Текст книги "Бонни and Клайд (СИ)"

Автор книги: Samanta Adams

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 25 страниц)

====== Часть 32 ======

Комментарий к Часть 32 Приятного чтения!

Отдельная благодарность :

Samanta Adams спасибо родная за помощь в работе! Люблю тебя!🐝❤️

Музыкальное сопровождение главы : Прощание Из т/с “Бригада”-Алексей Шелыгин;Погоня Из Т/с “глухарь”

В Лыковской больнице их приняли сразу. Непрерывно плачущего Даню осмотрела строгая и усталая женщина-педиатр. Из ее кабинета мальчика отнесла куда-то наверх дородная медсестра, а докторша вышла к мечущейся по обшарпанному коридору Варе и замершему с невозмутимым видом Максу.

– Что ж вы, родители, за ребенком так плохо смотрите? – напустилась на них врач, обращаясь к Максу. – Где это вы его так умудрились застудить? – Что с мальчиком? – не обращая внимания на ее сердитые слова, холодно спросил Макс. – Да ничего хорошего! Мальчика надо срочно оперировать! – выпалила возмущенная его тоном докторша и тут же осеклась, заметив, как мгновенно побледневшая Варя тяжело опустилась на стул. Докторша, осадив Макса взглядом, шагнула к ней и продолжила гораздо мягче: – Не волнуйтесь, вообще-то ничего страшного нет. Мы только удалим вашему сыну плевральные… ну, плёночки такие, которые мешают дыханию… Операция-то пустяковая – вроде удаления миндалин, успокойтесь, что вы… Она еще продолжала что-то объяснять насмерть перепуганной Пчёлкиной, а Макс уже повернулся и быстро зашагал в сторону приемного покоя. В полупустом коридоре его энергичные шаги отдавались гулким эхом. Макс был всерьез встревожен. Встреча с милицейским патрулем ему категорически не понравилась – слишком уж это напоминало хорошо организованную облаву. Мало того, что засветились они с Верей, так еще и повязали всю охрану! Случись что – и одному ему отбиться будет крайне сложно. Нужно было срочно вызывать подмогу. В приемном покое скучала у телефона молоденькая веснушчатая медсестричка. – Это московский? – хмуро кивнул Макс на ее аппарат и, не дожидаясь ответа, потянулся за трубкой. Из-под полы его куртки высунулся ствол автомата, и девчушка моментально это разглядела. Ее глаза испуганно округлились, и в ту же секунду она поспешно опустила голову, изо всех сил стараясь показать, что этот странный мужчина ей совершенно не интересен. – Это Макс, – буркнул охранник, услышав Сашино «слушаю». – Макс?! Ну что там? – нетерпеливо откликнулся Белов. – Саш, мы в больнице. Даньку сейчас оперируют… Да нет, ничего такого, фигня какая-то типа гланд… Пленки у него какие-то в горле, уберут, и все нормально будет. Тут другое… – он понизил голос и строго посмотрел на заерзавшую под этим взглядом медичку. – Нас по дороге патруль тормознул… Мы с Варей проскочили, а пацанов приняли… Вообще, кто-то кипишь поднял – менты на трассе шмонают по-взрослому. – Кисло, Макс… – озадаченно протянул Белов. Несколько мгновений он молчал, но тут же взял себя в руки и твердым, решительным голосом распорядился: – Значит, так. Не отходи от моих и следи за дорогой, сейчас зверье может подобраться. Я выезжаю. – Понял, – Макс положил трубку и повернулся к медсестричке. – Главный у вас где? – По коридору, третья дверь налево… – пролепетала она. Тем же твердым шагом Макс подошел к двери с табличкой «Главврач» и, не постучав, дернул ручку. – Вы что хотели? – худощавый лысоватый мужчина за столом поднял массивные очки на лоб и прищурился на бесцеремонного посетителя. Не говоря ни слова, Макс обогнул стол главврача и подошел к заставленному цветочными горшками окну. Обзор отсюда был хороший – вся прилегающая к больнице улица была видна как на ладони. Макс отодвинул край шторы и внимательно огляделся – пока все было тихо. Так же молча он вернулся к столу и сел напротив изумленно следившего за его перемещениями врача. Без тени смущения он распахнул полы куртки, продемонстрировав хозяину кабинета весь свой арсенал, и хмуро заговорил: – Короче, доктор. Там у вас наверху делают операцию ребенку Саши Белого и Варвары Пчёлкиной, слышали о таких? – Врач растерянно кивнул. – Мальчику почти год. А сюда в любую секунду могут подъехать нехорошие пацаны. Конкретные редиски, понимаете? Я защищаю ребенка и встану с автоматом на входе. Ошарашенный таким поворотом событий главврач бросил невольный взгляд на телефон. Заметив это, Макс с невозмутимым видом тут же достал нож и одним взмахом перерезал провод. – Нет, доктор, – не без сожаления покачал он головой. – Так уж сложилось, что ментам мы с вами позвонить не можем. Вы скажете персоналу, что так надо, и будете ходить рядом со мной. Если все будет тип-топ, в вашу больничку поставят лучшее в мире оборудование. Лады? Панибратским жестом Макс легонько хлопнул доктора по плечу, и от этого неожиданного шлепка голова его дернулась, и очки соскользнули со лба обратно на нос. Получилось так, что помимо своей воли врач словно кивнул, соглашаясь с предложенными ему условиями.

