Текст книги "Бонни and Клайд (СИ)"
Автор книги: Samanta Adams
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)
– Знаешь, Саша, а давай ты не будешь мне советовать, что мне делать?
– Упаси Боже, – буркнул Белый, отводя взгляд на секретер в комнате, на котором ровным рядком были выстроены фотографии Вари – от трех до двадцати лет. – Мы с вами взрослые люди, оба понимаем, что наши взаимоотношения с Варей – только наши. Мы разберемся сами.
– Вообще до сих пор не понимаю, как она тебе еще разрешает видеться с сыном. Я бы не позволила.
– Так вы и не она. А я – не ваш муж. Давайте прекратим эти бессмысленные дебаты.
– Бессмысленные? – фыркнула женщина. – Вот как запел! Значит, как воротить свои грязные делишки за спиной моей дочери – так ты первый, а как выслушать по заслугам – так «давайте прекратим»?
Саша терпеливо слушал.
– Анна Сергеевна, чего вы хотите добиться? Настроить против меня сына и жену у вас не получится.
– Вспомнил вдруг, что они есть? – не унималась теща. – Чего я хочу! А хочу, чтобы ты оставил Варвару в покое! И не мешался у нее под ногами, и тем более не заявлялся в мой дом права качать.
– Про дом услышал, – усмехнулся Белов. – А по поводу Вари – это уже не ваше дело.
– Мое! Ты уже сломал ей жизнь, хочешь до конца поломать свою верную игрушку? Не выйдет!
Слушать это не было ни сил, ни желания. Саша медленно двинулся на выход, уже в коридоре снова поймав на руки сына. Анна Сергеевна, довольная собой, уселась обратно на диван и на полную громкость включила телевизор. Павел Дмитриевич, покосившись в сторону зала, тихо проговорил:
– Ты Анну сильно не слушай… Переживает, как и любая баба. Ты вот что, – мужчина подошел чуть ближе, – если решил всё исправить – так исправляй. Семья – она вместе держаться должна. Всякое в жизни бывает, но, если любишь, – борись за свое счастье. А за нее, – снова махнул в направлении комнаты, – не переживай. Я Берлин брал, что ж я, жену не утихомирю?
Белов вдруг улыбнулся, крепко пожал руку зятя.
– Спасибо вам.
– Брось, – Павел Дмитриевич только отмахнулся. – Начни с красивых жестов. Женщинам это нравится.
Распрощавшись с ним, Саша и Данька двинулись на улицу, где в машине их уже давно ожидал Космос. Холмогоров как раз выполз из салона автомобиля, сгреб с капота весь снег, свалял небольшой снежок и запулил легкий комочек прямо в лоб друга.
– Эй! – от неожиданность Белый остановился. – Слышь, Косматый, если б не ребенок, я бы тебе ответил!
– А че ты Данькой прикрываешься? – засмеялся Космос. – Эй, Даниил сын Александра, ты со мной?
Данька, веселый и довольный, спрыгнул с рук отца и посеменил к крестному.
– Дя!
– И ты Брут, – горестно вздохнул Белов.
– Давай, катай, ща мы его быстро укокошим! – подстрекал крестника Холмогоров. – Не, вот тот желтый снег не трогай! Вот у клумбы бери!
Наконец, побежденный, но вполне довольный Белов и победители Космос и Даня вместе отряхивали друг друга от липкого снега через десяти минут снежных боёв.
– Давай пятюню, – Кос выставил ладонь, в которую тут же хлопнул своей ладошкой Даня. – Ну че, Белый, куда теперь?
Саша, шмыгнув носом, натянул на закоченевшие пальцы перчатки и огляделся.
– Дань, а хочешь большое-пребольшое пирожное?
– Хотю! – запрыгал на месте мальчик.
– Погнали в кафе тогда.
Колокольчики, оповещающие о прибытии нового посетителя, зазвенели, и мужчины во главе с Данькой прошли к свободному столику около окна. Как только они скинули с себя пальто, повесив его на рядом стоящую вешалку, и поудобнее расположились в бежевых креслах, к ним тут же подплыла миловидная официантка.
– Добрый вечер, – приветливо улыбнулась она, приготовив ручку и блокнот.
– Добрый вечер, – улыбнулся ей Космос. – Нам два кофе, один какао и много-много эклеров.
