Текст книги "Жнец. Возрождение (СИ)"

Автор книги: Тота Моль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Глава 23. Изнанка

Денис шагал вперед, полностью погрузившись в свои мысли. Напади на него сейчас норлах или иное порождение Хаоса, он бы и не заметил. Он все думал и думал о том, что ему открылось в антрацитовой комнате. И чем больше он думал, тем больше вопросов выстраивалось в ряд, в ожидании ответов. А ответов у него не было. Казалось, что он теперь знает безумно много. Но оказывалось, что он не знает абсолютно ничего.

Пытаясь хоть как-то структурировать информацию, Денис с каждой мыслью запутывался еще больше. Возвращался в начало, снова анализировал, и вновь не находил ответов. Он все еще слишком мало знал. А найти того, у кого можно было бы узнать ответы, казалось попросту нереальным. Старый библиотекарь пытался его убить. Директор пытался его убить. Навьи дети тоже пытались его убить.

– Да есть хоть кто-то, кто может мне объяснить, что тут творится? – пробормотал Денис.

– О-о-ох, – стон Полозова за спиной заставил Дениса остановиться.

– Ты чего?

– Змеиные объятия, – прошипел Андрей, потирая правый бок. – По-моему, мне сломали пару ребер.

– С чего ты взял? – обеспокоенно спросил Денис, подходя ближе.

– Ну ты в нормальном состоянии чувствуешь свои ребра?

Денис прислушался к своему телу и отрицательно покачал головой.

– Ну вот. А я сейчас отлично чувствую три последних ребра!

– Это они от радости встречи, – попытался пошутить Денис и осекся. Время для веселья было не самым удачным.

– Давай устроим привал, – предложил Денис и навий не стал отказываться.

Перед тем, как покинуть логово Полоза, Андрею вручили небольшой узелок с едой и водой. Поэтому можно было не торопиться в Медногор. Тем более, что Денис так до конца и не определился – стоит ли ему там показываться или нет. Полозов предлагал отсидеться в пещерах и Денис все больше склонялся к этому варианту.

– Надеюсь, нам туда не сушеных лягушек положили, – с долей иронии заметил Денис, наблюдая, как полозов развязывает узелок со снедью

– Нет, тут хлеб, сыр, сушеные яблоки, орехи, ягоды. Есть грибы. Но они скорее для меня.

– Это почему? – возмутился Денис.

– Ну, как бы тебе сказать. На людей они действуют весьма специфически, – уклончиво ответил Полозов. Но Денис с обостренной жаждой ответов не собирался сдаваться.

– Это как, специфически? – Денис взял один сморщенный гриб. С виду он был похож на вешенку. Только запах имел какой-то сладковатый.

Полозов вздохнул.

– Съешь и козленочком станешь! А если серьезно, пойдешь ловить берегинь. Или русалок. По стенам пещеры.

– Нет уж, хватит с меня русалок, – Денис вернул гриб на место. – А ты кого ловить будешь?

– Я никого не буду. Я просто засну на пару часов, а проснусь здоровым молодцем.

Обед проходил в молчании. Андрею было тяжело говорить из-за ноющих ребер. Денис продолжал заниматься самоанализом. Он не заметил, как товарищ заснул. Просто в какой-то момент понял, что слышит монотонное дыхание справа. Задумчиво поглядев на Полозова, Денис призвал серп.

Инструмент явился с первого раза. Шершавая рукоять непривычно давила в центр ладони. Рука еще не привыкла к новому орудию. Но где-то в груди Денис почувствовал отклик. Сейчас серп был спокоен. По лезвию не пробегали искры, рукоять была теплой. Нигде не чувствовалось холодного дыхания смерти. Но Денис знал, что так будет не всегда. Когда-нибудь настанет время пустить серп в ход. И это будет не перевертыш, и не навий, а человек. Денис не понимал, откуда в его голове это знание. Но точно знал, что это правда. Прикрыв глаза, он слышал пульсацию первой нити, которую должен будет срезать. Сейчас эта нить была чем-то взволнована. Из-за чего-то переживала. А когда настанет миг – она будет спокойна.

Денис открыл глаза и вздохнул. Он не представлял, как расскажет своим друзьям о том, кто он. Сейчас ему, как никогда, не хватало мудрого старческого совета. Кого-то, кто бы мог подсказать ему, как дальше жить.

