Текст книги "Холодный космос (СИ)"

Автор книги: Strelok

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 34 страниц)

Пауза. Тишина. Потом один из техников – молодой, в очках вдруг подходит к Обелиску, обнажает запястье и начинает резать себе вены, приговаривая что-то на древнем диалекте. Паника. Крики. Двое бегут к нему. Один хватает за плечи. Другой хватает шлем и вонзает в горло напарника шприц. Конец записи. Метка: ''утилизация -подтверждена''.

Максим выключил видео. Посидел с минуту, не двигаясь. Они сумасшедшие. И всё равно запускают реакторы.

Он представлял себе совет директоров корпорации: костюмы, графики, цифры, уверенные улыбки. Им плевать, что Маркер шепчет людям в головы и пси-защита дырявая. Главное, он даёт энергию. И если побочные эффекты можно скрыть, купировать, уничтожить, значит, ничего и не было. Проблема исчезает вместе со свидетелем.

Он включил обзор по транспортной логистике. Там тоже всё трещало. Маршруты из Юпитера переброшены в Сатурнианский пояс. Там легче охранять, меньше рисков, меньше журналистов. Космические станции превращались в лагеря снабжения, охраняемые военными дронами и беспилотными турелями.

–Временная безопасность, -хмыкнул Максим.

Он знал, чем заканчиваются такие ''временные меры''. Начнёшь с пропусков и контроля, закончишь тем, что каждого входящего будут сканировать на предмет еретических мыслей.

Максим открыл сегмент общественных каналов. Неофициальные блоги, ленты соцсетей, записи стримеров, цифровые мемы. Здесь не отчёты, не доклады, не государственная пропаганда.

Картина была хаотичной. Мир раскололся. Не на классы, не на идеологии – на реакции. Те, кто верил в порядок, в силу EarthGov, продолжали жить в иллюзии стабильности. Улыбались, публиковали фотки еды, мемы про погоду на Ганимеде, шутки про скачущий курс цифрового кредиты и акций. Им не хотелось видеть, что мир уходит вразнос. Они цеплялись за спокойствие, как утопающий за осколок пенопласта.

Но были и другие. Те, кто чувствовал приближение чего-то жуткого.

Максим наткнулся на голосовую трансляцию с одного закрытого марсианского форума:

–"Я живу неподалеку от долины Маринера, в старом жилом куполе. Недалеко от шахт. Неделю назад там была авария, никто не пришёл. Люди умерли от удушья. А вчера появился новый администратор... он говорит, что это было "неизбежное переформатирование". Что скоро начнётся трансформация. Люди молчат. Даже не спорят. Они смотрят на него и... будто не видят.

Другой пользователь рассказывал, что их технопарк купили юнитологи. Что теперь там проводят ''психогеометрические медитации'' вместо рутинного техобслуживания. Что половина персонала ушла, а вторая еперь носит чёрные перчатки и не смотрит людям в глаза.

Комментарии к таким постам делились на три типа.

Первый – истерический:

''Мы все сдохнем. Это началось. Плевать, что говорят в новостях. Бегите! ''

Второй – презрительный, от ''оптимистов'':

''Очередной фейк. Хватит хайпа. Всё в норме. Если бы что-то пошло не так -вы бы об этом не узнали''.

И третий -самый опасный:

''Хвала Альтману! Скоро мы станем единым. Скоро плоть исчезнет, и останется только свет''.

Максим медленно прокрутил вниз. Таких сообщений тысячи. Иногда он чувствовал, будто читает реплики не живых людей, а голосов, идущих изнутри Маркера. Без эмоций. Без сомнений. С гипнотической уверенностью.

Были и те, кто искал спасения. Группы тихих переселенцев. Они собирали деньги, строили укрытия, арендовали корабли, отправлялись в дальние сектора. Они не верили ни церкви, ни правительству. Они просто хотели спрятаться.

–"Мы построили убежище в кратере Протей-4. Никакой религии. Только наблюдение и молчание", -писали одни.

–"Мы перешли на старую радиосвязь. Отказались от интерфейсов. Иначе они могут "услышать. Вы не понимаете. Они уже внутри. "

Паранойя? Возможно. Но после Титана и ''Омеги'' Максим не был уверен, что это – всего лишь мания. Он лично видел, как происходит заражение. И он знал, что эта зараза передаётся не только через биологию. Она может передаваться через мысль.