Пальцы Белова выбивали нетерпеливую, нервную дробь по подоконнику. Отогнув край шторы, он высматривал на улице запропавшего Фила. Окраинный двор был пуст. Саша прислонился лбом к холодному стеклу и прошептал:

– Фила, Фила, ну где ты?! Вдруг зазвенел звонок. Белов метнулся к телефону и в тот же миг понял, что звонят в дверь. Он схватил со стола свой «Магнум», вернулся к окну и вновь осторожно заглянул за штору. Внизу, у подъезда не было ни людей, ни машин. Звонок повторился – длинней и настойчивей. С пистолетом наизготовку Белый встал за дверным косяком, оставаясь вне возможной линии огня. – Кто? – негромко и настороженно спросил он. – Да я это, – послышался из-за двери невозмутимый голос Фила. – Открывай, Саш… Подавив вздох облегчения, Белый открыл замок.

Перед дверью стоял мрачный Фил, а за его спиной на площадке маячил Космос.

– Брат, извини, я на себя взял – Космоса привез… – буркнул Фил, переступая порог. – А то бы мы год друг друга шугались, пока всех не перегрохали… Белов молча посторонился, освобождая проход в квартиру. Вслед за Филом, Космос остановился в дверях и покаянно опустил голову. – Сань, виноват я, заигрался… – пробормотал он. – Меня «синие» попутали, ты имел право на меня подумать… – Может, ты войдешь, или мы все соседям расскажем? – раздраженно ответил Белый. Он повернулся и прошел в комнату. Фил, развалившись на диване, с мрачным видом подвел итог своим переговорам с теннисистом. – Короче, брат, расклад такой: Виктор Петрович твой – сука полная! Поддержки у нас никакой. И если ты прав насчет федералов, то нам… – цыкнув зубом, он чиркнул себя по шее. – Сань, я голову даю – это Лука заказал, – подал голос Космос. – Ему канал в Чечню нужен, а ты в отказ пошел. Ну, он и решил, что меня прикрутит… – Может, и Лука… – задумчиво кивнул Саша. – Кос, а тебя кто на него вывел? – Да этот… Володя-мент… – неохотно процедил тот и вполголоса добавил: – Сучонок… – Ладно, поехали Варьку заберем, – Саша взял со стула пальто. – А потом уж будем решать – куда бежать, кого мочить…

Белов накинул пальто и, глубоко засунув руки в карманы, повернулся к друзьям.

