Текст книги "Бонни and Клайд (СИ)"
Автор книги: Samanta Adams
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)
– Подожди, а Даня, вещи… В конце концов, билеты…
– В аэропорту купим билеты, а Данька все ровно у Холмогоровых, ну побудет несколько дней ещё… Поехали?..
Пчелкина засмеялась. Таких спонтанных авантюр они не совершали давно. В этой квартире такого не было никогда. Пчелкина и Белов лихорадочно бегали по квартире, нашли старенькую дорожную сумку в шкафу, стали заполнять ее теми вещами, которые нашлись в гардеробе.
В аэропорт они приехали в момент, когда до вылета самолета рейсом «Москва-Сочи» оставалось чуть меньше часа. Регистрация и досмотр заканчивались совсем скоро.
– Девушка, нам срочно нужно два билета до Сочи, – стал быстро говорить Саша.
Регистратор удивленно выгнула бровь, стала проверять наличие мест на ближайший рейс.
– Давайте паспорта.
Следящее утро супруги встречали уже на побережье черного моря. Какого же было удивление Холмогорова от звонка супругов в районе восьми утра.
– Где вы, прости? – переспросил Холмогоров, ещё не до конца воспринимая с спросонья слова друга.
– Говорю же, Косматый, в Сочи мы. Шашлычок под коньячок, – хохотал в трубку Белов. – Ты прости, что с такой просьбой, как снег на голову, за Даней присмотришь?
Космос усмехнулся.
– Без проблем.
– Спасибо, брат, с нас магнит!
– Ага. Лучше вино… – под стать ему хохотнул Холмогоров.
Комментарий к Часть 48 Приятного чтения! Отдельная благодарность за помощь в работе Samanta Adams! ❤️🐝
====== Часть 49 ======
Комментарий к Часть 49 Приятного чтения! Отдельная благодарность за помощь в работе Samanta Adams! Совсем скоро Новый год и финал «Бонни and Клайд»
Саундтрек: Прощание-Алексей Шелыгин;
Декабрь 1999 – го
– Мам, а когда уже папа нам елку привезет? – Данька вприпрыжку семенил следом за Пчёлкиной, периодически подергивая ее за руку.
– Скоро, на днях, – пообещала девушка, – сейчас папа не может, у него очень много работы.
– У него всегда много работы, – понурил голову сын. – Работа, работа…
Варя покосилась на грустного ребенка и присела с ним рядом на корточки.
– Сынок, потерпи немножко. Скоро Новый год, там столько выходных! Мы все вместе поедем отдыхать, – она покосилась на витрину универмага, украшенную красивыми гирляндами и нарядными лесными жителями, – пойдем игрушки на елку посмотрим? Выберешь все, которые тебе понравятся.
Грусть из глаз Даньки пропала в ту же минуту, и они поспешили в магазин. А понравилось мальчику многое – новая макушечка, усыпанная блестками, шарики с мультяшными персонажами, пушистая мишура, лампочки в виде фонариков и звездочек…
– Теперь папа обязан купить самую высокую и пушистую елку! – хитро улыбнулся Даня.
– Да уж, сынок, – усмехнулась Пчёлкина, взяв огромные квадратные пакеты, – теперь папа точно не отвертится.
Растопив камин, Варя накинула на плечи плед и расположилась в кресле, наблюдая, как Данька семенит к ней с огромной книжкой сказок. Девушка улыбнулась, откинула отвороты пледа, усадила сына колени и развернула первую страницу. Заиграла волшебная мелодия.
– Что сегодня читаем? «Снежную Королеву»? – Пчёлкина поцеловала Даню в макушку. – Или «Девочку со спичками»?
Данька уселся поудобнее и сам перелистал несколько страниц вперед.
– Давай про солдатика.
– Было когда-то на свете двадцать пять оловянных солдатиков, все братья, потому что родились от старой оловянной ложки…
Спокойный голос мамы, играющая мелодия и потрескивание огня в камине заставили мальчика улыбнуться, прижаться к Варе еще ближе, вдыхая такой привычный и родной запах, прикрыть глаза и рисовать перед мысленным взором красочные картинки происходящего на страницах книжки.
– Батюшки, какие волны ходили по канаве, какое стремительное было течение! Еще бы, после такого ливня! Кораблик бросало то вверх, то вниз и вертело так, что оловянный солдатик весь дрожал, но он держался стойко – ружье на плече, голова прямо, грудь вперед.