На другом экране – ролик из юнитологического храма в Чикаго. Молодая женщина в чёрном халате и золотой полумаске стояла на высокой платформе. Сотни людей в зале слушали, затаив дыхание.

–EarthGov лжёт. Они держат Обелиски в клетке, как зверей. Они боятся их, потому что не способны понять. Но вы – избранные. Вы чувствуете зов. Это не оружие. Это не источник энергии. Это мост. К тем, кто был до нас. К тем, кто ждет. Станьте ключом. Отдайте себя Схождению. И вы станете едины.

Под аплодисменты в зале зазвучала странная, затянутая мелодия. Гудение, вибрация, тонкий писк – почти неуловимая последовательность частот, будто выстроенная по нелинейной логике. У Максима прошла дрожь по спине.

Он вырубил трансляцию, резко.

''Мрази! Они уже используют маркерный сигнал как оружие! ''

Информация не спасает. Она сходит с ума вместе с тобой.

Всё больше каналов в сети становились заражёнными. Он начал видеть повторяющиеся слова, символы, псевдоматематические формулы, фразы вроде ''4 = 1'', ''кровь есть память'', ''мы возвращаемся'', ''смерть – это эхо''. Вирус смысла. Информационный некроз, вырвавшийся за карантинные барьеры.

Максим оторвался от экрана и прошёлся по комнате. Пусто. Тихо. Снаружи -ничего. Только осенняя слякоть. Но он знал: в этом мире тишина – не знак покоя. Это знак того, что шторм уже в пути.

Он смотрел не столько на тексты, сколько на динамику, тон, темп, что между строк. Именно здесь чувствовалась подлинная структура мира – не в заявлениях министров, а в повестке ''Юнона Групп'', "Астерос Лимитед'', ''Тайран Индастриал'', ''ДреджерКорп'' и прочих титанов.

За последние три месяца пятнадцать крупнейших добывающих холдингов провели полную реструктуризацию своих внутренних систем безопасности. В переводе с корпоративного языка: разогнали остатки госохраны и собрали собственные частные армии. Часть комплектовалась из бывших военнослужащих, часть – через ''предложение высокорисковых контрактов'' в бедных секторах. Солдатам обещали быстрый рост гражданского статуса, жильё, кредиты на боевые импланты. Всё в рамках закона. Формально.

Максим нашёл график взаимодействия EarthGov и корпораций. Кто кому платит, кто кому поставляет материалы, кто кого спонсирует. Картина получалась однозначная – правительство почти не управляло, оно больше подтверждало решения, принятые советами директоров. Важно было не что скажет министр, а что напишет Ларри Куомо, управляющий ''Сатурн Минералс'', или куда инвестирует Ким Нари, председатель правления СЕС.

Они – не государство. Но у них были флотилии, арсеналы, лаборатории, марсианские фьефы и своя разведка. И именно они решали, что считать истиной.

Максим наткнулся на слитую рассылку для партнёров одной из таких компаний. Обсуждали перспективы установки маркерного генератора на Рее. Там шла прямая фраза: ''проект ''СИНГУЛЯР'' не подлежит огласке до достижения пика энергетической отдачи. При возникновении внешней тревоги – задействовать отдел Психокоррекции. Не вступать в диалоги с EarthGov, кроме как через согласованные каналы''.

–Психокоррекция... кто бы сомневался, -фыркнул Максим. -Значит, знал слишком много – тебе перепрошили мозги или выдали наркоз на полгода.

Он понял: корпорации уже не просто отделились от правительства, они начали создавать собственную цивилизацию внутри существующей. Своими законами, флотом, населенными секторами. У каждого мегабренда – свои колонии, свои правила, свои юрисдикции.

А юнитология... не мешала. Напротив, корпорации тихо кормили культ. Не все, конечно. Но некоторые точно. Покровительство. Поддержка молодёжных инициатив. Оплата обучения. Щедрые пожертвования на развитие гуманитарных направлений.

Почему? Всё просто.

Юнитология дисциплинирует. Юнитология подчиняет. Юнитология даёт готовую модель, в которой не надо думать, только следовать.