– Пацаны, послушайте, только поймите меня правильно, – на супясь, угрюмо сказал он. – Я не хочу никого обидеть, но могут стрелять по мне, а зацепят вас… Фил быстро переглянулся с Космосом. – Я ж тебе говорил, что у него маразм… – он сам был не рад, что его диагноз подтвердился. – Фил, я серьезно… – сдвинул брови Белов. – Сань, я не въезжаю! Это ж общее дело, ты что?! – возразил Космос и, неожиданно улыбнувшись, достал из-за пазухи свой неизменный тэтэшник. – И потом, мы же с первого класса вместе! И за все, что мы делаем, мы отвечаем тоже вместе! – И во всем этом дерьме прикрываю вас я! – с усмешкой подытожил Фил, вытащив из-под пальто целых два «Стечкина». – Бригада… – улыбнулся Саша и поднял свой «Магнум». В кармане Космоса зазвонил мобильник. Продолжая улыбаться, он достал трубку. – Алло… – улыбка тут же сползла с его лица. Саша двинулся на выход, но его за рукав задержал Космос. – Погоди секунду… – пробормотал он, прикрыв микрофон, и растерянно посмотрел на Белова. – Сань, беда… Это Лука звонит. Они больницу оцепили, хотят с тобой говорить. Запрокинув голову, Белов беззвучно вы матерился и выхватил телефон из рук Космоса. – Да! – рявкнул он. – Давай только без нервов, да, пацанчик?! – послышался в трубке негромкий, с хрипотцой, голос Луки. – Слушай сюда, вора! – едва сдерживаясь, тут же перебил его Белый. – Если с моей женой, если с моим сыном что-нибудь случиться, если рядом с ними хоть ветерочек дунет, я тебя, «синий», на ремни порежу! – Ты остынь и меня послушай, – невозмутимо ответил Лука. – Вчерашнее, небось, на нас списал? – Нет пока что, – сквозь зубы процедил Саша. – Вот это правильно, – хмыкнул авторитет. – Мы здесь чисты. Давай встретимся, потележим, я тебе обскажу все, что я про эти дела думаю. – Давай, – не раздумывая, согласился Белов. – А с женщиной твоей ничего не будет, – миролюбивым тоном продолжил вор. – Это просто страховка, чтоб ты не вздумал сдуру в меня палить. – А у меня какие гарантии, что ты в меня не шмальнешь? – резонно возразил Саша. – А вот это – вопрос по существу, молодец, пацанчик, – хохотнул Лука. – Вот и давай решать… – Саня, они же тебя замочить хотят! – прошипел Белову в ухо Космос. – Похуй! – сверкнув глазами, цыкнул на него Белый. Он не верил в это – уничтожив его, Лука терял все шансы заполучить его транзитные каналы. По мнению Саши, вор не мог не понимать этого. А в этот момент на другом конце провода Лука открыл двери в зал кафе и деловито взмахнул рукой сидящим за дальним столиком Руслану и Каверину. Володя сразу вскочил на ноги и направился к нему. ***

Операция и в самом деле оказалась несложной, времени заняла немного и закончилась, по заверениям врачей, вполне успешно. Убедившись, что с сыном все в порядке, Варвара направилась к кабинету педиатра.

– Войдите, – услышала она, постучав в дверь. Варя, в белом халате на плечах, шагнула в кабинет. Строгая докторша мыла руки над фаянсовым умывальником. – Можно? – робко улыбаясь, Варя подошла к ней. – Светлана Валентиновна, я хотела бы вас отблагодарить, но, к сожалению, нет сейчас такой возможности. Понимаете, муж далеко, но вы можете быть уверены… – Спасибо, не надо, – холодно оборвала ее врач. Не поднимая глаз, она вытерла руки и прошла к столу. – Это же ребенок, какие могут быть «благодарности»? – Нет, ну все-таки… – сгорая от неловкости первый раз в жизни, мялась Пчёлкина, присаживаясь рядом. – Мы просто так внезапно собрались, что. – Странные вы люди… – снова перебила ее докторша. – Кто? – Пчёлкину насторожил нескрываемо раздраженный тон женщины. – Вы, – она повернулась к посетительнице, обратив на нее тяжелый, осуждающий взгляд. – Как будто инопланетяне. – То есть? – растерялась Варя. – Я вот оперирую и думаю – чем мне детей накормить? А у вас? Какие проблемы у вас? – распаляясь, повысила голос докторша. – Вы видели, что вокруг больницы творится?! – Нет пока… – Так пойдите, посмотрите! – она резко взмахнула рукой в сторону окна. – Да я это уже много-много лет вижу… – вымолвила Варя с такой безысходностью, с таким отчаяньем, с такой невыразимой тоской, что раздраженная докторша мгновенно опомнилась. Женщины обменялись долгим внимательным взглядом и без лишних слов поняли друг друга. – Вот что… Идите к ребенку, – вдруг мягко сказала докторша, коснувшись плеча Пчёлкиной. Та покорно поднялась и, не поднимая мгновенно наполнившихся слезами глаз, прошептала: – Спасибо, Светлана Валентиновна, – Варя закрыла за собой дверь и медленно поднялась по лестнице на второй этаж. В десяти шагах за ее спиной, за поворотом коридора, в проеме входной двери сидел на стуле Макс. В обеих руках он держал по автомату. Напротив входа в больницу, по периметру забора, рыча моторами, стояли несколько автомобилей с вооруженной братвой. Несколько человек топтались около ворот, поглядывая на двухэтажное здание больницы. Они тоже были с оружием, причем никто из них и не думал его прятать. Лицо Макса не выражало никаких эмоций, оно стало каменным, как у сфинкса. И только глаза непрерывно двигались, примечая малейшие передвижения в стане врага. Рядом с ним испуганно жался к стене лысый главврач. – Ну что, доктор, видели вы когда-нибудь столько конкретных редисок? – не меняя позы, пробормотал Макс. – Нет, не видел, – тихо отозвался врач. Он со страхом смотрел на толпу вооруженных до зубов молодчиков и с трудом верил своим глазам. Неужели это все наяву – не в американском гангстерском боевике, а у них, в тихом Лыкове, да еще прямо средь бела дня! С еще большим ужасом он представлял себе, что случится с больницей, с персоналом, с больными, если все это оружие начнет стрелять… – Вот и я тоже не видел, – подавил вздох Макс. Вдруг он заметил среди оцепившей больницу братвы беспокойное оживление. Через минуту на противоположной стороне улицы остановились еще две машины. Макс тут же поднялся и передернул затвор «калаша». Двери обеих машин распахнулись. Из передней выбрался Космос, к нему подтянулись еще человек пять-шесть – все с оружием. Космос шагнул вперед и, поигрывая двумя тэтэшниками, с невозмутимым видом прокричал через улицу: – Братва, мы не хотим стрелять, мы просто наблюдаем! Предупреждаю: не напрашивайтесь! Начнете шевелиться, всех перемочим! – Да пошел ты! – зло проорали ему в ответ.

