Текст книги "Бонни and Клайд (СИ)"

Автор книги: Samanta Adams

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

Татьяна Николаевна ждала гостей. Сегодня была годовщина смерти ее мужа, а они с сыном всегда отмечали этот день. Вот и сегодня Саша должен был приехать к ней со всем своим семейством. По этому случаю она затеяла пироги – с морковкой, как любил покойный Николай Иванович, да и Саша с Варей тоже.

– Иду-иду! – крикнула, услышав звонок в дверь, Татьяна Николаевна. Наскоро вытерев о передник перепачканные в муке руки, она бросилась в прихожую. Это наверняка были Варя с Данькой, Саша должен был приехать чуть позже. Татьяна Николаевна открыла дверь и восхищенно всплеснула руками: – Ой, кто это ко мне приехал?! Это мальчик мой приехал! – радостно улыбаясь, она взяла у Пчёлкиной внука. – Ну, иди ко мне, солнышко мое… Давай-ка разденемся, шапочку снимем…

Варвара повернулась к замявшемуся в дверях Максу:

– Заходи, Максим, ты что встал? – Нет, спасибо… – отнекиваясь, попятился он. – Я внизу подожду, в машине… – Ну, проходите, правда! Вы что такой стеснительный! – повернулась к гостю Татьяна Николаевна и понесла внука в комнату, умилительно приговаривая: – Кудряшечки мои, щечки-яблочки, ах ты, золотой мой мальчишечка… Она усадила улыбающегося Даню на диван и начала его раздевать. В комнату заглянула Пчёлкина. – Татьяна Николаевна, у вас там ничего не горит? – Господи! Пирожки-то! – подскочила хозяйка. – Про пирожки-то бабушка забыла! Вы присмотрите за Даней, – попросила она Макса и кинулась на кухню. Охранник кивнул и присел на диван рядом с ребенком. Малыш улыбнулся ему бесхитростной и чистой детской улыбкой. Но женщины все хлопотали на кухне, мальчик вскоре заскучал, и Макс взял игрушку – черного плюшевого бычка. – У-у-у… – направил он его ярко-желтые рога на Даню. – Забодаю, забодаю… Но эффект получился совершенно обратный – малыш не оценил его стараний и ударился в рев. На плач сына примчалась Пчёлкина, она подхватила сына на руки и забрала на кухню. У Макса зазвонил мобильник. – Да… – ответил он в трубку. – Понял, спускаюсь, – заглянул на кухню и предупредил: – Варь, позвонил Саша – он подъезжает. Я пойду встречу. – Хорошо, Макс, – кивнула Варя и повернулась к столу. – А пирожки с чем? – Ваши любимые, с морковкой. – М-м-м… Данька, будешь с морковкой? – Нет, давайте папу подождем. – Татьяна Николаевна прикрыла блюдо с пирогами салфеткой. – Возьми вот ягодок лучше. – Клюква же – кисло, – улыбнулась Пчёлкина. – Ничего, зато полезно. Мальчик с неожиданным аппетитом принялся уплетать клюкву, а Пчёлкина продолжила прерванный разговор. – Ну вот. Я его все время пилю, пилю… Так вы бы, со своей стороны, тоже сказали – ну нельзя же так, пора уже к более спокойной жизни переходить, все-таки сын растет… – Это верно, – согласилась Татьяна Николаевна. – Только не переборщить бы… – Ну, вам лучше знать, как. Тут, наверное, как-то деликатно нужно, между делом. – Конечно, капля камень точит. С улицы донесся знакомый звук автомобильного клаксона с мелодией из «Крестного отца». Варя подхватила ребенка на руки и выглянула в окно. – Ой, Данечка, папа наш приехал! Татьяна Николаевна, вы на Сашу посмотрите. Ему такой стиль идет, правда? Официальный… Внизу, под окнами, из черного «мерса» вылез Саша. Задрав голову вверх, он улыбнулся и помахал шикарным букетом роз своим женщинам. Навстречу ему из подъезда вышел Макс. – Приветствую, – поздоровался он с Белым. – Как дела? – Жизнь налаживается, Макс! – протянул ему руку Белый. – Сам-то как? – Нормально. К ним подошел Фил и хлопнул Макса по плечу: – Здорово, брателла! – Здорово. – Макс ткнул кулаком в его обтянутую бронежилетом грудь. – Ну как – не жмет? – Нет, ничего, удобно… – Фил тоже постучал по своей