Текст книги "Холодный космос (СИ)"

Автор книги: Strelok

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 34 страниц)

Ситуация в пределах Солнечной системы мало чем отличалась от хаоса на дальних рубежах. Ближе к середине января 2513 года теракты и саботаж стали повсеместной реальностью. Почти каждый день – новые взрывы, отключения энергосетей, кибератаки, нападения на гарнизоны. Хуже всего то, что часть этих акций совершалась не фанатиками-одиночками, а обученными боевиками, бывшими офицерами армии и флота.

Некоторые флотилии начали саботировать приказы, целые экипажи дезертировали. Патрульный фрегат ''Кавказ'' отказался возвращаться на базу близ Урана. Сигнал с него был перехвачен и расшифрован: капитан утверждал, что не желает участвовать в геноциде и грабежах ради корпораций и предпочитает искать истину в другом месте. Через два дня его передача повторялась по пиратским каналам во всех регионах.

На Марсе из строя вышла система воздушной регенерации в куполе №18. Погибли девять тысяч человек. Кто-то намеренно вмешался в ПО климат-контроля. Виновных не нашли.

В колонии на Европе в районе Ио-Корп сотрудники службы безопасности открыли огонь по толпе протестующих. Началось с того, что юнитологи раздавали брошюры и ''новые письмена Даника'' у входа в технический университет. Через час – погромы, захват административного центра, взрыв резервуаров с кислородом. Погибли и протестующие, и студенты, и дети. Секретный отчёт военной разведки, позже попавший в прессу, гласил: ''Подразделение с позывным ''Копье-9'' отказалось выполнять приказ и эвакуировать заложников. Трое офицеров присоединились к мятежникам''.

Луна, прежде считавшаяся безопасной зоной, теперь стала ареной партизанской войны. Около сорока процентов её поверхности находилось в руках боевых ячеек юнитологов, действовавших с пугающей координацией. Они пользовались старой инфраструктурой, укрывались в подземных бункерах, ещё с времён лунной гонки XXII века.

Атаки начали происходить и в ближнем тылу. В Москве неизвестные вывели из строя станцию космической связи. В Шанхае теракт на оборонном заводе унёс более двухсот жизней. В Рио – отравление системы водоснабжения нанотоксинами. Кто за этим стоял? Следствие ничего не доказало, но все знали – это было звено одной цепи.

Центральный военный комитет ввёл новые протоколы безопасности: усиленные фильтрации, многослойную верификацию биометрии, арест без ордера по подозрению в симпатии к юнитологии. Но меры срабатывали плохо.

Гораздо хуже то, что начались нападения на базы Сил обороны Земли.

В последних числа января 2513 года группа мятежников, в числе которых был бывший капитан фрегата ''Оберон'' и двое научных сотрудников совершила атаку на спутниковую верфь над Венерой. Верфь не только производила модули для гражданских кораблей, но и оснащала новейшие истребители класса ''Цербер''. Двадцать погибших, станция повреждена, тысячи тонн оборудования уничтожены.

Комплекс ''Локус'' знал тревогу раньше других. Знал – но молчал. Режим изоляции, автономный контур связи, армейская охрана, повышенная секретность. Всё это должно было защитить объект от внешнего мира. Но не от правды.

Утром, тридцатого января в главном конференц-зале был объявлен срочный брифинг. Зал наполнился неофициальной тишиной, в которой каждый шорох как выстрел. Присутствовали все, кто имел допуск первого класса. Ученые, старшие инженеры, операторы мониторинга, аналитики и даже офицеры из ближайшей военной базы. Беспрецедентно.

Через пять минут после назначенного времени вошла Мари Равель. Тот факт, что она прибыла лично, уже говорил о многом. В строгом костюме цвета угля, с серебряной полоской в волосах, она выглядела как воплощённое хладнокровие.

–Доброе утро, коллеги, – начала Равель. Голос сухой, как хруст льда под ногами. – Давайте без лишнего: ситуация за последние две недели сложилась чрезвычайная.

Она сделала короткую паузу, от которой в зале потянуло ознобом.

