Текст книги "Жнец. Возрождение (СИ)"

Автор книги: Тота Моль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

Глава 17. Зельеварение

Коридоры Медногора наслаждались последним днем спокойствия и тишины. Умиротворение витало в воздухе, нагоняя сон. Денис поспешил на пятый этаж – именно там располагались учебные лаборатории. Всякий раз он не уставал удивляться тому, как тщательно организован учебный быт учащихся. В каждом корпусе находились аудитории для занятий по своему профилю. В Теремке – лингвистические кабинеты. В Левше – мастерские. В Медногоре – лаборатории. Самые разные – от привычных колбочно-пробирочных до сверх-оборудованных электронно-микроскопных. К последним, правда, допускались только одиннадцатиклассники. Но само осознание возможности работы с таким оснащением внушало уверенность. Или самоуверенность. Денис не был уверен, чего в выпускниках Самого Лучшего В Мире Лицея больше – знаний или все же амбиций.

Дверь в лабораторию приглашающе приоткрылась, как только он приблизился к ней. Денис поспешно натянул халат и шагнул в святая святых медногорской науки.

– Студиозус факультета зельеварения и живой материи Васнецов на занятия прибыл! – поприветствовал Денис пустую аудиторию, после чего подошел к столу и сложил туда все свои вещи. Лаборатория встретила его вязкой тишиной и запахом хлорки. Денис поморщился и огляделся.

Вероны не было ни в обычной реальности, ни в объемной. Денис для большей уверенности несколько раз переключил зрение. От клана Геро можно было ждать любого подвоха. Он бы не удивился, замаскируйся Верона где-нибудь и свались ему с луны на голову. Это было вполне в духе оборотней – подстеречь и напасть. Но в этот раз, видимо, Верона действительно где-то задержалась.

Денис пожал плечами и уселся за парту, повторяя конспект.

Всё произошло быстро. Денис даже сообразить не успел, что он делает. Легкое, едва уловимое касание потока воздуха на затылке заставило парня буквально кинуться под парту и перекатиться в проход. Чувство острой опасности пришло много позже – через несколько ударов сердца. На том месте, где только что сидел Денис, искрилось огненное перо. Попади оно ему на волосы – тут же вспыхнул бы, как новогодняя ёлка.

– Неплохо, неплохо, – Верона появилась, как и предполагал Денис, из ниоткуда.

Денис выдохнул и поднялся с пола.

– Вы всех своих учеников жаждете поджарить или это я такой особенный?

– Не льсти себе. Это обычная проверка на внимательность. И к твоему счастью ты ее прошел.

– А если бы нет! – возмущению Дениса не было предела. Но он понимал, что толку от этого не будет никакого.

– Ну… ходил бы лысым пару месяцев.

– Почему пару? У меня вроде быстро волосы растут.

– Не после перьев Финиста, – усмехнулась Верона и подошла к своему столу.

– Ого, – только и смог вымолвить Денис. – Неужто того самого, который Ясный Сокол?

– Ужто, – кивнула Верона. – Он их часто сбрасывает, а мы подбираем и используем во благо науки. Как видишь, весьма полезная вещь. Разгоняет любой мрак, сжигает любое зло на своем пути.

– Почему мне кажется, что и не зло тоже сжигает? – задумчиво протянул Денис.

Верона в ответ лишь усмехнулась и скомандовала начать занятие.

Денис с содроганием ждал момента, когда же он начнет свой доклад про цветок папоротника. Но Верона, казалось, вовсе забыла о том, что задавала ему что-то. Вместо этого она еще раз прочитала лекцию о технике безопасности, напомнила, как именно нужно укладывать ингредиенты, чем их отмерять и во что наливать. Денис даже растерялся – настолько неожиданной была мысль о том, что Верона может что-то забыть.

– А я и не забыла, – тут же раздался голос куратора за спиной. – Во-первых, опять слишком громко думаешь. А во-вторых, мне незачем устраивать допрос. Ты сейчас встанешь к котлу, и сразу станет ясно – готовился ты или нет.

– Т-то есть как, ясно? – слегка заикаясь, уточнил Денис.

Очень просто! – глаза учителя сверкнули в полумраке класса навьей зеленью. – Напутаешь что-нибудь и взлетишь на орбиту.

Денис содрогнулся. Но морок тут же рассеялся, вместе с полумраком и зеленью. Класс снова затопил яркий холодный свет люминесцентных ламп, а вокруг стояли все те же лабораторные столы со штативами и пробирками.

