Текст книги "Бонни and Клайд (СИ)"
Автор книги: Samanta Adams
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц)
Несмотря на относительно ранний час, в клубе уже было довольно много народу. Гремела музыка, сверкали разноцветные огни, у своих шестов вовсю трудились девочки танцовщицы.
Фил пересек просторный зал, открыл служебную дверь и нос к носу столкнулся с одной из них.
– Валерочка! – радостно промурлыкала девица и ласково провела по его щеке затянутой в шелк ладонью.
Она только закончила свой номер, поэтому из одежды на ней были только длинные красные перчатки, такого же цвета туфли и некая конструкция из шнурков и тесемок, едва прикрывающая гениталии девушки.
Расплывшийся в улыбке Фил с готовностью полез в карман. Зеленая бумажка с портретом президента Гранта в мгновение ока перекочевала из бумажника Фила за одну из тесемочек в самом низу живота стриптизерши. Девица еще раз погладила довольного Фила по щеке и, соблазнительно покачивая обнаженными бедрами, отправилась к себе в гримерку.
А Фил, проводив ее откровенно похотливым взглядом, свернул за угол и открыл дверь небольшого, малоприметного кабинета.
Там, за овальным столом расположились Белый, Космос, Ваха и Аслан. Взвинченная Пчёлкина, размахивая руками, металась по всему кабинету от стены к стене. Филу хватило одного взгляда, чтобы понять, что ситуация здесь успела накалиться до предела. Он присел в кресло рядом с Сашей, но его появления, похоже, так никто и не заметил.
– Космос, ты что, обалдел?! – вытаращив глаза, кричала Пчёлкина. – Я же туда вылетаю сегодня!
– Да лети! Кто тебе мешает?! – орал в ответ Космос. – Ты ж птица вольная у нас. – Белый, угомони свою благоверную.
– Да пошёл ты… – Пчёлкина была готова убить Холмогорова прямо здесь.
– Тихо, тихо… – пытался успокоить их Белый, но это удавалось ему плохо.
– Как кто мешает?! – подскочил со своего места Ваха. – Ты!
Его немедленно поддержал Аслан:
– Э, Космос, почему так говоришь?! Ты почему…
– Аслан, погоди! – оборвала его Пчёлкина.
Сердито покачав головой, Аслан повернулся к Вахе и беззвучно пробормотал что-то себе под нос. Нервно расхаживающая по кабинету Пчёлкина остановилась, нависла над невозмутимым мужем и посмотрела на него тяжелым взглядом.
– Саша! Давай определяться, или я выхожу из игры, к чертовой матери! – медленно и значительно произнесла она.
За её спиной презрительно фыркнул Космос, Пчёлкина и ухом не повела, продолжая буравить взглядом Белова. Тот неторопливо сделал глоток минералки и сдержанно ответил:
– Я не совсем знаю вопрос. Изложи еще раз схему, как ты её видишь, родная.
Белов лукавил. Он прекрасно понял суть предложения жены. Понял он и то, что при таком раскладе распоряжаться всеми средствами станут в основном чеченцы. Контролировать их там, в Чечне, было просто нереально. Кому был выгоден этот проект – Белову было абсолютно ясно. Неясно было другое: почему так яростно бьется за эту авантюру его любимая женщина?
– Хорошо, – кивнула Пчёлкина. – Есть германцы, которые готовы инвестировать двести миллионов в кавказскую нефть. Наш банк входит в долю кредитами. Деньги идут с той стороны. Аслан дает поддержку в горах. Что здесь сложного?
– Ничего, – Белов задумчиво покачал головой. – Я только не врубаюсь, причем здесь гансы? Я понимаю, если бы все это шло через Кипр, Мальту, через любой офшор.… А так, извини, не вижу изюма, солнышко.
Пчёлкина быстро переглянулась с кавказцами.
– Саша, все это так, но тут есть другое преимущество…
– Нет, Варя, так не покатит, – решительно перебил её Белый, поднял руку, и тут же рядом с ним появился официант. – Еще чаю с лимоном.
Официант исчез, и за столом повисла тягостная тишина. Всем было понятно, что Белый уже вынес свой вердикт, и все дальнейшие разговоры станут пустой болтовней.
– Родная, раз уж ты туда летишь, обсуди вариант с промежуточной фирмой где-нибудь на теплом острове… – с примирительной улыбкой предложил Белый. – Я б тогда на переговоры с тобой слетал, кости погрел.