–После гибели Даника началась цепная реакция. Он стал мучеником, почти затмив Альтмана. По версии юнитологов убит пулей правительственного снайпера, наша агентура утверждает, что дело во внутренних разборках. Несмотря на показную фанатичность, последнее время он начал сомневаться в назначении Обелисков, на закрытых встречах призывал церковное руководство к разумности и сдержанности. В итоге его посчитали более полезным в качестве сакральной жертвы... Восстания, как вы знаете, охватили не только дальние колонии, но и внутренние сектора. Мы имеем подтверждённые случаи дезертирства среди офицерского состава, попытки саботажа, утечек секретных данных. Однако наибольшую тревогу вызывают инциденты, связанные с Обелисками...

''Оказывается, попаданцы могут сделать ситуацию не только лучше, но и сильно ухудшить, приблизив конец света. В следующий раз нужно быть осторожнее, да.''

На голографическом экране вспыхнула серия изображений: орбитальная станция с повреждённой оболочкой, разрушенный купол на поверхности луны Ганимед, видеозапись – чёрный силуэт, бегущий по коридору с криком: ''Станем единым! ''

–За последнюю неделю юнитологи предприняли минимум пять попыток атак на охраняемые зоны с Обелисками. – Равель смотрела прямо в зал. – Они больше не скрывают свои цели. Ходят слухи, что теракты – попытка ускорить Схождение.

Гул в зале. Один из техников нервно почесал шею. Женщина в белом халате сжала зубы. Максим, сидевший ближе к правой стороне, напряжённо прищурился.

–Повторяю: это не теория, а факт. На станции ''Нур-Саппоро'' в поясе Койпера неизвестные, внедрившись под видом подрядчиков, пытались вызвать вспышку похищенным образцом Красного Маркера. Уничтожены трое, но с боем. На спутнике Рее диверсия прошла успешно. Один из Обелисков утратил структурную изоляцию. Сейчас сектор блокирован. Потери – больше сотни человек. Там началась локальная вспышка.

Кто-то выдохнул. Кто-то наоборот, замер.

–Мы переходим на военное положение, – прозвучало следующее. – Комплекс ''Локус'' переходит под прямое командование секторального военного штаба. Все основные исследования приостановлены до особого распоряжения. Приоритет – безопасность. Каждый сотрудник обязан проходить двойную верификацию при доступе к критическим секциям. Нарушения караются предельно строго, вплоть до немедленной ликвидации.

Равель сделала паузу, будто давая залу переварить сказанное. Потом добавила:

–В первую очередь охраняется ядро лаборатории, главный ангар и хранилище с осколком Черного Обелиска. Повторяю, если хоть кто-то попытается приблизиться без прямого приказа – охрана стреляет на поражение.

Она обвела всех ледяным взглядом:

–Теперь вы понимаете, с чем мы имеем дело. Это – война. Не метафора. Не фигура речи. Настоящая, полномасштабная война.

Максим вышел из зала последним. Он чувствовал, как между лопатками сочится холодный пот. Всё. Завеса окончательно упала. Началось.

Вечером, в своем доме, он набрал знакомый номер и, поколебавшись, отправил сообщение:

''Айзек. Жду у себя. Сегодня. Срочно. Запас виски на месте. ''

Дело пахло керосином. Надо было говорить. Пока не поздно.

В назначенный час на столе в гостиной стояли два стакана, бутылка дешёвого шотландского виски и старый

планшет с повреждённым экраном.

Дверь коротко просигналила. Максим встал и открыл. На пороге стоял Айзек Кларк. Лицо осунувшееся, глаза тревожно живые.

–Заходи. Никто теперь за нами не следит, я отключил камеры и микрофоны,– бросил Максим, махнув рукой. -У них хватает других забот.

Они прошли внутрь, где их молча ждала Женя. Айзек молча сел на жёсткий металлический стул у стены, пока Максим плескал виски в оба стакана. Тот даже не поблагодарил – просто сделал глоток.

–Слышал брифинг? – спросил Кларк после паузы.

–Не только слышал, я там был. Равель выложила всё. Сеть дрожит от слухов. Кто-то шепчет про самоуничтожение объектов, про зачистки, про... – он махнул рукой. -Про конец, в общем.

–Она не врала, – ответил Кларк. – Я это видел. Много раз. Слишком много.

–Я тоже, – Максим посмотрел на стену, будто сквозь неё. – У Тебя, Айзек, хоть был шанс остановить это. Раньше. В другие разы. Сейчас... уже поздно.

