Текст книги "Холодный космос (СИ)"

Автор книги: Strelok

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 34 страниц)

Глава 12

// ВНУТРЕННЯЯ ПЕРЕПИСКА //

// ДОСТУП ТОЛЬКО ДЛЯ АРХИТЕКТОРОВ //

От: Верховный Куратор М.К.

К: Региональным управителям

Тема: Меры по ускорению подготовки

Братья, события на Титане показали, что время работает против нас. Правительство начало охоту на наши храмы. Конвергенция близка, но мы недостаточно готовы.

Удвойте усилия по вербовке в силовых структурах – предлагайте повышенные ступени посвящения офицерам, обеспечивающим безопасность наших объектов. Создайте "кружки изучения" для чиновников среднего звена – пусть думают, что получают тайные знания.

Начните формирование групп быстрого реагирования из наиболее преданных адептов с боевым опытом Перенаправьте 30% средств из криофондов на закупку оборудования и обучение.

Особое внимание уделите:

–Инженерам систем жизнеобеспечения.

–Сотрудникам коммуникационных узлов

–Персоналу криохранилищ

Помните: каждый новый верующий в погонах стоит сотни простых адептов. Каждый чиновник в наших рядах открывает новые возможности.

Действуйте осторожно, но решительно. Отчеты – раз в 72 часа через зашифрованные каналы.

Во имя грядущего Единства,

В.К.

***

Джейкоб Даник смотрел в полумрак окна своего личного кабинета. Где-то вдалеке внизу простиралась светящаяся Филадельфия, город, где юнитология имела официальный статус. Фактический новый Ватикан или Мекка.

Храмовые шпили в форме закрученной спирали, роскошные кварталы для спонсоров, волны новообращённых. А в голове у него стояло только одно имя. Евгений Серов.

–Что за человек, – проговорил он вслух, перебирая в пальцах старинную ручку с выгравированной эмблемой церкви. -И откуда ты взялся, друг мой?

Теледебаты оставили послевкусие из раздражения и любопытства. Этот самоуверенный, дерзкий парень, обладавший слишком точными сведениями, не мог быть простым зрителем. Он говорил о Титане, о некроморфах, об Обелисках... как о чём-то лично пережитом. А тотальная проверка по всем возможным каналам, включая утёкшие архивы колониальных властей, не дала адекватных результатов.

Слишком чисто. Слишком идеально. Идеальная ложь всегда подозрительна.

Раздался мягкий сигнал от внутренней связи. Голос его помощника прозвучал негромко, почти извиняющимся тоном:

–Господин Даник, результаты по делу Серова у меня. Вам сейчас удобно?

–Заходи, Маркус, – устало сказал он, не оборачиваясь.

Помощник вошёл бесшумно. Молодой, подтянутый, с безукоризненной формой и механическим лейблом на воротнике – признак доступа к секретным церковным архивам.

–Вы оказались правы, сэр. Этот "Серов" – не тот, за кого себя выдаёт. У нас есть кое-что интересное.

Даник повернулся к нему, взгляд стал острым, внимательным:

–Говори.

Маркус положил на стол голопад, активировал изображение. В воздухе всплыли схематичные силуэты, голограммы, фотографии.

–Расследование завершено, господин Даник. Как вы и просили, мы проверили всё: гостиницу, личные вещи, возможные контакты, источники информации, социальные связи. Внешне он почти безупречен. Евгений Серов – идеальный гражданин. Слишком идеальный.

–А конкретнее?

–Его биография – чистая, выверенная по шаблону. Трудовой стаж, образование, кредиты, медицинские справки, истории контактов в сети, всё на месте. И всё с какой-то странной, синтетической точностью. Мы даже нашли его детские фотографии и школьные снимки. Только вот...

–Только вот? – Даник приподнял бровь.

–Только вот все эти файлы были загружены в государственные архивы тремя пакетами. Тремя разными пользователями. В течение одного дня. За две недели до сегодняшней даты.