Официантка кивнула и удалилась в сторону небольшого бара. Саша откинулся на спинку кресла и, скрестив руки и спрятав их в подмышки, прикрыл глаза. Тепло небольшого уютного кафетерия обволокло своими приятными объятиями, обоняние усилилось, и он почувствовал сладко-карамельный аромат.
Рядом послышался звон чашек, а затем и приятных голос официантки:
– Пожалуйста, ваш заказ.
– Спасибо, – кивнул Белов.
Пока Данька с аппетитом уплетал эклеры и запивал огромной дозой какао, мужчины тихо разговаривали.
– Ну че ты скис опять, Белый? Тетя Аня, как всегда, вставила свои пять копеек?
Саша покосился на сына и сквозь зубы процедил:
– Да не пойти б ей…
– А батя что?
– Сказал – борись. Да какой тут… Варька только и делает, что нос воротит. С этим Майковым везде и всюду.
– Ну, пацан знает, как правильно, – пожал плечами Космос. – Я то против него ничего не имею, но, Белый, я соглашусь, хочешь что-то наладить – собери яйца в кулак и давай, вперед. Надоело на твою кислую морду смотреть, ей богу! Да – так да, ну а если не получится – ты пытался.
Саша отмахнулся, отпил кофе и уставился на вид за окном. Ничего примечательного там, конечно, не было. Только мысли – сумбурные, раздражающие – казалось, бегают где-то там и никак нужная не добежит до финиша.
– Короче, берешь Даньку, покупаешь огромный красивучий букет и к ней на ковер. Вот прям сегодня. Как снег на голову.
– Ага, – скривился Белов. – Чтобы там еще кого-нибудь повстречать? Нахер надо…
– Че ты, как… – Космос запнулся, покосившись на крестника, и понизил голос: – как целка себя ведешь? Собрался и пошел!
– Да че ты меня подбиваешь? Сам решу, – огрызнулся Белов.
– Ага, я и вижу, решала, блин. Так и дождешься, когда в твоей квартире реально Пашок поселится.
– Не беси…
– А ты сопледром тут не устраивай.
Наконец, после часа усиленных попыток достучаться до друга, Космос одержал победу, довез Белова до цветочного, затем до дома Пчёлкиной. Дав еще парочку наставлений в шуточной форме, которые, в прочем, Саша пропустил мимо ушей, Холмогоров с чувством выполненного долга уехал.
– Па, ты с мамой хочесь помириться? – глядя на огромный букет красных роз на длинных ножках, прошептал Данька.
– Да, сынок.
Он открыл дверь своим ключом, пропуская в коридор сына.
– Только тихо, Данька, не шуми…
– Папа, у тебя получится, – поддерживал, как мог, Даня.
– Конечно, не сомневайся! – он помог сыну стянуть курточку и ботинки, наспех бросил свое пальто. – Давай, вперед!
Они вместе двинулись по коридору в сторону зала, Белов, держа букет как белый флаг, громко проголосил:
– Мама! Лучше нет тебя на свете, лучше нету на планете! – Варя, облаченная в красивое синее платье, вздрогнула и обернулась в их сторону. – Лучше нету в целом мире! Лучше в этой вот квартире!
Белов и правда, воодушевленный тирадой Космоса и верой сына, улыбался, протягивая жене цветы.
– Спасибо, Саша, – холодно отозвалась Пчёлкина, мельком глядя на кровавые бутоны в руках.
– Да не за что, – ухмыльнулся мужчина.
– Мама! – Данька начал теребить подол Вариного платья. – Мы сегодня с дядей Космосом победили папу, а потом все вместе поехали в кафе, а потом…
Варя присела на корточки рядом с сыном и твердо перебила его:
– Подожди-подожди. Сейчас уже поздно, тебе пора спать. А завтра ты мне всё расскажешь, договорились? Мне очень интересно, как вы с папой провели день.
– Угу, – сразу погрустнел Данька, но не согласиться с мамой не мог.
Пчёлкина, сжимая в одной руке букет, в другой сына, быстро метнулась в детскую и уложила Даню в кроватку. Пока Белов, озадаченный и растерянный, стоял посередине зала, оглядывая накрытый стол, из-за угла со стороны кухни вышел Майков.
– Здравствуй, Александр Николаевич.
Белов резко повернулся.
– Конечно, кто бы сомневался, что ты здесь.
Через пару мгновений, всё еще держа цветы, вернулась Пчёлкина. Оценила взглядом обоих мужчин и обратилась к мужу:
– Саша, я думаю, нам надо серьезно поговорить.