Варя и сама прониклась к каждому читаемому слову. Казалось, что в чем-то эта сказка, которую она так сама любила в детстве, схожа с их жизнью с Сашей.
– Вдруг кораблик нырнул под длинные мостки через канаву. Стало так темно, будто солдатик опять попал в коробку. «Куда меня несет? – думал он. – Да, да, все это проделки тролля! Ах, если бы со мною в лодке сидела та барышня, тогда будь хоть вдвое темнее, и то ничего!»
И тут вдруг ночную темень вспороли лучи от мощных прожекторов, и в полночной тишине прогремел усиленный мегафоном жесткий, какой-то металлический, словно и не человеческий голос:
– Приказываю всем оставаться на своих местах! Дом оцеплен. Белов, ты под прицелом!
От неожиданности Саша выронил сигарету. Варя с Сашей коротко переглянулись.
– Вареник, ты со мной? – быстро спросил Саша.
– Всегда!..
– Вперед стремись, воитель. Тебя настигнет смерть! Тут бумага окончательно расползлась, и солдатик пошел ко дну, но в ту же минуту его проглотила большая рыба. Ах, как темно было внутри, еще хуже, чем под мостком через водосточную канаву, да еще и тесно в придачу! Но оловянный солдатик не потерял мужества и лежал, растянувшись во весь рост, не выпуская из рук ружья…
– Ма, а разве солдатик так и погибнет? И ничего у них с той барышней не будет? – с сожалением в голосе посмотрел на Пчёлкину сын.
– А сейчас и узнаешь.
Она перелистнула страницу, убрала непослушные прядки волос со лба Дани и поцеловала его в висок.
–Оказывается, рыбу поймали, привезли на рынок, продали, принесли на кухню, и кухарка распорола ей брюхо большим ножом… И – каких только чудес не бывает на свете! – он оказался в той же самой комнате, на столе стояли те же игрушки и чудесный дворец с прелестной маленькой танцовщицей. Она по-прежнему стояла на одной ноге, высоко вскинув другую, – она тоже была стойкая!
– Ура! Они снова вместе… – обрадовался Данька, – Ну теперь-то они точно будут вместе, да?
–Вдруг один из малышей схватил оловянного солдатика и швырнул в печку, хотя солдатик ничем не провинился. Это, конечно, подстроил тролль, что сидел в табакерке. Оловянный солдатик стоял в пламени, его охватил ужасный жар. Он смотрел на маленькую танцовщицу, она на него, и он чувствовал, что тает, но по-прежнему держался стойко, не выпуская из рук ружья. Вдруг дверь в комнату распахнулась, танцовщицу подхватило ветром, и она, как сильфида, порхнула прямо в печку к оловянному солдатику, вспыхнула разом… Наутро горничная, выгребая золу, нашла вместо солдатика оловянное сердечко. А от танцовщицы осталась одна блестка…
Варя закрыла книжку и поглядела на замолчавшего сына. Погладила его по голове, снова прижала к груди.
– Ты чего, малыш?
– Теперь мне грустно… Они побыли вместе так мало и сгорели вместе…
– Знаешь, солнышко, несмотря на это, они все равно были счастливы. Хотя бы эти несколько минут…
– А, может, они потом переродятся в другие игрушки и теперь точно будут всегда рядом?..
– Обязательно, – Пчёлкину улыбнулась, – вот видишь – какой ты у меня смышленый!
Данька скоро задремал у нее на руках, и Варя, обняв сына за спинку, неотрывно гладила его волосы второй рукой и с улыбкой поглядывала на камин. Наконец, послышался стук ворот и шелест шин с улицы. Девушка повернула голову к окну – Саша приехал.
Белов медленно вошел в гостиную, остановился в дверях и улыбнулся. Сердце окатило теплой волной от одного вида на такую домашнюю и родную Варю и спящего сына.
– Ждете?
– Еще бы. С тебя, кстати, самая высокая и пушистая елка, Александр Николаевич, – улыбаясь, шепнула Пчёлкина, – сын заказал.
– Завтра будет, – он склонился к ее губам и запечатал на них поцелуй, – кормить-то будешь?
– Буду.
– Давай Даньку уложу пока…
Варя пошла разогревать ужин, а Белов отнес сына в комнату, подоткнул одеяло, поцеловал Даню. Удивительно просто, какое замечательное настроение было у него накануне голосования! Саша взял ракетницу, вышел на улицу и жахнул вверх сразу из обоих стволов.