Пчёлкина не ответила. Не дожидаясь чая, Белый встал.
– Ну что, Аслан, я считаю, что мы все обсудили, и вопрос решен по справедливости.
Чеченец выдавил кривую улыбку.
– Да, Саш, все ровно.
– Тогда все, погнали…
Белов направился к выходу, за ним, переглядываясь, потянулись и все остальные. На улице уже сгустились ранние декабрьские сумерки. У зеркальных дверей клуба Белый повернулся к провожавшим его чеченцам.
– Давай, Аслан… – он протянул старшему чеченцу руку.
– Счастливо, Саша.
Вслед за ним с Белым попрощался и Ваха.
– Варя, ты идешь? – спросил он Пчёлкину.
– Сейчас… – бросила она и шагнула к друзьям и супругу.
Аслан вернулся в клуб, Ваха отошел к своей «Вольво» и наклонился к водителю, тоже кавказцу. Возле «мерина» Фила остались невеселые Пчёлкина, Белый, Космос и Фил.
– Родной, ты бы подумал еще… – с тоской в голосе попросила Пчёлкина.
Белов усмехнулся:
– Пчёлкина! Мы ведь все здесь неглупые ребята, да? Мой тебе совет – не тяни одеяло на себя…
– Ну ладно… – с грустью в голосе произнесла Пчёлкина. – Ты это… не думай ничего. Я очень сильно люблю тебя.
– Знаю, солнышко, – он нежно обнял ее и прижал к себе. – А давай мы тебя в Шереметьево подбросим.
Слегка смутившись, Пчёлкина мотнула головой в сторону «Вольво»:
– Да ребята подкинут…
Глядя туда же, Белый понимающе кивнул:
– Ну-ну…
– Саш, ну я ж сказала тебе… – Пчёлкина обиженно поджала губы.
Белов пристально посмотрел Варе в глаза.
– Живи своим умом, Пчёлкина, ты у меня самая, самая лучшая, – медленно и раздельно произнес он. – Удачи тебе.
Варя обняла Фила и повернулась к Космосу. Тот демонстративно задрал голову вверх, якобы рассматривая красочную рекламу над входом в клуб. Секунду помявшись, Пчёлкина развернулась и направилась к «Вольво». Простившись с Вахой, она сразу забралась в машину.
– Отвезешь Варю в Шереметьево, оттуда мне позвонишь, – приказал водителю хмурый чеченец.
– Хорошо, Ваха, – смиренно и уважительно ответил бородатый шофер.
Аккуратно вырулив на проспект, «Вольво» быстро затерялась в сплошном потоке машин. Проводив взглядом уехавшую жену, Белов повернулся к «мерину» и наткнулся на возмущенного Космоса.
– Ну, дура! А, Сань?! – злобно щурился он. – Нас кидает, на черных работает – и не краснеет!
– Завязывай, Кос, – поморщился Фил. – Не дело так про подругу детства говорить.… – но после короткой паузы грустно добавил: – Хотя, по большому счету, ты прав.
– Еще неизвестно, чем все это закончится, – продолжал кипятиться Космос. – Вот попомни мои слова, Саня…
– Ну, запели! – раздраженно оборвал его Белый и веско отчеканил: – Варя наша сестра и моя жена. А если кто это забыл, то я могу и напомнить…
Космос буркнул себе под нос, грустно хмыкнув. «Его жена…». Саша с силой рванул дверцу «мерса» и плюхнулся на заднее сиденье машины. Фил с Космосом переглянулись и молча последовали за ним. «Мерседес» выехал на проспект, следом за ним тронулся джип с охраной.
Какое-то время в машине было тихо. Когда они свернули на набережную, сидящий за рулем Фил негромко включил радио.
Молчание прервал Белов. Он с недоумением рассматривал свой стильный хронометр «Радо» в золотом корпусе, с бриллиантами на циферблате. Часы вели себя как-то странно: секундная стрелка вдруг начала судорожно дергаться, словно пыталась начать движение в обратном направлении.
– Ё-моё… Что это у меня с часами вообще? – обескураженно пробормотал Саша.
Сидящий рядом с Филом Космос перегнулся назад. Ничего не понимающий Белов показал ему запястье – секундная стрелка уже сорвалась с места и, набирая скорость, начала вращаться вспять. За ней последовала и минутная; сначала медленно, а потом все быстрей и быстрей.