– Надо, согласен, – осклабился Саша, медленно наступая на Майкова. – Только прежде дядя Паша выйдет отсюда.
– Нет, он не уйдет, – Варя встала между ними.
– Я сказал – уходит!
– А я сказала – нет! – закричала девушка. – Всё!
– Не надо затыкать мне рот, Пчёлкина. Мы спокойно, вдвоем, сейчас всё обсудим. И перестань повышать голос, ты сына только уложила.
Единственный разумный вывод был только у Майкова.
– Варь, нам с ним надо поговорить с глазу на глаз. Прошу, отпусти нас, – парень посмотрел в ее голубые глаза, и Пчёлкина правда вдруг успокоилась от его мягкого голоса. – Всё будет хорошо.
– Да, – отозвался Белый. – Всё будет хорошо, дядя Паша же обещает. Всё отлично будет.
Майков глазами дал сигнал Саше в сторону выхода и первым двинулся в коридор. Белов, выпустив воздух сквозь плотно сжатые зубы, полоснул взглядом по жене:
– Без тебя разберемся, понятно?
– Саша!
– Цветы вон лучше в вазу поставь. Ну или выкинь, – равнодушно отмахнулся Белов и тоже скрылся из зала.
Едва за мужчинами захлопнулась входная дверь подъезда, Белый одним ударом в челюсть сбил Майкова с ног. С диким, нечеловеческим ревом он не дал ему подняться и бросился сверху. Павел награждал его ударами в ответ, но, скорее, для того, чтобы утихомирить, а не выразить всю свою ненависть.
– Вот тебе твои цветочки! – глаза Саши горели лихорадочным огнем, он снова ударил противника в нос и повалил в снег. – Вот тебе твои комплименты! – снова удар. – Вот тебе твои рестораны!
Майкову наконец удалось перевалить Белова на спину, обхватить разъяренные руки.
– Ты не понимаешь, это другое!
– Что другое?! – не мог успокоиться Белый, коленом угодив ему по позвоночнику.
– Я не могу теперь без нее.
– А я могу?! – Саша пытался перевалиться на бок, держа за грудки парня одними пальцами. – Я могу?!
Паша сдвинул его в сторону, и только ударившись спиной об запорошенный снегом бордюр, Белый вдруг расслабил хватку и замолчал. Майков, тяжело дыша, привалился к скамейке, усевшись в брюках на снег. По подбородку его стекала струйка крови.
– Как дети малые… в снегу… – пробормотал он. – Ты ведь бросил ее… Бросил, Белов. А я не виноват, что полюбил ее…
Саша лежал и смотрел на темное небо. В свете фонаря был виден мелкий снежок. Он медленно падал, попадал в глаза.
– Ну ладно, – прохрипел мужчина, – морды друг другу набили, все сделали, как положено. Можем теперь и поговорить…
– Псих ты, – усмехнулся Майков. – Ну, давай поговорим…
Варя, обхватив себя руками, металась по залу, нервно кусала губы, даже выглянула в подъезд, но было тихо. Тогда подбежала к окну, глядя на детскую площадку, но никого там не было видно. Девушка упала локтями на подоконник, массируя виски.
– Понимаешь, Александр Николаевич, я не священник, проповеди не толкаю, – тихо начал Майков. – Вы семья, у вас сын… Я знал, на что подписывался… Но она сама меня сегодня пригласила. Значит, сама решила, что хочет. А ты знаешь, что ей нужно то было? Ни цветы, нет… Ни комплименты. Ей нужно было, чтобы ее кто-нибудь понял. Чтобы поддержали, успокоили. Ты привык, что она сильная, сама справится… Но она же девушка, а не ломовая лошадь! Понимаешь?
Белый, метая в него молнии одним лишь взглядом, холодно процедил:
– Понимаю. А ты и поддержал, и успокоил. Успешно. Спасибо большое.
Оба замолчали. Саша, нащупав в кармане брюк помятую пачку, выудил одну целую сигарету, остальное отшвырнул в сугроб:
– Ладно, я сделал все, что мог. Пусть теперь сама решает. Так будет правильнее.
– Я не верю…
– Чего? – вспыхнул Саша.
– Ты что, сдаешься?
– Слышь, Майков, ты не наглей. Тебе твои зубы еще пригодятся. Просто в отличии от тебя, я свою жену знаю. Она может тебе показаться слабой, но если ей что-то в голову втемяшилось – ее ничего не переубедит. Как, собственно, и меня.