Веки Даника опустились, а затем снова приподнялись.

–Фальшивка?

–Более чем вероятно. У нас сложилось впечатление, что "Евгений Серов" – это сконструированная легенда. Качественно. Очень качественно. Кто бы её ни составлял, он имел доступ ко многим закрытым базам. Например, Агентство специальных инициатив или военная разведка.

–Имя? Лицо?

–Лицо – маска. Ультратонкая плёнка с возможностью имитации микромимики. Мы сняли остатки с подушки в гостиничном номере. Биометрия не совпадает с официальным образом Серова. Подлинное лицо пока не установлено. Также мы проверили генетический материал, собранный в номере, где жил Серов. Волосы, кожные клетки, мочу, всё то, что обычно оставляет обычный человек. Первоначальной задачей была стандартная биоидентификация, сверка с общими базами. Однако...

Он сделал паузу.

–Его ДНК не совпадает ни с одним зарегистрированным геномом. Ни с Земли, ни с колоний. Разница в структуре – 1,92 процента. Почти два.

–Почти два? -Даник нахмурился. -Это колоссально.

–Более того, определённые участки генома выглядят… изолированно. Будто бы они развивались в отрыве от общего пула человечества. Как будто он… не из нашей эволюционной линии.

–Иными словами, он не совсем человек?

Маркус кивнул.

–Биологически он ближе к Homo sapiens, чем к шимпанзе. Но отличия слишком велики. Мы проверили на всех известных мутациях, инопланетных патогенах, биомодификациях, всё чисто. Это не результат генной инженерии. Это естественное состояние. Как будто он – продукт параллельной ветви эволюции.

–Или чужой… – тихо сказал Даник. -Откуда он, Маркус?

–Этого мы не знаем. Но есть вероятность, что он не из отсюда.

–Не отсюда?

–Некая другая версия Земли.

Даник молчал. Мысль об этом человеке, чужом, в самом буквальном смысле, вновь всколыхнула нечто в глубине его убеждений. Церковь Юнитологии не случайно говорила о великом Единении. О трансформации. О переходе к новому виду. Возможно, этот Серов – не ошибка, а предупреждение. Или знамение.

–Продолжайте расследование. Ни шагу без нашего ведома. Постарайтесь избежать утечек, привлекайте только самых доверенных людей.

–Разумеется.

–У нас появился свидетель, Маркус. Или пророк. Но пока не ясно, с чьей он стороны. Кстати, где он сейчас?

–Убыл с Филадельфии ночью, на специальном борту, зарегистрированном на подставное юридическое лицо, которое использует Агентство специальных инициатив для проведения теневых операций. Вылет в направлении Евразии. Конкретные координаты неизвестны, транспондер отключили где-то над Балтикой.

На лице Даника не дрогнул ни один мускул.

–Нам не удалось проникнуть в систему маршрутизации транспорта. Агентство отгородилось стеной.

–Это не обычный человек, – тихо произнёс Даник, глядя в пустоту. – Он знает слишком много. Он видел Обелиск. Выжил. Знает про Титан. Знает про Схождение. А теперь ещё и не является полностью человеком...

Он обернулся к помощнику:

–Немедленно собери всех старших аналитиков. Мы начинаем анализ возможных аномальных происхождений. Все от внеземных цивилизаций до временных искажений. А Серова нужно найти. Настоящего. И выяснить: откуда он пришёл... и зачем.

***

Большой круглый зал подземного уровня, скрытый под фасадом юнитологического университета, заполняли голоса. Не громкие, не агрессивные, но плотные, тяжёлые, как стены самого убежища. Мягкое голубоватое освещение отражалось от светло-серых стен, создавая ощущение стерильности и отчуждённого спокойствия. Посреди зала, на постаменте из чёрного стекла, вращалась голограмма – визуализация генного профиля.