С крыши двадцати двухэтажного жилого дома открывался замечательный вид на изогнувшуюся широкой дугой Москву-реку, на ровную, как стол, пойму за нею и на небольшую площадку, вымощенную бетонными плитами.

Стрелок спешил. Во-первых, день уже начал сменяться вечером, приближались сумерки, а хорошее освещение для его работы было очень важно.

А во-вторых, белый лимузин Луки уже был на месте, значит, вот-вот должен был подъехать и Белый.

Огромная «В-94» – новейшая снайперская винтовка, больше похожая на противотанковое ружье времен Отечественной войны, – уже стояла на месте. Киллер раскатал рядом с ней небольшой поролоновый матрасик. В своей работе он не допускал ни одной мелочи, которая могла бы помешать сделать точный выстрел. Любой некстати закатившийся под локоть камешек мог привести к промаху, поэтому Стрелок всегда тщательно заботился о том, чтобы ему было удобно. Он снял солнцезащитные очки, нацепил миниатюрные наушники и нажал на плеере кнопку «пуск». В ушах зазвучала тягучая, успокаивающая мелодия. Стрелок любил работать под музыку «Пинк Флойд» – она помогала ему сосредоточиться на стрельбе и к тому же отвлекала от неизбежных мыслей о жертве. Вот и сейчас он подумал о человеке, которого ему сейчас предстояло убить, лишь вскользь, мельком. У этого человека были и деньги, и влияние, его воле подчинялось много людей, но все это уже не имело никакого значения – жить ему оставалось всего несколько минут. Стрелок улегся к винтовке и прильнул к оптическому прицелу. И вовремя – к белому «Линкольну» Луки приближался черный «Мерседес». Машина Белова остановилась метрах в семидесяти от лимузина Луки. Двери распахнулись, Фил и Белый один за другим вылезли наружу. Тут же из своего лимузина вышли Лука, Руслан и два их охранника. Обе группы настороженно посматривали друг на друга, но с места не двигался никто – присматривались. Белый достал телефон и набрал номер Космоса. – Кос, мы на месте, – сообщил он. – Как там? Есть шансы их вытащить? – Сань, это нереально, – озабоченно ответил тот. – Их здесь человек тридцать. Если начнется канитель – беда будет! – Ясно. Будь на стреме, не отключайся. Белов тоже не стал отключать трубку. Он внимательно и напряженно огляделся. На сотни метров кругом было совершенно открытое пространство. – Чисто вроде, да? – повернулся он к другу. – Хорошая точка, – заметил Фил. – Все как на ладони. Оставаясь спиной к Луке, Белый жестами напомнил ему: Фил берёт на себя правого и левого охранников, сам Белов – Луку и Руслана. Тот едва заметно кивнул. Их план был прост, как три копейки. Лука с Русланом должны были быть без оружия – Саша выторговал себе право это проверить. При этом «синий» на аналогичном праве настаивать не стал. Это Сашу ни удивило, ни насторожило, ведь Лука фактически держал его жену и сына в заложниках и, видимо, полагал, что этого вполне достаточно, чтобы заставить Белого стать сговорчивей и воздержаться от каких-либо резких действий. На этом предположении и решил сыграть Белый. План был таков – завалить Руслана и обоих охранников, захватить безоружного Луку и заставить его снять оцепление с Лыковской больницы. Белов взглянул на часы – пять минут седьмого. – Ну, с богом… – выдохнул он. – Что, жим-жим? – вполголоса спросил Фил. – Да нет, нормально… – прошептал бледными губами Саша. Фил подошёл к ворам. Лука, укрываясь от ветра, раскуривал свою изящную трубку. Остальные трое молчали, мрачно разглядывая, Фила. – Извините, но такая была постанова, – пожал плечами Фил, шагнув к Луке.