Белый поднялся и двинулся к подъезду.
Едва хлопнула входная дверь, Варя сорвалась с места и выбежала в коридор. Судя по окровавленному лицу и белой рубашке, они дрались. Она не сомневалась, но страх медленно пополз по позвоночнику прямо до затылка.
– Где Паша?
– А мне каково – не спросишь? – Белов потянулся к своему пальто.
– Он вообще живой?
– Да живой-живой, че ты так волнуешься? Живой и здоровый, а не здоровый – полечат. Ты выбирай, маленькая. Не бойся обидеть. Ты ж знаешь, мне уже ничего не страшно.
Саша, поморщившись, натянул пальто и швырнул ключи на тумбочку в коридоре.
– Хорошего вечера!
Комментарий к Часть 41 Ждём ваши отзывы, дорогие читатели!
====== Часть 42 ======
Комментарий к Часть 42 Приятного чтения!
Отдельная благодарность за помощь в работе :Samanta Adams.🐝😍
Музыкальное сопровождение главы: Никто – NЮ; Я надеюсь – NЮ;
Январь 1997-го
Воскресное утро выдалось на удивление солнечным и в меру снежным, и Пчёлкина, распахнув настежь форточку, прикрыла глаза, вдыхая свежий воздух полной грудью. Жизнь вновь текла в привычном русле. После нового года Варя знала точно – в тот вечер она все сделала правильно. Перед новогодними праздниками они нашли компромисс с Беловым, смогли объясниться спокойно. То, что она выбрала, не удивило Сашу, но заставило ощутить такую боль, что он осознал – сердце он все еще чувствует, и оно саднит и страдает. А ведь совсем недавно мужчина был уверен – его ничто не может сломать.
Однако ссор с женой не хотелось. Белому пришлось согласиться с ней, чтобы не потерять возможность видеть ее иногда за станами офиса и, конечно, иметь возможность проводить с сыном столько времени, сколько им обоим захочется. Забирать его в любое время, оставлять на выходные у себя. Со своей стороны Пчёлкина обещала – никаких ограничений, никаких ссор, Даня должен понимать, что несмотря на то, что родители больше не живут вместе, они все равно остались близкими людьми.
Тогда Варя думала, что права. Именно в тот момент, когда говорила Саше, что им обоим трудно быть вместе даже по той простой причине, что их связывает большее – это память, это боль и разбитая юность, и каждый день крутиться в этом водовороте действительно было тяжело. Белов позже осознал смысл ее слов, но не согласился. Хотя в слух больше не говорил ничего.
Еще некоторое время назад Пчёлкина не могла помыслить о серьезной возможности романа с Пашей. Были встречи, флирт, комплименты, подарки, но Майков не требовал ничего взамен. Он только ждал, когда девушка сделает выбор. И вот теперь она с головой окунулась в пучину этих отношений.
Видимо, Варя настолько погрязла в своих раздумьях, что не заметила, как сзади раздались шаги и теплые, заботливые руки обвили ее за талию.
– Угадай, кто, – пропел бархатный голос над ухом, заставляя девушку развернуться к его обладателю лицом.
– Павел Сергеевич Майков, ну нельзя же так пугать! – она попыталась придать своему голосу строгие нотки, но обезоруживающая улыбка мужчины заставила ее смягчиться. – Нужно отобрать у тебя ключи от моей квартиры.
– Ага, сейчас, – закивал головой Паша. – Чтобы ты снова заснула в ванной, и я бы битый час пытался достучаться до тебя? Даже не надейся!
Пчёлкина рассмеялась, уже не сдерживая улыбку. Павел притянул ее к себе ближе и закрыл ее смеющийся рот поцелуем. Что может быть лучше и желаннее, чем объятия с любимой женщиной? Ее запах будоражил кровь. Хотелось держать ее в кольце рук так долго, насколько это возможно. Казалось, что в любой момент Варя могла испариться, как сон.