И если верующие считают Маркеры сакральными объектами, а корпорации -энергетическими катализаторами, то можно временно прикинуться союзниками. Паразитировать друг на друге, пока цели совпадают.

Классика: пока куклы играют в парламент, за кулисами дерутся кукловоды. И никто не замечает, как сцена уже горит.

Он открыл закрытый экономический бюллетень за последний час: ''Индекс глобального доверия к EarthGov – 21%. Индекс независимости решений корпораций от директив Центра – 78%. Степень взаимодействия юнитологических организаций с внутренними HR-структурами – не подлежит публикации''.

Ну да. Иначе все вопросы сведутся к одному: кто теперь здесь хозяин?

Правительство выглядело как корабль-призрак с распущенными парусами, с капитаном, который вещает в эфир, но давно не держит руль. Все понимают, что власти нет. Но никто не говорит этого вслух. Потому что вакуум пугает. Потому что если власти нет, нет и правил.

А без правил остался только Маркер. Единственный, кто знает, что делать. Единственный, кто предлагает цель.

Максим закрыл все окна. Он больше не мог смотреть. Внутри было ощущение, как будто он прочёл своё собственное смертное дело – с приговором, уже подписанным, но ещё не исполненным.

Что ещё можно сделать?

Максим и так уже сделал больше, чем мог бы любой. ''избранный''. Подарил сильным мира сего знание будущего, благодаря невосприимчивости к Маркеру разработана хотя бы частичная пси-защита, дал толчок к созданию нормального ИИ, вытащил Кларка, позаботился о ликвидации тех, кто навлек бы пробуждения Лун. Даже пытался переубедить главного злодея.

Но теперь начиналось что-то хуже: тупик галактического масштаба.

Одним ударом это не разрушить. Одной утечкой не вскрыть. Одним разоблачением не пробудить общество. Потому что общество не хочет просыпаться. Потому что проще верить в уютную ложь или в сакральную смерть, чем принять, что Обелиски – заражённые машины, сбойные антенны древнего кошмара, передающие сигнал, которому нельзя сопротивляться, если не знаешь, как.

Он провёл пальцем по стеклу. На мгновение представил, как по этой поверхности ползёт рой некротканей, как стена превращается в живую мембрану, как лес за окном сгорает в чёрном сиянии. Не как воспоминание -как предчувствие. Будущее, свернувшееся клубком за горизонтом.

Глава 23

CONFIDENTIAL – TOP SECRET

ЭКСКЛЮЗИВНО ДЛЯ ПРЕМЬЕР-МИНИСТРА EARTHGOV

ОТЧЕТ О ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ СИТУАЦИИ № EGC-OMEGA-9

Уважаемый господин Премьер-Министр,

С тяжелым сердцем и полным осознанием катастрофичности ситуации представляю этот отчет. К началу 2510 года Церковь Юнитологии трансформировалась в межзвездный криминальный синдикат, масштабы которой превосходят худшие опасения наших аналитиков. При нынешних темпах экспансии через 5-7 лет они будут контролировать до 40% экономики Колониального Альянса.

ТЕКУЩАЯ СИТУАЦИЯ:

ФИНАНСОВАЯ ИМПЕРИЯ

–Контролируют 12 из 50 крупнейших банковских конгломератов через подставных лиц.

–Годовой оборот только по подтвержденным каналам – 28 триллионов кредитов (сопоставимо с бюджетом Марсианского Протектората).

–Создали параллельную финансовую систему на основе "кредитов единства", не подконтрольную Центробанку.

ПРОНИКНОВЕНИЕ ВО ВЛАСТЬ

-214 подтвержденных случаев занятия руководящих постов адептами ЦЮ (включая 7 заместителей министров).

–Коррупционные схемы охватывают 63% колониальных администраций.

–Собственная фракция в Парламенте Альянса (37 депутатов).

КРИМИНАЛЬНАЯ ЭКСПАНСИЯ

-Ежегодно «исчезают» до 500,000 человек (вербовка, работорговля, жертвоприношения, незаконные эксперименты).

–Контроль над 60% черного рынка артефактов Обелисков.

–Сеть подпольных лабораторий, разбросанная по 12 колониям (эксперименты с геномодом).