По центру, как гладиатор на арене, стоял доктор Эллиот Халбрехт – главный генетик отдела биологических исследований. В прошлом сотрудник одного из корпоративных институтов, уволенный за чрезмерное любопытство. Именно такие специалисты и попадали в поле зрения Даника.

–Итак, – начал Халбрехт, касаясь сенсорной панели на браслете. – Уважаемые братья и сёстры, перед вами результат прямого секвенирования ДНК субъекта, идентифицированного как "Евгений Серов".

Голограмма вспыхнула. Мелькнули цветные фрагменты двойной спирали, сопровождаемые набором цифр, сносок и пометок.

–Базовая структура генома выглядит в пределах допустимой нормы. Однако при сравнении с любой из эталонных моделей homo sapiens sapiens мы наблюдаем разницу в 1,937%. Повторяю, почти два процента отклонения по неинтерпретируемым участкам, относящимся к зонам эпигенетического регулирования, метилирования и устойчивых участков транскрипции.

Даник молчал. Он сидел в кресле, откинувшись назад. Он видел не голограмму, он видел смысл за ней.

–Столько же, сколько между сапиенсами и неандертальцами, – произнёс один из сидящих у края круга.

–Верно, – кивнул Халбрехт. -Только с поправкой: неандертальцы и сапиенсы делили общего предка примерно четыреста тысяч лет назад. Наш субъект... имеет куда менее объяснимое происхождение. Его отличие не просто в порядке баз, но в активных зонах. У него несколько иначе работают системы репарации ДНК, иммунный отклик и взаимодействие с белками, участвующими в регенерации. Мы даже наблюдали уникальный вариант гена FOXP2.

–Речевой центр? – удивился кто-то. – Он должен говорить иначе?

–Не совсем, – Халбрехт чуть улыбнулся. – Он говорит как человек. Но его способность к обучению, речевой адаптации и вербальному контролю на порядок выше нормы. Если гипотетически, дать ему чужой язык, он выучит его быстрее среднестатического землянина раза в полтора... Даже генетической модификации не выявлено. Его геном натуральный. Но... не наш.

Даник поднял руку. Тишина установилась мгновенно.

–Вы утверждаете, что он отдельная разновидность человека?

–В биологическом смысле, да, – чётко сказал Халбрехт. – Homo sapiens alter.

–Или... – кто-то из аналитиков осторожно добавил. -Гоминид с параллельной эволюцией? Возможно, с другой линии времени?

Несколько голов синхронно повернулись в сторону говорившего. Такие вещи здесь обсуждали редко. Тем более вслух.

–Мы не располагаем доказательствами, подтверждающими гипотезу временного дрейфа, – дипломатично парировал генетик. – Но наличие генных участков, которые отсутствуют во всех зарегистрированных популяциях, включая адаптантов Марса, Европы, Луны, Титана и прочих внеземных кластеров, требует выхода за пределы стандартной эволюционной модели.

–Физиологически он отличается?

–В небольшом объёме. Уровень восстановления тканей повышен. Скорость метаболизма выше нормы. Также... полное отсутствие отклика на нейропсихотропный резонанс Обелиска. По крайней мере, в виртуально моделированной среде.

На этом моменте кто-то шумно выдохнул. Даник поднял голову.

–Повтори.

Халбрехт не стал щадить слух.

–Он полностью невосприимчив к Обелиску. Имитация излучения с использованием копии Омега-сигнала в полной амплитуде не вызвала ни поведенческих отклонений, ни следов возбуждения в лимбической системе.

–Это невозможно, -произнёс кто-то шёпотом. -Ни один человек...

–Верно. Ни один из нас, -жёстко закончил Халбрехт. -А он – не из нас.

Голограмма изменилась: на её месте появился силуэт. Мужской, атлетический. Обозначены нервные центры, биологические узлы, отклонённые участки генома. Подпись: Субъект "Серов" – классификация: не определена.

–Мы думаем, -закончил генетик. -Что его появление неслучайно. Он либо пришёл откуда-то... либо его прислали.

