Текст книги "Жнец. Возрождение (СИ)"

Автор книги: Тота Моль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Глава 11. И снова здравствуйте

Верона шла молча, явно не спеша посвятить Дениса в свои планы.

– А куда мы едем? – стараясь пересилить нервную дрожь в теле, первым нарушил молчание Денис. Забираться в салон внедорожника с хромающим оборотнем ему не хотелось, но желания тут не учитывались.

– Обучать тебя ускоренными методами, – щурясь от яркого света, ответила Верона.

Солнце, как толстый блин, выкатилось на небосвод, разогнало тучи и подсушило лужи. Денис поморщился, увидев такой природный позитив. Уж лучше бы вокруг всё также разливалась серость. Она хотя бы гармонично вписывалась в настроение и не раздражала. Но мир словно бы сговорился против Дениса, и тому ничего не оставалось, кроме как смириться и продолжить разглядывать игру солнечных бликов на стеклах. Вопросов он больше не задавал. Только когда Верона затормозила у знакомого здания Денис не смог сдержать возгласа:

– В библиотеку? Серьезно? Вы меня учить книжками собираетесь?

Верона распахнула дверь, выбираясь наружу, и Денис последовал её примеру.

– Когда ты тут был? – довольно резко поинтересовалась Верона. Денис присмотрелся – казалось, будто она чем-то озадачилась.

– Да когда Ратор ключ от всех дверей притащил, – отозвался Денис. Не то, чтобы ему не хотелось вновь встречаться со странным библиотекарем. Но события, последовавшие за их прошлой встречей, явно не располагали к приятным и теплым воспоминаниям.

– Пойдем, – скомандовала Верона и Денис подчинился.

С прошлого визита ничего не изменилось. Те же витражи, тот же густой полумрак, перемешанный с запахом книжной пыли. Мраморный пол эхом разносил шаги посетителей по холлу. Библиотекаря нигде не было видно. Верона остановилась посреди холла и обвела его холодным взглядом.

– Хорошо. На этот раз я оставлю его. Но в следующий раз ты ответишь на мои вопросы! – голос куратора был тих, и от него так и веяло холодом. Денису показалось, что даже по стеклам побежала легкая изморозь. Не до конца понимая, что происходит, он чуть не пропустил момент, когда Верона развернулась и зашагала к выходу.

– Верона Вергардовна! А мне что делать?

– Книжки читать. Заберу вечером, – не оборачиваясь, бросила Верона и покинула здание библиотеки.

Денис глянул на свое отражение в одном из зеркал, закрепленных на витых колоннах. Видок у него был тот еще. Всклокоченные волосы, синяки и ссадины на руках и лице, грязь на одежде и рваные джинсы. В таком виде он явно бы не стал победителем конкурса красоты. А вот конкурса на самый глупый вид – вполне. Денис попытался было пригладить волосы, но тут же бросил эту бесперспективную затею.

– Полно прихорашиваться! Времени нет, – знакомый голос старого библиотекаря заставил Дениса смутиться.

– И вам добрый день, – пробормотал Денис.

– Добрый, добрый, – усмехнулся старик, выходя из тени колонны. – Эта уехала?

Денис вскинул на библиотекаря удивленный взгляд. Пожалуй, это был первый человек, который говорил о Вероне без страха и с явным пренебрежением.

– Вы про Верону Вергардовну? – решил уточнить Денис.

– А то про кого ж! – от возмущения у старика встопорщились усы. – Прислужни ткаческие, ну надо же, а. Ой не зря сбежал от них магистр, ой не зря. Довели бедного.

Денис с трудом понимал, что имеет в виду Елизар Филантьевич, но по отработанной привычке слушал и периодически кивал головой.

Библиотекарь помолчал какое-то время, погрузившись в собственные мысли, потом опомнился, схватил Дениса за руку и потянул за собой по уже известному маршруту. На этот раз Денис сразу же почувствовал изменения реальности вокруг. "Включив" режим иного видения, он принялся с интересом разглядывать окружающее пространство. Поначалу коридор ничем не отличался от привычной реальности, но по мере спуска стены, пол и потолок претерпевали значительные изменения. Окружающее пространство из привычной библиотеки трансформировалось в темную пещеру с высокими сводами. Факелы на стенах, вставленные в проржавевшие кольца, потрескивали и плевались черным дымом. Воздух сгущался, пол покрылся росой. Напряжение Дениса возрастало. Утренние события прорывались в памяти из-под маски внешнего спокойствия и невозмутимости.

