багажнике такси. Такси уже у подъезда. Тебя отвезут в Лицей. Веди себя там прилично, не позорь мать! Кормят там основательно, деньги переведу на карточку. Но они тебе там особо не понадобятся. Режим не нарушать, чтобы тебя не выперли раньше срока.

Рита задумалась – пыталась припомнить, всё ли сказала, или есть еще что-то важное. Так и не вспомнив, она аккуратно сложила школьную форму и ловко загрузила её в рюкзак Дениса.

Тот же в первые мгновения внезапно повисшей тишины лишь недоуменно хлопал глазами. Потом до парня дошло, что его попросту выселяют на край света и вторая волна негодования накрыла его с головой.

– Рита! Какая сумка? Какой режим? Ты что, в интернат меня сдаешь? – крик парня звоном отразился от зеркал в прихожей.

– Это не интернат! Это Лицей-интернат для одаренных детей. Со всей страны дети в очередь туда записываются. А тебе повезло! – менторским тоном ответила тетка. – Тебя взяли туда по старой дружбе. Так что будь добр…

– Рита! Ты что, выгоняешь меня? – ошарашенно пролепетал Денис. Только сейчас до него дошло, что это самое настоящее изгнание. Сначала от родителей. Теперь от Риты. Весть о том, что его ждет новое место жительства заметно расшатала и без того неустойчивую нервную систему Дениса. Сцепив зубы, он вернулся в свою комнату и полез под кровать – надо было забрать самое ценное, что у него тут осталось. Нащупав рукой гантели, Денис уже собирался уходить, как взгляд зацепился за непонятную серость, затаившуюся под кроватью. Денис потянулся и в следующий миг извлек оттуда уже знакомый потертый том мифов Царицына.

– А это тут откуда? – удивление на краткий миг заслонило даже негодование. – А ладно, пойдешь со мной. Тебя тоже вроде как из библиотеки изгнали.

Затолкав скромные ценности в рюкзак прямо поверх формы, Денис вышел из спальни с преувеличенно гордым видом. Обулся и, не говоря Рите ни слова, открыл дверь и вышел в подъезд. Хлопок за спиной ознаменовал конец беззаботного прозябания в этом мире.

Такси действительно стояло у входа. Белая "шестерка", по виду старше Дениса лет на десять, пыхтела выхлопной трубой и рычала мотором. Машине не терпелось поскорее доставить парня "куда следует". Денис задумался. Злость и обида клокотали в душе, мешая делать верные выводы. Да и никаких разумных объяснений в голову не приходило. Несколько мгновений Денис сжимал и разжимал руку в кармане, а потом резко вытащил телефон и набрал номер отца.

Несколько длинных гудков и в трубке послышался отцовский голос.

– За что? – тихо спросил Денис.

Отец несколько секунд молчал, видимо, подбирая слова, после чего заговорил.

– Так надо. Считай, что это наша личная просьба и твое поручение. Я знаю, что ты не самый усердный ученик, но постарайся там продержаться хотя бы первую четверть.

Денис слушал речь отца о занятости на работе и проблемах бизнеса и понимал, что что-то тут не то. Действительно, довольно долгое время он рос, как сам по себе мальчик, свой собственный. С утра до ночи пропадающие на работе родители строили светлое будущее для него. В какой-то момент Денис чувствовал себя ненужным, пытался обратить на себя внимание плохой учебой и ужасным поведением. Но все эти попытки не привели к успеху. И вот сейчас в его голове созрел план, пойти, как говорят в математике "от противного".

Возможно, стань он самым лучшим учеником, родители начнут обращать на него внимание чуть больше, чем на китайскую вазу на лоджии.

– Садись, дорогой, – дружелюбный водитель с густыми темными усами вклинился в разговор и Денис спешно попрощался с отцом. Водитель приветливо распахнул заднюю дверцу, отчего Денис лишь горестно вздохнул и занял предложенное место.

– Нам далеко? – обреченно спросил он мужчину.

– Нет, рядом совсем, – с характерным кавказским акцентом ответил водитель. – Полчаса по перевалу, а там вообще рукой подать.

Услышав про перевал, Денис побледнел и вцепился в сиденье. О местных водителях и их скоростной езде он был наслышан. Теперь же представился шанс проверить всё это на практике.

– Да ты не бойся! Довезу с ветерком, – видимо, водитель заметил странную реакцию парня.