Говорят, что расставание – это маленькая смерть. Пожалуй, так оно и было. Пчёлкиной казалось, что она умерла. Вряд ли кто-нибудь сумеет передать те чувства, которые ей довелось пережить, если только сумеет пережить это сам. Но нет уверенности в том, что пережитое можно будет передать словами. Наверное, еще не придумали таких слов…
Паша, в отличии от мужа, был совершенно иным. Он был ее другом, ее душой, ее спасением, ее собственным раем. Он был вдумчивее и сдержаннее, мог гасить ее вспыльчивость. Она могла на него надеяться. С ним было спокойно. Смогла ли она влюбиться? Да. Но не более… Любовь требует отдать все, без остатка. Весьма дорогая жертва, на которую Пчёлкина уже решилась много лет назад. Сейчас же все было иначе. Но и жила теперь девушка тоже иначе. Главное – Данька. С остальным она разберется.
– Ну что, ты решилась, едем? – наконец, выпустив ее из объятий, спросил Майков.
– Да, только надо предупредить Сашу, – закивала Варя. – Пусть подольше побудет с сыном.
– Не пойми меня неправильно, но не надежнее будет оставить Даню у твоих родителей?
– Паш, мы с тобой об этом уже говорили. Это мое решение.
Пчёлкина попыталась выдать улыбку и ретировалась в комнату Даньки. Мальчик спал, завернувшись с головой в одеяло, словно в коконе, одна правая ножка была высунута наружу. Девушка присела на край кровати и легонько пощекотала детскую пяточку. Сынишка тут же задергал ступней и перевалился на спину.
– Совунья ты моя, пора вставать, – Варя мягко потрепала сына за теплую, розовую щечку.
– Уже восклеснье? – залепетал спросонья Даня.
– Да.
– Ула! Значит, папа плиедет!
– Приедет. И ты с ним еще будешь целых три дня.
Данька тут же подскочил на ноги и бросился к маме, накрывая и ее с головой крыльями одеяла.
– Супел! А ты с нами?
– Нет, сына, мне нужно будет уехать.
Мальчик тут же погрустнел и ослабил свою хватку на материнской шее.
– С дядей Пашей?
– Да. Но я обещаю, как только вернусь, мы все вместе пойдем гулять. А пока пообещай, что будешь вести себя хорошо и следить за папой, договорились?
Машина через час уже подъехала на Цветной, к офису. Варя попросила Пашу остаться, забрала с заднего сидения Даньку, его рюкзачок с игрушками и запасными вещами, и они вместе направились к порогу «Курс-Инвеста». В приемной первым делом, как обычно, их встретила Людочка. Она отложила пудреницу на стол и расплылась в улыбке, завидев Даньку.
– А кто это к нам в гости пришел? Даниил Александрович!
– Привет, – махнул рукой мальчонка, чувствуя всю важность своего положения.
– Здравствуйте, Варвара Павловна.
Пчёлкина успела заглянуть в кабинет мужа, но никого там обнаружено не было.
– Привет, Людочка. Где все?
Секретарь махнула в сторону коридора, где было еще несколько кабинетов.
– Нальешь Дане чай? Я сейчас вернусь.
Варя, расстегивая на ходу шубу, уверенно двинулась в указанном направлении. Еще за плотно закрытой дверью послышался мужской гогот и какие-то хлопки. На закругленном столе стояла початая бутылка «Хеннесси», три недопитые стопки, а чуть поодаль у окна в рыцарском шлеме в стойке стоял Валера, которого собирались атаковать Саша и Космос. В тот момент, когда Пчёлкина остановилась на пороге, Белый запрыгнул на спину Холмогорова и с кличем индейца вскинул вверх руку с зажатым в ней карандашом:
– Вперед, краснокожие! Снимем с него скальп!
Они побежали на Фила, а затем все втроем рухнули на диван. Раздался дикий ржач, Космос, зажатый между друзьями, как начинка в бутерброде, несколько раз икнул.
– Эй, краснорожие! – наконец, окликнула их Варя.
Троица, спотыкаясь о свои же переплетенные ноги, оглянулась и, наконец, поднялась с дивана.
– Привет, Пчёлка! – снова икнув, махнул рукой Космос.
Он подскочил и сжал подругу в могучих объятиях.
– Саш, поговорить бы, – Варя глазами указала мужу в сторону коридора. Белов опрокинул недопитую стопку и вышел следом за девушкой.
– Привет, малыш.
– Я Даньку привезла. Вещи сменные положила, игрушек навалом, так что прошу – будет просить купить что-то еще, не ведись, у него уже складывать некуда в комнате.
– Разберемся, – улыбнулся Белов. Он разглядывал лицо жены и не мог сделать серьезное выражение лица. – У меня будут.