Денис напрягся, переключая зрение.

– Нет-нет, – тут же вернула его в реальность Верона. – Мы работаем в обычном измерении. Вся посуда в шкафах. Для нагрева возьмешь газовую горелку.

Во второй раз за несколько минут Денис растерялся.

– А как же… Ну…

– Костер, котел, едкий дым и зловещий смех? – иронично поинтересовалась Верона, от чего Денис совсем смутился.

Хозяйка Медной горы усмехнулась, но решила не продолжать издевательства над и без того потрепанным судьбой Васнецовым.

Денис вздохнул и взял протянутый свиток с рецептом зелья. Потертая и пожелтевшая от времени бумага скрипела в руках, пока Денис развязывал красную ленту.

– Я думал, тут писали на бересте, – признался Денис.

– Оригинал и есть на бересте, – Верона подошла ближе и указала на уголок свитка, где стояла подпись. – Это перевод для учеников.

– В. Кармин. Вальтер? – удивился Денис.

– Вальдемар, – поправила Верона. – Один из пра-пра…

– Я понял.

Видимо, специфическое чувство юмора было неотъемлемой чертой клана Карминов. Вальдемар потрудился на славу, составляя перевод. То там, то тут он срывался в изначальный язык, которого Денис все еще не знал, поэтому некоторые части рецепта оставались для него тайной.

– Я вернусь через два часа проверить зелье. Постарайся не разочаровать меня сильнее, чем уже есть. Его у нас варят даже инфузории. Надеюсь, твой уровень интеллекта все же повыше.

– Но тут же... – спохватился Денис. Может быть, Верона не знала, что куски текста попросту не переведены?

Но хлопок железной двери сообщил, что куратор оставила его в гордом одиночестве.

Денис несколько минут рассматривал руны – и обычным зрением, и объемным, и перпендикулярным. Но те упорно не хотели выдавать своё значение. Быть самоподрывником Денису явно не хотелось, и он решил – не можешь разгадать каракули одного Кармина – позови другого.

– Телефон вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети, – милая тетечка беспощадно разбила все надежды Дениса на счастливый выход из лаборатории. Либо он неудачно сварит зелье и подорвется на цветке папоротника. Либо же каким-то чудом не подорвется, и тогда его убьет Верона за профнепригодность. Денис уселся на парту и вздохнул, пытаясь определиться – какая смерть ему больше по душе.

– Думай, Васнецов, думай. Вальтер, скорее всего, с Настей где-нибудь в другом измерении и вернется нескоро, – принялся рассуждать Денис. – Ратор моет коридоры…

Денис сразу отмел этот вариант. Даже если Ратор свободен, полагаться на его познания в языке глупо. Тот если и переведет, то обязательно не в ту степь.

– Саня, как и я, тоже еще не учил язык, – друг тоже проходил интенсивный курс обучения, но до языка еще не добрался.

– Кевар и Ёлька, – оставались последние два варианта. Просить Ёльку о помощи Денис не хотел. Снова выглядеть беспомощным и ни на что не способным в ее глазах не очень хотелось. Но, по всемирному закону вселенской подлости, номера Кевара у него попросту не оказалось в телефоне.

– Врагу не сдается наш гордый Варяг!

– Алло? – перебил Дениса бодрый голос Ёльки. – Васнецов? Привет.

– Привет. Скажи, а ты можешь мне номер Кевара продиктовать? – Денис попытался предать голосу самое непринужденно-лениво-незаинтересованное звучание.

– Могу, конечно. Только если он тебе сейчас нужен, он в городе. Поехал на какую-то сходку местных реконструкторов. Ну, там, мечи-кольчуги, знаешь.

– Угу, – сразу скис Денис.

– Так что, ты записываешь номер?

– Да. То есть, нет, раз его сейчас нет, – теперь действительно незаинтересованно отозвался Денис.

– Может, я могу тебе чем-нибудь помочь?

Ёлька как всегда была безумно мила и проницательна. Несколько мгновений Денис боролся с самим собой. С одной стороны, ему хотелось жить, с другой – не хотелось выглядеть идиотом в глазах девушки. Наконец, жажда жизни взяла верх.

– Вообще-то можешь. У меня тут небольшая проблема со знанием изначального языка, – нехотя признался Денис.

– О! Верона вручила тебе перевод Кармина? – весело рассмеялась девушка. – Ты в какой лаборатории?

– В четвертой, – робкая надежда на спасение затеплилась в груди Дениса.

– Скоро буду. Ты расставь пока все, что понимаешь.