На веранде появилась напуганная выстрелом Варя. Увидев в руке мужа ракетницу, она тут же успокоилась.
– Саш! У тебя что – день пограничника уже?
Белый, попыхивая сигаретой, повернулся к жене и выдал улыбку:
– Вареник, отгадай загадку: зимой и летом одним цветом?
– Да знаю, знаю… – улыбнулась она. – Саша Белый.
– Умница, дочка! – засмеялся бригадир и зарядил в ракетницу два новых патрона.
– Ужинать идем, стрелок!
– Сейчас иду, родная…
Белов еще раз запулил в черное небо две ярких ракеты и довольный пошел в дом.
Субботу, последний день накануне выборов, он провел дома. Агитация в этот день была запрещена по закону, поэтому никаких мероприятий у него запланировано не было. Да и что можно было сделать за один день? Все, что мог, он уже сделал.
День выдался душевный, солнечный, и Белов притащил долгожданную елку. Все семейство еще несколько часов украшало ее, но Данька был главным по тарелочкам, как говорится. Сам решал и указывал, куда какую игрушку вешать, а затем, как настоящий капитан, взгромоздившись на шею отца, собственнолично водрузил на самую верхушку хвойной красавицы блестящую макушку.
Весь день Белова не оставляло ощущение спокойной уверенности. Он предпочитал не задумываться о своих шансах на победу в завтрашних выборах. Все равно теперь от него уже ничего не зависело.
Только вечером, устроившись вместе с Варей с бутылочкой вина у горящего камина, Белов вернулся мыслями к своей избирательной кампании. Точнее, к ее последней, финишной части. Да, у Саши были все основания быть довольным. Он еще отхлебнул вина и вдруг неожиданно для себя вполголоса затянул:
– А есау-у-ул догадлив бы-ы-ыл…
– Волнуешься? – Пчёлкина погладила его по плечу и прислонилась ближе.
Белый обвил жену обеими руками и запечатал поцелуй на кончике ее носа.
– Всё будет хорошо, Варюха, жили и будем жить! Только в тысячу раз лучше.
Настал день выборов.
На каждом избирательном участке дежурили по наблюдателю от каждой из команд. Причем они следили не столько за ходом выборов, сколько друг за другом. И те, и другие опасались провокаций, подтасовок и прочих пакостей от конкурентов. В общем, обстановка на участках была довольно напряженной.
А в штабах обоих кандидатов до поры до времени было довольно спокойно. Но чем ближе был момент закрытия участков, тем сильнее становилось волнение и самих кандидатов, и их многочисленных избирательных команд.
Варя уже успела уложить Даньку, поговорить с матерью, которая больше переживала за состояние дочери, чем за исход выборов. Но под конец разговора все-таки поддержала девушку и пожелала удачи.
Звонки с участков становились все реже. Ситуация на компьютере не менялась. Каверин по-прежнему имел небольшое, но стабильное преимущество. Наконец Люда, ведшая учет по участкам, растерянно объявила:
– Остался последний участок, шестнадцатый…
Саша взглянул на монитор компьютера. Цифры на нем отражали убийственный для него итог. Каверин – двадцать четыре тысячи восемьсот шестьдесят два. Белов – двадцать четыре тысячи восемьсот три.
В этот момент зазвонил телефон. Ближайшая к аппарату девушка мгновенно схватила трубку.
– Алло, шестнадцатый?!.. – выпалила она и после крохотной паузы разочарованно протянула трубку Белову: – Александр Николаевич, вас…
– Слушаю, – мрачно буркнул Саша.
– Саша, ну ты что не звонишь? – раздался в трубке чуть подрагивающий от волнения голос жены. – И мобильник твой не отвечает! Я извелась вся!
– Да я отключил его…
– Ну как там?
– Да пока неясно ничего, – ровным, отрешенным голосом ответил Белов.
Варя спохватилась:
– Прости, я не вовремя. Жду, люблю!
– Люблю, малыш…
Саша положил трубку и, скрестив на груди руки, отошел к темному окну. В комнате повисла напряженная, тягостная тишина.
Пчёлкина расхаживала по огромному залу, нервно покусывая костяшки пальцев, ежилась от сковавшего ее холода, хотя в доме было достаточно тепло. Это все нервы, успокаивала саму себя девушка, нервы… А как тут без нервов? Почти год ушел на то, чтобы доказать народу, что любой человек имеет право на второй шанс, что готов изменить этот мир в лучшую сторону. Оставалось надеяться, что избиратели действительно поверят в это…
Свет фар через окно ударил по глазам, и Варя кинулась к двери.