Наступила долгая тишина. За окном шумела вентиляция. Где-то за окном проехал грузовой электрокар.

–Всё катится в тартарары, – сказал наконец Кларк. – Что ты хочешь от меня? Совета? Помощи? Или просто поделиться стаканом перед концом?

Максим рассмеялся – тихо, хрипло, устало.

–Нет, приятель. Просто хотел напомнить тебе: мы пока ещё живы. А живые, как ни странно, могут выбирать.

Он поставил свой стакан на стол, дотронулся до планшета. Тот ожил, вспыхнул облупленным голографическим интерфейсом. В воздухе всплыла трехмерная карта ближайшего космического пространства – сфера радиусом в триста пятьдесят световых лет.

–Что это? – нахмурился Айзек.

–Пора валить, пока есть шанс. Я знаю безопасное место.

–Нет безопасных мест, -горько усмехнулся Кларк. -Каждая колония бурлит.

–Есть, -Максим ткнул в область космоса, удаленную от Земли на двести с небольшим световых лет. -Тут.

–Созвездие Дракона? Но там ничего нет...

–Ошибаешься, друг мой. Вопрос лишь в том, как туда долететь.

Айзек покрутил стакан в руке.

–Это слишком далеко.

Максим кивнул.

–Именно. Но если добыть корабль с достаточно мощным шоковым приводом и обзавестись помощником. Таким, как ты...

–Сбежать?

–А ты хотел снова спасать человечество? Оно не просит и не слушает. Уже поздно. Они сами бегут к Обелиску. Может, мы просто не из тех, кто должен умереть в этом аду.

Кларк медленно выдохнул.

–У меня не осталось ни желания, ни миссии. Я больше не герой, Макс. Даже не инженер. Я... устал.

Максим налил ещё. Поднял стакан.

–Тогда пей. А завтра... подумай. Пока тут ещё можно думать.

Айзек выпил. Потом сказал:

–Ты веришь, что там может быть что-то другое? Не заражённое?

–Нет, – честно ответил Максим. – Но я верю, что у нас хотя бы будет шанс. Здесь не осталось надежды. Они уже начинают взрывать Маркеры сами, чтобы сгореть быстрее.

***

Глубокой ночью, когда лабораторные коридоры комплекса ''Локус'' погрузились в относительное спокойствие, в систему безопасности начали поступать странные сигналы. На мониторах дежурных внезапно потемнели внешние камеры, по внутренним каналам связи, включая защищенные, пробежали помехи. Через считанные секунды погас свет в двух секторах, связь с диспетчерской оборвалась.

–Это что ещё за… – не успел закончить сменный офицер охраны.

В этот же миг в инженерной зоне прогремел взрыв. Саботаж. Электропитание легло полностью, основной реактор экстренно заглушился, резервные генераторы почему-то не включились. Кто-то продумал всё заранее.

На территории ''Локуса'' начались беспорядочные перестрелки – боевики в масках и тёмной форме проникли сразу в несколько точек. Они шли группами, действовали резко, безжалостно. Блок управления Обелиском, дублирующие серверные, жилой городок – всё оказалось в зоне удара.

В одном из самых домов мирно спал Максим. Точнее, дремал с импульсной винтовкой в обнимку, полуодетый, сидя у стены спальни. На интуитивном уровне он чувствовал, что такой вечер не может пройти спокойно.

Рядом спала Евгения, укрывшись пледом. Она лишь недовольно шевельнулась, когда услышала щелчок – Максим снял винтовку с предохранителя.

–Что?.. – спросила она сквозь сон.

–Т-сс. Какие-то черти шарятся по крыльцу. Не звука.

В следующую секунду входную дверь выбило ударом. Сигнализация не сработала. Кто-то снаружи попытался закинуть в комнату светошумовую гранату, она отскочила от косяка и взорвалась снаружи, ослепив нападавших. Через образовавшийся пролом ввалились трое в чёрной одежде, один с дробовиком, двое с легкими пистолетами-пулеметами.

Максим поднялся с пола, двигаясь с механической точностью, и открыл огонь первым. Его штурмовая винтовка огрызнулась серией разрывных пуль, срезав первого на входе. Второй метнулся за мебель, но не успел – три коротких очереди прострочили его бок. Третий попытался достать гранату, но получил очередь в шею и завалился с захлёбывающимся хрипом.