Он криво усмехнулся и демонстративно покорно заложил руки за спину. Фил проворно обшарил вора и кавказца. Удовлетворенно кивнув, Фил заглянул в лимузин Луки. Убедившись, что там – никого, он взмахнул рукой Саше.

Низко опустив голову, как бык на матадора, Белый решительно двинулся вперед. Вдруг телефон в его правой руке ожил: – Саша! Алло, Саша! – хрипел он голосом Космоса. Белов на ходу поднес трубку к уху. – Да. – Саня! Они снимаются, они уезжают, слышишь меня?! Берегись там! – почти кричал Кос. – Понял, – Белый побледнел. Он и впрямь понял: раз воры отпускают Олю с сыном, значит, их захват нужен был только для того, чтобы вытащить Белова на встречу… А это означало, что Лука действительно собрался его замочить – прямо здесь и сейчас! Он поднял трубку – так, чтобы ее было видно ворам, – и выкрикнул: – Это мобила! Не сбавляя темпа, он медленно опустил руку с мобильником в карман. Пальцы его разжались и нащупали прохладную сталь «Магнума». До Луки оставалось не больше десятка шагов. Нагло ухмыляясь, вор вразвалочку шагал навстречу и попыхивал своей трубочкой. Рука Белого стиснула рукоятку пистолета, а указательный палец лег на спусковой крючок. А в это мгновение в полутора километрах от него, на плоской крыше обычного жилого дома в Крылатском, палец Стрелка уже плавно тянул спусковой крючок новейшей снайперской винтовки. «Пора!» – решил Саша и осторожно потащил из кармана руку с «Магнумом». И в тот же миг – выстрел. В каких-то пяти шагах от него голова Луки с омерзительным треском разлетелась мелкими брызгами. И тут же вторая пуля разворотила спину Руслана. Ничего не понимающий Саша обвел взглядом освещенные заходящим солнцем безлюдные просторы Крылатского. Кто? Откуда? Каким образом? К нему бежал Фил. Саша повернулся к ним, растерянно покачал головой и развел руками. – Уходим! Саня, в машину! – на бегу прокричал он. Белый бросил последний взгляд на труп Луки и вдруг подумал: если б он был всемогущим Богом, он, наверное, оживил бы его сейчас. Только для того, чтобы убить снова. Но уже – самому. – Саня, твою мать! – раздался бешеный крик Фила. Белов сделал шаг назад, под его ногой что-то хрустнуло. Он опустил голову – это была изящная трубка Луки, из нее все еще поднимался легкий сизый дымок. Комментарий к Часть 32 Ждём ваши отзывы, дорогие читатели!

====== Часть 33 ======

Комментарий к Часть 33 Приятного чтения!

Отдельная благодарность :

Samanta Adams спасибо родная за помощь в работе! Люблю тебя!🐝❤️

Музыкальное сопровождение главы : Natural – Imagine Dragons

Катя была у сестры уже почти сутки. За это время ей пришлось дважды вызывать неотложку – у Тани крепко прихватывало сердце. Врачи «скорой» предлагали госпитализацию, особенно настойчив был второй – долговязый суетливый парень, чем-то похожий на Космоса. Но Татьяна Николаевна ни о какой больнице и слушать не желала. Она до сих пор ничего не знала о сыне и каждую минуту ждала от него звонка. И не пропускала ни одного выпуска новостей по телевизору: а вдруг скажут что-нибудь новое про Сашу?

Несмотря на все старания Кати хоть как-то приободрить сестру, Татьяна Николаевна часто начинала плакать – тихо и горестно.

Жалко ее было неимоверно. Катя пыталась ее разговорить, отвлечь от мрачных мыслей, но всякий раз сестра переводила разговор на сына. Вспоминала его детские шалости, болезни, успехи и неудачи. Достала старые Сашины фотографии и подолгу рассказывала – где и когда они были сделаны.