ВОЕННЫЙ ПОТЕНЦИАЛ

-Частная армия численностью свыше 2 миллионов боевиков, маскирующихся под видом частных охранных фирм.

–47 неучтенных боевых кораблей класса "Каратель".

–Складские запасы оружия, достаточные для оснащения трех полноценных региональных армий.

ОСОБО ТРЕВОЖНЫЕ ФАКТЫ:

-Внедрили операторов во все спецслужбы, включая АСИ (включая 12 агентов уровня «Омега»).

–Контролируют 33% сетевого траффика через квантовые ретрансляторы.

–Разработали систему психологического воздействия через "очистительные ритуалы" и искусственную модуляцию сигналов Черного Обелиска (массовое зомбирование)

РЕКОМЕНДАЦИИ:

-Немедленное введение чрезвычайного положения в масштабах Альянса.

–Создание вневедомственного трибунала с особыми полномочиями.

–Инициация программы "Феникс" (полная зачистка руководящего состава).

–Экстренная мобилизация сил специального назначения.

–Временное отключение глобальной информационной сети (риск утечки – 74%).

Господин Премьер-Министр! Мы стоим на пороге системного коллапса. Обычные меры больше не работают. Требуются радикальные решения, иначе через 3-5 лет Церковь Юнитологии будет диктовать условия всему человечеству.

Приложения:

Полный список компрометирующих материалов (87,000 Тб данных)

Карта криминальной инфраструктуры

Протоколы допросов перебежчиков уровня "Дельта"

Генеральный прокурор EarthGov

УНИЧТОЖИТЬ ВСЕ КОПИИ ПОСЛЕ ОЗНАКОМЛЕНИЯ

НЕ ПОДЛЕЖИТ ОБСУЖДЕНИЮ НА КОЛЛЕГИАЛЬНЫХ ЗАСЕДАНИЯХ

УГРОЗА УТЕЧКИ – КРИТИЧЕСКАЯ

***

–Дело сделано, -ледяным тоном сообщила Равель, когда Максим ступил на порог ее офиса. -Как вы и просили, Максим. В отличие от Шифа я прислушиваюсь к вашим словам.

В подтверждение ее слов над столом возник голографический экран с видеозаписью. Какое-то темное помещение, освещенное подствольными фонарями. В кадре маячат люди в штурмовой броне, на полу со связанными руками, на коленях стоят двое – крепкий темноволосый мужчина со шрамами на лице и смуглая женщина лет тридцати пяти. Первый одет в синюю униформу колониально службы безопасности, женщина носила простую гражданскую одежду.

–Назовитесь! -требовательно сообщил голос за кадром. -Имя. Фамилия.

–За что нас задержали? -выкрикнул мужчина. -Это ошибка! Мы ни в чем не виноваты!

В ответ один из похитителей приставил пистолет к голове женщины.

–Имя. Фамилия.

–Дамара... Дамара Карвер.

–Ваша очередь.

–Джон Карвер.

–Этого достаточно. Можно заканчивать.

Звучат выстрелы. Обоим супругами прострелили головы и добавили по нескольку контрольных выстрелов в туловище. Запись прервалась.

У Максима от увиденного похолодело внутри. Нет, смерть он видел и сам убивал, но совсем другое ощущение, когда по твоей наводке казнят двух законопослушных граждан, не совершивших ничего плохого. Вернее, пока не совершивших.

–Хорошо... -кивнул Максим. -Возможно, я буду спать чуть спокойнее.

–Директор в курсе?

–Операция проведена в тайне моего вышестоящего начальства. Я очень рискую, Максим, -сказала Равель. -Подобные вещи могут стоить мне не только карьеры, но и головы.

–Понимаю.

–Я доверилась вам, теперь вы доверьтесь мне.

–В чем именно?

–Чего ради пришлось казнить двух невиновных людей?

–Я уже сказал.

–Теперь скажите мне конкретнее, -настояла замдиректора АСИ. -Гарантирую, информация никуда не уйдет дальше моих ушей.

Максим напрягся, раздумывая, стоит отвечать или нет.

–Вы уничтожили все носители информации?

–Внутреннюю сеть лаборатории Маркера-4 заразили компьютерным вирусом, а архив с физическими копиями старых накопителей для гарантии. В вечернем выпуске новостей расскажут о взрыве силовой подстанции в колонии на Уксоре, повлекшем пожар.