Дым. Кровь. Полное молчание.

–Чисто, – хрипло бросил Максим, подходя к мёртвым. – Дилетанты. Не морпехи, не спецура. Криворукие фанатики.

Евгения медленно села на кровати, прикрываясь одеялом.

–Ты с ними как... как Джон Уик, – прошептала она.

–Я должен признаться, у меня есть любовница, я сплю с винтовкой. Это многое упрощает, – буркнул он.

В этот момент снаружи послышался гул электромотора и голос в громкоговорителе:

–Дом 4-Г. Откликнитесь! Мы свои! Повторяю, мы свои! Не стреляйте!

На улицу въехал БТР с символикой службы безопасности. Из него высыпали морпехи. Один из них, командир группы, окинул взглядом три трупа на полу, потом на Максима с оружием.

–Вы их положили в одиночку?

–Ага. Слишком медленные. К тому же, – он дёрнул плечом. -Я параноик и был готов к такому.

Морпех выругался про себя и отдал команду на эвакуацию.

–Всех троих! Шаттл уже в пути!

Максим коротко кивнул и, не выпуская винтовки из рук, повернулся к Жене.

–Одевайся. Война пришла к нам домой.

Они слышали рев турбин задолго до того, как шаттл опустился к посадочной площадке комплекса. Массивная машина, обтекаемая, обшитая титан-керамикой, с опознавательными знаками военно-космического флота Альянса. Люк открылся, выдвинулась наклонная рампа.

–Быстро внутрь! – скомандовал сопровождавший офицер. – Через десять секунд взлетаем!

Максим, Кларк и Евгения вбежали внутрь. В десантном отсеке было темно и тесно. Их усадили в противоперегрузочные кресла, ремни натянулись автоматически. Через переборку был слышен голос пилота:

–Связь заглушена. Работает только внутренний канал. Сканеры показывают движение на земле. Вероятно, у них ПЗРК.

–Живыми не дадимся, – хрипло бросил Максим, зажимая свежую ссадину на шее. -Если что, воюем до последнего!

Айзек посмотрел на него с тревогой. Женя молчала, сжав кулаки на коленях.

Плавный толчок и шаттл оторвался от поверхности. Ускорение вдавило их в спинки кресел. Через иллюминатор промелькнули догорающие постройки ''Локуса'', прорезавшие тьму трассеры, вспышки выстрелов и клубы черного дыма. Максим стиснул зубы.

''Мавр пытался сделать доброе дело. Мавр со спокойной совестью может валить прочь. ''

–Уходим... – прошептал он.

Однако это было лишь начало.

На высоте в три километра корабль тряхнуло. Затем снова. И снова. Вспышка за стеклом, звук металла, рассекаемого на излом и в корпусе завыла сирена.

–Попадание! – крикнул пилот. -Нижняя часть корпуса! Пробит бак с топливом! Давление падает! Нам не хватит до Смоленска!

–Какого чёрта?! – взревел командир группы. -Кто стрелял?

–Пуск с земли. Кто-то помогает им с наведением.

Максим вскинул голову. Смотрел, как перед ним на голографическом экране уменьшается остаток топлива. Система навигации тревожно пиликнула, ближайшая точка безопасной посадки – запасной аэродром в Твери.

–Вот же ирония, – процедил он. -Родной город. Только туда и долетим.

Пилот принял решение быстро:

–Уходим на Тверь. Готовьтесь к аварийной посадке.

Гравитация шаттла изменилась. Он пошёл на снижение, из-за неполадок система стабилизации периодически гасла, их трясло. Евгения молилась, без звука, с зажатыми губами. Айзек молчал, проверяя оружие, выданное одним из морпехов оружие в виде табельного пистолета.

–Приготовьтесь к удару, – прозвучало в динамике.

Посадка прошла на удивление мягко, относительно, конечно. Шаттл коснулся бетонной полосы на окраине города с характерным лязгом шасси, искры посыпались из повреждённой обшивки. Двигатели завыли, притормаживая, обломки крыла разлетелись в сторону, но корабль выровнялся. Система экстренного охлаждения распылила пар.