Денис поспешил выполнить указания одноклассницы. На стол, позвякивая, опускались разномастные колбы, ступки, шпатели и прочая атрибутика матерого химика-зельевара. После посуды настала очередь компонентов. И если с водой, полынью и слезами русалок проблем не возникало ― все было вполне измеримо привычными пробирочными методами, то вот на дыхании Морфея Денис застопорился. Точнее нужную склянку-то он нашел. Темно-зеленая пыльная бутылка с почти выцветшей этикеткой стояла в дальнем углу вытяжного шкафа. На ней же значилось ― открывать только в шкафу. В правом нижнем углу кто-то заботливый оставил наклейку с изображением спящей красавицы. Денис был наслышан об этом странном реактиве. Вдохнешь лишнего – и уже не выбраться из богатырского сна. И теперь перед ним стоял вопрос – как отмерить два выдоха из бутылки.

Послышался скрип открываемой двери. Денис аккуратно вернул склянку на место и оглянулся. По проходу между рядами в огромном, явно больше на пару размеров, белом халате к нему шагала жизнерадостная Ёлька.

– О, ты Морфея нашел!

– Нашел, – согласился Денис. – А как его отмерить понятия не имею.

– Просто ты, видимо, пропустил лекцию про оборудование. Ну или еще не дошел до нее. Пойдем.

Ёлька кивнула в сторону одного из столов с множеством выдвижных ящичков. В одном из них мерно покоились резиновые груши разного калибра. На один вдох, на два выдоха, на три полувздоха. Денис и не знал, что дышать можно настолько по-разному.

– Держи, тебе вот эта нужна, – протянула нужную грушу Ёлька.

– Спасибо... – Денис посмотрел на девушку с тройной благодарностью. – Без тебя я бы, наверное, точно подорвался.

– Да не за что. Ты и так отлично справляешься. Обучение такими темпами не каждый выдержит. Мы-то в этом с рождения варимся, а ты...

Денис почувствовал, что краснеет и поспешно отвернулся, чтобы этого не заметила Ёлька. В воздухе повисла неловкость, как трехчасовая жвачка, растянутая между креслом и полом.

– Ну что, давай одолеем дедушку Кармина? – первой предложила Ёлька.

Денис не стал возражать и с облегчением протянул девушке свиток.

– Он мне не нужен, – отмахнулась та. – Смотри.

Порывшись в одном из шкафов, она извлекла из недр толстенный фолиант вполне книгопечатного вида.

– Основы настоев, зелий и отваров, – прочитал Денис на темно-зеленой обложке. – Царицынский Лицей, семьдесят третий год.

– Странно, что Верона не дала тебе этот справочник, – задумчиво проговорила Ёлька. – Нам про него рассказывают на той же лекции про посуду и прочую зельеварскую атрибутику.

– Кажется, она мне говорила что-то про это, – начал припоминать Денис. – Точнее она задала найти в библиотеке все это перед папоротником. А я, по-моему, забыл...

– Понятно, – протянула Ёлька. – Ну тогда считай, что тебе крупно повезло. Без него ты бы не сварил не то, что зелье прозрения, но и просто живой воды не получил бы.

Денис тихо застонал. Судя по всему, не знал он гораздо больше, чем хотелось бы.

– Если хочешь... – начала было Ёлька, и обреченность в глазах Дениса на мгновение отступила. – Если хочешь, я могу посидеть тут с тобой, пока ты зелье варить будешь. За тебя я его сделать не смогу – Верона сразу поймет, кто варил. А вот проконтролировать, чтобы ты не превратился в праздничный фейерверк, могу. Уставом это точно не запрещено.

– Ёлька! Ты мой Ангел-Хранитель! – в порыве благодарности признался Денис. И, несмотря на то, что девушка отвернулась, он успел заметить яркий румянец на щеках с ямочками.

Никогда еще процесс приготовления зелья не был таким волнительным и увлекательным одновременно. Денис поначалу комплексовал, но вскоре так втянулся в беседу, что попросту перестал обращать внимание на свои комплексы. Ёлька то и дело давала полезные советы – как лучше растереть папоротник, чтобы не полыхнул в брови. С какой стороны лучше приливать в колбу русальи слезы. И, конечно же, как добывать дыхание Морфея из склянки.

– Никогда бы не подумал отмерять вдохи-выдохи резиновыми грушами, – признался Денис, аккуратно выдувая содержимое ярко-зеленой груши в колбу. По стеклянным стенкам пробежала изморозь, а на поверхности жидкости заклубился розоватый туман, который на глазах стал темнеть, приобретая фиолетово-черничную окраску.