– И хорош бухать…
– Мы чуть-чуть…
– Я сына тебе до среды доверяю. Если позвоню через пару часов, и ты будешь в том же состоянии, я наберу отцу, он заберет его.
– Малыш, я все понял, – поморщился Саша, но тут же до него дошло: – Подожди, до среды?
– Да. Мы с Павлом поедем отдохнуть.
Белый заломил бровь, и его лицо не скрывало ехидного выражения.
– Ну а че, правильно, конечно…
– Даже не думай начинать, – предупредила его Варя. – Про Даню все понял?
– Так точно, командир.
– Бывай, сержант Белов, – она повернулась и зашагала дальше по коридору.
– А поцелуй на прощание?
Девушка, не сбавляя шага, развернулась через плечо и подмигнула.
– Обойдешься.
Когда Варя уже покинула офис, Саша вышел в приемную, где с его сыном уже давно сидела Людочка. Она кормила Даньку печеньем и разучивала какую-то скороговорку.
– Данька, все в порядке? – Белов присел рядом с мальчиком и потрепал сына по кучерявым волосам.
– Да, – Даня прижался к отцу и протянул ему печенюшку, – будешь?
– Давай, лопай, скоро поедем, – мужчина поцеловал его в макушку и кивнул Люде.
– Что, мой карапуз приехал? – обрадовался Космос, как только Белов вернулся обратно к друзьям. – Ты че какой смурной?
Саша плюхнулся в кресло, покрутил в руке стопку и отодвинул ее обратно.
– Филыч, спускайся, заводитесь, сейчас поедем.
Валера ретировался из кабинета, и Космос снова обернулся на друга.
– Че опять?
Белый отмахнулся.
– Уезжает она на пару дней с этим опять…
– Куда эт?
– Не сказала. Отдыхать.
– Белый, ты, конечно, извини, но я тебе еще раз скажу. Ты согласился тогда, поступил благородно и все такое… Дал ей выбор. А знаешь, что хотела она?
– Ну посвяти меня, Нострадамус! – фыркнул Саша.
– Да чтоб ты тогда сказал, что вся эта тема с выбором – херня голимая! Вышвырнул бы Пашка, сказал, что остаешься и все. Нет, против Майкова я ничего не имею, да, может, при другом раскладе я бы сказал, что молодец Варюха, нашла выгодную партию, и такого козла, как ты, гнать нахуй… Но ты брат мне. И я вижу всё. Ты боишься ее потерять, вот и соглашаешься теперь на все ее условия…
– Кос, смени пластинку… Толка нет.
– Да есть толк, только вы два упертых барана. Каждый ждет шаг друг от друга. Ну она девка, ей простительно…
– Че она ждет? Она сделала выбор, как и хотела.
– Сань, ты че, шланг? Ты ж не шланг! – Космос на эмоциях перевалился через стол к другу. – Ну сам ты башкой подумай, ну зачем ей тогда надо было с тобой мириться, отдавать тебе спокойно Даньку, ну?
– Умная.
– Да ясен красен, умная! Она просто не может без тебя, вот и все. Хотя бы так с тобой пересекаться. Раз ты, дебилушка, переобулся и решил, что больше не будешь пытаться.
Белый молчал, гипнотизируя взглядом стену напротив. Может, Космос действительно прав, и все это – красиво разыгранная игра Пчёлкиной?
– Кос, пообещай мне кое-что…
Холмогоров покосился на друга и молчаливо ждал.
– Пообещай, что если что-то когда-нибудь со мной случится…
– Сань, ну тебя в жопу с этими замогильными мотивами!
– Да не перебивай, а?.. Если что-то вдруг – Варьку с сыном не бросай.
Космос, как бы не хотел отшутиться, уловил во взгляде Белова ничем не прикрытую тревогу. Поэтому Холмогоров только согласно кивнул и обхватил ладонь друга своей рукой.
– Обещаю, брат.
– Замерзла? – Паша притянул к себе Пчёлкину и коснулся поцелуем ее прохладной щеки. – Сейчас пойдем погреемся. Леша! Ну где вы там?
Майкова еще до нового года друзья приглашали на горнолыжный курорт, но свободное время нашлось только после Рождества. Компания из шестерых человек, куда входили Паша и Варя, целый день провела на свежем воздухе, осваивали катание на лыжах и нововведение – сноуборд. Если лыжи были привычны каждому советскому человеку, то сноуборд пришлось изучать намного дольше. Зато Пчёлкина наконец отмела все ненужные мысли и переживания, всецело посвятила себя отдыху.