– Зато «Радо»! – с ехидцей хохотнул Космос. – Говорил тебе – покупай «Луч» или «Полет»!
Саше было совсем не до смеха – он нутром почувствовал неладное.
Вдруг разом у всех троих синхронно заверещали мобильники, и, следом, автомобильный приемник завыл на высокой и тоскливой ноте…
– Что такое? – потянулся к нему Фил.
– Фил, тормози! Из машины бегом!
====== Часть 2 ======
Комментарий к Часть 2 Telegram channel фанфика :https://t.me/brigada_bonni
1987 год.
Проводы человека в армию – ритуал неизменный. Где бы они ни происходили. В программу входит: много выпить и плохо закусить, прослушать басни побывавших там и горестный плач родственников по женской линии и, наконец, поверить в чьё-нибудь клятвенное обещание дождаться…
Призывник Александр Белов традиции знал. Поэтому на первый этап проводов смотрел спокойно. Провожали его как надо. То есть закусывали самогон квашеной капустой, грибочками мамы и салом. И пели песни под гитару. Сам виновник торжества пил мало.
Поэтому к середине вечера окончательно окосить не успел. Это было, конечно, заметно. Кому другому подобного вопиющего пренебрежения могли и не простить.
Но Сашу Белого в районе уважали.
Во-первых, за умение решать любые вопросы. Во-вторых, за сильный удар с правой. Ну и за рассудительность. Он и школу-то окончил с золотой медалью, что удавалось немногим в годы СССР. На пике застолья начались танцы. Варвара Пчёлкина виртуозно, хотя и заунывно, пела:
– «А я нашёл другую,
хоть не люблю, но целую,
а когда я её обнимаю,
всё равно о тебе вспоминаю…»
И в ее сердце билась тревога, песня была словно про их треугольник: «Варя + Саша + Лена».
Народ перешёл к активным телодвижениям, понемногу забывая о причине торжества. Саня незаметно просочился между парами, ловко комбинирующими вальс с рок-н-роллом, и вышел на улицу. В полутёмной прохладе его ждали. Красивая девушка с простым русским именем Лена ухватила Белова за руку и потащила его к беседке в их дворе. По дороге она тихонько всхлипывала и шептала:
– Сашка, не выдержу я два года… Ну не выдержу я, Сашка…
Лена спрятала лицо на груди любимого и затихла. Саша Белов как-то подозрительно хлюпнул носом, видимо, за компанию.
– Ну ладно, Ленка, перестань! Ты лучше скажи, кто тебя надоумил повестки прятать? Это ж додуматься надо!
– Я тебя отпускать не хотела-а… – жалобно пропищала Лена, продолжая прятать лицо в недрах тёплого и уютного пиджака.
– А если б меня посадили? За уклонение?! Тогда бы выдержала, что ли? – укоризненно прошептал он.
– Не посадили бы…
– Ещё как посадили бы!..
– Не посадили! У нас участковый – родственник…
– Да? И сильно твой родственник Паше Пумову в прошлом году помог? – Белов нежно погладил девушку по голове.
– Сравнил! Паша для него никто! – она сердито дёрнула плечами и, оторвавшись от него груди, ладошкой вытерла слёзы с порозовевших щёк.
– А я кто?
– А ты – будущий муж его племянницы! Или передумал?
Лена подняла руку и демонстративно покрутила на пальце новенькое блестящее колечко. Саша немного подумал, ибо поспешных ответов не любил. Потом, важно надувая губы, изрёк:
– Конечно, передумал… На фига мне такая: повестки тырит, да ещё дядя мент… Так что, Елена прекрасная, ищи себе другого жениха!..
Девушка возмущённо вскрикнула и героически сжала маленькие крепкие кулачки:
– Елена прекрасная?! Я кого-то с пятого класса прошу не называть меня Елена прекрасная! Сейчас у меня этот кто-то по голове и схлопочет!
Однако нападение не удалось. Объект, очевидно с целью самообороны, нахально полез целоваться. Да ещё и с комментариями:
– Во, во, видали?! Ещё и психованная! Куда по голове! Покалечишь!..
– Отлично! Комиссуют! – не собираясь сдаваться, выпалила Лена.
Но в этот момент их губы соприкоснулись… Короче говоря, наступил последний этап проводов обычного гражданина в армию.
Саша про себя отметил незыблемость традиций. А вот философски усмехнуться не смог. Потому что, когда дело касается тебя самого, ирония, безусловно, неуместна…
– Ребята, ну скорей. Не опоздать бы!