– Кого-то из моего клана, – пробормотал Денис.

Можно было обратиться к полудницам. Но эти эфемерные сущности вряд ли смогут осознать всю глубину терзающих его мыслей. А больше он никому не доверял.

От длительных размышлений разболелась. Денис поднялся, потер виски и уставился в поросшую мхом стену пещеры. За месяцы, проведенные в лицее, он открыл удивительную особенность. Любые переживания отходили на задний план во время чтения. Раньше Денис не славился любовью к книгам. Но теперь все изменилось. Изменился он сам. И сейчас было самое время погрузиться в иной мир.

– Тем более и книжка подходящая есть! – усмехнулся Денис, вспоминая про книгу Велеса. Оставалось решить, каким образом доставить ее в пещеры.

– Потеряшка, – тихо, чтобы не разбудить Андрея, позвал Денис. Ничего не произошло.

– Потеряшка! Ты нужен мне! – позвал Денис чуть громче.

– Потеряшка, я призываю тебя! – пробасил Васнецов, скорее подражая сценам из фильмов.

– Чего орешь-то? – раздался знакомый голос за спиной.

– Ой! – домовой присмотрелся и разглядел в полумраке пещеры призывавшего.

– Мамочки родные! Живой! Воскрес! Восстал! Возродился! Ты ж свет очей наших, соколик ясный, а!

Домовой с рыданиями кинулся на Дениса, обхватил его ноги и уткнулся носом в колени.

– А мы уж думали, сгинул ты-ы-ы, усыпился несносным морфе-е-е-ем, провалился в навье царство-о-о-о, – ни на секунду не переставая завывать, вещал Потеряшка.

– Мы ж и письмом писали, и словами звали, искали тебя-а-а-а.

– Эй! Стой! Тихо! Замочли, кому говорю! – прикрикнул Денис. – Кто думал, что я сгинул?

– Да все-е-е-е, – еще сильнее зарыдал домовой. – Веронушка сказала, что нет тебя больше-е-е-е. И Вальтер писец ваш сказал, и ткачи подтвердили-и-и. Мы ж тебя писали-писали, а ты не отозвался-я-я.

Домовой достал из-за пазухи огромный носовой платок и громко высморкался. Андрей простонал что-то во сне и перевернулся на другой бок.

– Слушая, ты ж видишь, я живой. И не умирал я, и не воскрешался. Живой был все время! – Денис попытался успокоить домового.

– Да? А почему тебя тогда никто не нашел? Ни ткачи на станках, ни писцы в летописях, а? – домовой подозрительно уставился на Дениса.

– Вот уж не знаю. Может они это, писать не умеют?

Потеряшка задумался. Пошевелил губами, пытаясь придумать ответ. И поднял на Дениса все еще полные слез глаза.

Не дав возможности домовому запричитать по новой, Денис заговорил.

– Слушай, в общем, у меня к тебе просьба. Ты можешь притащить сюда мою книгу?

– Какую книгу? – хитро прищурился домовой.

– Книгу Велеса, какую же еще?! – пояснил Денис.

– Ага! Значит ты разрешаешь мне брать твою книгу Велеса? – лукавость в голосе Потеряшки заставила Дениса насторожиться.

– Ах ты ж! Обхитрить меня решил! И это сразу после моего возрождения? – негодование в голосе Дениса нисколько не смутило домового. Тот пожал плечами в ответ:

– А что? Мне, может, тоже нравится читать!

– Ага! Как и лапти носить! А потом кто-нибудь возьмет и уведет у тебя мою книгу! Нет уж! Я разрешаю тебе взять мою книгу один раз, чтобы принести мне ее сюда!

Потеряшка шмыгнул носом, показал Денису язык и исчез. А через мгновение вернулся с потертой книгой под мышкой.

– Спасибо! – поблагодарил Денис и уселся на пол, выискивая нужную страницу.

– Я это, спросить хотел, – смущенно начал домовой. Увидев вопросительный взгляд Дениса, он продолжил. – Ты где был-то?

– А, у Великого Полоза в гостях, – отмахнулся Денис.

– Ой-ой-ой! – заверещал домовой и исчез.

