Текст книги "Бонни and Клайд (СИ)"
Автор книги: Samanta Adams
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)
Что делать с раненым Сашей не знал никто. Понятно, что надо было искать врача, но знакомых медиков не было ни у кого, а соваться в первую попавшуюся больницу с пулевым ранением – означало сдать друга своими собственными руками. Отъехав подальше от злополучных дач, они остановились и сделали Белову качественную перевязку, обмотав его бок всеми бинтами, что нашлись в аптечках. Только после этого «Линкольн» направился в Москву.
Друзья бесцельно колесили по предрассветной столице, тщетно стараясь придумать выход из создавшегося положения. Саше хуже не становилось, даже наоборот – то ли от новой, более тугой перевязки, то ли оттого, что успел свыкнуться с болью, – он почувствовал себя бодрее. Белов, конечно, видел, что его друзья не знают, как с ним поступить. Он и сам не знал этого. Но зато он знал другое – нельзя, ни при каких обстоятельствах нельзя поддаваться унынию и опускать руки. И, как часто случалось в их компании в затруднительных ситуациях, решил взять инициативу на себя. – Кос, давай на смотровую, – сказал он водителю. – Да ладно, что там делать, Сань?.. – озабоченно буркнул Космос. – На смотровую, Кос, – негромко, но твердо повторил Белов. Космос переглянулся с Варей – та едва заметно кивнула. «Линкольн» повернул к Университету. Когда машина остановилась на смотровой площадке, уже начало светать. Друзья вышли из машины. Последним, при помощи Фила, осторожно выбрался Саша. В утренней дымке перед ними раскинулась величественная панорама Москвы. – Саня, давай сюда, к парапету… И руку сильней прижимай, чтоб кровь не сочилась… – Фил, пристроив Белова, повернулся к Космосу. – Кос, делай что хочешь, но надо искать больничку.
– Какая больничка, ты что? Концы везде паленые… – с мрачным видом жевал губы Космос. – Надо как-то разруливать… Блин, я не знаю, что делать…
– Ты же у нас все всегда знаешь! – Да пошел ты! – Сваливать надо, сваливать… – пробормотала Пчелкина. – Куда-нибудь за уральский хребет! – Тогда погнали к вашим «старшакам»! – теряя терпение, предложил Космосу Фил. – Ты вообще соображаешь, что несешь?! – вытаращила на него глаза Варя. – Это же прямая подстава!.. Да нас за такие дела на перо посадить могут! – Братья, Варюша, по-любому… – вдруг тихо и взволнованно заговорил Белов. – Спасибо вам… Я… я вас никогда не забуду… Клянусь, что никогда, никого из вас я не оставлю в беде. Клянусь всем, что у меня осталось… – Братуха, перестань! – Ты что, Сань, помирать собрался? – Хорош ты, правда… – успокаивая его, наперебой загалдели друзья. Но Белов, словно не слышал их. Пристально заглядывая в глаза каждому, он продолжил – еще торжественней, еще громче, и еще тверже. – Клянусь, что никогда не пожалею о том, в чем сейчас клянусь! И никогда не откажусь от своих слов… Клянусь! Он протянул вперед ладонь, и ее тут же накрыла широкая ладонь Фила. – Клянусь!.. – глухо вымолвил он. – Клянусь!.. – легла сверху тонкая ладонь Вари. – Клянусь!.. – тяжело опустилась ладонь Космоса. – Клянусь!.. – еще раз повторил Белов и положил поверх четырех скрещенных рук свою вторую руку – густо перепачканную собственной кровью. Над огромным городом поднималось солнце. Начинался новый день, сулящий и новые радости, и новые проблемы, и новые беды. Друзьям пора было уезжать, но они медлили, не в силах разорвать узел своих сцепленных ладоней. На запястье окровавленной Сашиной руки неслышно тикали часы. И никто из этой четверки еще не знал, что эти часы только что начали отсчет нового этапа в судьбе всех и каждого – времени бригады.
Весна 1991 года.