–Они могли раскопать координаты одной планеты, куда не стоит соваться.

–Я уже слышала.

–Вооруженные силы Суверенных Колоний уже были там с экспедицией и найденное там заставило их стереть любые свидетельства миссии, устранить любых свидетелей. Сценарий-Пять.

От упоминания экстренного протокола Равель чуть ли не подпрыгнула.

–Старый протокол. О нем... знают считанные десятки людей во всей галактике.

–Хорошо, значит дальнейшие пояснения не нужны.

–Нужны.

–Для чего, мадам Равель?

–Вдруг еще найдутся умники, желающие раскопать то, что должно остаться похороненным в веках.

–Логично, -согласился Максим.

–Поэтому требуется больше деталей. Чтоб мои люди могли отслеживать подозрительную активность со стороны других ведомств, корпораций, юнитологов или энтузиастов вроде Элли Лэнгфорд.

–Ледяная планета Тау Волантис. На ее орбите находится некролуна, но не простая, а не до конца сформированная, в замороженном состоянии. Подо льдами ВССК обнаружили остатки древней цивилизации чужих возрастом два миллиона лет, которые также попали в ловушку, куда лезете и вы. Они пытались найти источник неисчерпаемой энергии, воспроизводили Обелиски в немыслимых количествах, пока не началось Схождение. Но процесс до конца не завершился, некая группа чужих применила супероружие. Неизвестную технологию, превратившую океанический мир с новорожденной некролуной в ледышку. Но обманываться не стоит, тварь на орбите по-прежнему жива, транслирует сигнал в космос. Именно его принимают ваши Обелиски.

Маска невозмутимости у Равель дала трещину, женщину словно выбило из колеи. Максим после полуминутного молчания продолжил:

–Машина, заморозившая некролуну, до сих пор функционирует. Если нарушить работу, Схождение продолжится.

–А если как-то уничтожить главную тварь?

–Она успеет послать вопль о помощи. Проснутся ее многочисленные собратья, прилетят сюда и тогда нам точно капут. Айзек с компанией, не помешай мы им, спровоцировали бы апокалипсис, желая покончить с угрозой Обелисков. Благими намерениями, как говорится, выстлана дорога в ад.

–Вы говорили, будто видели будущее фрагментарно, урывками, но не в первый раз вы излагаете четко, конкретные имена, места, события.

–Ну хорошо, -согласился попаданец. -Не урывками, я как бы проживал куски жизней разных людей. От Альтмана, до Карвера с Кларком.

–Это уже звучит, словно кто-то намеренно показывал вам варианты будущего. С целью научить, как не надо делать. В первом отчете по вам с Евгенией выдвигалась гипотеза насчет вмешательства Внешней Силы.

–Не знаю. Я с инопланетными сущностями напрямую не говорил, если вы про это... Точнее говорил, но только с Черным Маркером.

–Опять недоговариваете, -с долей разочарования произнесла Мари Равель. -Впрочем, не буду больше настаивать. И так есть, о чем поразмыслить...

''Про серию игр, книги и комиксы, пожалуй, промолчим.''

–Я вам выложил все, что могло как-то помочь. Больше делиться нечем, мое послезнание закончилось после уничтожения Карверов. Может, мы отсрочили конец, а может приблизили... Кто знает.

–Вы не верите в наш успех, Максим?

–Пятьдесят миллионов лет, если верить тому куску глючной программы. Пятьдесят миллионов лет длится геноцид межгалактических масштабов, каждый разумный вид, столкнувшийся с Маркерами, неизбежно исчезает. Конечно, Млечный Путь вы изучили не прям уж полностью, однако с современными средствами обнаружения, сверхсветовыми двигателями за триста лет иной разум нашли б. Где хоть одна раса, развившаяся до первого или второго типа по шкале Кардашева?

–Вы говорите об устаревшей классификации.