–Посадка завершена, – донеслось из кабины.

–Где мы? – спросил Айзек, глядя в иллюминатор.

Максим, не отрывая взгляда от серого неба и знакомого горизонта, усмехнулся:

–Тверь. Мой дом. Вот только встреча будет не тёплой.

Офицер сопровождения первым расстегнул ремни, оглядел остальных:

–Связи всё ещё нет. Сканеры показывают приближение групп неизвестных. Юнитологи или еще какие ублюдки. Шаттл не взлетит, даже если починим бак. Нужно уходить отсюда. Немедленно.

–На чём? Пешком по морозу до Смоленска? – усомнился Айзек.

–Не пешком. Реквизируем транспорт.

Максим, уже поднимаясь, усмехнулся хищно:

–Что ж... посмотрим, как у нас тут с гостеприимством. Город родной, кто-нибудь да даст ключи от тачки.

Серый рассвет поднимался над замерзшей Тверью, окутывая всё стылым маревом. Старый аэродром, где сел шаттл, выглядел заброшенным – бетонные плиты растрескались, вдоль полосы торчали остовы ржавых самолётов и челноков, какие-то ангары провалились внутрь, как гнилые зубы.

Максим шёл первым. Ствол винтовки смотрел вниз, но палец лежал на спусковом крючке. Айзек с пистолетом следовал за ним позади, куталась в плащ-палатку, Евгения. Морпехи держались ближе к борту, оглядывая всё вокруг с профессиональной подозрительностью. Воздух был тяжёлым, влажным – типичная зимняя утренняя оттепель.

–Не узнаю город, – выдохнул Максим, когда пересекли ограду аэродрома. -Ни одного знакомого ориентира. Как будто всё подчистили и построили заново.

–Это и сделали, – мрачно отозвалась Женя. -Я читала, основную часть старой застройки снесли в середине XXIII века. Считалась неэффективной.

–Старую Тверь замуровали в могилу. Ни одной церкви, ни цирка, ни памятника Михаилу… Чисто функционал, бетон, стекло, трущобы, жилмассивы. Как и везде, – Максим зло сплюнул на снег. -Развели мегаполисов, понимаешь...

Город встречал их тишиной. Серые коробки в два-три десятка этажей чередовались с мрачными административными зданиями, торговыми центрами, окна которых были заколочены или выбиты. Над подъездами – камеры, усиленные двери. Иногда встречались граффити – изящные, с агитацией грядущего Схождения, или размытые лозунги в поддержку юнитологии.

–Крысы отсюда ушли. Значит, кошка рядом, – буркнул один из морпехов, пробегая вдоль стены.

Промёрзший асфальт скрипел под ботинками. Улица, по которой они шли, когда-то называлась Лизы Чайкиной. Теперь – просто Н-12-Б. Никаких названий, только бездушные обозначения.

–Ближайшее укрытие через квартал, – сообщил Максим, сверяясь с интерактивной картой. -Там вроде СТО. Может, сохранился транспорт. Там решим, как добираться до Смоленска.

–Даже если найдем машину, кто даст нам ключи? – спросила Евгения устало.

–Я, – коротко ответил Максим. -Всё равно у кого-то из них будет. Или достану по-другому.

Айзек молчал. Он рассматривал всё вокруг – не как турист, а как человек, переживший достаточно, чтобы не удивляться. Он тихо сказал:

–Я не был в России. Только слышал о ней. И знаешь… Она такая же, как и остальные сектора: отжившая и обречённая. Человечество, по-моему, уже не живёт, а просто дожирает остатки ресурсов, прячась в коробках.

–Оттуда и берётся юнитология, – мрачно заметил Максим. -Когда надеяться больше не на что, люди готовы идти за спасением к Обелискам.

Айзек не ответил. Он остановился и жестом приказал лечь. Максим понял сразу: кто-то приближается. Движение по соседнему переулку – несколько вооруженных человек в темно-синей униформе, бронежилетах и закрытых шлемах. На груди значки местной полиции, но не нынешнего образца. Обновлённая эмблема: рядом с официальной символикой правопорядка – символ юнитологов, чётко выведенный на левом рукаве.

–Патруль, – процедил морпех. -Местные легавые переметнулись к сектантам. Один из них тащит планшет.