Ехали-ехали и, наконец, доехали. Фашисты под Москвой! Двое фрицев на мотоцикле, не торопясь, словно у себя дома, катили по подмосковной проселочной дороге. Один из них, водитель в очках-консервах, изо всех сил вцепился в руль, стараясь удержаться в разбитой колее. Второй, офицер со шрамом на щеке, в лихо заломленной фуражке, громко и слегка фальшивя, распевал на весь лес «Милого Августина». Похоже, он был пьян -то ли от шнапса, то ли от весеннего воздуха России. «Ах, майн либер Августин, Августин, Августин! Ах, майн либер Августин, Августин, Августин», – его голос был слышен издалека, он пугал птиц и нарушал торжественное спокойствие природы…-Я этих сволочей всех перестреляю! -прохрипел напарнику русский партизан в ушанке и очках с замотанной бечевкой дужкой, крепко сжимая ключ адской машинки. Народные мстители прятались за пригорком, поджидая обнаглевших фашистов.
Неожиданно справа от них из-за стволов сосен показался аккуратный плакат с надписью «Achtung! Partisanen!». Захватчики даже не поняли последнего предупреждения. Поздно, подлые фрицы!
Твердой рукой очкастый партизан повернул ключ. Оглушительный взрыв взметнулся столбом пламени, подбросил так и не допевшего песню немца и его напарника в негостеприимное русское небо. Из клубов дыма на поляну выкатился пылающий мотоцикл. Уже без седоков.
А мгновенно обрусевшие оккупанты беспомощно повисли над землей, раскачиваясь и разгоняя дым руками. Страховочные тросы, надежно прикрепленные к спрятанным под формой поясам, в последнее мгновение перед взрывом успели выдернуть незадачливых «немцев» из седел. – Ох ты, куда это меня? – прохрипел тот, что в очках-консервах. -Иваныч, ты как? -отозвался второй.-Вроде ничего, а ты? -А… -отмахнулся «Августин» со шрамом и заорал вполне узнаваемым голосом Фила.
–Слава, твою мать, ну, сколько можно объяснять было! Взрывать нужно под передним колесом! Давай, опускай меня!
Все это выглядело довольно забавно, но Филу было наверняка не до смеха. Все-таки он совсем не любил оказываться в дурацком положении, тем более сегодня, когда он еще и пацанов пригласил на съемки.
В конце концов, с помощью ассистентов и «такой-то матери» Фил и его напарник оказались на земле. Раздражение Фила еще окончательно не прошло, но, почувствовав под ногами почву, он смог наконец внятно и членораздельно высказать свои претензии не в пространство, а конкретно Славе, тому самому, который головой отвечал за выполнение трюка: -Ну, договорились же, как только пойдет первое колесо -сразу взрывать! -сейчас Фил до смешного был похож на обиженного подростка.-Теперь все, уже ничего не изменишь, -ассистент похлопал Фила по плечу.-Да нормально все было, хорошо, -одновременно и примирительно и успокаивающе отозвался спокойный как танк Слава. Тут из клубов едкого дыма донесся голос режиссера, которого сейчас меньше всего волновали сиюминутные разборки: -Еханый бабай! Опять сколько дыма-то! Говорил, меньше надо! -однако в голосе его вместе с тем слышалось и удовлетворение: трюк был отснят и, похоже, все в норме. Остальное – при монтаже.
Фил, похоже, тоже успокоился и почувствовал, как это часто бывало с ним в стрессовых ситуациях, жуткий приступ голода: -Юсуп Абдурахманыч! -истошно заорал он, наискосок пересекая еще дымящуюся пВаряну. -Когда обед-то?
Чуть в стороне от съемочной площадки, через которую ассистенты торопливо тащили всякого рода съемочный инвентарь, стоял знакомый «линкольн», а за ним – хохмящий с Варей Белов, очень серьезный Космос. – Пацаны, Варюш, ну что, не голодные? Может, пообедаете? – Фил по лицу Саши попытался понять, не очень ли глупо выглядел в подвешенном состоянии. В то же время он явно гордился своим участием в съемках. Саша лишь едва заметно кивнул, но в это время к Филу, едва не хватая его за грудки, бросился Космос с горящими от возбуждения глазами.-Фил, знаешь что, -зачастил Космос.
–Слышь, познакомь с режиссером-то, а? Может, мы тоже пригодимся? Ну, там, знаешь, прикинемся, типа как артисты. Че там надо -ну, накостылять кому, ты ж знаешь, а?