Катя тоже, разумеется, переживала за племянника, но – по-своему. Уже к обеду она уничтожила у сестры львиную долю ее запасов провизии, включая целое блюдо тех самых пирожков с морковкой. А ближе к вечеру Катя решила сбегать по магазинам – закупить кое-что из продуктов, а заодно и запастись в аптеке новыми лекарствами для сестры. Благо, она, кажется, задремала. Одевшись, она тихонько заглянула в комнату к Татьяне Николаевне. Та, словно почувствовав что-то, проснулась, приподняла голову и встревоженно спросила: – Кать, ты куда? – Я в магазин, Танюша. Спи… Татьяна Николаевна, прищурясь, взглянула на часы. – Нет, Кать, дай мне пульт – сейчас будут шестичасовые новости… – она вымученно улыбнулась сестре. – А ты иди, иди, Катюш, я в порядке… Катя кивнула и вышла из квартиры. Душа у нее была не на месте, поэтому в магазинах она металась между прилавками с такой скоростью, будто опаздывала на поезд. Минут через сорок она, нагруженная сумками, открыла дверь. В квартире было подозрительно тихо. Катя опустила сумки на пол и позвала: – Танюш! Тишина. Не сняв плаща, Катя на ватных ногах прошла в комнату сестры. Таня неподвижно лежала на боку, лицом к погашенному экрану телевизора. Ее левая рука неловко свесилась с дивана, рядом лежал телевизионный пульт. – Таня! – вскрикнула Катя и в ту же секунду с ужасом и отчаяньем поняла, что сестра ей уже не ответит. Она бессильно опустилась на пол рядом с диваном и взяла в руки еще теплую Танину ладонь. Жгучая боль потери удавкой перехватила горло, и Катя глухо, навзрыд заплакала. И еще долго, очень долго она сидела вот так – прижавшись мокрой от слез щекой к безжизненной руке сестры, – и давилась горькими, безутешными рыданиями. ***

Введенский перехватил Белова сразу после похорон матери. Сашин мобильник зазвонил, когда он только-только вышел за ворота кладбища. Категорическим тоном фсбэшник потребовал встречи, никаких возражений он слушать не стал и, назвав время и место экстренного рандеву, сразу отключился.