–Вы меня поняли, мадам Равель. Времени было столько, что по теории вероятности где-нибудь, кто-нибудь бы да сумел построить цивилизацию, способную выжить в очень долгосрочной перспективе... Вот вам и Великий Фильтр. Людям данной реальности не хватает буквально пары шагов для качественного рывка вперед, но вы с упорством ослов продолжаете шагать в пропасть за подвешенной морковкой. Небольшая перестройка социально-экономической модели, внедрение ''сильного'' ИИ навсегда решило бы ваши проблемы с ресурсным и энергетическим голодом... Я на досуге игрался с ''Икаром'', даже он способен предложить толковые идеи, хотя заточен под узкопрофильные задачи для работы с сигналами Маркера.

–Правительство зависит от мегакорпораций, они во многом диктуют правила игры. Сил и средств одного агентства не хватит для революции такого масштаба.

–Ну, вы в отличие от Шифа не вешаете на меня ярлык экстремиста-утописта.

–В чем-то я даже согласна с вами, Максим, -Равель повернулась к окну. -Только идиот не понимает, куда заводит человечество нынешняя экономическая модель. Алчность корпораций и близорукость бюрократов.

–Неужели в правительстве Альянса нет нормальных людей? Соберитесь, скооперируйтесь, устройте переворот, революцию... называйте, как хотите. Речь ведь не об идеологии, наивных мечтах на тему ''как обустроить Землю-матушку''. Тут настоящая экзистенциальная угроза человечеству и прочим остаткам разумной жизни в космосе.

–Не та эпоха.

–Не та эпоха? -не понял Максим.

–Время революционеров и романтиков безвозвратно ушло.

–Ну, смотря на юнитологов, я бы с вами не согласился. Запал идти на баррикады, сражаться с правительством в них есть.

Равель отмахнулась.

–Отчаянные шаги отчаявшихся людей, которым нечего терять. У них нет настоящей надежды, нет нормальных идеалов, нет смысла жизни.

–А кто виноват? -упреком бросил Максим. -Кто оставил на самотек идеологическую работу с населением? Вы не смогли дать людям нормальной идеи, ради чего стоит жить. Деньги, успех, потребительство, красивые шмотки никогда не заполнят пустоты в душе. По крайней мере, у тех, кто способен думать о чем-то кроме набивания кошелька. Я наблюдал это еще в своем XXI веке... Когда наступает идейный вакуум, его место быстро занимают разномастные проходимцы, мошенники, психи, отбитые фанатики.

–Мне нечего возразить.

–А Шиф бы нашел контраргументы.

–Шиф был идиотом, потому и поплатился, -заметила замдиректора. -А еще я – первый заместитель директора, он же являлся третьестепенным руководителем среднего звена.

–Вы боитесь меня, Мари?

–Я боюсь силу, стоящую за вами.

Максим искренне усмехнулся.

–Уверяю, за мной не стоит никаких внешних сил... А хотелось бы. Представьте, небеса разверзлись и появились ангелы, которые решат все наши проблемы, покарают грешников и вознаградят праведников. Мир. Счастье. Гармония. Занавес.

–Увы, религиозность – не мое.

–Последние девять месяцев заставили меня несколько пересмотреть убеждения, -поделился Максим. -Мы теперь точно знаем: миров в мультивселенной много. Они не ограничены интерпретацией Эверетта, а как минимум существуют в виде инфляционных пузырей, где другие вселенные могут иметь совершенно иные законы физики. Например, моем мире нет Обелисков, и появление некроморфов невозможно, в вашей – это ''норма'' жизни, а тот несчастный польский маг, попавший сюда четыреста лет назад, вообще твердил о магии, демонах, межмировых зеркалах.

–Значит, и боги с ангелами реальны?

–Не исключено... -и тут попаданца осенило. Разговоры о магии, богах пробудили в памяти важную деталь из давно прочитанной книги про Майкла Альтмана и нахождение Черного Маркера. -Эврика! Я, кажется, понял, как можно утихомирить Обелиски! Индейцы, жившие на побережье, знали особый ритуальный танец, заставлявший артефакт на некоторое время ''засыпать'', снижая активность до минимума.

–Танец? -брови Равель удивленно приподнялись.

–Да, пляски у костра. Не нужно даже к Обелиску приближаться... честно говоря, не могу ничего сказать про детали. Но это уже что-то, Мари! Мы знаем, где копать. В местах, где в свое время побывал Альтман, найти потомков тех людей, опросить. Наверняка найдутся зацепки, в противном случае я готов лично сам сутками напролет плясать с бубном и петь мантры.