–В завершение этой тирады Космос схватил фашистскую фуражку и, пижонски держа ее двумя пальцами за лакированный козырек, водрузил себе на голову. Самому себе Космос нравился чрезвычайно.-Ну давай, договорились, -чуть снисходительно усмехаясь, сказал Фил и вполне серьезно и даже с ноткой недовольства бросил: -Положи фуражку-то. Но Космосу было уже не до нее, он представил себя, такого классного, на экране: -Пусть меня в кино возьмут! -его просто распирало от восторга.-Сеня, позвони Птиченко! Где обед-то? – щекастенький, кругленький и в то же время очень живой режиссер в зеленой панаме, нахлобученной на затылок, как раз оказался в поле зрения друзей.
–Андрюш, можно тебя? -крикнул Фил, направляясь в его сторону и махнув ребятам рукой, мол, вперед.
Он-то знал, что режиссеру сейчас ни до кого, но и отказать в просьбе ребятам он не мог. – Это мои друзья, – улыбнулся он, подталкивая вперед Космоса. – Космос, -протянул тот ладонь.
–Очень приятно, Андрей, – отозвался, пожимая руку, режиссер: он даже бровью не повел, услышав странное имя.
–Варвара, – Пчелкина улыбалась во все тридцать два зуба. В этот момент к ним подкатила такая же кругленькая, как и режиссер, ассистентка с новеньким фанерным плакатом с давешней надписью «Achtung! Partisanen!”-Ну как? – ей хотелось получить оценку немедленно. – Отлично! Прямо сорок первый год! – бросил Андрей, возвращаясь к процессу завершения знакомства. – Александр, – Саша Белов внимательно и с неподдельным интересом, чуть склонив голову набок, разглядывал режиссера.
Того уже взял в оборот Космос, подхватив под руку и увлекая куда-то к одиноко стоящей елочке.
Режиссер – забавный такой, – добродушно улыбнулся Саша, направляясь к «линкольну» Краем глаза он отслеживал мизансцену у елки, где Космос, размахивая своими длинными руками, что-то впаривал понуро переминавшемуся перед ним с ноги на ногу режиссеру.
–Ну, девчонки, кто-нибудь будет кормить меня или нет? -гнул свою гастрономическую линию Фил, поудобнее усаживаясь на переднем сиденье «линкольна» -Что за девки-то? Что за девки? – забеспокоился Белов, но тут же словил грозный взгляд своей будущей жены. – Я шучу, чего ты, Вареник?
– Я договорился! – гордо к друзьям подошел Холмогоров, улыбка с его лица не сходила. Гордился собой. – Будем сниматься! – У «Интуриста», – прыснула смехом Пчелкина. – Везде бардак. Даже в кино. То ли дело у фашистов, – размышлял Филатов, ковыряясь в своей тарелке, которая была наполнена непонятной едой.
– Я тут брал у режиссера «Mein Kampf» почитать. «И тогда меч начинает играть роль сырого плуга, и тогда кровавые слезы войны орошают всю землю», – цитировал Гитлера каскадер с гордо поднятой головой, ложкой разводя в разные стороны, отчего еда падала на землю. – Везде ordnung und arbeiten.
– А мы их сделали, – ехидно отозвалась Пчелкина. – С этим ordnungom и arbeitenom. И Гитлер капут! – Пчелкина, – усмехнувшись тут же добавила. – Ладно, ребятки, мне домой надо, сегодня как раз портниха приезжает, чтобы доделать какие-то мелкие детали к свадебному платью.
– Саша, не забудь к пяти подъехать, понял? Варя ткнула пальцем любимого слегка в грудь, грозно смотря. Он уже и так два раза пропускал примерку костюма, в третий раз портниха уже не пойдет на поблажки и сошьет костюм, наплевав, что он может быть и меньше размеров Белова.
– Понял-понял, мой генерал, – Саша приложил ладонь к пустой голове, отдавая честь.
– К пустой голове не прикладывают руку, поправила девушка – Ты сама доедешь или, давай, лучше подвезем?
– Я сама доберусь, не волнуйся, – Варя чмокнула каждого по очереди. – Не забудь, в пять часов как штык!
– Хорошо. Мы тогда поехали в
«Курс Ин-Вест» приеду к пяти всё тебе расскажу.
–Договорились пока.
«За год до этого»
В районе семи часов утра в квартире Пчёлкиных раздался звонок. Три быстрых звонка и тишина. Варя открыла глаза и встала с кровати. «Кого так рано принесло?» подумала девушка, но вышла в коридор.
– Кто там? – негромко спросила она.
– Свои, – послышалось из-за двери.
Варя открыла дверь и не поверила своим глазам.
– Саша! Ты вернулся в Москву?