– Скоро все узнаешь, потерпи, – Елизар Филантьевич заговорил неожиданно и еще более неожиданно хлопнул Дениса по плечу. Тот подпрыгнул от удивления и не смог сдержать испуганного вскрика.

– Вы что, тоже мысли читаете?

– Вот еще, – возмутился библиотекарь. – Делать мне больше нечего, как чужие мысли читать. Я в своих-то разобраться не могу, так их много, все путаются. А тут – чужие. Это же дебри дремучие, у Яги и то в ельнике порядка больше.

– Да уж…

Денис вспомнил свое недавнее путешествие и усмехнулся. Ельник Яги на него произвел определенное впечатление.

– А-а-а, – прищурился библиотекарь, хитро улыбаясь. – Неужто успел со старушкой познакомиться, а?

Денис ничего не ответил, но подарил библиотекарю такой красноречивый взгляд, что тот все понял.

– Да ладно тебе, хорошая старушка же. Эх, а какой красавицей в молодости была… – мечтательно протянул Елизар и Денис удивился. Ему всегда казалось, что кто-кто, а Баба Яга всегда была старой и вредной.

– Помню, на Купалу ходили мы папоротник искать…

Денис приготовился слушать долгую и увлекательную историю, но библиотекарь словно бы выпал на время из окружающего мира. Он продолжал шагать рядом с Денисом, но мысли его унеслись куда-то далеко-далеко, за пределы царицынской библиотеки. Денис не стал возвращать Елизара Филантьевича из его воспоминаний. Он решил потратить это время для наведения порядка в своих собственных мыслях. А они были, мягко говоря, странными. Денис ждал, что вот-вот на него накатит истерическое состояние после пережитого утром на перевале и в больнице. Но этого всё не происходило. Наоборот, его не покидало ощущение, что наконец-то все кусочки паззла под названием "жизнь Васнецова" начали собираться в единую и логичную картину. Казалось бы, весь его уютный, привычный мирок сегодня расползся, словно растаявшее желе, оставив после себя лужицу непонимания. Но Денис ощущал какое-то холодное внутреннее спокойствие. Ему в этой лужице виднелась новая, пока еще не оформленная и нечеткая, но реальная картина мира.

Коридор резко свернул влево, и двое оказались посреди небольшого каменного грота. Денис несколько раз переключил зрение и убедился, что это точно не кабинет, в котором они пили чай в прошлый раз. Потемневший от времени камень стен исчертили какие-то странные символы. Кое-где на камне проступал мох, которому, впрочем, не удавалось скрыть письмена. Руны нещадно рассекали серо-зеленые растеньица, продолжая нести миру какую-то информацию. Елизар Филантьевич глубоко вдохнул сырой воздух и подошел к кромке воды. Зачерпнув горсть ладонью, он прошагал к одной из стен и провел прямо по серому мху. Грот вздрогнул, и Денису показалось, что он услышал далекий вздох. Порыв ветра пронесся над головой и взъерошил волосы. Но в следующее мгновение безмолвное оцепенение вернулось на свое место. Несколько минут ничего не происходило. Елизар Филантьевич стоял и молча вглядывался в стену, которую только что гладил. Денис пытался сообразить, чего они ждут – переключение зрения из режима в режим ничего не давало. Во всех плоскостях они стояли посреди сырого темного грота. Размеренный плеск волн убаюкивал и Денис сам не понял, когда на него начал накатывать сон. Оглядевшись в поисках удобной точки опоры, Денис хотел было направиться к ближайшей стене. Но сделав шаг, заметил слабое свечение, пробивающееся из отдельных рун.

– А это что? Дополнительные спецэффекты? – не скрывая легкой иронии, поинтересовался Денис.