Денис несколько мгновений смотрел на то место, где только что был домовой. С чего он вдруг так испугался? Так и не придумав убедительного ответа, махнул рукой и вернулся к изучению книги.

Видимо, сегодня был просто не тот день, чтобы получать ответы.

***

Четверка медногорцев лихо заскочила на лестницу. Ёлька и Кевар сразу поднялись как можно выше, с трудом умещаясь на дощатой перекладине. Чуть ниже встал Вальтер. Ягиня запрыгнула на самую нижнюю ступеньку.

Как только все оказались в сборе, лестница дрогнула. И резко начала уменьшаться в размерах. Полотно же, наоборот, раздувалось и разворачивалось на глазах.

– Вальтер, доставай перо! – скомандовала Ёлька.

– Что? Какое перо? Как я, по-твоему, писать тут буду? – возмущенно ответил парень.

– Я буду поддерживать тебя. Ты что, не слышал, что сказал хранитель? Мы забудем все, как только выйдем из этого зала. Вся надежда на тебя! – Настя взяла друга за руку и несильно сжала её. – Не бойся, не уроню.

Вальтер покачал головой и полез в карман за клочком пергамента.

– Ёлька, прости, но мне понадобится твоя спина, – летописец приложил к пояснице девушки пергамент. Перо в руке появилось как раз в тот момент, когда лестница без предупреждения рванула вверх. Если бы не навья реакция ягини, Вальтер наверняка завалился бы вниз и там и остался до прихода Лестничника. Но ловкая девушка вовремя спохватилась, буквально впечатав его в лестницу свободной рукой. Вальтеру оставалось лишь догадываться об истинной физической силе своей пассии.

От рывка Вальтер больно ткнулся носом в поясницу Ёльки, но никакой возможности потереть ушибленное место не было. Лестница на сумасшедшей скорости неслась вверх, будто взбесившийся эскалатор. Вальтер со всех сил старался удержаться на ступеньке и провести пером по пергаменту. Но каждая новая попытка оборачивалась полным провалом. В таких условиях писать летопись было просто невозможно.

Окружающий мир менялся. Точнее, он скручивался, оставляя на своем месте одно сплошное полотно необъятных размеров. Десятки тысяч нитей переплетались между собой, создавая единое пространство жизни. Где-то плетение было настолько плотным, что казалось, будто нити уложены поверх друг друга в несколько слоев. Где-то же, наоборот, нити сплетались так редко, что можно было разглядеть противоположную сторону сквозь тонкое полотно. То там, то здесь проступали темные пятна – понять, что их породило, было сложно. Вальтер искренне надеялся, что старость, а не чья-то кровь.

Лестничный ход стал замедляться, и Вальтер воспользовался моментом. Перенес равновесие на правую ногу, приложил к спине Ёльки клочок пергамента и прикоснулся к нему пером. То, как будто, только и ждало этого момента. Качнувшись на острие, оно послушно вывело первую фразу:

– Полотно колыхалось, подобно мировому океану. Океану, сплетенному из сотен тысяч человеческих жизней. Нити, словно течения, стремились куда-то – к чему-то, или кому-то. Некоторые находили то, что искали. Некоторые пропадали в толще других, так и не сумев найти свое предназначение.

Предплечье летописца отзывалось ноющей болью на каждое новое слово. Но он старательно терпел, внимательно оглядываясь по сторонам, прислушиваясь, приглядываясь. Не упустить ничего, что могло бы хоть как-то помочь в разгадке тайны Жнецов. Если все получится, он будет первым летописцем, кто создаст страницы новой истории.

– Не увлекайся! – прервала полет мечты ягиня.

– Спасибо, – бросил через плечо Вальтер, слегка смутившись за тем, что попался за своими мечтаниями.

Ягиня усмехнулась и ничего не ответила. С некоторым интересом она наблюдала за тем, как на клочке пергамента появляются и тут же исчезают алые слова. Найди кто-нибудь этот клочок – ни за что на свете не прочитает то, что там написано. Только тот Кармин, что сотворил его из своей крови и мысли, сможет переписать его в Летопись. Если захочет, конечно же.

Иногда ягиня размышляла о том, сколько же тайн унесли с собой тщеславные и жадные до истины летописцы. Сколько было таких клочков, написанных кровью, которые так и остались лежать где-то в недрах архивов. И сколько их еще будет?