– Ну да. А что, Кос тебе не говорил? Мне он сказал, что всё улеглось и можно возвращаться.
Пчелкина кинулась ему на шею и крепко обняла.
– Он мне ничего не говорил, но я очень рада тебя видеть.
Белов приобнял девушку в ответ и заглянул в квартиру.
– Все спят ещё?
–Нет. Родители уехали на дачу.
– Понятно… – протянул Саша. – А может, пойдём погулять по утренней Москве? Я так по городу соскучился!
– Давай, только мне нужно пять минут, чтобы привести себя в порядок. – Варя отпустила парня и скрылась за дверью квартиры.
– Хорошо, – сказал ей вслед Белов и облокотился на стену.
Через несколько минут девушка вышла из квартиры и повернулась к Белову.
– Ну, всё, можем идти.
Саша взял её за руку, и они отправились гулять. Они ходили по улицам часа два, болтая ни о чём и просто веселясь, а потом Саша остановился и посмотрел Варе в глаза.
– Варя, а ты помнишь, что я тебе сказал, перед тем как уехал?
– Помню… Что ты меня очень любишь – протянула девушка, внимательно смотря на парня.
–Да люблю и поэтому хочу, чтобы ты стала моей девушкой. Ты согласна? – с очаровательной улыбкой спросил Саша.
– Согласна. – Варя улыбнулась и обняла парня.
«За месяц до съёмок»
– Так, ну-ка врачи убийцы отошли от неё.
– Молодой человек вы… что?
– Отойдите, я сказал – Саша навёл пистолет « Макарова» на женщину лет пятидесяти.
– Ты охринел, Белов? Хватит – Варя потупила на него взгляд.
– Я не позволю его убить, поняла, Пчелкина? Это мой ребенок. Мой. Это моя кровь.
– Молодой человек… – кажется акушер – гинеколог уже нечего не понимала, что происходит.
– Я буду защищать его. Уйди.
– Саша! – Варя перешла на крик.
– Что?
– Куда он нам сейчас? Ни денег, ни дома, даже семьи у нас с тобой нет.
– Давай с самого начала начнем. С семьи. Выходи за меня, Варь.
– Смешная шутка, Белов – в её взгляде виднелась усмешка и какая-то… надежда.
– Это не шутка – Белов был вполне серьёзен. Это правда. Поженимся, все будет. Я обещаю, правда. Деньги, дом, дети, собаку купим. Я заработаю. Ну, если не заработаю, значит украду.
Пчелкина немного опешила, но улыбнулась и сказала:
– Я согласна!
Варя начинала нервничать. Конечно, она привыкла, что Саша всегда все делает по-своему и знала, куда они с ребятами уехали сегодня после съемок, но надеялась, что ее просьбы будут для него не менее важными, чем все дела на свете. Но пока все оставалось по-прежнему. Вот и сегодня Саша опаздывал. А ведь до свадьбы – всего ничего. Эта примерка последняя, потом уже ничего не изменить.
И перед матерью неудобно. Она и так не в восторге от ее новой жизни и тем более планов на будущее. Саша снял эту квартиру на Ленинском, как только они подали в ЗАГС заявление. Для матери Вари, Анны Сергеевны этот официальный шаг был тем минимальным условием, при котором она готова была отпустить любимую дочь из родного дома. Дело в том, что Варя была достаточно поздним, а поэту желанным ребенком в семье Пчелкиных и с самого детства родители оберегали ее как цветок. Кстати это была одна из причин, почему мать Вари не очень любила её друзей и Сашу в частности, женщина не скрывала, что сомнительная «профессия» дочери и ее жениха, а точнее, ее полное отсутствие ей было совсем не по душе. И это даже при том, что женщина до конца не понимала, чем все-таки занимается суженый ее единственной дочери. А уж когда узнала об истинной причине такого скорого бракосочетания, то они с Павлом Дмитревичем хватались долгое время за сердце, но смерились, а потом как-то даже и обрадовались. – Ай, – вскрикнула Варя, когда очередная иголка кольнула ее в предплечье.
–Простите, рука дрогнула, – сквозь зубы извинилась портниха. Она кружила вокруг блондинки, держа в зубах штук двадцать булавок, ловко закалывая складки белой ткани прямо на живой многострадальной модели.
Через плечо, укоризненно посмотрев на насупившуюся портниху, невеста капризно выговорила, пытаясь сдерживаться из последних сил: – У меня ощущение, будто я – кашалот вы – гарпунер.