Можно было, конечно, плюнуть и не поехать. Но к тому времени Саша уже понял, чьи пули положили Луку и Руслана в Крылатском. Фордыбачиться и качать права в его положении было не только глупо, но и опасно. Ему ясно и недвусмысленно дали понять, кто в доме хозяин, кто рассчитывает и ведет свою грязную игру, и четко указали на его место во всей этой мерзости. Белов приехал на место с красными от недосыпания глазами, небритый и потерянный. Введенский уже был на месте. Рядом с ним в пустой придорожной беседке стоял Володя Каверин. В другое время Саша, наверное, немало удивился бы этому обстоятельству, но сегодня ему было не до того. Не поздоровавшись ни с одним, ни с другим, Белов вошел в беседку и тяжело опустился на лавку. Он закурил и поднял измученные глаза на Введенского. Игорь Леонидович ответил ему откровенно озлобленным взглядом. – Значит так, Белов, – он начал свой разнос ледяным, чеканным голосом, нервно расхаживая перед самым Сашиным носом. – Вы сами накликали неприятности. Так что скажите «спасибо» Владимиру Евгеньевичу, за то, что сидите здесь, с нами… – Введенский сделал выжидательную паузу. – Спасибо, Владимир Евгеньевич! – Саша с ернической насмешкой поклонился Каверину. Тот протестующе поднял ладони и замотал головой, демонстративно отказываясь от его благодарности, но Белов видел – ему безумно нравилось то, как Введенский его отчитывал. – Да! А не валяетесь где-нибудь под камнем в компании червей, жуков да лягушек. Понятно это? – фсбэшник резко развернулся к Саше. – Не слышу… Каверин еле сдерживал торжествующую улыбку. – Да понятно, понятно… – буркнул Белов и снова язвительно усмехнулся: – Извините, что я сижу, да? Введенский пропустил его колкость мимо ушей и продолжил все тем же раздраженным голосом. – Дальнейшие инструкции получите у Владимира Евгеньевича, – он кивнул в сторону Каверина. – Считайте, что все произошедшее – последнее китайское предупреждение. Никаких церемоний больше не будет. – Широко расставив ноги и заложив руки за спину, Игорь Леонидович застыл перед Сашей. Буравя его гневным, колючим взглядом, он внушительно, раздельно отчеканил: – Шаг влево, шаг вправо – расстрел. К чертям свинячьим! Казалось, он хотел сказать что-то еще, но вместо этого вытащил из кармана связку ключей на длинной, с полметра, серебристой цепочке, и раздраженно подбросил ее на руке. Наградив напоследок обоих своих подопечных суровым взглядом, Введенский направился к машине. Белов и Каверин остались одни. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Странная это была пара – спаситель и спасенный. Каверин даже не пытался разобраться в букете собственных ощущений, в котором преобладали, пожалуй, ненависть, злорадство и некоторая досада: к сожалению, вендетта – это блюдо, которое надо есть холодным. В свою очередь спасенный не испытывал к своему «шефу» ни малейшей благодарности. – Зря он так прессует, – с наигранным сожалением покачал головой Каверин. – Ты это… не обращай внимания. – Тебя не спросили… – процедил Белов и, глядя на собеседника, презрительно прищурился. – Ну, валяй, инструктируй, что ж ты? Володя замялся, старательно изображая растерянность. – Так что, собственно… – пожимал плечами он. – Вместо Луки я теперь буду. Мои контакты в Чечне хотят оружия. Ну и… будем поставлять его по твоим каналам. Как тебе такой план? – Хреновый, – мрачно отрубил Саша. – А вот это ты зря! Чечня сейчас – такой ключик! К таким замочкам! – Каверин оживился, загримасничал, многозначительно задирая вверх свои маленькие белесые глазки. – Ты что! Потом всех нас еще благодарить будешь! – Угу… Я так отблагодарю, что мало не покажется… – угрюмо пообещал Белов. Саша повернулся вслед тронувшейся машине Введенского. Каверин проследил его тяжелый взгляд и вдруг рассмеялся и мелко-мелко закивал головой. – Да-да-да… У меня тоже иногда такие мыслишки бывают… – захихикал он. – Взять тратильчика грамм этак пятьсот, и – бабах! И нет куратора! Красота, а?! Даже не взглянув в его сторону, Белов встал и вышел из беседки. Каверин бросился следом, стараясь заглянуть ему в лицо. – Нет, правда, Саш… Есть ведь такое, согласен? А, Саш? – настойчиво спрашивал он. – Вот если по чесноку, сознайся, ведь охота иногда Леонидыча вальнуть? Вдруг Саша остановился и двумя резкими движениями ощупал карманы пальто Володи. В левом что-то было, он быстро запустил в карман руку и вытащил оттуда работающий диктофон. Белов выключил механизм и сунул его под нос опешившему Каверину. – А если б мы с тобой в бане разговаривали? Куда б ты его спрятал?! – брезгливо спросил он. Каверин развел руками и осклабился. – Ой, я тебя умоляю! – поморщился он. – Ну это ж просто привычка! Да не обращай ты внимания… Я даже жену иногда записываю, так, для интереса. А что? Пусть будет… – Штирлиц хренов! – Белов развернулся и стремительно зашагал к машине. – Саша! – Каверин растерянно смотрел ему вслед. – Ну, погоди, Саш! ***

Мрачные мысли, поселившиеся в голове Пчёлкиной в недостроенной даче в ночь после покушения, не исчезли и после похорон свекрови. Наоборот, ее смерть только укрепила Варю в четком понимании того, что в ее семейной жизни назрели срочные и кардинальные перемены.

Стоя у могилы Сашиной мамы, не дожившей даже до пятидесяти, Пчёлкина невольно думала – а не ожидает ли и ее такая же участь? А может, для нее все закончится еще раньше, и не от сердечного приступа, а от пули снайпера или от бомбы в машине, или перерезанного однажды горла? Или что-то будет с родителями? О том, что все эти ужасы вполне могли произойти не только с ними, но и с сыном, Пчёлкина вообще старалась не думать. Наверное, она давным-давно ушла бы от Белова, если бы не одно «но»: Пчёлкина любила Сашу с пелёнок. Первая любовь, любовь последняя… Сука… Именно поэтому она никак не могла решиться на самый крайний шаг. На одной чаше весов был покой ее самой и ее сына, их безопасность и, по большому счету, все их будущее, а на другой – одна только любовь, загадочная и непостижимая, как сама жизнь. Эти бесконечные раздумья, сомнения и собственная нерешительность выводили ее из себя. Плохо было и то, что Пчёлкиной совершенно не с кем было посоветоваться. Ну не с мамой же, в самом деле, – уж та бы, без всяких сомнений, была бы двумя руками за развод. С друзьями тоже не поговоришь.