Лестница вздрогнула, останавливаясь, и Настя едва успела удержать покачнувшегося Вальтера.

– Где-то здесь, – пояснил Кевар, оглядываясь.

Кругом, насколько хватало взгляда, расстилалось все то же сероватое полотно.

– Запомните! Что бы ни случилось, не сходите с лестницы! – голос Ёльки был серьезнее обычного, отчего Вальтер не удержался.

– Иначе что?

В ответ Кевар оторвал пуговицу от своей рубашки и бросил ее вниз. Словно в замедленной съемке пуговица повисла в воздухе и начала свое плавное, размеренное падение. Когда до нитей осталось совсем чуть-чуть, ярко-алый язык пламени взвился в воздух и попросту слизнул чужеродный элемент. Вальтер присвистнул.

– Все понятно. Мы лишние на этом празднике жизни. Никого не тревожим, ничего не оставляем.

Кевар кивнул и повернулся к полотну, которое уже осматривала Ёлька.

– Медленно вправо! – уверенно скомандовала девушка, и лестница поползла в сторону. Два ткача до боли в глазах вглядывались в переплетения судеб, но ничего, что хоть как-то указывало на таинственный клан, не попадалось. Люди, нежить, оборотни, ткачи, летописцы. Хитрые, запутанные переплетения складывались в удивительный узор жизни. Жизни, которая тянулась вперед, несмотря на конец той или иной нити.

Судеб было много. Судьбы был разные. Вот славный витязь, полюбивший одну из Геро. Он не знал, кто она. Он просил ее руки, но горделивый отец-медведь отказал. Витязь ушел на войну с княжеской дружиной и сгинул там.

– А ведь все могло бы быть иначе, – пробормотал Кевар. Прямо перед глазами встала иная картина. Отец соглашается и отдает дочь. Они уходят вместе. Лес. Дети. Младший сын. Оборотень. Тени, много теней, вьющихся вокруг колыбели. Детство. Юность. Волны подкатывающего мрака. Война. Темнота.

– Кевар, что с тобой? – теплая рука Ёльки вернула парня в действительность.

– Я что-то видел. Вспышка, какая-то необъяснимая.

Кевар не заметил, что у него подрагивают руки, а коники пальцев светятся бледным зеленоватым светом.

– Ты видел, как могла бы пойти история, если бы… – ответил все записывающий Вальтер. – Я слышал твое бормотание. Если бы отец отдал дочь за витязя, у них родился бы темный оборотень. Сын, который поднял бы за собой полки, сверг князя, и обратил княжество во мрак.

– Когда ты успел все это расслышать? – удивилась Ёлька.

– Тогда же, когда Кевар рассмотреть, – пожал плечами Вальтер.

Это место нравилось ему все меньше и меньше. Осознание того, что ввязались они во что-то очень запретное и опасное, стучало по голове, как молот по наковальне. Но отступать уже было поздно.

– Судьба всегда знает, где дать. А где забрать, – прошептала ягиня, с тревогой поглядывая на полотно.

Лестница по приказу Ёльки продолжила скольжение.

– Дойдем до края, поднимемся выше, пойдем в обратную сторону, – пояснила девушка. – Будем двигаться змейкой, пока не найдем хоть какое-то упоминание о жнецах.

– Как ты их найдешь, если они выглядят как одни из вас? Или из Геро? – напомнила Настя.

– Я их и не ищу, – не отрываясь от внимательного изучения полотна, ответила Ёлька. – Я ищу упоминания среди людей, ткачей, нежити, понимаешь? Нити самих жнецов, если они когда-то существовали, мне не отыскать. Но вот события, которые связывали бы их с кем-то – вполне.

Ягиня понимающе кивнула и замолчала. Дальнейший путь проходил под скрип пера и бормотание Кевара. Видения у того случались все чаще. Как будто это место пробудило у ткача новую способность. Парень то и дело вскрикивал, встречаясь в видениях не с самыми радужными картинами. Он заметно побледнел, на лбу проступил холодный пот.

– Я могу отогнать мороки, если хочешь, – предложила ягиня.

Но ткач отказался. Раз это его судьба, он обязан ее принять и нести, не отступая.