Все взгляды обратились к Даника. Он не шевельнулся, только взгляд стал другим. Тяжёлым. Холодным.

–Вы продолжите работу, доктор. Мне нужны все детали. Все отклонения. Все следы, даже если они ведут в невозможное. Мы должны узнать, кто он. Что он. И главное, зачем он здесь?

***

–Ну? – спросил он, потирая виски. -Выглядел я, как законченный псих?

–Нет, -отозвался Шиф. -Ты выглядел как человек, который знает, о чём говорит. Это, к сожалению, для юнитологов, хуже.

Он подошёл ближе, поставил на стол планшет с графиками. Красные, синие, жёлтые кривые, столбцы, подписи:, Южноамериканский сектор, Африканский, Общеевропейский, Луна, Марс... Максим даже не стал вчитываться.

–Процентное?

–Везде. Причём с первых часов после эфира. По некоторым колониям – снижение числа заявок на посвящение до семи процентов. Это катастрофа для их медиафасада.

–Серьёзно?

–Более чем. Падение вовлечённости, массовые вопросы в соцсетях, резко возросшее количество "мягких отступников". То есть тех, кто ещё не вышел из церкви, но больше не жертвует. Некоторые попытались снять твоё выступление с сетей, но... – он кивнул. – Это интернет двадцать шестого века. Оно уже везде.

Максим тяжело выдохнул и откинулся в кресле.

–Прекрасно. Теперь они меня точно будут искать.

–Уже ищут, – спокойно подтвердил Шиф. – Мы перехватили запросы через их дипломатические и частные каналы. У тебя появилась пара новых прозвищ. "Красный Лжец", Миротворец Против Единства" и мой личный фаворит – "Отродье без Эха".

–Неплохо, – хмыкнул он. – Похоже, я стал кем-то важным. По собственной тупости.

–Это работает. Именно потому, что ты не из их мира. У тебя нет ни одной ассоциации, ни одного компромата, ни одной службы, которая могла бы "отозвать" тебя. Для них ты – фантом. И люди это чувствуют. Ты с ними говорил, как равный, но чужой. Это пугает и вдохновляет.

Максим сжал кулак и посмотрел на Шифа серьёзно:

–Я не хочу становиться символом.

–И не станешь, – кивнул тот. -Мы и не планировали. Саму идея участия в теледебатах одобрили как раз потому, что ты – не публичное лицо. На один раз. Остро, громко, и исчезнуть.

–И всё же получилось громче, чем вы ожидали?

Шиф ухмыльнулся чуть шире обычного:

–Мы рассчитывали на лёгкое осаждение Даника. Получили триггер информационной волны, которая уже бьёт по авторитету Церкви на ключевых территориях.

–Правительство теперь хочет это использовать?

–Конечно. Политики обожают топить врагов чужими руками. Уже поступили запросы: кто ты, где ты, нельзя ли тебя поставить на поток. Но...

Он опустил голос, глядя внимательно:

–Мы им отказали. Категорически.

Максим посмотрел в окно. Где-то вдалеке пробежал человек в форме, скорее всего, стажёр службы безопасности "Локуса". Снова стал важным. Снова не по собственной воле.

–А юнитологи не отступятся.

–Не отступятся, – подтвердил Шиф. – Но теперь они не уверены, с кем имеют дело. Им страшно. И это... впервые за долгое время даёт нам преимущество.

Он замолчал, дал Максиму переварить. Тот встал, подошёл к окну, руки в карманах.

–Я не хочу становиться лицом чьей-то кампании. Ни вашей, ни их. Я просто хочу, чтобы вся эта чертовщина закончилась.

Шиф кивнул. Он это уже слышал. Он это понимал.

–Но пока что, – продолжил он, – Ты случайно стал началом процесса. Сам не знаешь, насколько важным. Твоя анонимность – твоё оружие. Поэтому мы не будем тебя толкать дальше. Уйдём в тень. Позволим им волноваться.