– А может не надо? С ветерком… – последнюю надежду заглушил рев двигателя.

На удивление парня, бояться действительно было нечего. То ли мифы про местных таксистов были сильно преувеличены, то ли ему попалось исключение из правил. Так или иначе, Денис даже смог расслабиться, разжать побелевшие от напряжения пальцы и погрузиться в созерцание окружающей природы. Городские улицы еще были довольно пустынны. Редкие родители, спешащие в круглосуточные цветочные ларьки, были не в счет. Водитель умудрился поймать зеленую светофорную волну, поэтому уже через десять минут они выехали на шоссе, ведущее в горы. Окружающий мир за окном стремительно менялся. Всё меньше и меньше напоминаний о цивилизации им встречалось по пути. А как только они въехали на перевал, Денис и вовсе забыл, что находится в этом мире. Расстилающиеся перед взором горные склоны и вершины вырастали словно из под земли. Крутой подъем вызывал легкое головокружение, но вместе с тем и чувство детского восторга. Никогда еще Денис не видел ничего подобного. Дышать становилось тяжелее – видимо, высота действительно была приличной.

– Не переживай, сейчас начнем спускаться – отозвался с переднего сиденья водитель. – Если зрение хорошее, море увидишь.

Дениса эта новость вдохновила. Парень приник к окну в надежде увидеть бескрайнюю синюю гладь. Но вместо этого увидел белого леопарда.

– Вот это да! – восхищенно выдохнул Денис. – Леопард!

– Это барс! – с гордостью поправил его водитель. – Старый. Говорят, он охраняет эти ущелья. Его еще мой дед видел. Увидеть его к большому счастью! Он недостойным нэ показывается!

Услышав это, Денис почувствовал, как за спиной вырастают маленькие крылья гордости. В легенды он не верил, но почувствовать себя достойным всегда приятно. Барс остановился около облезшего куста и с холодным интересом принялся наблюдать за движущимся автомобилем. В какой-то момент взгляды Дениса и дикой кошки встретились. Уже знакомый бледно-зеленый отсвет полыхнул в воздухе, заставив Дениса ойкнуть и отпрянуть от окна. А когда он вернулся на прежнее место, барса уже не было. Ушел. Остаток пути Денис провел в полном молчании, не решаясь разрушить то тонкое ощущение своей избранности, которое подарил ему взгляд снежного леопарда.

– Приехали, дорогой, – таксист резко затормозил у шлагбаума. – Дальше сам пойдешь, у меня пропуска нет.

Мужчина помог парню вытащить объемную сумку из багажника, помахал на прощание и, взревев двигателем, укатил вниз по горной дороге.

– Добро пожаловать, – недовольно проворчал Денис.

Отчего-то он не решался сделать первый шаг в ту неизвестность, которая таилась там, за шлагбаумом. За несколько дней пребывания в Царицыне парень успел узнать о старом царском лицее, который сегодня считался одним из самых показательных в стране. Детей туда принимали только по результатам олимпиад или других серьезных конкурсов. Желающих поступить туда было преогромное количество. И только он один, судя по всему, был не особо рад открывшейся перспективе учиться пусть и в лицее, но всё же в интернате.

"От меня попросту избавились", – эта мысль не давала ему покоя.

Неизвестно, сколько бы парень еще так простоял, но рев клаксона за спиной заставил его вздрогнуть и поспешно отскочить. Тонированный внедорожник алого цвета подъехал к шлагбауму, несколько мгновений техника раздумывала – пропускать автомобиль или нет, после чего железяка дернулась и резво поползла вверх. Внедорожник довольно заурчал и покатил вверх по дороге. Денис решил, что стоять и дальше истуканом – занятие бесполезное. Поэтому он подхватил сумку и зашагал следом за машиной.

– Вычитать и умножать, малышей не обижать учат в школе, учат в школе, учат в школе!

Звуки старой доброй песни долетели до Дениса. Но далеко ли еще до лицея, парню оставалось лишь догадываться. В горах звук распространялся по своим особенным законам.Больше получаса Денис шагал по обочине в гору, умудряясь даже получать удовольствие от окружающего мира. И даже тяжеленный рюкзак со злополучными гантелями, тяжелеющий с каждым метром, не мешал разглядывать местные красоты. Высокие кедры с потрескавшейся корой покачивались, касаясь друг друга верхушками. Под ногами периодически похрустывали шишки и случайные ветки. Денис поразился чистоте – лес выглядел так, словно тут никогда не ступала нога человека. И только узкая асфальтовая дорога говорила о том, что люди тут довольно частое явление.