– Идем, идем! – Леша, друг Майкова, тащил через сугробы свою супругу, которая, измотанная после долгих катаний, но счастливая, семенила и часто спотыкалась, при этом не переставая смеяться. – Где Диман?
– Вон с Ленкой плывут.
Когда, наконец, все были в сборе, компания направилась в сторону кафе с теплым названием «Беседа». Внутри оказалось очень уютно, стены были отделаны деревом, в воздухе витал аромат специй, пряностей и еще чего-то невероятно аппетитного.
Расположились за свободным столиком около окна, сделали заказ и снова разговорились, вспоминая все веселые происшествия за сегодняшний день. Мужчины травили анекдоты и байки, женщины, потягивая горячий глинтвейн, смеялись, прислонившись каждая к своему крепкому мужскому плечу.
Варя улыбалась, отдыхала душой, поглощая приятно обжигающую пряную жидкость. Она смотрела на окружающих ее людей, чувствуя, что впервые оказалась в атмосфере уюта, без суеты, в том мирке, о котором когда-то так мечтала – без грязи, крови, вечной гонки. Как у простых людей. Но позже поймала себя на мысли, что ощущение это сменилось жгучим волнением, будто Пчёлкина не в своей тарелке…
Вспомнились их посиделки с ребятами в далеких 80-х, их путь, как выбирались из-под пресса, и Варя поняла, что не умеет жить иначе. И та радость, которую она сегодня испытала, та беззаботность – это насмешка над ее жизнью. Насмешка, что девушка сделала неправильный шаг. Потому что трудно переключиться на иной лад, даже позитивный и душевный, когда тебе без малого тридцать. Когда ты прошла огонь и воду. Когда варилась в котле страданий, интриг, боли почти половину своей жизни. Когда у тебя есть тот человек, в глазах которого ты всю жизнь будешь видеть отражение того, от чего сейчас бежишь. И это – сын.
Ночь устилала плотным ковром Подмосковье. Время неумолимо близилось к полуночи. Расплатившись, компания покинула кафе и побрела в сторону своих домиков.
Пчёлкина скинула ботинки, стянула костюм и побрела в сторону кровати. Мысли снова поглотили ее. Девушка смотрела на звездное небо через окно, но видела только родное лицо…
Теплые, плавные объятия забрали ее в свой плен, и Варя медленно развернулась, встретившись лицом к лицу с Пашей. Он медленно припал к ее губам, скользя поцелуями по ее щекам, шее, ключицам. Пчёлкина неосознанно выгнулась вперед, поддавшись этой сладкой пытке, хотела забыться, переболеть, поддаться новым эмоциям.
Крепкие руки обхватили ее талию, зарылись в блондинистых, шелковых волосах. Губы стали целовать более требовательно, жарко… Варя почувствовала, как слетает футболка. Горячая ладонь накрыла грудь. Шанс того, что сегодня все произойдет, увеличивался с каждой секундой. Готова ли Варя зайти так далеко? Может быть, это единственный шаг, который даст ей понять, что хватит жить прошлым?..
– Подожди… – тихо прошептала девушка в губы Майкова, и он едва ли смог от нее оторваться. Глаза стали изучать каждый миллиметр ее лица.
– Что не так, Варь?
Она вдруг поднялась, прикрывая ладонями грудь и отвернулась. Паша растерянно вглядывался в ее силуэт, охваченный лишь тускло синим светом фонаря за окном.
– Я не могу, Паш.
Майков взлохматил свои волосы, поднялся с кровати и потянулся к сигаретам на тумбочке. Чиркнул спичкой, закурил и отошел к окну.
– Оденься, – велел он, распахнув настежь форточку. Морозный воздух тут же влетел в комнату. Надо было срочно освежить пыл. Варя не шевелилась. Павел повернул голову в ее сторону и попросил чуть мягче: – Варя, оденься. Простынешь.
Девушка потянулась за футболкой, затем натянула на себя одеяло, укутавшись с головой, как обычно это всегда делал сын.
– Я понимаю, тебе тяжело…
– Нет, тяжело тебе, – Майков затянулся. – А мне теперь наконец-то стало легко, потому что я понял, что все то время меня просто водили за поводок, как щенка…
– Все не так, Паш. Ты хороший, ты очень хороший, правда. Просто я пока не готова…
– Не оправдывайся. Это только усугубляет.