Максим с усмешкой бросил:

–А ты не боишься, что это уже необратимо?

–Бояться – не моя работа. Моя работа – прикрывать твою спину.

Вечером, когда коридоры института опустели, а воздух наполнился запахом весенней влаги от недавнего дождя, Максим вернулся в их дом. Входная дверь закрылась за ним бесшумно. Он снял куртку, повесил её на крючок и прошёл на кухню.

Евгения сидела у окна, в простом свитере, босая, с кружкой зелёного чая. На столе лежал планшет – новостная лента была заморожена на кадре, где какой-то колониальный журналист обсуждал возникший в обществе ''вирус скепсиса''.

Она подняла на него глаза:

–Я все видела.

Максим молча присел напротив.

–Они говорят, что ты подставной. Или агент правительства. Или вообще не существуешь.

–А я, значит, галлюцинация, да?

–В мире, где ожившие мертвецы опустошают целые колонии? – она слабо усмехнулась. -Галлюцинация – не самый безумный вариант.

Некоторое время они молчали. Чай остывал в кружке. За окном шелестели редкие машины.

–Шиф сказал, эффект получился выше ожидаемого, – тихо начал он. -Не только на Земле. Даже во внешних колониях наблюдается падение лояльности к юнитологам. Люди начали задавать вопросы. Некоторые уже выходят из Юнитологической Церкви.

–А они просто так не отпускают, – сказала она с тревогой. -Это ведь не какая-нибудь безобидная секта. У нее связи везде, ресурсы, охотники, информационные каналы.

–Да, -кивнул Максим. -Они уже ищут меня. И, скорее всего, и тебя тоже.

Евгения побледнела.

–Значит, нас найдут.

–Нет, -он чуть подался вперёд, положил ладонь на её руку. -Мы сидим в глуши на закрытом правительственном объекте, прикрыты со всех сторон. ''Официально'' меня больше не существует. Отправляюсь на лечение. Уйду из поля зрения.

–И это сработает?

–Пока да. Потом... посмотрим. Главное, не светиться нигде снова в виде Евгения Серова. Они будут копать. Будут провоцировать. У них опыт.

–А ты? -она подняла взгляд. -Ты к этому готов?

Он долго не отвечал. Потом тихо, почти устало сказал:

–Нет. Но меня никто не спрашивал.

Она смотрела на него несколько секунд. Затем отвела глаза и прошептала:

–Ты не должен был туда лезть, Макс.

–Я знаю.

–Но ты всё равно бы влез, да?

–Да. Как уважающий себя попаданец я должен использовать любую возможность, иначе потом не прощу себя.

В их доме стало особенно тихо. Даже город за окном будто замер, затаился.

–Хочешь, я уйду, – неожиданно сказала она. – Попрошу переселить меня куда-нибудь отдельно. Чтобы не быть слабым звеном. У тебя опыт, знания. Я только тяну тебя назад.

–Не смей, -голос его стал жёстким. -Ты жива, Жень. Ты всё пережила. Ты была рядом. И осталась человеком. А здесь это, поверь, гораздо важнее любого иммунитета.

Она кивнула. Не улыбнулась, просто кивнула, будто признала справедливость его слов.

–Значит, пока мы оба живы, держим строй?

–Пока живы, – повторил он. -И пока не заварится новая хрень. А это, увы, вопрос времени.

–Чай будешь? -спросила Евгения, вставая с места.

–Давай. Только чёрный, – отозвался Максим. -Зелёный, прости, у тебя как трава после дождя.

–Это потому что ты пакетированный пил, – усмехнулась она, доставая банку с чайными листьями из высокого шкафа. -Вот когда будет новый завоз в магазине местном, я куплю тебе улун. Или цейлонский. Чтоб как в детстве.

–А лучше копеечную ''Принцессу Нури'' из супермаркета. В красной коробке, помнишь?