–Варя попыталась сдунуть со лба упрямую прядку волос, которая, в довершение ко всему, постоянно падала ей прямо на глаза. Портниха без тени иронии и довольно строго отреагировала: – А вы не вертитесь! Девушка улыбнулась и вновь взглянула в зеркальное отражение – на Анну Сергеевну…. Та укоризненно покачала головой.
–Ну что же, вы уж будьте осторожнее, – с улыбкой произнесла мать девушки и поправила дочери волосы. – Мадам, красота требует жертв. Невеста будет… – наконец закончила работу портниха, вытащив изо рта булавки, которые теперь были совершенно безопасны. Надев на голову девушки венок из цветов, девушка стала вертеться вокруг своей оси, а портниха, видимо, была довольна своим творением и продолжала прерванную фразу: – Невеста будет – как березка стройная… И животика видна даже не будет…
– Жених-то кто у нас?
Вопрос был не в бровь, а в глаз. Что называется, в тему. Варя, пожав плечами, быстро и чуть лукаво глянула на маму и опустила глаза. Анна Сергеевна привычно вздохнула: – Жених не пойми кто… Варя, еще секунду назад вполне солидарная с мамой, резко и уверенно перебила ее: – Ученый. Вулканолог. – Вот именно, ученый. Как это… учу-верчу, выиграть хочу, – женщина даже при посторонних не считала нужным сдерживать свое ехидство. Ну, никак, никак, не могла полюбить она жениха дочки по-настоящему!
– Мама прекрати – девушка сделала матери «страшные глаза»
Сам жених, как назло, все не ехал и не ехал! Ведь обещал же…
Пчелкина понимала, что она злится не столько на портниху и мать, сколько на опаздывающего Сашу, который уехал к их с родителями бывшему соседу Артуру Лапшину в новый офис на Цветном на «деловой разговор»
Вновь девушке вспомнился разговор с женихом три дня назад.
«Три дня назад»
Умиротворяющая тишина, которая, казалось, невидимым куполом накрыла Варю и Сашу, время от времени нарушалась шумом проезжающих за окнами машин. Варя, приподнявшись на локте, осторожно указательным пальцем дотронулась до татуировки в виде «Тигра» на боку Саши, где был забит пулевой шрам: – Сань я тебе некогда этого не говорила, но я всё чаще прихожу к этой мысли давай бросим все это, а бросим и уедим?
–Что именно?
– А ты сам не понимаешь?
– Да конечно, я тебя понимаю, Вареник. Думаешь, я об этом не думал? Думал… Так странно… Понимаешь, был момент, казалось, все: либо нас всех убьют или сядем. А потом раз – и все утряслось! Да ты же помнишь, тогда, на даче. Варя шумно вздохнула: конечно, она помнила и ранение, и клятву на рассвете, и полтора года проведённых Сашей на Урале, и как она его ждала.
–Но сейчас-то столько времени прошло, тихо сказала Варя.
–А мне нравится, Вареник. Это такая жизнь… реальная, что ли. Саша встряхнул блондинку за плечи. – И море, море, огромное море денег! Знаешь, как мы года через два заживем? Даже не через два года, через год!
– Страшно это все… Я переживаю за вас. За тебя, за Космоса, Фила, себя, в конце концов.
Саша наклонился к Варе и нежно поцеловал глаза, щеки, теплые губы:
– Ну что ты, Варенька? Я же с тобой, я люблю тебя, что ты? Варя погладила рукой Сашино плечо, на котором была выколота ещё одна татуировка в виде «Значка погранвойск». Мизинцем она провела по очертанию тату.
– Мой путь – только вперед и вверх.
–А я? Куда же я? удивилась Пчелкина.
–Как куда? За мной. Со мной. Я же тебя люблю больше всех на свете, я вас люблю и его рука легла на еле заметный живот.
– Я вот что думаю, Вареник, – сказал Саша, и улыбка погасла на его губах. – С автосервисом ясно. Вот северные рынки, где у нас доля – Рижский, Петровско-Разумовский и т.д. Что они нам дают?