– Мы победили! – улыбаясь во все тридцать два, прогромыхал Белов, подхватил жену прямо с порога и закружил по коридору. – Варюха! Победа! Победа, понимаешь?!
Она сама рассмеялась так искренне, громко, что только спустя несколько минут осеклась и хлопнула ладошкой по лбу мужа.
– Тихо ты! Данька спит же!..
– Сегодня можно гулять! – отмахнулся Саша и расцеловал девушку во все участки лица. – Макс, поезжай обратно к ребятам, мы сами доберемся, через часик где-то, ага?
Макс попытался возражать, но Белов и слушать его не стал.
– Ладно, – с улыбкой отмахнулся Карельский, – отзвонюсь.
Охранник все понимал. Такая радость, люди хотят побыть одни, чего уж тут, в самом деле… Он сел в машину и поехал.
По дороге Макс размечтался. Саша проговорился, что возьмет его своим официальным помощником в Думу, и в голове Карельского теперь роились картинки грядущей новой жизни.
Его мечтания прервал звонок мобильника.
– Слушаю, – ответил он.
– Ну здравствуй, Карельский…
Этого голоса Макс не слышал несколько лет, но узнал сразу. Его ладони мгновенно покрылись липким потом, сердце ухнуло куда-то вниз, оставив в груди ноющую пустоту. Он понял: раз Каверин вышел на связь сам, значит, дело серьезное.
– Ну, что молчишь, мой афганский вояка? Язык проглотил?
– Я здесь, – утихомирив пульс, почти не разжимая губ, процедил Макс.
– Ты один? Где Белый?
– Он… Он дома, с женой…
– Отлично! Слушай меня внимательно. Сделаешь все, как скажу, дам вольную, слово офицера…
Карельский стоял у обочины. Даже с улицы можно было услышать страшные звуки из салона – Макс громко орал, колошматил отборными, могучими ударами руль, почти всмятку, досталось и зеркалу заднего вида – кулак рассек стекло в мелкую крошку.
Прошло еще полчаса, прежде чем Макс затих. Он почувствовал, как кулак с вонзившимся осколками зеркала, сочился кровью. Посмотрел на свое отражение – разбитое стекло изображало его теперь под каким-то таинственным, ужасным углом.
– Саш, ну ждут же, – сквозь непрерывные поцелуи Пчёлкина успевала смеяться и использовать невнушительные убеждения, – Сань…
– Подождут, – руки Белова скользили по ее обнаженному телу под легкой блузкой, – начальство не опаздывает, оно задерживается…
Беспокойный стук прервал их обоих. Саша покосился во двор – у ворот стоял красный джип Макса.
– Не понял… Я же его отпустил.
Варя поправила сбившиеся волосы, утерла мизинцем смазанную помаду и поспешила за мужем. Белый распахнул дверь и удивленно уставился на Карельского:
– Макс, мы же…
Тот сжимал расквашенный кулак и виновато улыбался.
– Сань, прости, неожиданность небольшая.
– Что с рукой? – выскочила Варя. – Пойдем, надо обработать. И поедем тогда все вместе, что уж теперь.
– Пчёлкина, – цокнув языком, Саша закатил глаза и хлопнул Карельского по спине. – Давай, шагай.
Макс медленно прошел по коридору, вторая рука была спрятана в кармане – пальцы сжимали рукоятку ножа. Белый прошествовал в кабинет и позвал охранника за собой.
– Ладно, раз уж так, давай сразу определимся с новым штатом, пока я еще в состоянии соображать, – новоиспеченный депутат встал к Максу спиной, перебирая какие-то бумаги на столе.
Варя отыскала в аптечке ватку и перекись, нашелся и бинт. Она вышла с этим добром в коридор и огляделась – мужчин не было.
– Ну правильно, когда еще дела-то обсудить, – усмехнулась она и направилась в кабинет. Толкнула дверь и замерла – тоже никого не было. – Саш?
Дверь тихонько прикрылась, из-за угла шагнул Макс. Стеклянный пузырек выпал из женских рук, и падение приглушил упавший рулончик бинта. Пчёлкина отчаянно захрипела, судорожно хватаясь за горло, пытаясь пальцами остановить хлынувшую кровь. Ноги подкосились, кровавая пелена застлала глаза.