– Стоп! – скомандовала Ёлька, и лестница резко остановилась. Вальтер выругался сквозь зубы, чуть не слетев вниз. Но девушка не обратила на это внимания. Прямо перед ними расстилалось темнеющее пятно, от которого так и веяло смертью.

– Первая война с нежитью, – пробормотала Ёлька, всматриваясь в темнеющую поверхность полотна. – Пятьсот лет до начала нового исчисления. Странно, очень странно. Нить выкручена, видишь? – девушка ткнула пальцем в участок полотна.

Вальтер оторвался от записей, чтобы тоже рассмотреть, что там куда выкручено. Но ничего не заметил. Кроме темного цвета, ничто не отличало этот кусок полотна от километров предыдущего. Но ткачи думали иначе. Внимательно вглядываясь в сплетение нитей, они пытались найти что-то, что могло бы помочь в поиске ответов.

– Чуть левее, – скомандовала Ёлька и лестница послушно подвинулась. – Вот оно. Ирдис Ткач. Маленький мальчик, оставшийся без семьи. В этой войне нежить напала на их дом. Кто это был? Норлах, по-моему, это его нить. В живых остался только он.

Кевар тяжело задышал и вцепился в лестницу.

– Все в порядке? – Ёльска с тревогой поглядела на брата. – Опять видение?

– Да. И там он вовсе не ткач. Он оборотень!

В воздухе что-то щелкнуло, Вальтер услышал тонкий свист, и острая боль вспыхнула на левой щеке. Костяной шип воткнулся в лестницу прямо перед глазами летописца.

– Предатели! Подлецы! Аспидовы прихвостни!

Скрежещущий голос раздался где-то за спиной.

Все, кроме Кевара обернулись. Ягиня закричала. Вальтер чуть не свалился с лестницы. Прямо на них с невиданной скоростью летел Лестничник. В пустых глазницах полыхало пламя. В руке он сжимал тонкую трубку, в которой уже был заряжен следующий шип.

– За край! Быстро! – командовала Ёлька. Лестница сорвалась с места так, то воздух в ушах засвистел. Или это свистел устремившийся в самое сердце девушки шип?

Вальтер повис на одной руке, с трудом удерживая во второй пергамент и перо. Ноги то и дело соскальзывали с рассохшегося дерева. Ягиня, все время поддерживающая его, сейчас старалась удержаться сама. Ёлька пыталась рассмотреть хоть что-то в сером потоке полотна, но на такой скорости даже Ткачу это было не под силу. Один Кевар стоял, будто громом пораженный и не обращал никакого внимания на происходящее.

Лестничник не отставал. То и дело в лестницу вонзались шипы. И каждый раз Вальтер не успевал порадоваться тому, что это не чье-то тело. Кое как подтянувшись, Вальтер решил оглянуться.

– Ёлька! Он догоняет! – парень не сразу понял, что сорвавшийся в воздух визг был его собственным голосом.

– Откуда он взялся? – закричала Настя. – Он же ушел!

– Видимо, решил вернуться, – Вальтер балансировал на лестнице, стараясь не выронить перо с пергаментом.

– Он уже близко! – взвизгнула ягиня, с ужасом наблюдая за приближением хранителя.

– Еще быстрее! – тут же отдала приказ девушка. Но лестница, вопреки указаниям, начала замедляться.

– Что с ней? Почему она не слушается? – Настя с ужасом оглянулась, прикидывая, сколько ей осталось жить.

– Лестничник. Он перетягивает ее на себя. Он может, – отрывисто бросила Ёлька, снова повторяя приказ.

– Кевар! Помоги! Я одна не справляюсь!

Но Кевар все также глядел в плотно перед собой, напрочь отключившись от окружающего мира.

– Кевар! – Ёлька попыталась дотронуться до брата, но чуть не свалилась с лестницы. А тот не обратил на нее никакого внимания.

Шипы свистели все чаще, и Вальтер не переставал удивляться, каким чудом этот сумасшедший хранитель до сих пор не попал ни в кого. Лестница замедлилась еще сильнее.