Елизар Филантьевич вздрогнул и повернулся.

– Видишь, значит, – пробормотал старик себе под нос, но Денис его услышал. Он вообще в последнее время довольно часто слышал и видел то, чего не должен был.

Между тем, библиотекарь направился к одной из стен. Денис же принялся следить за медленно наливающимися светом символами. На его взгляд, порядка в этом не было никакого, но выглядело, однозначно, красиво. Потянуло дымом. Денис обернулся и присвистнул. Пока он разглядывал местную наскальную живопись, библиотекарь развел костер и даже умудрился откуда-то достать чайник, который сейчас подогревался.

– Самое время для чая, – снова не смог смолчать Денис.

Елизар Филантьевич усмехнулся, доставая из трещины в валуне чашки.

– Хороший чай и мысли проясняет, и ум поправляет. Так что чай всегда ко времени и к месту! Да и беседа за чаем лучше идет.

Денис не нашел, что возразить, поэтому подошел и уселся возле костра прямо на камни.

– А чему вы меня учить будете? – после недолгого молчания поинтересовался парень.

– Я? Не буду я тебя учить! Больно надо. Учиться ты будешь сам, а я лишь покажу, как это делать.

Денис мысленно удивился. Вот бы Верона придерживалась такой же методики обучения юных умов. Но вслух озвучил другое:

– А как я это буду делать? Я же ничего не знаю в этом мире. Еще пару недель назад я и не знал, что домовые существуют. Пока не наткнулся на целое поселение.

Елизар Филантьевич лукаво прищурился.

– Но как-то же ты увидел первого домового? А до этого наверняка не раз замечал в окружающем мире странности, нестыковочки, непонятности, ведь так?

Денис кивнул, понимая, к чему клонит библиотекарь. Тот же продолжил:

– Видишь ли, в тебе изначально были спрятаны эти знания и способности. Просто они спали, ожидая своего часа. Тут же в чем дело, ежели человек не верит или верить не хочет, никакая сила не заставит его переломить свое мнение. И наоборот. Ежели вера глубока, то даже полное отсутствие знаний может ей компенсироваться, понимаешь?

Денис отрицательно замотал головой. С каждым словом библиотекаря он понимал всё меньше.

– Ну гляди же. В тебе эти знания по наследству прятались. У тебя всё семейство ткаческое. И хоть ты и не знаешь, пока, кто это, знаний от этого меньше не становится. Но до последнего времени у тебя не было веры в иное устройство мира. А есть наоборот, простые люди, без знаний. Таких много. Но некоторым так хочется верить в то, что есть что-то большее, чем их привычная картонная реальность. И тогда мир, видя эту несгибаемую веру, дает им знания. Как бы в награду, понимаешь теперь?

Денис почесал затылок. Стало немногим понятнее. Но вопросов появилось еще больше.

– А почему родители скрывали от меня правду так долго?

Пожалуй, это был тот самый вопрос, который волновал его больше остальных.

Елизар Филантьевич вздохнул.

– Ну откуда же я могу знать. Я летописец, а не справочная. Да и отчетов мне никто не сдает.

– Летописец? – не смог сдержать усмешки Денис. – Как Нестор, что ли?

Библиотекарь вскинул на Дениса возмущенный взгляд.

– Нестор? Сравнить благородный клан Карминов с этим врунишкой? Да как у тебя язык повернулся сказать такое?

Голос старика становился все громче, подзвучиваемый эхом высоких сводов. Но на Дениса это не произвело должного эффекта.

– Подумаешь. Откуда я знать что-то могу? Вы тут все говорите загадками, ничего толком не объясняете и только требуете, чтобы я сам во всем разобрался. У вас какие-то кланы со странными именами и фамилиями, обряды, традиции, устои. И все это, как будто так и должно быть. Домовые, русалки, баба Яга и еще куча всего, что я до недавнего времени только в детстве в сказках читал. Так что не надо тут меня обвинять в том, что я чего-то не знаю. В моей реальности был один летописец Нестор со своей повестью временных лет!