–Ориентировки, – прошептал Максим. -Скорее всего, на нас.

Айзек сжал резак. Евгения испуганно замерла.

–Рассосёмся или устраняем? – спросил один из бойцов.

–Устраняем, – отрезал Максим. -Встречи уже не избежать.

Он уже знал, что не может позволить себе мягкости. Город стал чужим. И первый, кто в нём выжил – выживет не благодаря, а вопреки.

Выстрелы прозвучали одновременно – короткая очередь от Максима и двойной импульсный залп от морпеха. Первый патрульный рухнул сразу, не успев понять, откуда по нему пришло. Второй упал, истекая кровью из ноги, но пытался прицелиться, когда пистолет Айзека Кларка прострелил лицевой щиток шлема.

–На землю! Всем на землю! – заорал один из оставшихся, бросаясь за колонну ближайшего здания.

–Нет, ты отправишься в землю, – прошипел Максим и метко послал очередь ему под рёбра.

Оставшийся полицейский оказался сообразительным. Бросил планшет, выхватил дымовую гранату и исчез за поворотом. Айзек рванул за ним, но Максим махнул рукой:

–Плевать. Успеет убежать – пусть. Больше они не узнают.

Он подошёл к планшету. Экран треснул, но один кадр сохранился: фотографии из комплекса ''Локус''. Его лицо. Евгении. Айзека. Подписи – ''тесно связаны с Обелисками'', ''опасны'', ''любой ценой взять живыми, при контакте вызывать кураторов''.

–Нас слили, – глухо сказал он. -Не важно кто, но информация утекла. Нас уже ждут. Не только в Смоленске.

–Это было предсказуемо, – ответил Кларк. -Ты мешаешь им не меньше, чем я.

–Прекрасно. Значит, всё по плану.

Максим обшарил тела. Пистолеты, пара картриджей с боеприпасами, кодовая карта к местному автопарку. И, что самое важное – ключ-чип от электрогрузовика, припаркованного в ближайшей подземной стоянке. Он каким-то образом узнал местность – в прошлом здесь был крупный магазин бытовой техники, теперь, центр учёта городской логистики.

–Наш билет, – он показал чип Айзеку. -Грузовик с усиленной подвеской. На таком через любые блокпосты проедем, если осторожно.

–В Смоленске всё равно будет жарко.

–Вот именно потому и поедем окружной, – Максим оглянулся. -Нас тут не только убить хотят. Юнитологи знают, кто мы. А это значит, что у них есть план на случай, если мы доживём до пункта назначения.

Евгения впервые за долгое время заговорила:

–Ты думаешь, они хотят... использовать нас?

–Меня? Возможно. Айзека – точно. Тебя – как рычаг. Они же верят, что Обелиски ''общаются'' с людьми. Думаешь, они не попробуют сделать меня медиумом?

Женя побледнела.

–Тогда поторопимся, – вмешался Айзек. -Скоро среагируют на стрельбу. И если город весь такой, как этот квартал, то больше шансов у крыс, чем у нас.

Максим лишь коротко кивнул.

Подземный паркинг оказался в удивительно хорошем состоянии, как будто его только вчера обслуживали. Сканер на входе считал код с найденного чипа, тяжёлые ворота разъехались в стороны, открывая проезд в просторное помещение с двумя десятками машин.

–Вот он, – Максим указал на бронированный электрогрузовик, явно переделанный под нужды служб снабжения. – Едем на нём.

Пока морпехи проверяли периметр, он с Айзеком занялись запуском. Машина ответила глухим гудением. Приборная панель ожила. На голографическом дисплее – карта региона, активированный маршрут ''К-22: логистическая зона Смоленск''. Ровная линия через леса, промзоны, сельские анклавы.

–Смоленск? – удивился Айзек.

–Ближе, чем Москва. И знакомей, хоть немного, – Максим провёл рукой по панели. -В крайнем случае, прорвёмся через частный космопорт, если всё остальное перекрыто.

–Делаем круг, значит, – кивнул инженер. -Умно.

Грузовик тронулся, выехал на покрытую наледью дорогу. Мимо проносились серые кварталы, разбитые окна, голографические и обычные баннеры с юнитологическими лозунгами. Некоторые были порваны, поверх других намалёваны баллончиками проклятия и символы сопротивления.