– Добрый день, лицеисты! Здравствуйте, учителя, мастера, воспитатели, наставники и, конечно же, родители! – совсем рядом раздались голоса, судя по всему, ведущих. – Торжественная линейка, посвященная Дню Знаний, объявляется открытой!

Аккурат под звуки гимна Денис вышел к высоким кованым воротам, приветливо распахнутым навстречу гостям. И замер, поражаясь открывшемуся пейзажу. Насколько хватало взгляда – простиралась внушительная площадь, на которой сейчас ровными рядами выстроились ученики и их родители. От разнообразия букетов пестрило в глазах – куда ни глянь, везде мелькали белые банты и фартуки, а между ними чернели галстуки-бабочки. Денис в своем неформальном наряде казался на этом празднике явно чужеродным элементом. Парню сделалось как-то не по себе от своей минутной глупости. Не захотел слушать тетку, решил индивидуальность проявить… Да уж, отличился – ничего не скажешь. Меж тем гимн летел над лицейской площадью, эхом отражаясь в горах.

В конце площади возвышался самый настоящий дворец. Витые колонны крыльца поддерживали куполообразную крышу. Пятиэтажное здание красного кирпича могучим исполином вставало над учениками. По бокам две одинаковые башни, словно близнецы, наблюдали за происходящим на линейке. От башен в разные стороны отходило еще два корпуса, окна которых были украшены одинаковыми лоскутными занавесками.

"Наверное, это и есть общежитие, где мне предстоит обитать" – подумалось Денису. Разглядеть что-то еще было довольно проблематично из-за толпы на площади. Поэтому Денис дождался, пока доиграет гимн и направился чуть в сторону – к будке охранника.

– Здравствуйте, мне на линейку надо. Или к директору, – Денис заглянул в затемненное окошко. – Я тут учиться буду. Или уже учусь, не знаю точно.

В окошке послышалось движение, после чего стекло отъехало в сторону, и взору Дениса предстала внушительных размеров охранница. Назвать эту женщину охранником язык не поворачивался.

– Фамилия, – довольно суровый тон заставил Дениса назвать не только фамилию, но и место жительства, и дату рождения, и группу крови.

– Вас нет в списках, – через несколько секунд молчания и клацания по клавиатуре изрекла женщина.

– Это значит, я не зачислен? – с надеждой в голосе уточнил Денис. – Мне можно идти домой?

Парень уже начал было разворачиваться, но всё такое же суровое "Стоять!" пригвоздило его к тротуару.

Из будки послышались телефонные гудки – видимо, женщина звонила по громкой связи.

– Магистр Яр, тут мальчишка. Говорит, что должен учиться у нас, а в списках нет. Да, высокий. Одет как растаман. Что?

Денис хотел было возмутиться за сравнение с растаманом, но вовремя вспомнил о неравенстве в весовых категориях и промолчал. Гордость гордостью, а здоровье было дороже.

– Стой здесь, тебя сейчас заберут, – скомандовала женщина и кивнула на кованую скамью за воротами.

Денис пробормотал невнятное "спасибо" и поспешил скрыться из поля зрения суровой охранницы. Судя по всему, с дисциплиной тут проблем не возникало.

Толпа на площади загудела, приветствуя кого-то. В воздухе разлились звуки русской жалейки, смешанные с современными битами. Кажется, именно эта музыка звучала на олимпиаде в Сочи. Денис прислушался – к звукам музыки прибавился размеренный цокот, кажется, копыт, который с каждым мгновением усиливался где-то за спиной.

Толпа разразилась приветственными криками и как по команде развернулась в сторону Дениса. Тот смутился, не понимая, чем вызвано всеобщее внимание – уж не внешним видом, в самом-то деле. Неужели у них ученик без формы такое неординарное явление? Однако в следующий миг прямо за спиной раздалось конское ржание, которое заставило Дениса поспешно отпрыгнуть в сторону, за скамейку. Краем глаза он увидел причину такого повышенного внимания, как оказалось, не к нему.