– Геморрой, – ухмыльнулась Пчелкина. – Именно. Мы имеем дикий геморрой с лохами, ментами, дольщиками, ломщиками, отморозками, – а получаем, по сути, по большому счету, фигу с маслом. Никто нас по тому же большому счету не уважает. – Короче, Варь, я, о чем хочу сказать. Расти надо. Почему при одинаковых условиях производства, скажем, с солнцевскими бригадами, мы получаем в пять раз меньше? – Саша посмотрел на невесту и поцеловал ее в висок.
Варя молчала, и было очень похоже, что какая-то мысль вызревает в ее голове. Чуть отвернувшись головой в сторону от Саши, она пальцами правой руки на котором красовалось, красивое и простое золотое кольцо делала быстрые странные движения, будто пыталась нащупать в воздухе тонкую ниточку, которая приведет их всех к ответу на главный вопрос всех времен и народов: что делать?
– «Курс-Ин-Вест», – по слогам и чуть ли не сладострастно выговорила она.
– О чем речь, Вареник? – живо заинтересовался Саша.
– Малое предприятие «Курс-Ин-Вест», Артур Лапшин, сосед наш с родителями бывший. Месяц назад въехал в офис на Цветном. Компьютеры, недвижимость, цветные металлы.
Одна сложность – неясно, откуда такой подъем.
– Комсомольцы, небось. Интересно. Очень интересно. – Саша закусил губу и, похоже, начал обретать то обостренно-легкое настроение, которое всегда возникало в нем перед «большой битвой». Короче, поймал кураж.
– Варюха, вот у тебя голова, вот голова! Туда б еще мозги! Вообще б цены не было.
====== Часть 15 ======
Комментарий к Часть 15 Telegram channel фанфика :https://t.me/brigada_bonni
За окном смеркалось. Настенные часы над дверью в переговорную показывали почти восемь. Уже всерьез и окончательно перепуганная и не находившая себе места Люда тихонечко узкими ноготками поскреблась в дверь. Не услышав никакого ответа, она несколько раз костяшками пальцев постучала в кабинет шефа:
– Артур Вениаминович… Артур Вениаминович… Артур… И, наконец, дождалась. Из-за двери раздался истерический, сбивающийся на фальцет вопль Артура: – Заткнись!!! Бестолочь! Такого Людмила уж точно не ожидала! Это ее-то, ее – и такими словами. Оскорбленная до глубины души, она вернулась на свое место за конторкой и, на всякий случай, оглянувшись вокруг, показала дурацкой двери, а вместе с ней и Артуру Вениаминовичу язык. Сам – бестолочь. Сволочь!
«Сволочь» опустил голову и неподвижным взглядом уставился на свое отражение в полированном столе. Исподлобья посматривая на Артура, Саша катал на ладони кости. Все устали. – Ну, ты понял, наконец, чего я хочу? – Белов обратился к своему визави так, будто разговаривал с умственно отсталым ребенком. Саша сейчас и в самом деле напоминал то ли учителя, то ли врача, которому без конца приходится иметь дело с полными придурками. Для общения с ними нужно терпение, терпение и еще раз терпение. Иначе все бесполезно. Ну не по голове же их бить в самом-то деле! Артур неопределенно покачал головой, и Саша продолжил терапевтический сеанс: – Фуфло. Люди по делу пришли, а ты себя ведешь, как черт последний. Артур, кажется, оцепенел окончательно. Прямо не человек – соляной столб, не сдвинуть. А Саша по-прежнему гнул свое, капля – она и камень точит, а соль тем более. – Ладно. Ты человек умный, ты ж видишь, это не накат, а реакция на твое поведение.
Саша по-прежнему гнул свое, капля – она и камень точит, а соль тем более.