Денис сам не понял, что толкнуло его на эту речь. То ли напряжение решило найти выход подобным образом, то ли несправедливость обвинений библиотекаря раззадорила парня. Но только высказавшись, Денис понял, что ему стало значительно легче.

– Не был он летописцем! И летопись не его! Наглый воришка утащил её у меня, переиначил и выдал за свое творчество! – возмущение библиотекаря не улеглось, но теперь оно было направлено не на Дениса.

– А вообще, так и быть. Хоть это и не моя обязанность, введу тебя в курс дела. Правда, я до сих пор не понимаю, почему оборотни тебя не просветили. Обычно они берут это на себя.

Денис пожал плечами и приготовился слушать лекцию библиотекаря. Впервые мысль о том, что ему надо будет что-то запоминать, не вызывала в его душе привычного протеста.

"Расту", – пронеслось у парня в голове.

"Растешь", – откуда-то из глубины памяти долетел до него знакомый голос старого ворона.

Денис прищурился и понял.

– Вы! Это же вы были у Белого Дерева! И в ущелье тоже были вы! И еще много раз. Почему я сразу не разглядел?

Старик усмехнулся, и в полумраке пещеры блеснули янтарем глаза с лукавыми огоньками в глубине.

– У меня есть свои способы для того, чтобы укрываться от посторонних глаз, – ушел от ответа старик. – Но я удивлен, как ты это заметил. Это говорит в твою пользу, однозначно.

Денис закатил глаза. Снова загадки и недомолвки. Это начинало действовать на нервы.

– Впрочем, не об этом сейчас речь. У нас мало времени, а рассказать тебе нужно многое.

Старик бросил взгляд на светлеющие все сильнее надписи, снял с огня закипевший чайник, бросил в него каких-то травок из все той же трещины и принялся рассказывать.

– Наш мир многогранен, слоист и неоднороден. И берет он свое начало из одной точки, у Белого Дерева. Если ты учил мифы, тебе не раз встречался этот образ. Мировое древо, древо жизни – как его только не называли разные народы. Ствол – это основа мироздания. Его суть. Ветви – разные реальности, которые могут вовсе никогда не пересекаться между собой. Но одного Дерева мало для того, чтобы жизнь была. Оно просто место, где можно обитать, но не сама жизнь. Сама жизнь – это Любовь, Судьба и Сила. Любовь жизнь рождает, Судьба ведет, а Сила прекращает, чтобы потом она родилась снова. Это три начала, три сестры, три грани одной сущности. А мы все – порождения её. Но если любовь нам не подчиняется, она просто есть всегда где-то рядом, то силу, наоборот, можно укротить и подчинить. И тогда баланс будет нарушен. Для этого и есть Судьба. Именно она решает, кому жить, кому любить, а кому идти к Белому Дереву. И над ней никто не властен. Она дает каждому нить, которая сплетается с жизнью при рождении и которая обрывается после смерти.

Денис вспомнил прялку в резном тереме и пляшущее веретено с тысячами нитей, разбегающихся в разные стороны. Старик поправил чашки, стоящие прямо на каменном полу и разлил в них свежезаваренный чай. Густой аромат трав поплыл по воздуху, щекоча ноздри, и Денис чихнул.

– Будь здоров, – пожелал Елизар Филантьевич и продолжил рассказ. – Как только Судьба стала раздавать нити, появились те, кто начал помогать ей в этом нелегком деле. Первыми были небесные пряхи. Ты про них тоже должен был слышать – мойры, норны, Доля и Недоля, как их только не называли люди. Но в скором времени они перестали справляться – слишком много людей, слишком много судеб. Веретено стало плясать под тяжестью нитей и обрывать их. Судьбы ломались и перепутывались, и мир повернулся к закату. Тогда же часть людей решила принести свои судьбы в жертву веретену. Они сплели их с прялкой и взяли на себя бремя следить за судьбами-нитями остальных людей. Так появились первые ткачи. Они выстроили станки и стали внимательно оберегать нити от запутывания и обрыва раньше срока. Они стали ткать полотно мироздания из нитей, прочно привязывая их к этому миру. Долгое время никто не знал, что за великое дело творит клан ткачей. Пока не нашлись умники, решившие взять судьбу в свои руки. Началась война и беззащитных ткачей сломили. Тогда им на помощь пришел Велес – отец стад и хранитель дорог. Он отобрал своих лучших лесных зверей и наделил их способностью раз в месяц обращаться в людей. Это были оборотни-прародители. Главному же он кроме силы дал мудрость великую, чтобы разгадывать знаки судьбы и узоры полотна. Вся их мощь обрушилась на обидчиков ткачей, и веретено продолжило свой бег в первозданном спокойствии. Дети же оборотней основали клан Геро и стали неустанно защищать Ткачей и днем и ночью.