–У окружающих начнутся сомнения в нашем психическом здоровье.

–Да плевать! Мы на собственном опыте убедились, Маркеры обычными способами не пронять.

***

–Ты это всерьёз? – голос Рашид раздался первым, напряжённый и раздражённый. – Максим, ты всерьёз предлагаешь устроить ритуальные пляски возле Обелиска?

–Не пляски. Ритуал, – уточнил он спокойно. – Медитативное воздействие. Ритм, движение, звук. Простые действия, которые, как мне кажется, могут повлиять на его активность.

–Тебе кажется, – отрезала она. – А мне кажется, что ты просто переутомился. Это не шаманский тотем. Это пси-генератор инопланетного происхождения, чёрт побери.

–А вот это как раз может быть не взаимоисключающим, – негромко заметила Мари Равель, сидящая рядом. – Мы слишком многого не знаем. Если Максим говорит, что возможна реакция, надо хотя бы проверить.

–Проверить что? Насколько глубоко мы упали в мистику? – фыркнула Нарайен. – Следующим шагом что? Подношения? Зуб мамонта? Бубен из кости саблезубого енота?

–Если хотите, пусть будет бубен, – отозвался Максим. – Я не настаиваю на форме. Я говорю о том, что он реагирует. Фрагмент Обелиска во время сеанса… замер. На три с лишним процента упала активность. Это объективные данные, они у вас перед глазами.

–Это может быть реакцией на шум, вызванный твоим голосом. Или терморезонанс. Или вообще сбой в датчике, – упрямо буркнула Рашид. -Что угодно.

–А может, он испугался, что мы наконец начали говорить на его языке, – тихо сказала Равель.

Повисла пауза.

В конференц-зале ''Локуса'' стало на удивление тихо: только мягкий гул климатической установки и шелест прокручиваемых графиков на планшетах. Люди смотрели на результаты, но не решались выносить суждение. Все, кроме Равель.

–Мы знаем, – продолжила она. -Обелиски хранят в себе код, не поддающийся полной интерпретации. Мы знаем, что их воздействие нелинейно. Мы знаем, что они… дышат. В определённом смысле. Реагируют. Вопрос в том, на что.

–Вы хотите сказать, что… Обелиск боится мантр? – саркастически усмехнулся биофизик Ким.

–Нет. Я хочу сказать, что мы имеем дело с машиной, работающей на уровне, где условная магия и физика сливаются. И если у нас есть способ хотя бы немного подавить активность, мы обязаны его изучить.

–Я поддерживаю, – сказал Максим. – Мы можем спорить до посинения. Но это не гипотеза. Это зафиксированный результат. Учитывая, что обычные методы работают через пень колоду, с кучей ''но'', я не вижу альтернатив.

–Вы не видите, потому что увлеклись, – отрезала Рашид. – Мы должны быть учёными, а не шаманами.

–Иногда, – ответила Равель с едва заметной усмешкой. -Это одно и то же.

Кто-то хмыкнул, кто-то нервно покосился на неё.

–Хорошо, – заключила она. – Начинаем экспериментальную серию. Максим, ведёте протокол. У вас полная свобода в пределах третьего купола. Составьте список нужного оборудования. И, пожалуйста, постарайтесь не довести никого до клинического психоза. Особенно кусок Обелиска.

–Он не псих. Он просто… очень древний.

–Тем хуже, – сказала Рашид. – Старые боги злопамятны.

–Убедитесь, что камеры включены, – кивнул Максим, вставая в центре купола. – Мне бы не хотелось повторять этот позор без видеодоказательств.

***

–Все каналы работают, – отозвался техник с балкона. – И звук и мультиспектральные детекторы. Можете начинать… вашу, эм, процедуру.

–Отлично, – буркнул Максим, снимая ботинки. – Начинаю процедуру по умиротворению инопланетного булыжника через низкочастотный тибетский бред.

На этот раз он выбрал не мантру, а нечто вроде ритмичного напева. Медленный, тягучий, наполненный гортанными звуками. Переходы по полутонам. Паузы. Дрожащий голос. Он двигался по кругу, иногда поднимая руки, словно приветствуя пустоту. Фрагмент, лежащий под куполом в магнитной изоляции, продолжал излучать своё тихое, непреклонное безразличие.