Варя рухнула на колени и ощутила под собой чьи-то руки. Руки мужа. Несколько секунд, чтобы осознать, что она упала на Сашу. Мертвого Сашу. И в голубых глазах Пчёлкиной теперь навсегда застыло отражение его потухшего взгляда.
Что-то зашипело. Макс отшагнул назад. Перекись пузырилась и пенилась на залитом кровью ковре.
Комментарий к Часть 49 А пока ждем ваших отзывов, уважаемые читатели!
====== Часть 50 +Эпилог ======
Комментарий к Часть 50 +Эпилог Итак, на работе статус: «Закончен» Я благодарю каждого, кто прочитал эти эмоции и пережил их вместе с нами. Отдельная благодарность за помощь в работе Samanta Adams спасибо тебе моя любимая только ты знаешь, как сложно тяжело давалась данная работа. Спасибо что ты рядом, что всегда помогаешь и, конечно же, у нас ещё куча работы, но это уже в новом году, а пока просто от всей души большое тебе спасибо! Дай Бог тебе здоровья! Я обожаю тебя!
Саундтрек: Летние люди 2 – Микаэл Таривердиев;
Маша отпустила такси, поправила воротник пальто и, кивнув охране на посту, направилась к бурлящему весельем и музыкой офису. Машины с гостями продолжали прибывать, нарядные мужчины и женщины с подарками и цветами приветливо кивали друг другу, кивали и Швецовой, и девушка улыбалась им в ответ.
Вместе с одной взрослой парой она поднялась по лестнице и уже намеревалась войти в главный зал, где рекой лился алкоголь и шумели радостные помощники и друзья Белова, когда крепкие руки перехватили ее из-за угла, прижали к груди, а на губах запечатали крепкий поцелуй.
– Космос, напугал, – девушка усмехнулась, отстраняясь.
– Ты чего так долго?
– Опоздала?
– Да нет, Саня с Варюхой еще не приехали, – успокоил ее Холмогоров. – Пойдем, налью тебе что-нибудь.
Они вошли в кабинет, мужчина представил Машу всем присутствующим, затем плеснул в чистый бокал красного вина и протянул девушке.
– А сам? – пригубив немного, уточнила она.
– Беловых подожду, – Космос еще раз глянул на часы, потом кивнул Антону и покрутил пальцем в воздухе, мол, включай медляк, плавно вывел Машу на свободное пространство и притянул к себе.
– Ты еще не разучился танцевать? – хитро прищурилась Швецова. – Приятная неожиданность.
– Опыт не пропьешь, хотя попытки были.
– А помнишь, когда мы с тобой первый раз танцевали?
– Ага, позор на мою седую голову до сих пор, – поморщился Холмогоров, вспоминая далекие годы. – При всех родках, кошмар!
Маша засмеялась, уткнувшись носом в плечо мужчины.
– Да, тогда моя маман расхваливала меня как на выданье. Мол, сколько читаю, сколько знаю, как готовлю…
– Помню-помню, – поддержал ее реакцию Космос, – про меня, вроде, ничего такого не было.
– «Не было», – передразнила его Швецова, – тебе достаточно было рубашку белую надеть и все – жених.
Они снова тихонько посмеялись, и Космос вдруг серьезно посмотрел в ее глаза.
– Слушай, Швецова… Есть предложение.
– Из твоих уст в последнее время это звучит не очень безопасно, может, не стоит?
Космос выгнул бровь в изумлении, и Маша снова засмеялась.
– Ладно, прости, мой авантюрный рыцарь. Я тебя слушаю.
– Женись на мне.
– Чего?
– Тьфу, ё. Выходи за меня, то есть.
Девушка даже остановилась и чуть отстранилась.
– Ты точно не пил?
– На тебя дыхнуть, что ли?
Она опустила голову, скрывая улыбку, затем прижалась к нему обратно.
– А если я отвечу согласием, то что?
– То я буду самым счастливым человеком на свете!
– А я?
– А ты будешь вдвойне счастливым человеком на свете, потому что я, как самый счастливый человек на свете, сделаю для тебя все на свете.
Тут Маша совсем не сдержалась и разразилась громким, заливистым смехом, который, в прочем, не смутил никого из присутствующих.
– Ну чего ты смеешься? – состроил обиженную физиономию Холмогоров. – Я же серьезно.
– Если серьезно, тогда я согласна.
– Правда? – он распахнул глаза, как маленький ребенок при виде чего-то прекрасно-волшебного. Затем подхватил Швецову под руки и прокрутил ее так несколько раз. – Неужели Маша и вся наша?..