– Выходит, в природе существует два сверхъестественных клана, о которых простые смертные ничего не знают? – присвистнул Денис.

– Четыре, – поправил его библиотекарь. – Ткачи и Геро были первыми. Немногим позже, обособленно, но тесно связанно с ними, был образован клан Кармин. Мы следим за ходом истории, пишем её, но никогда не вмешиваемся. Это главное правило всех Карминов – быть незримыми наблюдателями Судьбы, но никогда не пытаться вершить её. Мы, как никто другой, знаем, к чему приводят попытки изменить судьбу, уйти от нее, сбежать или, напротив, встретиться с ней раньше срока. История знает множество печальных примеров, и пишем эту историю мы.

Денис впечатлился. Получается, что всё это время он жил с хранителем истории в одной комнате, но даже не подозревал об этом. С другой стороны, теперь Денис начинал понимать, почему Вальтер ничего не пояснял ему и делал вид, что все происходящее в порядке вещей.

– Никогда не вмешиваться, – повторил за стариком Денис.

– Именно! – подчеркнул тот.

– А четвертый клан? – после недолгого осмысления услышанного поинтересовался Денис.

– Чай пей! – довольно резко ответил старик, чем вызвал у Дениса нескрываемое удивление. – Остынет, – попытался исправить ситуацию библиотекарь. Но Денис понял, что отчего-то тему четвертого клана с ним обсуждать не хотели. Сделав мысленную заметку в памяти, Денис потянулся к горячей чашке.

Несмотря на то, что они проговорили довольно приличное количество времени, чай оставался всё таким же горячим. Терпкий вкус трав приятно пощипывал язык, а в груди разливалось тягучее тепло. Денис с удовольствием потягивал напиток, припоминая, что в прошлый раз вкус у чая был всё же немного другой. Менее травяной, что ли. Руны на стенах засветились еще сильнее. Теперь они напоминали потолочные светильники-глазки, которые работают в приглушенном режиме. Полумрак уже не был таким густым, и Денис мог разглядеть устройство грота. С одной стороны он уходил вглубь так сильно, что дальней стены не было видно. Присмотревшись, Денис понял, что это была та сторона, откуда они пришли.

"Ну конечно же, поэтому и не видно конца", – вялая мысль прокатилась в сознании так медленно, что Денис успел её разглядеть со всех сторон.

– Е-елизар Ф-филантьевич, – слегка заикаясь, проговорил Денис, чувствуя, как веки наливаются свинцом. – А давайте мы вернемся, а? А то спать что-то сильно хочется.

Два янтарных глаза засветились в темноте так же, как и таинственные руны. Денис попытался сфокусировать взгляд.

– Черная река, другие берега, дальние дали, бескрайние степи, корни-ветви переплетаются, прялка скрипит, веретенце пляшет. Иди туда, откуда пришел, явись к той, что породила…

Шепот расползался по стенам пещеры. Денис не мог понять, кто это говорит. То ли старик, то ли сами внезапно ожившие руны. Мир вокруг качался подобно старой лодчонке в шторм. Денис пытался ухватиться за что-нибудь, чтобы удержаться, но у него не получалось. Оцепенение пещеры сковывало парня по рукам и ногам, затягивая в туманную трясину сна. Денис изо всех сил сопротивлялся, стараясь не прислушиваться к шепоту. Каждое слово толкало его вперед, в объятия Морфея, и он ничего не мог с этим поделать. Последнее, что увидел Денис – лукавый взгляд прищуренных янтарных глаз. Мир вокруг качнулся, и парень провалился в беспробудный сон.