– Да мы и так бежим, Кос!
Пчёлкина, Филатов и Холмогоров бежали сквозь толпу, пытались протиснуться между плачущими матерями и невестами, отцами и лысыми призывниками. Московский «Рижский» вокзал рядом с местным рынком был просто забит народом. Космос Холмогоров крепко держал за руку подругу детства, слегка поторапливая её. Его высокая фигура естественно выделялась среди толпы.
Он-то и заметил лучшего друга рядом с представительницами прекрасного пола, окруживших его: плачущая мать, плачущая на груди Саши Лена и стоявшая позади них тётя Белова Катерина.
– Саня! Саня! – закричали ребята и бегом побежали в сторону уходящего поезда.
Белов махнул ребятам рукой, слегка отстраняясь от обнимающий его Лены, и через пару секунд оказался в объятиях ребят.
– Здравствуйте, тёть Кать, тёть Тань. Привет, Ленка.
– Здравствуйте, ребята! – отозвались женщины старшего поколения.
Лена лишь сухо кивнула.
Александр взглянул в сторону стоявшей Пчёлкиной.
– Здорово, пчёлка моя. Иди хоть, обниму что ли.
Он обнял ее и прижал к себе.
– Будь осторожен прошу тебя. Это тебе! Пирожки с мясом, как ты любишь, мама испекла.
Белов поцеловал блондинку в лоб.
– Спасибо, родная! Кос, берегите тут друг друга.
Саня приблизился к другу и обнял его.
– Да-да, конечно.
– Всем счастливо!
Сашка быстро чмокнул Ленку, ощутив на губах ее соленые слезки, активно замахал рукой и запрыгнул в поезд.
====== Часть 3 ======
Комментарий к Часть 3 Telegram channel фанфика :https://t.me/brigada_bonni
1989 год
«Дембельский аккорд открывает двери
И по телу током
Дембельский аккорд
Родине отдали мы свой заветный долг»
Дембель неизбежен, как мировая революция. А еще дембель – это праздник. Настоящий, как Новый год. Вот ждешь его, ждешь, маешься, считаешь денечки, и кажется уже, что вся радость твоя ушла в это самое ожиданье, как вода в песок.
Стоит лишь пробить заветному часу – и хлоп! – как пробка из теплой бутылки шампанского вылетит разом все, что накопилось в душе за два года. И нет на всей земле человека счастливее тебя. Потому что – воля, потому что – все впереди, потому что – домой!.. Запыхавшийся солдатик цвел, как майская роза.
– Товарищ сержант, – приложив руку к выцветшей панаме, по всей форме докладывал он, – только что сообщили из отряда: пришел приказ…
– Что?! – нетерпеливо перебил его Белов.
– Дембель, товарищ сержант… – расплылся в улыбке паренек.
– Зема… – Белов положил руку на пыльный зеленый погон бойца и пробормотал, еле сдерживая клокочущую в груди радость. – Спасибо, Зема, спасибо… На вот, возьми, – он вытащил из кармана едва початую пачку «СамЦа» и протянул солдату.
«Елки зеленые! Баста! Дембель!» – ликовал Белов, идя к казарме. Он старался не спешить, не бежать – ведь он уже не мальчишка, не салажонок стриженный. Как-никак солидный человек, сержант! Можно сказать, опора армейского порядка и дисциплины…
Перешагнув порог казармы, Саша все же не стерпел и что было мочи рванул по коридору. Возле дневального притормозил и весело гаркнул:
– Кому служишь, салабон?!
– Служу Советскому Союзу! – козырнув, с готовностью отрапортовал боец.
– Ты служишь дембелю, салага! – беззлобно хохотнул Белов и рванул дверь Ленинской комнаты.
В пустом помещении был только один человек. Спиной ко входу сидел Фархад Джураев, самый закадычный Сашин корешок, ставший ему за два года службы почти братом. Он сосредоточенно набивал травкой выпотрошенную «беломорину».
– Белов, ну что ты орешь?! Как конь! – не повернув головы, недовольно процедил Фархад. – Не видишь – человек делом занят! – он криво усмехнулся, выстукивая «косячок» о ноготь.
Саша плюхнулся на стул рядом с другом и, улыбаясь в тридцать два зуба, восторженно выдохнул:
– Дембель, рядовой Джураев!..
Тот вытаращил глаза и, раздавив в судорожно сжатом кулаке приготовленный косяк, истошно заорал:
– А-а-а-а-а-а!!!