Он молча гипнотизировал взглядом пейзаж за окном, снова втягивая горький дым в легкие.
– Я не оправдываюсь. Ты мне очень нужен. Просто пока не могу…
– То, что не можешь, – это правда. А то, что нужен… У нас с тобой разные понятия, видимо. Когда в декабре ты сделала выбор, я подумал, что действительно занял решающую роль в этой игре. Но оказалось, что я по-прежнему пешка, как и Белов. Не хочу тебя ни в чем винить… Ты ведь королева, ты имеешь право на любой ход…
Повисла гнетущая тишина, и Варя слышала, как в ушах кипит кровь. Мир, в который она сама пыталась верить уже месяц, рушился, как карточный домик.
– Я ведь знал, на что соглашался. И всячески пытался показать тебе, что есть мужчины, которые не пасуют перед трудностями. Что твой сынишка мне тоже дорог. Но в который раз убеждаюсь, что женщинам нравится страдать от того, кто вывернул их душу наизнанку. Им нравится эта боль, они не могут от нее отказаться. Вот такой гребанный аттракцион, блять…
Майков пульнул бычок за окно и хлопнул форточкой.
– Я лягу на полу.
– Паш, к чему эти крайности?
Он присел на край кровати, провел подушечками пальцев по щеке Пчёлкиной.
– Не мучай себя, Варя. Это все, что я хочу.
– Почему ты такой спокойный?
– Трезво оцениваю ситуацию, как и всегда. Сегодня потерял бдительность, но обещаю – этого больше не повторится.
Мужчина притянул ее фигурку к себе, поцеловал в макушку.
– Я люблю тебя. Можешь ли ты мне ответить тем же?
– Дай мне время, хорошо?
Он вдруг закачал головой и улыбнулся.
– Это ни к чему, моя дорогая Пчёлкина. Тут либо да, либо нет, все просто. Для того, чтобы понять, что любишь, хватает пары мгновений. Чтобы признаться – бывает, что дольше. Но когда не ёкает, нечего страдать самому и заставлять страдать других.
Варя зажмурилась, чувствуя, как саднит горло и щиплет в носу. И вот к глазам накатывают слезы.
– Ты всегда будешь любить его.
– Так не бывает.
– Бывает, Варя. И мы оба это знаем. Если ты любишь и готова простить, значит, прощай и люби дальше.
– Паша, ну почему ты такой, – Пчёлкина вдруг отстранилась, взглянула на него, и Майков увидел, что по ее щекам текут мокрые дорожки. – Почему ты такой благородный? Почему?! – она не сдержалась и ударила кулачками в его грудь. – Я чувствую себя какой-то мразью… Я чувствую, что порчу тебе жизнь, но не могу отпустить… Ну наори на меня, в конце концов. Скажи что-то… Зачем ты меня пытаешься успокоить, обелить…
– Я сказал причину. Но боюсь, если повторю эти слова снова – у тебя будет истерика. А я не хочу этого… Подумай до утра, но я считаю, что это ни к чему… Завтра мы еще отдохнем, ты успокоишься, а когда вернемся в Москву, я доделаю все дела и уеду.
– Как? Куда?
Варя сейчас ощущала себя настолько потерянной, наивной и глупой, как ощущают себя маленькие дети, которых только-только привели в детский сад и оставили на целый день. И она, как один из таких деток, пыталась бежать вслед за взрослым, хвататься за рукав, просить объяснить элементарные вещи.
– Ты ведь умница, Варька. Ты прекрасно понимаешь, что третий должен уйти. Я сделал свои десять шагов, а ты только один. Можно бы было подождать еще, если бы не знал, что это сделает тебе только хуже. Я рад, что смог подарить тебе немного тепла и любви, рад, что тебе было хорошо. Но извини, я тоже имею чувство собственного достоинства.
Он поднялся, уложил ее на кровать, снова, как маленькую, последний раз коснулся поцелуем влажных от слез губ. Пчёлкина прикрыла глаза. Думала, что должно быть просто. А стало только хуже.
– Доброй ночи, Пчёлка.
Комментарий к Часть 42 Ждём ваших отзывов, дорогие и любимые читатели. ❤️
====== Часть 43 ======
Комментарий к Часть 43 Приятного чтения!
Отдельная благодарность за помощь в работе :Samanta Adams.🐝😍