Глава 12. Богатырский сон

Падение было долгим. Денису казалось, что он летит в колодец, у которого кто-то попросту отобрал дно. Первоначальный страх разбиться сменился возмущением от столь длительного ожидания конца, а потом и вовсе безразличием. Денис не знал, сколько времени он парил над этой бесконечной пропастью. Иногда ему казалось, что он вовсе и не падает, а подобно пылинке висит в одной точке пространства. Но в следующее мгновение полет набирал новые обороты и Денис вспоминал, что это хитрый библиотекарь отправил его сюда. Иногда по сторонам вспыхивали разноцветные всполохи, но Денис не успевал ничего разглядеть. Тогда он понимал, что действительно летит куда-то вниз. Бесконечная темнота вокруг сменяла оттенки от чернильно-черного до фиолетово-черничного. Глаза постепенно привыкали к этому абсолютному ничто, и Денис даже умудрялся разглядывать в этой бесконечности бесформенные танцующие тени.

Всё закончилось внезапно. Как будто Денис никуда и не падал последние часы, или может быть дни? Сколько ни пытался парень прикинуть, как долго он находится тут, ничего не выходило. Темнота вокруг расступилась, уступая место полумраку. Темно-серый туман заклубился вокруг, расползаясь толстыми щупальцами по пространству. Денис пригляделся. Среди бесконечного полумрака проступали бледные, неясные картины. Серебристая река с плеском волн, рассыпающихся брызгами по галечному берегу. Глубокое, уже знакомое ущелье с ощущением тревоги и опасности. Резной терем, в который Денису пока что не очень хотелось возвращаться. И бесконечное поле с тяжелыми золотистыми колосьями поспевающей пшеницы. Денис прищурился и пригляделся – в воздухе словно повеяло полуденным жаром, а лица коснулся суховей. Чувство полного спокойствия накатило на Дениса и он, не до конца осознавая, что делает, потянулся к этой картине.

Полумрак рассеялся, и Денис оказался посреди пшеничного поля. Лучи полуденного солнца болью отразились в глазах и Денис зажмурился. Прислушался – вокруг не раздавалось ни звука. Весь мир готовился встречать Полуденника. Небесный всадник, самый опасный и самый беспощадный, готовил своего белоснежного коня.

"Как только достигнет солнечный диск зенита, распахнутся ворота Ирий-сада. Взбрыкнет огнегривый белоголовый конь и выедет за ворота в Мир-дивный-Град. Копыта его искры жаркие выбивают, из ноздрей огонь бело-солнечный вырывается. Ступает он по небу синему, а по земле жар полуденный разливается. И сидит на нем витязь светлый. Кудри белые, латы блестящие. Всяк, кто взглянет на него – вмиг свет белый видеть перестанет, ослепленный блеском солнечным, опаленный жаром полуденным. И прячется всё живое, да неживое, дабы не попасть под сияние светлое. И лишь Полудницы-красны девицы рядом пляшут, взор да слух витязя прекрасного услаждают, колосья с полей собирают, да вьют венки случайно заплутавшим в полдень странникам. Коль увидал ты в поле полудницу, беги, окаянный, не оглядывайся. А коли не сбежишь – затанцуют тебя до смерти, да опалят жаром всепоглощающим".

Денис не понимал, откуда в его голове берутся эти знания, но ни минуты не сомневался в их правдивости.

Солнце нещадно припекало темноволосую макушку, и Денис не придумал ничего лучше, как идти вперед в поисках тени. Налитые колосья покачивались от малейшего дуновения ветра, и Денису казалось, что он слышит их тихий звон. Нагретая за день земля дышала жаром и поскрипывала под ногами. Влажная после утренних приключений одежда от местной жары просохла за несколько минут, и вскоре Денис почувствовал, как по спине побежала первая струйка пота.

"Если так пойдет и дальше, я попросту сварюсь под палящими лучами, так и не найдя выхода", – подумал парень, размеренно шагая вперед.