Десяток всадников на черных, лоснящихся на солнце лошадях, галопом ворвались в распахнутые ворота. Толпа расступилась как по команде, давая наездникам дорогу. Всадники проскакали в центр площади и разделились на две ровные колонны. Лошади описали круг и остановились, вышагивая на месте ровно в такт звучащей музыке. Всадники же одновременно высвободили ноги из стремян и, уперевшись в лошадиные спины руками, приняли уверенную идеальную стойку под одобрительный свист толпы. Денис прищурился, пытаясь рассмотреть, как это им так ловко удалось встать на руки на такой шевелящейся поверхности, но всадники уже сменили положение – теперь они стояли в седле, приветствуя собравшихся на площади. Помахали и замерли, вытянув руки в стороны. Секундой позже Денис понял, что это для равновесия – лошади пришли в движение. Ровными колоннами они двинулись навстречу друг другу, высоко вскидывая стройные ноги. Как только расстояние сократилось до вытянутой руки, всадники переместили центр тяжести, а грациозные животные вскинулись на задние ноги, выкидывая передние соседу навстречу. Очередная смена ритма и лошади кинулись в разные стороны, кружась при этом действе, а всадники вновь оказались в седлах.

– Круто, – выдохнул Денис. Увиденное действительно впечатляло.

– Еще как, – раздался совсем рядом мужской голос и парень вздрогнул. Чуть в стороне возвышался молодой мужчина – назвать его парнем как-то мешало воспитание. Светлые волосы и небесной синевы глаза показались Денису смутно знакомыми, но он был уверен, что не мог встречать этого человека раньше – непременно запомнил бы.

Денис с недоумением воззрился на подошедшего.

– Магистр Яраз, – представился тот, выделив ударение на первую букву. – Следуй за мной.

Денис бросил печальный взгляд на представление, которое ему не суждено было досмотреть.

– Не расстраивайся, – словно прочитал его мысли магистр. – Если захочешь, сможешь у них на тренировках поприсутствовать. Я разрешаю.

Денис с сомнением оглядел спину мужчины. Странный он был какой-то. И дело было даже не в старомодном звании "магистр". И не в причудливом имени. И даже не в разительном несоответствии уверенности в голосе и молодости в облике. От него так и веяло какой-то стихийной силой. Подобное чувство испытываешь, находясь на отвесной скале у волнующегося моря. Или наблюдая за тем, как надвигается грозовой фронт. Скрытая, спящая, ждущая нужного момента для выхода сила сквозила в каждом движении магистра. И Денис сразу поверил, что звание дано не за красивые глаза, а за какие-то серьезные достижения. И вообще с этим человеком лучше не спорить без причины. И с причиной тоже лучше не спорить.

Магистр повел его не к центральному входу, у которого сейчас собралась вся администрация лицея, а за угол здания. По пути Денис успел заметить и разноцветные клумбы, и деревянные фигурки сказочных героев, и даже разглядеть вдалеке очертания школьного стадиона. Но больше всего Дениса поразили корпуса, которые до этого скрывались за главным зданием.

– Это что, тоже лицейское? – не смог скрыть своего удивления Денис. Пять корпусов, стоящих по периметру территории отличались друг от друга и архитектурой, и размерами. Но было в них что-то общее – как у братьев – вроде бы и не одинаковые, но сразу видно, из одной семьи.

– Да, конечно, – магистр приостановился, давая возможность Денису получше рассмотреть архитектурный ансамбль.

– Библиотека, учебные корпуса, мастерские, спальни – всё это попросту не помещается в один корпус, – в голосе магистра слышалась гордость за родное учебное заведение. – Здесь обучается более полутора тысяч учеников. Более сотни преподавателей. Половина из них проживает на территории лицея постоянно. Надо же всех расселить, никого не обидеть.

– А я тоже буду жить в одном из них? – Денис пытался решить, какой же корпус ему нравится больше.

– Да, конечно, – улыбнулся магистр. – Куда определят. Вот этот Теремок, – магистр указал на крайний левый корпус. И Денис сразу убедился, что иначе как Теремком его назвать нельзя. Трехэтажное здание с резной крышей и крыльцом и расписными ставнями манило своим уютом и теплотой. Полностью из сруба, дом словно бы выскочил со страниц детской сказки, да так тут и остался.

– Там живут лингвисты. Когда проектировали, хотели Вавилонской башней назвать, но решили не ломать концепцию лицея, – делился с Денисом магистр. – Пойдешь в лингвистический профиль, скорее всего туда определят. Там же лингафонные кабинеты и виртуальные языковые лаборатории.