–Фу, передразнила она. -У тебя вкусы, как у водителя маршрутки.

–Спасибо. Я вырос в Твери, а не в Париже.

Он опёрся на подоконник, глядя, как она наливает воду в небольшой чайник. Процесс выглядел странно уютно, непривычно в этом стерильном жилище с бежевыми стенами и автоматическим климат-контролем.

–Всё равно не могу привыкнуть к этому месту, -тихо сказала Евгения. Даже запахи здесь другие. Даже пыль будто не настоящая.

–Ага. Без запаха жареной картошки и без вечно протекающего крана на кухне.

–Я раньше любила по субботам жарить оладьи, -сказала она вдруг. -А потом пускать отечественные сериалы фоном. Просто чтобы чувствовалось, что выходной.

Максим усмехнулся:

–А я лапшу быстрого приготовления, когда готовить было лень.

–Страшно, да? Что всё это было... и больше не будет?

Он замолчал, глядя в чашку. Потом медленно сказал:

–Не страшно. Обидно. Как будто вырвали страницу из книги, а ты не успел дочитать. Родителей, друзей, город... они остались там. А ты нет.

Евгения села напротив, обняв кружку руками.

–У меня, кроме мамы, никого особо не осталось. Но всё равно... тянет. Хочется просто пройти по улице. Купить пирожок на рынке. Поругаться с соседкой. Человеческое всё.

–Нам остаётся его создавать заново, – ответил он. -Хоть понемногу. Хочешь, сделаем тут субботу? Как ты говоришь. Я могу достать сублиматов, если повезёт, даже муки. Испечём оладьи.

–Серьёзно?

–А почему нет? Раз уж оказались в будущем, пусть оно хотя бы пахнет знакомо.

Она улыбнулась. Не наигранно, не сдержанно – по-настоящему.

–Договорились. Только тогда ты моешь посуду.

–Хитрая. Я тебя спасал от зомби, а ты в бытовое рабство?

–Это и есть настоящая жизнь, Максим. Где герои на кухне, а война – за чистую плиту.

Он рассмеялся. И в этом смехе, впервые за долгое время, не было напряжения.

***

Следующим утром Максиму в личку постучался Айзек Кларк.

Engineer563IK: Нострадамус. Макс. КАКОГО ХРЕНА ЭТО БЫЛО?

M.Krasnov: Привет, Айзек. Рад, что ты на связи. О чём ты?

Engineer563IK: Не прикидывайся. Я только что пересмотрел повтор эфира. Теледебаты. Ты. Даник. Маска, может, и скрывает лицо, но голос. Это ты, чёрт побери.

M.Krasnov: Думай, что хочешь.

Engineer563IK: Отвечай. Что ты вообще делал на телевидении, в прямом эфире, в прямом диалоге с е**ным архифанатиком юнитологии? Ты же сам предлагал держаться в тени. Что изменилось?

M.Krasnov: Это было не совсем по моей инициативе. Назовем это случайностью, совпавшей с возможностью.

Engineer563IK: Прекрати. Ты вряд ли из тех, кто просто случайно оказывается в прямом эфире в прайм-тайм. Кто ты теперь, агент правительства?

M.Krasnov: Говорю же, так совпало некоторые люди решили, что моё мнение может быть полезным. Один раз. Открыто. Потом исчезаю.

Engineer563IK: Ты лезешь в самое пекло, Макс. Даник – это не просто говорящая голова. Он не просто верит в то, что говорит. Он делает. У него ресурсы. Люди. Когти повсюду. Он будет искать тебя, хотя бы из желания поквитаться за нанесенный медийный урон.

M.Krasnov: Знаю.

Engineer563IK: Так ты знал, и всё равно пошёл туда?

M.Krasnov: Я вижу, что они делают прямо сейчас. Готовят революцию, собирают армию последователей, решил не молчать. И не зря.