Затрезвонил мобильник. Космос потянулся в карман брюк, выудил телефон и улыбнулся.
– Да, Пашок?
– Ну что, поздравляю вашу дружную компашку с новым статусом! – Майков на том конце провода искренне улыбался. – Гуляете уже?
– Спасибо, дружище. Да так, начали потихоньку, пока Белого ждем. Опаздывают малясь.
– Я кстати почему тебе набрал – до Вари не смог дозвониться. А Белому, сам понимаешь…
– Ах ты шельма рыжая, – хохотнул Холмогоров, – а я уж понадеялся, что по мне, старику, соскучился.
– Не без этого.
– Кстати, приглашаю тебя в Москву-матушку на свадьбу, – Кос подмигнул Маше и поцеловал ее в висок. – Еще один повод тебе прилететь.
– Женишься? Поздравляю! Давно пора.
– А сам как?
– Дела, мой друг, одни дела. Но обещаю прилететь. Когда роспись?
– А прямо завтра.
– Шустрый. Тогда жди, – засмеялся Павел. – Вылетаю первым рейсом.
– Смотри – обманешь – я тебя найду и голым в Африку пущу гулять.
– Не страшно, в тулупе было бы хуже.
– И без воды, Майков!
– Да все-все, понял я, – Паша откашлялся: – Как Беловы приедут, ты там… Ну, передавай привет и поздравления.
– Само собой. Но завтра ты тут, понял?
– Замётано.
– Это тот самый Павел? – когда Космос отключился, решила уточнить Маша.
– Тот самый, – мужчина снова покосился на часы и стал набирать номер Белова: – Нет, я все понимаю, дело молодое, но имеют они совесть-то, в конце концов?
Телефон Саши молчал. Он не отвечал ни на пятый, не на десятый раз. То же самое было и с Варей. Космос хмурился все больше, и звуки музыки слышались уже не так четко, потому что номер Макса тоже был недоступен.
– Не нравится мне все это, – ощущая что-то тяжелое в груди, пробормотал Холмогоров.
Швецова тоже посерьезнела, покосилась на гостей.
– Думаешь, что-то случилось?
– Жопой чую…
– Космос!..
– Прости, но… – Холмогоров хрустнул костяшками, пытаясь унять напряжение, затем метнулся к Шмидту, который сошелся в схватке в армрестлинг с одним из «Гудвинов», как их в шутку назвала когда-то Пчёлкина. – Эй, Шмидт, поднимайся!
Охранник качнул головой, уставившись на Космоса слегка окосевшими глазами.
– Я ж просил тебя – до приезда Белого ни-ни, чудище ты лысое, – бригадир от досады стукнул по его гладкому затылку и подозвал Машу. – Поехали.
– Куда? – она обернулась на людей.
– Поехали, проверим, мало ли что. Может, в аварию попали или еще чего-нибудь… Людочка! – секретарша отвлеклась от разговора с помощницами, оставила бокал с шампанским и быстро подошла к Холмогорову. – Остаешься за главную, отзваниваешься, если Саша приедет, хорошо?
– Космос Юрич, что-то случилось?
– Начальство, видишь, задерживается. Гостей не волнуем, но будь начеку, хорошо?
– Я поняла.
Космос схватил за руку Машу, и они вместе буквально побежали по лестнице вниз.
– Видишь, хорошо, что не пил, – выдал мужчина, оказавшись уже в салоне «Мерса». – Пристегивайся.
– Какой вы мнительный в последнее время, Космос Юрич, – попыталась улыбнуться Швецова, но он пропустил эти слова мимо ушей.
Ехали они медленно, по знакомому пути от Цветного до загородного дома Беловых. По дороге Космос обзванивал службу безопасности, позже позвонил и сам Шмидт, уже отрезвевший, и получил свое задание.
Пока ехали, не было ни одного признака аварии, которая не выходила из головы Холмогорова все это время, ничего подозрительного. Уже около ворот дома Саши и Вари «Мерседес» остановился, Кос и Маша вышли из машины, и мужчина покосился на свежие следы шин на снегу от внедорожника, значит, точно машина Макса была тут. Швецова окинула взглядом дом и увидела горящий свет в кабинете.
– Свет горит, – озвучила она, – значит, дома?
– Что, блять, за дерьмо творится, – процедил сквозь зубы Космос, – ну если они там, долбанные кролики, я им такое устрою!..