– А-а-а-а-а-а!!! – тут же подхватил этот дикий вопль Белов.
Они голосили так безудержно-радостно, так неистово, так самозабвенно, что в казарме зазвенели стекла.
Дневальный покосился в сторону распахнутой настежь двери в «ленинку» и не удержался от завистливого вздоха. Уж он-то прекрасно знал, какой это праздник – дембель.
На следующий день они прощались.
– Что-то у меня, Фара… На душе скребет как-то… – пожаловался Саша. – Прощаемся вроде бы…
– Да брось ты, Сань, – обнял его друг. – Знаешь, один мудрец когда-то сказал: если души не умирают, значит прощаться – отрицать разлуку!
– Ну, началось… – усмехнулся Белов.
За два года Саня уже привык к тому, что Фарик постоянно сыпал восточными мудростями, называл себя ассирийцем, знал всех своих предков чуть ли не до двадцатого колена и жутко гордился этим. Парнем он был классным, правильным, и при мысли о том, что они возможно больше никогда не увидятся, Белову становилось грустно.
Фара захватил из казармы старенький ФЭД, и друзья отправились в питомник, к собакам.
Поль безошибочно почувствовал предстоящую разлуку: он жался к ноге и тихо, по-щенячьи поскуливал. Позируя для снимка, Саша присел к овчарке и положил руку ей на загривок. Пес тут же повернулся и поднял на своего хозяина полные тоски глаза. От этого взгляда сержанту стало не по себе.
«Обязательно заведу дома собаку» – смятенно подумал Саша. Непонятная хандра стала еще сильнее. Его армейская жизнь подошла к концу, казалось бы – радуйся, чудак! Но сегодня дембелю Белову было отчего-то невесело.
Да, в этой жизни хватало и трудностей, и тупой армейской дури, в ней было много однообразной рутины и совсем немного радостей. Но зато в ней все было предельно ясно и просто – служба, казарма, наряды, караулы…
А что его ждало на гражданке?..
Писем от Ленки не было уже почти полгода. Ленка, Леночка, Ленок, неужто забыла солдата, неужто закрутила с кем?..
«Что там с Елисеевой?» – спрашивал в каждом своем письме в Москву Саша, но о Ленке ни слова не писали ни мать, ни ребята.
Ребята…
Красивая и хитрая Пчёлкина – не по годам деловая и практичная, она всегда была в курсе всех слухов и знала, казалось, всё и про всех. Варя всегда отличалась красотой. Длинные светло-русые волосы. Расширенные тускло-голубые глаза. Изысканные черты лица.
Баламут и приколист Космос, сын, между прочим, профессора астрофизики, неугомонный затейник, выдумщик и большой охотник до всего нового.
Невозмутимый молчун Фил, мастер спорта по боксу, всегда готовый прийти на помощь, надежный и крепкий, как скала…
Они вместе уже сто лет, с первого класса, и, конечно, ждут не дождутся Сашиного возвращения. Вот только… Мать как-то упомянула, что его друзья связались с какой-то шпаной, да и сам Космос в своих посланиях прозрачно намекал на какие-то левые делишки…
В Москве предстояло все выяснить и насчет Ленки, и насчет пацанов с Пчёлкиной. А ведь еще надо было найти работу, подготовиться к институту и постараться поступить хотя бы на вечерний… Хлопот выше крыши!
– Эй, Белый, ты чего?.. – наводя на Сашу с Полем фотоаппарат, окликнул его Фархад. – А ну-ка, сделай «смайл»!
– Что-то все равно тоскливо, – смущенно признался Саша и вздрогнул – это Поль, вывернувшись из-под руки, лизнул его в щеку. – Поль, дружище… – потрепал пса по загривку и широко улыбнулся.
Щелк! Сработал затвор фотоаппарата, и довольный Фара крикнул:
– Есть, снято!
«Ладно, приеду – разберусь! И с Ленкой, и с пацанами, и со всем остальным!» – подумал Саша.
Он встал и, отбросив невеселые мысли, решительно сказал:
– Все, Фара, пошли собираться! Пора домой двигать, в Москву!
Назойливый будильник продолжал звенеть, доказывая, что это не сон и что этот день все-таки наступил. Варя лениво приоткрыла один глаз, надеясь, что противный звук ей снится. Но нет – звон не унимался.