Евгения, прижавшись к окну, прошептала:

–Как же всё изменилось.

–2513 год, чего ты хотела? -сказал Максим. -Пять веков. Полтысячи лет и всё, что мы знали, превратилось в пыль. Но утешаем мысль, что это будущее – не наше. Не наш мир, не наша реальность.

Айзек задумчиво смотрел в лобовое стекло:

–Этот город как десятки других. Его не перестроили, его переделали. Где зелёные зоны? Где архитектура? Где хоть что-то, кроме коробок?

–Больше людей – меньше смысла в красоте, – буркнул Максим. -Тут выживают, а не живут. Всё строится под функциональность, под плотность, под контроль. Эстетика мешает.

–Идеальное место для культа, – отозвался Айзек. -Там, где убили дух, очень легко продать душу.

Мимо проплывали трущобы – многоуровневые жилые блоки, собранные из модулей, между которыми провешены тросы с одеждой, трубы с паром, антенны, дешёвые гирлянды. Детей видно не было, никто не выпускал их в холод. Лица, мелькающие в окнах, были серыми, голодными, чужими.

–Здесь нет больше города, – сказал Максим. -Только декорации. Только оболочка. Всё живое отсюда ушло, как только Обелиски начали влиять на мозги. Только никто этого не заметил. Все привыкли быть мёртвыми.

Они выехали за черту, двинулись в сторону старого шоссе. Сканер маршрута помечал блокпосты жёлтыми треугольниками – зоны вероятного риска. Максим выбрал окружной путь, через замёрзшие карьеры и заброшенные склады.

–Смоленск за сто двадцать километров, – сказал он, сверяясь с прибором. -Если не встретим серьёзного сопротивления, будем там во второй половине дня.

–А если встретим? – спросила Евгения.

–Тогда все эти патроны нам очень пригодятся, – мрачно усмехнулся он, поправляя винтовку у сиденья.

Грузовик мчался через безжизненную страну. За стеклом проносились поля, возникшие после недавних боев и катастроф руины, изломанные силуэты заводов, остатки мира, которого больше не было. И впереди дорога, покрытая снегом и серым небом над головой.

Смоленск встретил их предельно чужим – город не отличался от Твери: те же высотки без лица, те же исписанные лозунгами стены, те же серые пустые улицы. Только стало ещё тише. Слишком тихо.

–Город как будто вымер, – сказала Евгения, вглядываясь в заброшенные балконы.

–Нет, – ответил Максим. -Народ прячется по домам.

На одном из второстепенных въездов в город они наткнулись на заброшенный КПП. Сгоревшие броневики, воронки от взрывов, лежащий поперёк дороги труп с эмблемой сил безопасности на груди. У кабины служебного авто – следы крови, застывшей в ледяных трещинах. Автомат был выброшен вбок, будто солдат умер в панике.

Айзек подошёл к пульту у шлагбаума, быстро вскрыл его. Внутри работала старая радиостанция, кто-то забыл её отключить. Из динамика доносился скрежет и фоновый треск – стандартные помехи... но вдруг они исчезли, и раздался голос.

– …повторяю, Плащаница взорвана. Полный контакт. Вспышка некроморфизма уже распространилась за периметр. Правительственный квартал под угрозой. Посторонним вход запрещён. Москва закрыта. Повторяю: Москва закрыта.

Наступила гробовая тишина. Даже радио умолкло.

–Что это значит? – спросила Евгения еле слышно.

Максим поднял взгляд и сказал очень тихо, но так, что мороз пробежал по спине каждого:

–Это конец.

Он отвернулся, отошёл на шаг, облокотился на бетонный блок, дыша тяжело, но ровно. Его голос прозвучал с ледяной ясностью:

–Если в Москве вспышка, значит Обелиск сработал. Или был активирован. Плащаница – последний рубеж. Без нее все живое быстро станет неживым.

Айзек молчал. Он всё понял без слов. Женя сжалась в кресле, побледнела.

–Что теперь? – спросила она, глядя на него снизу вверх, как на того, кто должен знать.

Максим обернулся. В его глазах не было страха, только решимость идти до конца.

–Теперь мы уходим. Захватываем корабль на ближайшем космодроме. Любыми средствами. И валим подальше, туда, где ещё можно жить. Москва мертва. Земля – почти.