– Чего только не придумали умельцы за все эти годы, – поддержала его Ёлька. – А уж что сейчас разрабатывают в подземных лабораториях Ладогора и подумать страшно.

Денис собрался было слушать увлекательные истории о тайных знаниях, как Ёлька замерла и прислушалась. До слуха Дениса долетел тонкий писк.

– Что это? – поинтересовался он.

Ёлька похлопала себя по бокам, ища что-то в карманах, и вытащила из пиджака под халатом маленький серый клубочек. Он то и дело подпрыгивал на вытянутой ладони, а нить на конце извивалась, как обезумевшая змея.

– Странно, – Ёлька внимательно осмотрела клубок. – Ткачей зачем-то собирают к станкам. Опять что ли случилось что-то…

Денис, не отрываясь, наблюдал за этим клановым орудием Ткачей. В чужих руках оно казалось беспомощным и безобидным. Но уж Денис-то знал, как легко с его помощью можно переплести судьбы десятков, сотен людей, как запросто можно связать то, что никогда не должно быть связано. И все это одним движением на станке.

– Прости, мне надо идти, – мягкий голос одноклассницы развеял наваждение.

– Да-да, иди, конечно, – Денис попытался придать своему лицу непринужденный вид.

– Смотри, тебе осталось только папоротник засыпать, но не раньше, чем через тридцать семь минут. Иначе нежитий дух не выветрится и рванет. И не позже сорока двух минут, чтобы Морфей не успел набраться силы, а то выпьешь зелье и не просветлишься, а наоборот…

Что значило это загадочное "наоборот" Денис узнавать не хотел. Он наскоро попрощался с Ёлькой, поблагодарил её еще раз и снова остался в одиночестве посреди лаборатории.

Фиолетовый туман клубился по стенкам колбы, изредка касаясь булькающей жидкости. Денис поставил таймер на телефоне и теперь с нетерпением поглядывал на него каждые три-четыре секунды, боясь пропустить нужный временной промежуток. Собственно, самое выматывающее в зельеварение было ожидание. Некоторые зелья требовали часов, а то и дней бесконечного ожидания над реакционной смесью.

– Ну прям чахну аки Кощей, – пробормотал Денис, разминая шею и плечи.

Таймер пискнул. Прошло пятнадцать минут. Осталось чуть больше половины. Денис потянулся за Основами настоев, когда услышал скрип открывающейся двери. Несколько ударов сердца Денис размышлял – оглянуться или нет. Если за спиной стоит Верона, она его по головке не погладит за то, что оторвался от зелья. Поэтому Денис решил процитировать галчонка из мультика:

– Кто там?

– О, Васнецов! А ты что тут делаешь? А, зелье варишь? Просветления разума? Ну да, ну да!

Денис напрягся, но постарался ничем не выдать своего удивления.

– Витор Витольдович? А Вы… Инспектируете?

Ответом ему послужили лишь звенящие благодаря плитке на полу шаги.

Денис принялся соображать, что могло привести директора в учебную лабораторию Медногора в такой час. Может, Верону потерял? Или, наоборот, проверяет, как она занимается с вечно приносящим проблемы учеником?

– А где Верона Вергардовна? – подтверждая мысли Дениса, поинтересовался директор.

– Она… Вышла за руническим букварем. Я попросил помочь мне в изучении изначального языка, сам не справляюсь!

Отговорка была бредовой, но, похоже, директора она устроила. По крайней мере, он прекратил задавать вопросы и лишь молча расхаживал по кабинету, словно бы что-то высматривая.

Денис не совсем понимал, что тут делает директор, зачем он пришел, а главное – когда уйдет. Но поинтересоваться вслух не хватило духу. Оставалось лишь молча наблюдать за посинением своего зелья – благо время еще оставалось.

Шаги за спиной стихли. Денис выпрямился и почувствовал тяжелое дыхание у себя на щеке. Скосив взгляд он увидел, что директор также склонился над колбой и внимательно рассматривает ее содержимое. Как будто жаждет там картины грядущего разглядеть.

– Витор Витольдович? – шепотом позвал Денис.

– А? А, что? – вздрогнул директор и выпрямился.

Денис, оторвавшись наконец от созерцания колбы, повернулся к директору. Какой-то он был странный. Денис переключил зрение – возможно, в объеме что-то не заметил? Но картинка была точно такой же – никаких возмущений и искривлений пространства. Отчего же где-то под левым ребром внезапно заныло чувство тревоги?