Вбежали на порог, Маша позвонила в звонок, но Холмогоров вдруг увидел щель – дверь была не заперта. Он покосился на побледневшую девушку, потихоньку потянул дверь на себя и вошел в дом первым. Швецова медленно за ним.
– Белый! – заорал на весь дом бригадир. – Вареник!
– Тихо, – Маша вцепилась в его локоть, останавливая, – слышишь?..
Из глубины дома на первом этаже доносился тихий детский плач. Космос выпрямил спину, плечи его напряглись, и он стрелой побежал к кабинету Саши. Толкнул дверь и чуть не споткнулся. Резко отпрянул и замер. Швецова вбежала следом и успела только закрыть рот руками.
Около тел Беловых сидел Данька. Он голосил навзрыд, его слезы капали на перепачканные в крови волосы матери, маленькие ручки беспрестанно гладили спину Вари и разжатую ладонь Белова.
Космос, поняв, что задыхается, только смог охнуть, схватить крестника на руки и выбежать с ним в коридор, крепко прижимая рыдающего малыша к себе и сам пряча глаза в детское плечо.
– Даня, – шептал он, – Данька, слышишь? Маша, «скорую» срочно вызывай!
Мальчик кричал – надрывно, страшно – и хватался окровавленными ручонками за воротник черного пальто Космоса.
– Малыш, – Холмогоров одной рукой продолжал удерживать Даню, другой пытался повернуть его красное личико к себе, – посмотри, посмотри на меня, Даня!
Белов-младший, судорожно вдыхая воздух, уже даже не мог дышать – слезы пленкой закрыли все дыхательные пути.
– Маша! – гаркнул окаменевшей Швецовой Космос. – Принеси воды срочно!
Девушка побежала на кухню, пока Холмогоров осел на колени и гладил мальчика по голове.
– Данька, ты видел, кто это сделал?
– Они… умерли, да? – будто не слыша ничего вокруг, тихо проговорил крестник. – Дядя Космос?..
– Ты «скорую» вызвала?! – Кос схватил Машу за руку, принимая стакан воды.
– Космос… – она запнулась. – Уже поздно…
Он уставился на нее безумными глазами, будто видел впервые. Будто то, что она говорила, казалось полным бредом. Швецова опустила голову, потому что не могла выдержать его немигающий, пустой взгляд, и стала набирать милиции. Затрезвонил телефон. Девушка вытащила его из кармана Космоса и сама ответила на звонок.
– Это Шмидт.
– К дому Беловых всех. Срочно, – пробормотала Маша и, после короткого вопроса, только смогла выдавить: – Да…
– Я не видел никого… – наконец, после гробовой тишины прошептал Данька. – Я только встал и…
– Тише, – Холмогоров прижал его головку к груди и просто накрыл все дрожащее детское тельце своими руками. – Ничего не говори, Дань. Ничего…
– Где же тогда Макс? – озвучила страшный вопрос Швецова.
Эпилог.
Паша прилетел, как и обещал, на следующий день. Только не на свадьбу Космоса, а на подготовку к похоронам избранного депутата городской думы – Александра Белова и его жены Варвары Пчёлкиной.
Мать Вари, Анну Сергеевну, хватил инсульт в то раннее утро, когда окаменевший от горя Космос позвонил в дом Пчёлкиных. В день похорон Холмогоров приехал в их квартиру, но забирать пришлось одного Павла Дмитриевича. Впервые переступить порог родительской квартиры лучшей подруги детства казалось таким трудным, невыполнимым заданием.
Пчёлкин взглянул на друга дочери только в машине. Космос изменился за одну ночь. Силы, казалось, оставляли его постепенно, да и сам бригадир чувствовал, как выходят из его тела здоровье и молодость. Он вдруг ощутил себя на месте Фила. Резко, по щелчку, пропали сила, ловкость, выносливость, которой Холмогоров щеголял еще пару дней назад, бодрствуя несколько ночей подряд.
– Знаешь, кто? – тихо спросил Павел Дмитриевич, теребя в морщинистых руках носовой платок.
– Догадываемся. Дядя Паша, вы… Простите, если сможете.
– Бог простит, сынок. Такова жизнь – Господь дал, Господь забрал… Аню удар схватил, а мне… Мне теперь держаться надо. Ради Даньки…
Упоминание крестника, в одну ночь оставшегося круглой сиротой, вызвало у Космоса слезы. Он, не мигая смотрел на дорогу, моргая лишь тогда, когда пелена застилала весь обзор.