–А куда? – выдавила Женя.

–Туда, где можно раздобыть корабль с мощным гипердвижком, – отрезал он. -Главное – подальше от Обелисков и их миньонов.

Он посмотрел на Айзека. Кларк слегка кивнул.

–Я с тобой.

–И я, – прошептала Женя. -Куда угодно, лишь бы не обратно туда...

–Мы тоже, -мрачно произнес командир морпехов. -Деваться некуда. Приказов от командования не поступало с момента приземления в Твери. Возможно, уже никого не осталось.

Максим выпрямился. Всё внутри него уже решилось. Он больше не был просто выжившим. Теперь он был беглецом из мира, которому пришёл конец.

–Через десять минут двигаем. Найдём шаттл. Заберёмся на орбиту, а дальше импровизируем. Мы больше никому ничего не должны.

Путь к старому космодрому занял меньше часа. Неиспользуемый военный терминал, когда-то был частью оборонного кластера, теперь выглядел полузаброшенным: потрескавшиеся бетонные купола, обвалившиеся секции обшивки, покосившиеся антенны связи. Но военные запеленговали движение внутри.

–Там есть кто-то, – сказал один из военных, изучая данные со своего ИКС. -Пятеро, может шестеро. Один шаттл на стартовой платформе, остальной комплекс пустует.

–Беженцы? – предположила Евгения.

Максим с сомнением прищурился:

–Возможно. Но корабль исправен, это видно даже отсюда. Значит, либо у них нет пилота, либо ждут кого-то. Что бы ни было, мы берём судно.

Командир морпехов подошёл ближе, подняв бинокль:

–Боевое дежурство не несут. Распределены по периметру, охрана условная. Профессионалы так не делают. Пара человек у трапа, остальные в ангаре или внутри челнока.

Он посмотрел на Максима.

–Твои предложения?

Максим ответил спокойно, почти отрешённо:

–Нам крупно повезло... Валим всех. Без исключений. Ни предупредительных выстрелов, ни просьб сдаваться. Они не готовы, а мы – да.

–Они не юнитологи, – с сомнением сказал кто-то из морпехов.

–Нет. Но они – случайные свидетели. А мы уходим навсегда, – Максим поправил ремень винтовки. -Мы не можем оставить за спиной никого, кто потом передаст координаты, скажет, кого видел, или просто даст зацепку. Даже не по злобе, просто по глупости. Почему я должен вас это объяснять, парни?

Кларк ничего не сказал. Он знал: война, особенно такая, редко оставляет место для благородства.

Атака началась через две минуты. Морпехи вошли с двух флангов, Максим с Айзеком – через технический вход, пробив запорную панель. Всё длилось меньше минуты: три очереди, один бросок гранаты в помещение, где прятались трое, и тихая, быстрая зачистка. Сопротивление было хаотичным – выстрелы в потолок, крики, попытка активировать двигатели судна. Но уже через пару минут всё стихло.

Один из противников, гражданское лицо, оказался жив – лежал у переборки, зажав рану в животе, тихо стонал, глядя на приближающегося Максима с мольбой.

–Мы просто хотели улететь, – прохрипел он. -Мы никому не мешали…

–Вы и были помехой, – спокойно сказал Максим и выстрелил ему в лоб.

Тишина повисла в ангаре, вязкая и холодная. Морпехи молчали. Евгения смотрела в сторону. Только Айзек кивнул – коротко, как солдат, понимающий неизбежное.

–Корабль наш, – сказал командир группы. -Топливо на борту, системная матчасть в порядке. Программный шлюз не запаролен. Мы уходим.

Максим сел на место позади второго пилота. Он не смотрел на трупы у выхода.

–С Земли пора уходить. Навсегда. Айзек, ты рулишь, если нужен второй пилот, Женя к твоим услугам.

–Она? -удивился Кларк.

–Последние полтора года катала по вечерам в виртуальные симуляторы.

–Я готова.

Когда двигатели шаттла взвыли, и стартовая платформа задрожала от силы тяги, никто из них не сказал ни слова. Впервые за последние сутки не было стрельбы, не было боли, не было паники. Только тяжёлая, звенящая тишина, которую нарушал гул растущего ускорения.