Engineer563IK: Молчать – не всегда трусость. Ты одним своим выступлением объявил войну всей их религии.

M.Krasnov: Я не объявлял войну. Просто показал трещину. Кто-то даже начали сомневаться.

Engineer563IK: Да, и теперь они сожрут тебя. Ты хоть понимаешь, кого разозлил?

M.Krasnov: Я уже сталкивался с худшим.

Engineer563IK: И тебе этого было мало?!

M.Krasnov: Это не про меня. Ты выжил, Айзек. И я выжил. Но сколько ещё пострадает народу, пока все молчат?

Engineer563IK: Ты не один в этой игре, Макс. Если ты начал что-то, то говори хотя бы мне правду. Я не правительственный клерк. Не психиатр.

M.Krasnov: Именно поэтому я не втягиваю тебя в это. Ты вытащил себя. И не один раз. Я просто прошу довериться мне ещё чуть-чуть.

Engineer563IK: Ты лезешь в яму, а просишь меня смотреть, как тебя заживо закапывают.

M.Krasnov: Нет. Я просто прошу не мешать мне идти туда, куда другие не решаются. Пока у меня есть шанс, я использую его.

Engineer563IK: А когда они доберутся до тебя?

M.Krasnov: Посмотрим, кто кого.

[Сессия завершена по инициативе M.Krasnov]

[Сессия переподключена]

[Зашифрованный канал: активен]

Engineer563IK: Ты меня отключил! Не смей делать этого снова!

M.Krasnov: Мне нужно было подумать, слишком многое на кону, один неправильный шаг может обернуться катастрофой.

Engineer563IK: Слишком многое?! Да ты на глазах у всей системы плюнул в лицо крупнейшему религиозному культу, контролирующему половину колоний, и теперь прячешься за словами.

M.Krasnov: Я никого не подставлял. Всё было согласовано. Аккуратно. Без следов.

Engineer563IK: Без следов?! Макс, они уже ищут. Я знаю, как это работает. Начнут с архивов, дальше пробьют медкарты, транзакции, ДНК-следы. Это не интернет-драма, это охота.

M.Krasnov: Я знаю, Айзек. И именно поэтому я тебя прошу: держись в стороне. Не лезь.

Engineer563IK: Ты просишь меня просто сидеть и ждать, когда тебя пустят на переработку?

M.Krasnov: У меня есть защита. Есть план.

Engineer563IK: Да пошли твои планы! Ты работаешь с правительством. Или с военными. Или с кем-то, кто вертит этим всем, как хочет. А ты просто пешка. Мотивированная, умная, но пешка.

M.Krasnov: Возможно. Но даже пешка может дойти до конца и съесть ферзя.

Engineer563IK: Ты не в шахматы играешь, Макс. Ты в мясорубке. И если думаешь, что ты контролируешь игру, ты уже проиграл.

M.Krasnov: Я не контролирую игру. Я просто пользуюсь открывающимися возможностями.

Engineer563IK: Тогда ты сдохнешь.

M.Krasnov: Я не прошу, чтобы ты меня спасал. Не надо никуда влезать. Не надо искать меня. Просто живи. Дыши. Люби. Работай.

Engineer563IK: Думаешь, я стану сидеть на жопе ровно, что ты на линии огня?

M.Krasnov: Да. Потому что ты не дурак. Потому что ты знаешь, как работает эта система. И потому что ты уже достаточно отдал. Хватит.

Engineer563IK: Ты упрямый ублюдок, Краснов. Один в один, как я в твоём возрасте.

M.Krasnov: Вот именно поэтому я прошу. Никуда не лезь

Engineer563IK: Хорошо! Но если ты исчезнешь, я достану тебя даже на другом конце галактики. И если тебе повезёт, сначала вытащу все ответы, а потом пристрелю.

M.Krasnov: Договорились.

[Сессия завершена обеими сторонами]

[Лог зашифрован и сохранён в буферной ячейке защищенного сервера]