Пчёлкина протянула руку и, выключив будильник, села на кровати, оглядывая комнату. Все стены обклеены постерами кумиров Пчёлкиной, рядом с кроватью – простенькая, но такая родная гитара, сколько же во дворах на ней было сыграно песен.
Уверенный стук в дверь заставил быстро накинуть на плечи футболку и шорты и пойти открывать. На пороге стоял мальчуган, соседский мальчишка, и едва Варе удалось распахнуть перед ним дверь, он слету выпалил:
– Сонная тетеря, Саня вернулся!
Пчёлкина потерла глаза и замерла.
– Рубль дашь?
– «Спасибо» хватит, – зевнула Варя и захлопнула перед его носом дверь.
Потом, на пути обратно в спальню, девчонка вдруг до конца осознала смысл слов соседа. Саня вернулся! Любимый… друг!
Она вбежала в комнату, отодвинула шторку и помещение резко пронзили лучи солнца. Утро понедельника всегда дается сложно, особенно, когда за ночь ты поспал всего четыре часа. Присев на кровать, Варя легонько тронула Космоса за плечо.
– Кос, Космос! Пора вставать, подъём.
– Пчёлка, отстань, пожалуйста, – ответил ей Холмогоров и, перевернувшись на другой бок, снова задремал.
Она схватила подушку и огрела парня по ушам.
– Вставай, говорю! Сашка вернулся!
Холмогоров тут же подскочил с кровати и стал быстро надевать на себя брюки и белоснежную рубашку. Иногда Варьке казалось, что, уехав она на два года, Космос вряд ли бы так сильно скучал по девушке, как скучает по Белову.
====== Часть 4 ======
Комментарий к Часть 4 Telegram channel фанфика :https://t.me/brigada_bonni
Белов позвонил раз, другой – за дверью было тихо. От нетерпения у него чуть подрагивали руки. «Да что они там – спят, что ли?» – растерянно подумал Саша и припечатал кнопку всей пятерней. Ему было отлично слышно, как за дверью, надрываясь, верещит звонок. А больше – ни шороха.
– Лена! – крикнул во весь голос Белов и пару раз от души приложился к двери кулаком.
Еще раз прислушался – нет, в квартире Елисеевых была абсолютная тишина. Саша чертыхнулся про себя и, с досадой шлепнув напоследок ладонью по шершавой стене, подхватил свои вещички и рванул вниз, домой.
Он открыл дверь своим ключом, тихо, стараясь не шуметь, вошëл в квартиру. В большой комнате работал телевизор – шли новости. Не разуваясь, Белов шагнул вперëд и замер на пороге. Мама сидела в кресле спиной к двери и смотрела репортаж о выводе войск из Афгана. Саша разглядел ее отражение в выпуклом экране телевизора – напряженное, тревожное лицо, нахмуренные брови и незнакомые скорбные морщинки у рта… Мама…
– Ма, что ж ты замок-то до сих пор не поменяла? – вполголоса спросил он. – Разве так можно, а?..
Мгновенно развернувшись, женщина радостно охнула и бросилась на шею к сыну.
– Саня! Санька, мой золотой! Санечка! Солнце мое!.. – приговаривала она, смеясь и плача, покрывая лицо сына бессчетными поцелуями. – Что ж ты не позвонил, Саня… Я же ничего не приготовила…
– Мам, мам, ну что ты… – растроганно и смущенно бормотал Саша. – Я же прямо с вокзала… грязный… Ма, ну дай хоть умыться-то! Мам…
Когда Белов вышел из ванной – посвежевший, с мокрыми волосами и голый по пояс, мать уже вовсю хлопотала на кухне.
– Мам, а Елисеевы здесь, не знаешь?
Татьяна Николаевна замерла, закусив губу, и сделала вид, что за шумом воды не расслышала сына. Саша появился на кухне и повторил свой вопрос:
– Я говорю, Елисеевы-то где? А то я звонил, никто не открывает…
– Вот если б ты позвонил, я бы уже и пирожков разных напекла, и пельменей твоих любимых налепила… – Татьяна Николаевна, не поднимая головы, говорила о своем, снова оставив без ответа вопрос сына. – А сейчас будешь яичницу есть, как беспризорник какой-нибудь!
– Мам, да я в армии гвозди переваривал, а ты…
– Так-то в армии, горе мое, а здесь – дом! – она с улыбкой повернулась к Саше и невольно залюбовалась им.