– Он сейчас нас всех сожрет! – заверещала Настя. Вальтер удивился настолько, что чуть сам не свалился с лестницы. Обычно бесстрашная ягиня паниковала. Это подействовало на парня, как ведро ледяной воды. Не придумав ничего лучше, он со всего размаху ткнул Кевара пером. Острый наконечник, привыкший к чужой крови, ловко отыскал в ближнем пространстве самое мягкое место и воткнулся в него под крик очнувшегося ткача.

– Кевар! Лестничник!

Дважды объяснять парню не пришлось. Под двойным натиском приказов, лестница двинулась быстрее. Сначала нехотя, но все больше разгоняясь.

Хранитель немного отстал. Визг, полный злобы и негодования больно ворвался в барабанные перепонки. Лестница неслась вперед, к краю полотна этого временного отрезка.

– Ёлька, а что будет, когда мы дойдем до края? – все еще срывающимся голосом поинтересовалась ягиня.

– За край!

Приказ Кевара послужил ответом. Лестница вздрогнула и, не снижая скорости, вошла в крутой поворот. Никто не успел произнести ни звука. Последнее, что услышал Вальтер – визг хранителя.

Но тут же все стихло. Звуки пропали, как будто кто-то накрыл их невидимым колпаком. Вальтер хотел было спросить, где они, но изо рта не вырвалось ни звука. Растерянный взгляд Насти и хмурые лица ткачей не предвещали ничего хорошего. Вальтер вопросительно глянул на Кевара, но тот лишь пожал плечами. Судя по всему, никто из них не знал, где они оказались и как отсюда выбираться.

– Что это было? – тяжело дыша, спросил Вальтер. – Это так положено, а?

– Откуда я знаю! – вспылила Ёлька. – Как будто я каждый день по архивам шатаюсь. Скажи спасибо, что Кевар когда-то отрыл старый свиток с ритуалом общения с хранителем архива. Иначе уже бы испепелил он нас своими глазницами.

– Или изрешетил дротиками, – подвела итог ягиня.

Между тем, лестница продолжала скользить вперед. Вокруг все также расстилалось полотно. Но здесь оно выглядело немного иначе. Грубее, темнее. Но даже не это насторожило Вальтера. Туман, взявшийся неизвестно откуда. Пока редкий и практически прозрачный, с каждым мгновением он становился все гуще и тяжелее.

Вальтер огляделся и снова попытался что-то сказать. И снова из горла не вырвалось ни единого звука.

Туман вокруг закручивался все сильнее. Наблюдая за вьющимися клубами, Вальтер не сразу понял, что они остановились. Проплывающая мимо молочная субстанция создавала иллюзию движения. Но лестница оставалась на месте.

Откуда-то спереди послышался тихий монотонный треск. Ёлька оглянулась в поисках источника звука. Проплывающий мимо туман как будто только этого и ждал. Клубы рассеялись, и Вальтер порадовался, что никто не услышит его голоса. Точнее – крика ужаса, рвущегося наружу.

Перед глазами расстилалось поле боя. Свинцовое небо грозно нависло над сотнями трупов. Люди, звери, нежить. Над мертвыми телами кружили вороны, приглядывая себе кусок получше для грядущего обеда. Земля вокруг почернела и разбухла, напившись пролившейся кровью. Вальтер не понял, в какой момент рука потянулась к пергаменту. Но не стал сопротивляться. Такого не было ни в одной из летописей.

Лестница двинулась вперед. Туда, где, судя по звону стали, все еще кипел бой. Люди побеждали. С огромными потерями, но побеждали. Полчища нежити остались лежать перебитыми на поле. А те, кому повезло чуть больше, сейчас отходили к лесу под натиском людей. Навьи дети огрызались, скалились, но терпели поражение. Чуть в стороне справа от главного сражения на поле сошлись двое. Вальтер прищурился, стараясь рассмотреть сражающихся. Первый – в потемневшей от крови кольчуге и шлеме с заметной вмятиной на боку. Щит его показался Вальтеру смутно знакомым. Летописец прищурился, силясь рассмотреть знаки, и услужливая память тут же подкинула недавно увиденную картинку – тот самый витязь, ушедший на поле боя из-за любимой.

Противник его ничем не отличался от человека. Такая же кольчуга и шлем, черный, абсолютно голый щит. Но Вальтер видел. И от увиденного мерзкие липкие мурашки страха бодро маршировали по спине. Он оглянулся на ягиню и увидел нескрываемый ужас во взгляде.