– Дальше у нас идет Левша, – Денис перевел взгляд на следующий корпус. Тоже трехэтажный, но не такой изящный. Кирпичное здание с множеством окон, каждое из которых было украшено либо небольшой подковой, либо миниатюрным молотом, либо наковальней. Разглядеть больше Денису мешали блики солнца. Корпус был широким, коренастым, если можно так сказать.

– Там мастерские. Умельцы наши там живут. Все курсы по мастерству проходят там – резьба по дереву, кройка, шитье, роспись. Решишь, что будешь осваивать и туда.

Денис слабо представлял себя в роли умельца, подковывающего блоху, но промолчал.

– А это младший брат нашего главного корпуса, – магистр указал на здание, стоявшее чуть поодаль от остальных. Отсюда была видна лишь его боковая часть, но и она впечатляла своим размахом. По размерам корпус ничуть не уступал главному. Такие же купола на башенках были точной копией тех, что Денис успел разглядеть на площади.

– Это Медногор. Весь естественно-научный профиль там обитает. Математики, физики, химики, биологи, географы, – перечислял магистр. – Там даже хозяйка своя есть, всё как в сказке.

Денис попытался себе представить загадочную хозяйку медной горы, но у парня ничего не вышло – никогда не любил сказок.

– Пожалуй, это самый большой и самый суровый корпус. За дисциплину там спрашивают чуть ли не больше, чем за учебу. Оттуда чаще всего отчисляют, – как бы невзначай проронил Яраз.

В кармане магистра запищал мобильник, отвлекая его от внеплановой экскурсии.

– Прости, про оставшиеся два здания узнаешь уже во время учебы. Сейчас нам пора.

Денис бросил печальный взгляд на третий корпус – что-то ему подсказывало, что с его везучестью по жизни, он попадет именно туда.

Процедура оформления заняла на удивление мало времени – не прошло и получаса, как Денис стал лицеистом. Секретарь бесцветным голосом сообщила парню, что по предварительным результатам он зачислен в 9 Б класс.

– А это, – Денис замялся. – Это какой корпус?

Глаза секретарши наполнились пониманием:

– Медногор, парень. Тебя в биологи определили.

– Я почему-то не сомневался, – вздохнул Денис.

– Мой тебе совет, найди форму и переоденься лучше здесь. Если Верона Вергардовна увидит тебя в таком виде в своем корпусе – вылетишь оттуда, даже не успев порог переступить.

– А это кто? – заносчиво спросил Денис, чувствуя, что эта загадочная Верона ему уже не нравится.

– Хозяйка медной горы, конечно же, – ободряюще подмигнула ему секретарша. – А теперь прости, работы много.

Денис снова вздохнул, подхватил сумку с вещами, новенький бейджик и свое расписание, и вышел из приемной. Поиски туалета, переодевание в форму, которая успела изрядно помяться в рюкзаке под гантелями и заключительные поиски необходимого кабинета заняли у Дениса всю перемену и первые минуты урока. В класс он ввалился через четыре минуты после звонка, про себя надеясь, что учитель не успел прийти на урок.

– Электричество – это как музыка, понимаете? Это полет, это движение, это упорядоченный хаос, – невысокий круглолицый мужчина стоял у доски и вдохновенно размахивал руками.

– Извините пожалуйста, можно войти? – перебил его Денис чувствуя, как все взгляды устремляются к нему.

– О, это двадцать четвертый! – радостно воскликнул учитель. – Проходите, присаживайтесь. Ничего страшного. Познакомитесь потом, у нас сейчас Электричество!

Последнее слово он произнес с таким благоговением, что Денис не смог сдержать усмешки. На его счастье, физик этого не заметил. Разглядев свободное место на второй парте среднего ряда, Денис без раздумий направился туда.

– Там занято, – чья-то нога преградила ему путь.

Денис перевел взгляд от прохода к говорившему.

Широкоплечий темноволосый парень в упор смотрел на него черными глазищами, которые излучали вовсе не дружелюбие.

– Что-то не заметно, – Денис равнодушно перешагнул через подножку, демонстративно поставил рюкзак на парту, знатно громыхнув гантелями, и уселся на свободное место. Объемную сумку со всеми вещами он запихнул себе под ноги.