Служба на границе не прошла бесследно – сын сильно изменился. Исчезла мальчишеская худоба и нескладность, плечи развернулись, руки налились мужской силой. И весь он был такой складный, здоровый, крепкий и упругий – ну прямо как молоденький гриб-боровичок!
– Господи, Саня, а это еще что за новости? – мама коснулась наколки на левой стороне груди – эмблемы погранвойск. – Ну зачем, зачем это, а?!
– Ма-а-ам… – с укоризной протянул Саша. – Ты что? Это же память, два года как-никак!.. Как тут Пчёлкина, не знаешь?
– Да всё с парнями твоими шастает, глаза бы мои их не видели.
И в этот момент с улицы послышался до озноба знакомый голос Космоса, усиленный мегафоном:
– Пожалуйста, внимание!.. – он дурачился, подражая своеобразным интонациям диктора на вокзале или в аэропорту. – Военнослужащий Александр Белов, просьба спуститься вниз, вас ожидают! Повторяю…
– Вот черти! – засмеялся Саша. – И откуда только узнали?!..
Он рывком распахнул окно и, навалившись голым животом на теплый подоконник, высунулся наружу. Под окном стоял старый, потрепанный коричневый «Линкольн» с нарисованными на бортах яркими языками пламени. На его широком капоте с мегафоном в руках приплясывал Космос. Рядом с ним, задрав голову вверх, стояли Пчёлкина и Фил.
– А-а-а-а!!! – хором завопили все, увидев своего друга.
– Здорово, братья и сёстры!!! – закричал Саша, широко раскинув руки в стороны, словно хотел обнять весь мир.
– Белый!!! Саня!!! Давай сюда!!! Дуй вниз, генерал!!! – неслось снизу.
– Ребята, да я с поезда только! – рассмеялся Саша.
– Не поняла! – выкрикнула Варя. – А привальная?! Ты что, оскорбить нас хочешь?.. Фил, скажи ему, – подтолкнула она за плечо друга.
– Сань, какой поезд, ты че?! – махнула рукой Фил. – Мы ж тебя два года ждали! Спускайся скорей!
Улыбающийся Белов повернулся к матери.
– Мам, я пойду, ладно?
– Никуда не пойдешь! – нахмурилась она.
– Сейчас иду! – крикнул вниз Саша, пропустив мимо ушей слова матери. – Ловите меня!!!
Кубарем, скатившись вниз, Саша выскочил на улицу и попал в руки своих до предела возбужденных друзей.
– Пчёлкина! – закричал пограничник, подбегая к Варе.
– Саня!
– Братва! – не выпуская подругу, которая висела на его шее, Саша пожал руки друзьям.
– Сколько шпионов поймал, Белый?
– С возвращением, Санёк!
Засыпали его вопросами до предела возбужденные друзья, стискивали Белова в объятиях и нещадно лупили его по спине. Когда традиционный обряд с рукопожатием и объятиями закончился, друзья уселись в «Линкольн». Ну, а привычное место обитания на престижном, переднем пассажирском месте справа от водителя, занимала Варя.
Оказавшись на смотровой МГУ, «Линкольн» жалобно взвизгнул и резко остановился. Друзья высыпались из автомобиля, в несколько шагов преодолевая расстояния от «Линкольна» до парапета. Александр же перемахнул через ограждение, забираясь на старое дерево. До своего ухода в армию Саня вырезал на развилке ветвей этого самого дерева «Саша + Лена». И друзья прекрасно об этом знали, а потому сочувственно переглянулись друг с другом. Молчать о Елисеевой больше нельзя, каждый это понимал, но как сказать они тоже не знали. Пчёлкина переглянулась с Космосом и он, подхватив Варьку за талию, усадил ее на парапет, облокачиваясь на острые девичьи коленки. Космос нежно поцеловал щеку девушки, и та, смущаясь, не смогла сдержать улыбки.
– Сань, у нас бананы не растут! – крикнула Белову Варя.
– Да я в курсе, родная! – ответил ей Саша, слезая с дерева. – Восемьсот дней здесь не был ровно, представляешь?
– Ты чего там делал-то? – спросил Фил, протягивая другу открытую бутылку пива.
– Да яйца он откладывал, – съязвил Холмогоров, вызывая заливистый смех друзей.
– А я смотрю, за два года здесь многое изменилось, да, Пчелиный глаз? – Саша сделал глоток и подмигнул подруге.
– А нехер было сваливать в армию свою, Белый, был бы в курсе всего!