На самом деле, он так до конца и не понял, чего хотел добиться библиотекарь своими действиями. Отправить его в эту реальность для экстренного обучения? Или же, наоборот, заставить медленно и мучительно познавать всё на собственном опыте? Успев ознакомиться с нравами местных сверхъестественных кланов, Денис бы не удивился подобному развитию событий. По крайней мере, сейчас он вполне натурально поджаривался под полуденным солнцем.

– Едет, едет, едет, – колосья закачались сильнее, перешептываясь между собой. Бледное солнце вздрогнуло и подкатилось к зениту, вдалеке послышалось конское ржание. Денис напрягся. Волна жара прокатилась по земле, опалив ресницы. На горизонте медленно разливался яркий, нестерпимый блеск. Инстинкт самосохранения подсказывал парню бежать без оглядки на все четыре стороны, но холодный разум шептал, что это бесполезно. Нигде, насколько только хватало взгляда, не было ни деревца, ни кусточка, за которым можно было бы укрыться от сурового взгляда Полуденника. Денис зажмурился, чувствуя приближающегося по небу всадника. Жар становился все сильнее. Казалось, еще немного и под ногами начнет плавиться земля. Нестерпимый блеск жег даже сквозь закрытые веки. Теперь та непроглядная темнота, из которой выбрался Денис, казалась ему райским уголком среди этого царства дня и света.

– Это наш, наш, это же наш, – среди шепота пшеницы до Дениса долетел тихий звонкий смех. Подобно колокольчику он звучал напевно, переливаясь среди треска земли и огненного дыхания полуденного коня.

Денис прислушался. Смех звучал всё громче, приближаясь. Жар же, наоборот, словно бы отступил. Блеск в глазах тоже начал тускнеть и вскоре вообще исчез. Постояв какое-то время для верности с закрытыми глазами, Денис все же решил удовлетворить свое любопытство и медленно приоткрыл один. От увиденного, парень охнул, пошатнулся, и чуть было не упал в пшеницу, чем вызвал новую волну смеха. Прямо по небосводу к нему спускались три невесомые и полупрозрачные девы. Длинные светлые волосы развевались в небесах тонкими паутинками. Бледные сарафаны слабо мерцали на фоне синего неба. Тонкие руки то и дело взмывали вверх, сплетаясь в древних движениях только им известного танца.

– Затанцуют, запляшут тебя, – нашептывали ему пшеничные колосья. Но Денис не обращал на этот шепот внимания. Приближающиеся девы были настолько прекрасны, что хотелось впитать в себя эту красоту, отпечатать в памяти каждый образ, чтобы потом с упоением разглядывать его снова и снова.

Одна из дев улыбнулась ему и ступила на пшеничное поле. Денис заметил босые ступни, не оставляющие следов на покачивающихся колосьях. Наблюдая за плавными движениями девы, Денис забыл о том, кто он такой и где он находится. Манящая улыбка, веселый блеск синих глаз и неведомый танец пленяли, отрывали от реальности и уносили вслед за собой. Полудница протянула тонкую руку, и Денис коснулся её не раздумывая.

Волна сухого жара прокатилась по руке, но Денис этого даже не заметил. Ступая следом за девой по звенящим колосьям, он неожиданно понял, что слышит музыку. Размеренные удары барабанов совпадали с ударами его сердца, отчего кровь в жилах начинала бежать быстрее, а в груди разгорался боевой азарт. Полудница ступала вперед, кружась, и Денис повторял за ней древние движения. Шаг вперед, поворот, наклон, два шага вперед, разворот, руки вверх и снова шаг вперед. Денис не оглядывался, но чувствовал, что сестры-полудницы следуют за ними, повторяя такие же движения. Темп все ускорялся, но Денис не чувствовал усталости. Наоборот, невиданная легкость наполняла тело, толкая его вперед и вперед. В какой-то момент Денис заметил в руках первой полудницы тонкий золотой серп. Дева повернулась к нему лицом, возвела руки с серпом к небу, чтобы солнечные лучи коснулись золоченого лезвия и, глядя Денису в глаза, наклонилась и ловко срезала один колосок. Крик, полный отчаяния и боли разорвал полог восторженного оцепенения, который окутал Дениса во время танца. Он зажал уши руками, чтобы не слышать, но, казалось, крик этот проникал в самую душу. В ясном небе грянул гром, и Денис услышал топот приближающихся копыт.