Спустя восемь минут напева и движения, отчётливо напоминающих смесь даосского тайцзи и пьяного свадебного танца, в наушниках раздался голос Рашид:

–Активность – минус один и восемь. Ниже не падает.

–Пробовал подпеть, но голос сорвался, – отозвался попаданец, не прекращая двигаться. – Может, он предпочитает баритон?

–Или ненавидит вашу фальшь, – буркнула она.

–Кто бы сомневался.

Он закончил импровизацию, присел на корточки и уставился на осколок Черного Маркера. На его чёрной, как обсидиан, поверхности едва заметно мерцали спиральные линии – медленно, зловеще. Визуально никаких изменений.

–Итак, резюме: если плясать вокруг камня и петь на тарабарском он слегка приунывает, – подвёл итог Максим. – Серьёзный научный прорыв. Записывайте в учебники.

–А теперь без шуток, – вмешалась Равель. – Мы повторили сеанс с записью твоего пения, воспроизвели акустику с точностью до децибела. Обелиск вообще не среагировал. График ровный. Он игнорирует технику.

–То есть он различает живой голос и запись? – переспросил Максим, отряхивая колени. – А если я подделаюсь под какого-нибудь популярного певца, это тоже не прокатит?

–Не прокатит, – подтвердила она. -Ни один из десяти записанных фрагментов не дал даже намёка на снижение активности.

–То есть… – парень выпрямился, поднимая палец, – Он, по сути, требует живое выступление. Как древний театральный критик. Без души – неинтересно.

–Или он распознаёт наличие сознания, – предположила Равель. – Или эмоциональной модуляции. Или биополя, если вам ближе эзотерика.

–Господи, если он чувствует биополе, мы реально в говне, – пробормотал Максим. – Следующим шагом мы начнём снимать ауру и гадать на кофейной гуще.

–Уже пробовали, – влез Соммерс. – В чашке проявилась хреновина, похожая на Обелиск.

– ...Вы серьёзно?

–Не совсем, но было бы красиво.

Сарказм стал их коллективной терапией. Позднее вечером, у стены купола стоял круглый стол с остатками кофе, бутербродами и пустыми бутылками из-под энергетиков. Максим, закутавшись в термоплащ, сидел в кресле, пытаясь согреться – танцевать в одиночку под полураздетым видом в каменном ангаре оказалось не лучшей идеей.

–Проблема в том, что эффект – нестабилен, – размышляла Равель, рассматривая графики. – Даже при живом участии он то есть, то исчезает. И он – слабый. Мизерный.

–Да, зато абсолютно невозможный, – усмехнулся Максим. – С точки зрения нормальной физики, всё это должно было пойти в корзину с надписью "бред сумасшедшего". Но вот он, график.

–Возможно, нужны не только мантры, – задумчиво сказала она. – Движение, намерение, групповая психодинамика...

–Я не поведу хоровод из инженеров в лабораторных халатах, Мари. Даже я не настолько отбитый.

–Поведёте. Если наймём консультанта по шаманизму, вы ещё и бубен освоите. И волынку с роялем.

–Убедили. Только потом вы всё это лично защитите перед директором. Объясните, почему миллиардный бюджет пошёл на пляски с духами.

–Если это поможет утихомирить Обелиски… можно и станцевать.

Максим вздохнул, облокотился на стол и глухо добавил:

–Всё, чего мне не хватало, это чтобы космический артефакт потребовал от меня душевности и чувства ритма. Видимо, у него аллергия на фальшь. Или он – бывший музыкант.

–Он опять не среагировал, – уныло произнесла техник Марина, проверяя графики. – Даже не пикнул.

–Что делали? – спросил Максим, наблюдая за происходящим через стекло из операторской.

–Два лаборанта в медпижамах кружились по часовой стрелке и одновременно произносили слог ''ааа-оооммм'' на разных частотах. Один фальшивил, другой заикался.

– Прекрасно. Следующий сеанс назовите "Инкарнация страха и фальшивого тенора", – отозвался он, допивая холодный кофе.

–Максим, – подала голос Равель. -Вы же сами настаивали на живом исполнении. Вот. Живое. Почти разумное.