– Да я-то чего, Пчёлка? Я не против! – примирительно поднял руки Саша.
Космос, стоящий рядом, усмехнулся, прищуривая глаза.
– Как будто мы тебя б спросили!
– Сань, а помнишь, ты на отвальной хотел на коньках с трамплина прыгнуть? – усмехнулась Варя.
– Нет… – смеясь, помотал головой Белов. – Не было такого, ты что?
– Как это не было? – возмутился Фил. – Уже за коньками послали!
– Да брось! Мне в армии мозги отбили, но не до такой же степени! – отмахнулся Саша.
– Ладно, ты лучше скажи, что делать дальше думаешь? – положил ему руку на плечо Космос.
– Ну, месяца три пошарашусь, а потом в горный институт поступать буду.
– Куда?!..
– Вулканы изучать, – попытался объяснить свой выбор Белов. – Я в армии всю библиотеку перечитал, там…
Его оборвал новый, ещё более мощный взрыв смеха. Космос снова положил руку на плечо друга.
– Да, Саня, я вижу, ты там вообще от жизни отстал напрочь!
– А ты меня сейчас учить будешь? Ну давай, попробуй, – усмехнулся, слегка напрягшись, Саша.
Он давно уже привык обходиться своим умом и к любым поучениям относился весьма и весьма настороженно.
– Какой институт, какие книги?! – размахивал пивной бутылкой друг. – Вот я, Космос, сын профессора астрофизики, тебя сейчас спрашиваю: знаешь, что сегодня самое главное?
– Скажешь «бабки» – получишь в лоб!
– Не-а… – помотал головой Космос и вдруг, резко выхватив из-за пояса пистолет, поднес его к Сашиному лицу. – Вот что сегодня самое главное!..
С каменным выражением лица Белов отвел ствол ТТ в сторону и холодно отчеканил:
– Никогда не наводи оружие на товарища.
– А ты говоришь – библиотека!.. – хмыкнул довольный произведенным эффектом Космос, пряча пистолет за спину.
– Саня, он прав, – поддержала Холмогорова Варя. – Я сейчас в день столько делаю, сколько мой папаша на своей фабрике за месяц. В день, прикинь! Так на хрена мне институт?!..
– Так вы по воровской пошли, что ли? – растерянно улыбнулся Белов.
Этот разговор нравился ему все меньше – выходит, мама писала о ребятах правду? Космос приблизил к нему посерьезневшее лицо и многозначительно произнес:
– По воровской, да не по воровской…
Белов молчал. Перевёл вопросительный взгляд на Фила, но тот лишь пожал плечами.
– Слышь, Сань, – быстро заговорил Космос, – сейчас на Рижские такие дела делаются – ты что! Пацаны со всего города подъезжают, лохов бомбят, разборы ведут… Мы с Варькой там совсем не последние люди, скажи, Пчёлка! Короче, подключайся! Будем самой центровой бригадой, вон Фил подтянется…
– Ты про Фила-то пока не говори! Я еще ничего не решил, – последние слова Фил, несомненно, адресовал именно Саше.
Он внимательно смотрел на друга, словно ждал от него чего-то – может быть, совета? Варя вытащила из кармана плотную пачку денег и протянула несколько купюр Белову.
– На вот, возьми на первое время. Без отдачи, ты ж пустой сейчас…
Разговор явно покатился куда-то не туда. Не взглянув на деньги, Саша отвел в сторону еë руку и поставил полупустую бутылку на парапет.
– Не нужно, Пчёлка… Всë, братцы, Варюха, поехали, мне к Елисеевой надо…
Ребята коротко переглянулись, встревоженно и немного растерянно, и это не осталось незамеченным Беловым. Нет, тут что-то не так!
– Давай, поехали!.. – Саша решительно шагнул к машине.
– Ну подожди, подожди, дядя! – преградил ему дорогу Космос.
– Я говорю: мне к Ленке надо. Я ж соскучился, ребята…
Космос вздохнул и нахмурился.
– Ладно, брат… Пойдем-ка поговорим…
Саша не двинулся с места, в сторонку отошли Фил и Варя. Космос сел на парапет и нехотя начал:
– Сань, во-первых, они переехали…
– Да ты что? Так вот почему не открывали… А куда, не знаешь?
– Не знаю. Да и не в этом дело… – Космос отвел глаза и принялся жевать губы. Саша ещë со школы помнил, что у друга это верный признак крайнего затруднения.