– Это наш! Наш! Наш! – хором закричали полудницы, озираясь. Старшая из сестер схватила Дениса за руку и закружилась, превращаясь в полуденный вихрь. Пыль взметнулась вверх, скрывая их от глаз вернувшегося Полуденника. Денис чувствовал, как эта же пыль набивается в рот, нос, засыпает глаза и уши, но не мог вырваться из цепких объятий полудницы. Время снова потеряло свой счет, и Денис не знал, сколько еще ему кружиться в этом пылевом вихре.

– До конца зенита, – услышал он тихий, дрожащий голос. – Потом пойдешь с нами.

Денис хотел было возразить, что никуда-то он идти и не собирается, но новая порция пыли и сухих стеблей, набившаяся в открытый рот, помешала ему это сделать. Казалось, что до окончания полдня прошла целая вечность, но внезапно это кружение закончилось. Денис кулем свалился на землю, изрядно примяв пшеницу. Полудницы все также стояли рядом, но выглядели сейчас значительно тоньше и тусклее.

– Идем. Иначе останешься тут навеки.

Денису такая перспектива не очень понравилась, потому он послушно поднялся, отряхнул пыльные джинсы и заторопился следом за сестрами.

Бескрайнее поле все не кончалось. Солнце, зависшее в одной точке, продолжало нещадно припекать, но Денис радовался хотя бы тому, что огнегривый конь с небесным всадником умчался в свои чертоги. По крайней мере, воздух больше не походил на раскаленный металл, и дышать можно было более-менее ровно. Долгое время пейзаж вокруг оставался неизменным. Сестры-полудницы шагали впереди, кружась и танцуя. Изредка одна из сестер склонялась над колоском и срезала его, тогда Денис снова слышал тихий вскрик. Но уже не такой сильный, как в самый первый раз. Денис отметил про себя, что золотистые серпы полудниц уж очень похожи на тот, которым он срезал нить жизни страшного норлаха. При первой же возможности он решил расспросить странных созданий об этом. Но те словно потеряли к нему всякий интерес. Ни одна из них больше не протягивала к нему руки и не звала в хоровод. Денис даже слегка опечалился таким равнодушием. Но сменившаяся картина мира отвлекла его от этих мыслей. Желтое поле отборной пшеницы постепенно сменялось разнотравьем. Поначалу чаще стали встречаться сорняки, да колючки, а потом и вовсе дикие травы вытеснили пшеницу, не оставив ни одного колоска. Здесь полудницы прекратили свой танец и шли, больше не останавливаясь. Денису приходилось внимательно смотреть под ноги – как оказалось, местные колючки отлично пробивали подошву на дорогих кроссовках и с радостью впивались в ступни. Денис лишь поразился тому, как эти эфемерные создания ступают по такой недружелюбной поверхности и не ранят босые ноги.

Вскоре и это заброшенное поле закончилось, и началась каменистая тропа. Денис прищурился и заметил на горизонте горы, к которым они, судя по всему, и направлялись. Воздух вокруг дрожал от полуденной жары и Денис не удивился бы, если бы вдруг те далекие горы оказались лишь призрачным миражом. Но спустя еще какое-то время заснеженные вершины приблизились, и Денис выдохнул. Он не знал, куда и зачем они направляются, но возможность в случае чего найти убежище несказанно радовала. Полудницы заметно потускнели. Было видно, что им этот путь дается все тяжелее и тяжелее. Колосья в их руках, наоборот, сияли все ярче. Словно бы вытягивали из них часть жизненной силы.

– Давайте я понесу! – Денис сам не понял, откуда ему в голову пришла эта идея. Сестры переглянулись, безмолвно обсуждая его предложение. Наконец та, что танцевала с ним в поле, кивнула, и они одновременно протянули Денису срезанные колоски. Денис взял их в охапку и тут же склонился до земли под внезапной тяжестью принятой ноши. Полудницы внимательно наблюдали за ним, не двигаясь.