– Это же Вий, – прочитал парень по губам и кивнул.

В этот же миг лестница вздрогнула и картинка затуманилась. А когда туман рассеялся, Вальтер почувствовал, что оказался в родных подвалах Лицея. Не переставая писать, он огляделся по сторонам. Размеренный треск станков слышался все громче. Лестница двигалась вперед, пока они не оказались в одном из ткаческих залов. Вальтер затаил дыхание. До сего момента ни один летописец не мог похвастаться тем, что вживую видел станки.

Ёлька махнула куда-то вперед, привлекая внимание Кевара. Вальтер проследил за направлением и охнул. Из проема в потолке спускался столп мягкого золотистого света. Приближаясь к станкам, он распадался на тысячи нитей, которые подхватывали люди в темно-фиолетовых балахонах и бережно укладывали на многочисленные станки. Десятки ткачей сновали между станками, проверяя работу челноков, расправляя полотно, наблюдая за хитросплетениями судьбы. Над местом, за которым наблюдал ткач, прямо в воздухе всплывала картина происходящего. Этакая трансляция событий в режиме реального времени. Вальтер почувствовал легкое движение и картинка изменилась.

Поток нитей все также спускался с потолка, но сейчас все ткачи столпились над дальним станком. Над ним разворачивалась та самая битва, которую Вальтер с друзьями только что наблюдал воочию. Витязь сражался с сыном Чернобога, защищая мир от пришествия Хаоса. Ткачи с напряженными лицами наблюдали за сражением.

Внезапный порыв ветра заставил собравшихся оглянуться. Высокая фигура, закутанная в черный балахон, двигалась прямо к станку. Лицо пришельца скрывала золотая полумаска. Рука, затянутая в черную перчатку, сжимала тонкий золотистый серп. Один из ткачей кинулся наперерез фигуре.

– Стой! Только не он! Ты же видишь, от него зависит исход битвы! Оставь его, молю!

Резким взмахом руки фигура пресекла словесный поток ткача.

– Проигранная битва не значит проигранная война. Судьба его пасть не от руки Вия. Его путь подошел к концу. И никто не вправе перечить Судьбе! Отойдите!

Ткач хотел было возразить, но заметил искры, пробегающие по тонкому лезвию серпа. Плотно сжав губы, он поклонился и отошел в сторону.

Пришелец подошел к станку под тяжелыми взглядами собравшихся. Под монотонный треск станком и молчание ткачей серп взметнулся в воздух. Ловким движением острое лезвие подцепило нужную нить в хитросплетении десятка других.

– Я, третий Жнец Таарас, силой, данной мне Мареной и Судьбой, забираю твою жизнь. Полудницы отнесут твой колос к реке смерти, где ты уйдешь в лучший мир и обретешь покой. Твоя нить здесь окончена. Но то, что окончено здесь непременно начнется где-то.

Последние слова жнеца потонули в вое ветра, как и тихий стон оборвавшейся нити. Лестница медленно двинулась назад, но Вальтер успел рассмотреть, как витязь падает на поле боя с уже занесенным мечом. А в следующий миг полчища воспрявшей духом нежити сминают людей на своем пути и врываются в ближайшую деревню. В покосившуюся от времени хату, где маленький мальчик, сидя на печи, играется с деревянным серпом.

Картинка снова изменилась.

Морозный воздух ворвался в грудь и вцепился в легкие острыми коготками. Изо рта вырвалось облачко пара. Вальтер почувствовал, как холод пробирается под одежду. Девочки обхватили себя руками, растирая плечи. Кевар с удивлением потрогал снег, лежащий вокруг. Лестницы не было. Сейчас они стояли возле огромного сугроба, который бесцеремонно привалился к высокой ели.

– Кто знает, куда нас закинуло? – поинтересовалась Настя, всматриваясь в темноту леса.

Вокруг расстилался густой зимний ельник. Ночное небо, усыпанное звездами, равнодушно взирало на пришельцев. Диск луны с печальным видом висел прямо над головой медногорцев, заливая все вокруг серебристым светом.

– Не знаю, куда нас закинуло, но сюда кто-то идет, – не забывая записывать происходящее, отозвался Вальтер.

И действительно, через несколько мгновений послышался скрип. Кто-то шел прямо на них.