– Вари, вари, Васнецов. Недолго осталось!

Директор словно вынырнул из своего оцепенения. Кивнул в сторону колбы и ободряюще хлопнул Дениса по плечу.

Что-то кольнуло, как будто на руках директора оказалась колючка. Денис вздрогнул, но тут же все прошло.

– Не отвлекайся! Уже скоро! – директор указал на вьющийся почти черный туман и вышел из кабинета, ничего больше не добавив.

Денис проводил директора взглядом. Он и до этого считал его слегка чудаковатым. А теперь лишний раз убедился в своей правоте.

Таймер снова пискнул. Тридцать пять минут осталось позади. Денис взглянул на алый порошок цветка папоротника в ступке. Даже в таком состоянии то и дело по крупицам пробегали искры – цветок чувствовал соседство нежити и ему это не нравилось.

– Ничего, скоро отправишься мне разум просветлять! – пообещал Денис папоротнику.

Неожиданно по телу пробежала волна озноба. Как будто кто-то приоткрыл дверь и в комнату ворвался ледяной сквозняк. Денис оглянулся – подумал было, что кто-то еще заглянул на огонек. Но лаборатория была пуста. А все окна и двери оставались плотно закрытыми. Озноб между тем становился все сильнее. Волны парализующего холода накатывали откуда-то со спины и растекались по телу, сковывая и обездвиживая его. Денис потянулся за телефоном, но не смог даже разогнуть руки. Казалось, что тело деревенеет. С каждым ударом сердца из него уходило тепло, уступая место неземному, потустороннему холоду. Денис прищурился и разглядел, как откуда-то из объема на него надвигается, шевеля белесыми щупальцами, леденящий туман.

Таймер в очередной раз запищал. Пошла тридцать седьмая минута. Туман в колбе заклубился быстрее, отчего там образовалась миниатюрная черная дыра. И оттуда на него взирал Хаос – бездушный и беспощадный.

– Помогите! – попытался крикнуть Денис, но из горла вырвался лишь непонятный сип. И язык, и голосовые связки – все замерзло. Денис чувствовал, как превращается в бесчувственное бревно. Только мозг продолжал лихорадочно соображать, пытаясь найти выход из ситуации. Но выхода не было. Он не мог шевелиться, он не мог кричать. И противный таймер снова пискнул, оповещая о начале сороковой минуты. Если за ближайшие две минуты он не закинет папоротник в колбу – Морфей вырвется на свободу и поглотит его.

Денис собрал всю силу воли в кулак и попытался подняться. Но все, что ему удалось – немного сдвинуть стул. На этом оставшееся тепло его покинуло. Денис продолжал видеть, слышать и понимать все происходящее вокруг. Все его внимание теперь сосредоточилось на пульсирующей бездне в колбе, которая неотрывно глядела сейчас в его душу. Откуда-то издалека до него долетел торжествующий смех, но Денис не был уверен, что это не почудилось ему.

Вот таймер пискнул в последний раз. Черный туман медленно пополз по стенкам колбы вверх. Нерешительно, словно проверяя каждый следующий сантиметр на прочность. И, не встречая никакого сопротивления, продолжал свой путь по горлышку вверх. Время словно остановилось. А точнее – сошлось в эту темную точку пространства, всосалось в абсолютное ничто – центр Хаоса. Добравшись до края горлышка туман замер и резко скользнул вниз.

Робкий отблеск надежды шевельнулся в душе Дениса. Но в следующее мгновение послышался тихий треск – толстое стекло колбы как в замедленной съемке покрылось паутинкой трещин.

Денис успел подумать, как глупо победить норлаха и встретить смерть от ошибки в зельеварении. Он решил не закрывать глаза, чтобы видеть ту, что явится срезать его колос. А может, их будет несколько?

Денис вспомнил эфемерных полудниц и полуденный жар на мгновение коснулся щеки, согревая его.

Хлопок двери разорвал эту тонкую нить, что протянулась от Дениса туда, к истоку Смородины. Звон разбившейся колбы подобно грому вспорол напряженную тишину. Денис успел заметить расплескавшийся по белой плитке чернильный мрак. И острый янтарный взгляд, пронзивший Дениса до глубины души. Неведомая сила подбросила тело вверх и потянула куда-то в непроглядную темноту. Последнее, что запомнил Денис – что-то тяжелое, тисками давящее грудь. В следующее мгновение мрак из колбы полностью поглотил его сознание.