– Ладно. Ты человек умный, ты ж видишь, это не накат, а реакция на твое поведение. – Артурка! Твое здоровье! – влез в разговор уже порядком поднабравшийся Космос. Фил, устроившись в глубоком кресле, острием тесака осторожно выковыривал грязь из-под ногтей. Артур что-то тихо бормотал себе под нос. И лишь в какой-то момент вскинулся и произнес в пространство членораздельно и тоскливо: – Мне в банк надо было. Я, блин, кредит профукал. Саша дружелюбно потрепал его по плечу: – Да не сердись, Артур, ну, кредитом больше, кредитом меньше… Слушай лучше. Ты дела большие ведешь, наверняка без заморочек не обходится. А у меня юрист есть, международник, очень толковый. Давай я его подгоню, он там посмотрит контракты, то-се, может, посоветует что дельное. А? Саша ласково посмотрел Артуру в глаза. В них отражались вселенская тоска. Космос, надел на голову рыцарский шлем. При этом Космос ухитрялся еще и курить. Дым валил изо всех щелей. – Дай-ка померить, – заинтересовался игрушкой и Фил, но Космос лишь отмахнулся. Тогда Фил, похоже, не рассчитав силы, тупым концом тесака засветил рыцарю по блестящей макушке. Звон металла слился с воплем Холмогорова: – Озверел, что ли? – Опричники, тихо! – по-отечески улыбаясь, прикрикнул на шалунов Саша и вновь повернулся к Артуру, ожидая ответа. «Родишь ты когда-нибудь, козел, или как?» – сказал он про себя. Артур устало потер лоб пятерней. Похоже, он сломался: – Если действительно толковый юрист, почему нет? – Толковый, толковый. Профи… – успокоил его повеселевший Саша. Склонившись над нардами, Саша бросил кости в последний раз. Выпали две шестерки. Артур, не веря своим глазам, несколько раз посмотрел на кубики и на Сашу. Эти две последние шестерки удивили его едва ли не больше, чем все то, что ему пришлось пережить за последние восемь часов. То есть, можно сказать, за классический рабочий день. – Ладно, опричники, пошли, – бросил Саша, надевая свой черный кожаный плащ. И добавил специально для Артура: – Я, кстати, тоже кое-куда опоздал…
Саша не просто опоздал на примерку, а появился на пороге, когда Варя уже собиралась ложиться спать. Одна. Назло.
«Буду спать по диагонали», – подумала Варя, держа в руках фату и не зная, куда ее приспособить. В конце концов, она повесила ее на тот же крючок, на котором висела гитара жениха. И этот неожиданный натюрморт расстроил ее – фата показалась могильным венком, который кто-то возложил на всю ее сегодняшнюю и будущую жизнь. Тут, как ни в чем не бывало, и явился Саша. – Если хочешь знать, это подлость просто! – с обидой в голосе обратилась Варя к дражайшему жениху. Саша встряхнул свой кожаный плащ и аккуратно повесил его на плечики: – Здрасьте. Подлость – это когда, извини, СПИД в нагрузку получают. – При чем здесь СПИД, когда у нас свадьба?! Она стояла в дверном проеме, скрестив руки на груди. Сквозь легкую ткань голубого халата просвечивало ее худенькое тело, выглядевшее в лунном свете особенно соблазнительно.
Саша прислонился к стенке и внимательно посмотрел на невесту, потом сбросил испачканные грязью ботинки:
– Вареник, конечно, ни при чем. Это я так, к слову. Пчелкина не собиралась сдаваться, мать хорошенько попилила ее перед уходом. – Мы тебя, Белов, два часа ждали! Последняя примерка, теперь не изменишь ничего. Она сразу шить будет. Саша уже стянул и джемпер: – Ну и замечательно. Я вам целиком доверяю. В платьях ни-че-го не понимаю, правда, Варь. – Меня мама замучила просто! «Вот, он необязательный, он такой, он сякой»… Саша улыбнулся, как Чеширский кот – от уха до уха: – А ты отвечай: «Любовь зла, полюбишь и братка». Пристально глядя на нее, Саша методично расстегивал пуговицы, снимал рубашку, майку, взялся за брючный ремень. Варя, слегка обалдев, продолжала говорить по инерции, непроизвольно меняя тон: – Я хотела вместе, чтоб ты одобрил, а ты как всегда… Не отрывая смеющегося взгляда от невесты, Саша начал расстегивать брюки. – Хотела вместе, говоришь? Хорошая идея. Главное – своевременно! – брюки отправились вслед за рубашкой. – Ну да… А ты что, в стриптизеры записался? – Пчелкина не могла долго сердиться на него, но и отступление тоже было не в ее правилах. Хотя какие уж тут правила! – Не-а. Соскучился, – честно ответил Саша. Уже смеясь, Варя развязала пояс халатика: – Видела бы мама… – с притворной горечью вздохнула она.
Выйдя из машины, Юра указательным пальцем поправил очки. Перед самой оградой он остановился и, что называется, привел себя в порядок – аккуратно заправил шарф, разгладил на груди белый модный плащ и, взявшись за козырек кепки, слегка сдвинул ее на затылок. Он немного нервничал, но всем своим видом пытался излучать уверенность. Это было важно прежде всего для него самого.