– Прячемся! – прошептала Ёлька и кинулась за могучий ствол. Кевар бросился следом, на бегу высказывая все, что он думает о зиме, ночных ельниках и путешествиях в пространстве и времени.

– Настя, бежим! – Вальтер потянул девушку за собой.

– Погоди! Если мы в реальном месте, нас выдадут следы!

Ягиня оглянулась в поисках чего-то. Махнула рукой, пробормотала извинения и отломила еловую ветку с ближайшего дерева.

– Следы заметаешь? – усмехнулся Вальтер. – Это, конечно, не фирменная метла, но тоже неплохо.

Парень последовал примеру девушки и отломал вторую ветку. Заметая следы, они добрались до соседней ели и едва втиснулись под раскидистые нижние лапы.

– Вальтер! Ты мне ногу отдавил! – возмущенно зашипел Кевар.

– Тише ты! – одернула брата Ёлька. – Смотрите!

Между просветами открывался отличный вид на то место, где они только что стояли. Из-за сугроба, тяжело дыша, появилась высокая фигура в плаще и полумаске. Лунный свет отражался от золотой поверхности и рассыпался по округе сотнями искр. Следом за ней появилась вторая – сгорбленная, хромающая.

Два человека прошли мимо и остановились буквально в паре шагов от скрывающихся медногорцев. Ёлька подалась вперед, всматриваясь в пришельцев. Настя вздрогнула и глубоко вдохнула морозный воздух. Ткнула Вальтера в бок и зажала себе нос и рот двумя руками.

Вальтер поглядел на девушку с недоумением, пытаясь понять, что та унюхала. Ягиня кивнула и пальцем ткнула на сгорбленную фигуру. Вальтер пригляделся. На белоснежной поверхности отчетливо прочертилась тонкая алая полоса. С каждым мгновением она становилась темнее и шире.

Хромой человек привалился к ели, откинул капюшон и сбросил с лица полумаску. Серое, иссушенное годами лицо не выражало ничего, кроме усталости. Седовласый старик никак не вязался с образом сурового безжалостного жнеца, отнимающего жизни невинных людей. Стоящая рядом фигура склонилась над стариком. Приглушенный маской голос был взволнован:

– Таарас! Ты ранен. И ты знаешь, что на этот раз Полудница уведет тебя. Ответь мне, сколько нас должно уйти прежде, чем мы, наконец, сможем ответить за всю боль, которую принесли нашему клану? Сколько еще самый сильный, самый могущественный клан будет жить, как волк, на которого ведут облаву? Сколько нам еще скрываться? Сколько прятать своих детей?

Фигура в маске присела рядом с раненым.

– Время пришло! Боги спят и не видят, что творят их дети. Мы остались беззащитны! До Ледяного Чертога не доходят вести. И оттуда ничего не слышно. Те безумцы, что решались дойти до него канули. И никто не знает, куда их завели нити. Пора, ты слышишь? Измени правила! Дай нам право вершить возмездие!

Старик хотел что-то ответить, но зашелся в приступе кашля. Серп в правой руке возник из ниоткуда. Алмазная рукоять и толстое золотое лезвие в свете луны сияли так ярко, что было больно смотреть. Трясущаяся рука силилась поднять его вверх, но ничего не выходило. Словно ноша вдруг стала неподъемной.

– Таарас! Не бросай Жнецов в такое трудное время! Правила стары, как и ты. И так же, как и ты, они утянут нас на дно!.. Разреши нам преследование! Позволь выбирать сторону!

Старик снова закашлялся. Как только приступ прошел он засипел.

– Ирдис, ты не ведаешь, о чем просишь. Как только вы начнете выбирать сторону, равновесие нарушится. Мир покачнется и обернется к Хаосу! Я не могу этого допустить. Месть застелет вам глаза, и вы забудете, зачем явились в этот мир! Каждый начнет ставить личные обиды превыше целей Судьбы. Боль станет вечной спутницей жнецов и от нее нигде не будет спасения.

– Ну и пусть! – фигура поднялась и сделала шаг назад. – Зато каждый будет знать, какова сила Жнеца. Нас начнут уважать!

– Нас начнут бояться еще сильнее. Нас начнут ненавидеть, – возразил старик.