Ее раздражение росло и искало выхода, а тут еще сразу после похорон матери Саша опять уехал куда-то – один, без охраны…

Проводив гостей после скомканных из-за Сашиного отъезда поминок, Пчёлкина уложила сына и вместе с Катей, оставшейся ей помогать, закрылись на кухне. Они быстро убирались, причем хозяйничала, в основном, Катя – от навязчивых мрачных мыслей у Вари все валилось из рук. У миксера заело крышку, и это оказалось последней каплей – Варя отшвырнула его и, грохнув по столешнице кулаком, воскликнула в сердцах: – Все, Кать, никаких моих сил больше нет – ни женских, ни, блин, общечеловеческих! Катя, конечно, заметила, что с Пчёлкиной творится что-то неладное. Она тут же с ворчанием отодвинула ее в сторонку: – Успокойся, все! Оставь, током еще стукнет. Что с тобой вообще происходит?! Варя отошла к темному окну и, сдерживая из последних сил закипающее раздражение, вполголоса сообщила: – Короче, я написала заявление на развод. – Глупость какая! – фыркнула Катя, закуривая. – Ты что?! – Глупость?! – мгновенно взвилась Варя. – А ты послушай. Я живу с ним четыре года в браке, так?! В 89-м его ловила милиция, в день свадьбы я чуть не наступила на гранату и потеряла ребёнка… Когда я рожала, он сидел в тюрьме – правда потом сам всё рассказал. Он потом клялся: все, Вареник, мы выходим из «игры», все для сына сделаю. И что, Кать?! – она обратила на гостью глаза, пылавшие праведным гневом. – Неделю назад его чуть не убили у меня на глазах! Все, не могу больше! – Пчёлкина, успокойся, ты Даню разбудишь, – постаралась урезонить ее Катя. Варя плюхнулась за стол и потянулась к початой бутылке коньяка. Руки ее заметно дрожали и, разливая густую жидкость, она пролила несколько капель на скатерть. – А как мне прикажешь реагировать? Я что, Джейн Эйр?! – продолжала возмущаться она. – У нас полон дом холодного оружия, сабли какие-то, томагавки… Я вчера в комнату захожу, а у меня ребенок оптическим прицелом играет! Нет, я все понимаю, я ни хрена не долбанный ангел, сама многого наворотила.… Но ведь поменялась. Думала, что ребенок его изменит… Шмыгнув носом, она залпом выпила рюмку и подняла на Катю глаза. – А знаешь, что еще?.. – вдруг мрачно призналась Пчёлкина. И потянулась к пачке «Самца». Чёрт, всю пачку за день выкурила. – Вчера они расправились с людьми, которые организовали покушение… Как мне жить, зная, что отец моего ребенка… – последнее слово застряло в горле. Не могла уже. Иначе бы точно разрыдалась. Затушив сигарету, Катя растерянно опустилась на стул напротив нее. – Я не знаю, Варь, что тебе сказать. Все это так, да… – задумчиво произнесла она после паузы. – Но с другой стороны… Он твой муж, он отец твоего ребенка, с ним ты как за каменной стеной была всю жизнь, забот не знала… – Кать… – Что «Кать»?! Ты послушай меня и не перебивай! – прикрикнула она. – Он тебя любит, а это не последнее дело, ты уж поверь старой перечнице… Пчёлкина подавленно молчала. Катя взяла пузатую бутылку и налила еще – ей и себе. – Развод, не развод – это тебе решать, конечно. Но только не сейчас, – вдруг взмолилась она. – Ну, дай ты ему из ямы выбраться, худо ему сейчас – покушение это, Таню мы похоронили… Пчёлкина вдруг громко всхлипнула. – Жалко дурака… – И мне жалко, – согласилась Катя. – Все равно люблю ведь… – по щекам Варвары покатились крупные слезы. – Вот видишь, Варька, любовь-то она как… – Катя… – Пчёлкина неуверенно улыбнулась сквозь слезы. – Что ж делать-то? – Давай свое заявление, – решительно кивнула Катя, – я порву… А вообще, ты знаешь, у женщины, должно быть, пять мужчин: муж, любовник, друг, начальник и гинеколог. Гинекологу нужно все показывать и все рассказывать. Другу – все рассказывать, но ничего не показывать. Любовнику – все показывать, но ничего не рассказывать. А мужу – не все показывать и не все рассказывать. – Стоп. А начальнику, Кать? – А это – как тебе Сашка прикажет, Варька… Комментарий к Часть 33 Ждём ваши отзывы, дорогие читатели!