Юра подошел к воротам. К нему неторопливо, вразвалочку направился охранник в черной униформе: – Вы к кому? Взявшись пальцами за дужку очков, Юра разглядел фамилию охранника на бейдже – Кокошкин. «Почти однофамилец – улыбнулся про себя юрист. – Кошко-кокошка. Рифма, однако». – Добрый день, – вежливо поздоровался он. – Я от Белова. У меня встреча с Артуром Вениаминовичем. – Подождите, – кивнул охранник и отправился в дежурку. Сняв трубку внутреннего телефона он проговорил, словно передавая оперативную информацию: – Он прибыл. Кошко от делать нечего рассматривал окрестности, но остановить взгляд было не на чем. Справа возвышался глухой брандмауэр, в стене левого дома лишь одно слепое окошко. За офисной оградой, в глубине, начиналась высокая арка. Чем-то этот мрачноватый пейзаж напоминал не Москву, а Питер. Он услышал, как позади него прошелестели шины уезжающего такси. А Кокошкин уже открывал ворота: – Проходите. Знаете, как идти? Прямо и за угол. – Спасибо. Поправив еще раз шарф и переложив кейс из руки в руку, Юра вошел в арку. В ее полумраке после яркого солнца он практически ослеп. Постояв несколько секунд, чтобы привыкнуть к новому ощущению, он вошел во двор и свернул направо, за угол. Навстречу ему быстро двигались два темных силуэта.
Юра не успел ничего подумать, все случилось мгновенно. Чудовищный удар бейсбольной биты, казалось, расколол его голову надвое. Но это было, наверное, уже в прошлой жизни…
Вечером в один из переулков около Ленинского проспекта свернула красная «копейка». Проехав через двор к гаражам, машина приостановилась. Из нее прямо на дорогу выпихнули тело в грязном окровавленном плаще… Юра упал на спину. Следом из взревевшей и рванувшей с места машины вылетел кейс. Он раскрылся в воздухе: белые бумажные листы закружились в воздухе, медленно опускаясь на асфальт, серые сугробы и черные лужи. Уцелевшие очки чудом удержались на лбу Кошко. Сквозь толстые линзы кровавая рана на лбу юриста казалась еще более страшной… В приемном покое Склифа в этот поздний час было малолюдно. Только на одном из деревянных диванчиков, с конфетной коробкой, восседали Космос, Фил и Варя. Они были явно не в настроении, с чего уж тут радоваться, но их печаль выражалась весьма своеобразно. Нервно хихикая, они хрустели чипсами, а Космос и Фил синхронно провожали взглядами ножки проходящих мимо медсестер. – Да, – задумчиво протянула Варя, – облом. – Я говорил, надо было ребят с ним посылать, – рубанул рукой воздух Фил. – А заигрался, Вареник твой, Саня, – раздраженно подытожил Космос. – Думает, он – комиссар Миклован.
– Да отстань ты, – раздраженно махнула на него Варя.
В глубине гулкого бесконечного коридора Саша в накинутом поверх кожаного плаща белом халате разговаривал с солидной врачихой. Он внимательно, мрачно сдвинув брови и чуть склонив голову, слушал ее профессиональный отчет. – Множественные переломы. Ушибы. Черепно-мозговая травма. Пришлось делать трепанацию. Жить, безусловно, будет, но инвалидность гарантирована. – Его вы оперировали? – тихо спросил Саша. – К вам отдельно заедут, поблагодарят, – заканчивал разговор Саша. – Пожалуйста, проследите, чтобы за ним как следует, ухаживали. Саша вежливо пожал врачихе руку и, махнув Варе и ребятам, скомандовал: – Ладно, пошли, опричники. – Сань, ну что врачи говорят? – подскочил к нему Фил. – Херово, – бросил Саша. – Подождите! Подождите! – раздался в конце коридора нервный женский голос. Все обернулись. Женщина с опухшим от слез лицом и с выражением совершенного отчаяния в глазах быстрыми шагами приближалась к ним. – Вы Белов, да? – задыхаясь, выговорила она, глядя Саше в глаза. – Я, – уже почти понимая, в чем дело, спокойно ответил он. Отодвинув Фила, женщина со всего размаха влепила Саше пощечину. Саша вздрогнул и отвернулся, лицо его на мгновение окаменело. Повисла гулкая пауза… – Вы его видели? Вы видели его?! – кричала мать Юры Кошко, а это была именно она.