– А как ты думаешь, Кос, что бы было, если бы я тогда поняла это? Я ведь не думала, не чувствовала, … Может, все иначе бы было?..
Он пожал плечами, гипнотизируя взглядом телевизор.
– Ты всегда любила Белого. Что уж тут могло быть иначе?
Кто мог знать тогда, как могло бы все быть? И кто мог знать, чем это кончится?..
– Кос, пообещай мне кое-что…
Холмогоров покосился на друга и молчаливо ждал.
– Пообещай, что если что-то когда-нибудь со мной случится…
– Сань, ну тебя в жопу с этими замогильными мотивами!
– Да не перебивай, а?.. Если что-то вдруг – Варьку с сыном не бросай.
Космос, как бы не хотел отшутиться, уловил во взгляде Белова ничем не прикрытую тревогу. Поэтому Холмогоров только согласно кивнул и обхватил ладонь друга своей рукой.
– Обещаю, брат.
На кладбище было полно народу, но такой замогильной тишины Паша не слышал никогда. Каждый из присутствующих будто боялся посмотреть другому человеку в глаза. Слышался только тихий надрывный плач женщин и один детский – Дани. Прощальные речи, отпевание и прощание проходили для Майкова словно в тумане. Катя, тетка Саши, сидела еще долго около креста племянника и его жены. Гладила таблички и фотографии на промозглой земле, осыпанной пышными венками и свежими гвоздиками. Ее сзади обнял за плечи Павел Дмитриевич и медленно повел к машине.
– Космос, вы едете? – тихо обратился он к замершему Холмогорову. Маша, обнимая мужчину за локоть, тоже посмотрела на него.
Бригадир отрицательно покачал головой. Сидеть среди толпы, жрать водку, когда твои самые близкие люди теперь в могиле? Нет…
– Поезжай с ними, – Космос сжал ледяными пальцами ладонь Маши.
– Хорошо… Ты, когда приедешь?
– Позвоню, – охрипшим голосом отозвался Кос.
Так у могилы осталось трое мужчин, любившие всем сердцем Варвару Пчёлкину. Паша присел у ограды, Данька замер между ним и Холмогоровым.
– Ехал на свадьбу… А приехал на похороны… – пробормотал Майков.
Космос, держа одной рукой крестника за плечи, второй крепко сжал плечо мужчины. Невозможно было выдавить ни слова.
– Как Бонни и Клайд… – вдруг тихо проговорил Холмогоров.
Павел поднялся и покосился на него с немым вопросом в глазах.
– Я их так в шутку иногда звал, – хмыкнул Космос, и его бледные губы чуть дрогнули. – Вместе через тернии… До последней минуты. Гребаные Ромео и Джульетта девяностых… Которых мне будет не хватать до конца моей гребаной жизни.
Бонни и Клайд. Ромео и Джульетта. Белый и Пчёлка. Получились имена нарицательные, каждый – для своей эпохи. До боли парадоксально звучали теперь слова Космоса – Ромео и Джульетта девяностых. Смерть унесла Сашу и Варю в последние дни 99-го, перед новым веком, в котором они могли бы начать новую жизнь, продолжать воспитывать своего единственного, горячо любимого сына. Но судьба уготовила для них иную дорогу. С резким обрывом и полетом в вечность.
Когда-нибудь они вместе спустятся;
И они похоронят их рядом;
Для немногих это будет горе.
Закону облегчение.
Но для Бонни и Клайда это смерть.
Анна Сергеевна Пчёлкина скончается через неделю. Она так и не придет в себя и не сможет попрощаться с единственной любимой дочерью. Введенский найдет все доказательства причастности Владимира Каверина к смерти депутата Александра Белова, и бывший доблестный майор милиции будет осужден. Судьба Макса Карельского для многих так и останется под завесой тайны, и лишь близкие, приближенные Беловых будут знать, что бывший преданный охранник и правая рука Саши Белова давно гниет в земле. Космос и Маша поженятся через два года, когда Павел Дмитриевич осознанно согласится, чтобы Холмогоровы взяли опеку над его внуком Даниилом. Павел Майков будет на их свадьбе свидетелем, как и обещал в ту страшную ночь 99-го. Он улетит в Санкт-Петербург и больше никогда не приедет в Москву. Валера Филатов и его жена Тамара пройдут все тяготы реабилитации и смогут стать родителями второго ребёнка в 2005-м году. Это будет прекрасная девочка, которую родители решат назвать Варварой.