твердокаменной груди. – Белый, а может, возьмем все-таки пацанам? – Да кончай ты… – отмахнулся Саша. – У нас легальный бизнес, е-мое! А Татьяна Николаевна с материнской гордостью смотрела на своего преуспевающего сына. – Да, Варенька, неплохо смотрится – солидно и вообще… – сдержанно согласилась она. – Только ты ему насчет галстука подскажи, можно и поярче, повеселее. – Ну да, – усмехнулась Варя, – а он скажет: «Что я, клоун?» Внизу Белов, направляясь вместе с Филам к подъезду, словно услышал слова жены. Он на ходу повернулся к Максу, оставшемуся у машин. – Макс, смени клаксон – что мы, клоуны? – Зря, хорошая музыка… – Макса, слышь, что босс сказал! – дурачась, прикрикнул на него Фил. – Да заменим, какие проблемы? – улыбнулся он и повернулся к «мерсу». И тут он увидел, как из-за трансформаторной будки, пригнувшись, вылез мужчина, затянутый в черное, с автоматом в руках. – Саша, Фил! – заорал Макс, выхватывая из-за пазухи пистолет, и немедля открыл огонь. Из-за будки тут же ударила длинная очередь. Фил мгновенно развернулся, левой рукой он задвинул себе за спину Белова, а правой выдернул из кобуры тэтэшник. Но выстрелить он не успел – две автоматных пули со страшной силой ударили ему в грудь. Фил завалился на спину, подминая под себя Сашу. Зато Макс, укрывшись за машиной, палил как ошалелый! Автоматчик в черном, наконец, уткнулся носом в асфальт, но тут же грянули выстрелы слева. Это шедший по тротуару вдоль дома мужчина рванул из портфеля автомат и, опустившись на колено, ударил по лежавшим Филу и Белову. Макс отшвырнул пустой пистолет и вытащил из своего джипа «калаш». Выпрямившись в рост, он накрыл соседний подъезд длинной яростной очередью. Фил, чуть приподнявшись, палил туда же из своего тэтэшника. – Белый, башку прикрой! – выкрикнул он и тут же получил пулю в спину – это с другой стороны, из-за угла дома, ударил третий киллер. – Твою мать! – проревел Фил и, завалившись на спину, выпустил через себя оставшиеся в пистолете патроны по торчащему из-за угла стволу. А в это время Макс, непрерывно стреляя, напрямки, через совершенно открытую площадку, рванулся к соседнему подъезду. Его встретил шквал огня, но Макс оказался точнее – его пуля первой нашла лоб врага. Увидев это, Макс кинулся в другую сторону – к углу дома. – Живы? – бросил он, пробегая мимо лежавших на асфальте Фила и Саши… Третий киллер, мгновенно оценив новые обстоятельства, предпочел скрыться. Преследуя его, Макс перемахнул через заборчик, продрался сквозь кусты, но когда он с автоматом наизготовку выскочил за угол, того и след простыл. – Падла! – Макс в ярости швырнул автомат на землю. Белов выбрался из-под Фила и потащил его по рассыпавшимся розам к дверям подъезда. – Как ты, Фил, жив? Тот что-то невнятно буркнул, его окровавленная левая рука висела плетью. – Спасибо, дорогой… – Саша осторожно опустил его голову на асфальт и крикнул: – Макс, будь рядом! Белов бросился в подъезд и не увидел, как трясущейся правой рукой Фил рванул на груди простреленную рубашку и, прерывисто дыша, пробормотал: – Нет, Сань, «Версачок» – херня… Лучшая жилетка – это бронежилетка… Запыхавшийся Белов ворвался с пистолетом в руке в квартиру матери и дико закричал с порога: – Варя! Собирайся, живо! Насмерть перепуганная жена бросилась ему на шею. Такой Саша не видел жену некогда. – Саша! – Все, нормально, Варь! – пытаясь улыбнуться, он повторил уже гораздо спокойней: – Все нормально, собирайся, бегом…

Пчёлкина метнулась одевать ребенка, а к Белову кинулась белая, как полотно, мать:

– Саша, Саша, что это?! – Мама, мам, все нормально – это деловые проблемы, обычные деловые проблемы, – торопливой скороговоркой успокаивал ее Белов. – Только не волнуйся, очень тебя прошу, держи себя в руках. Тебе нельзя волноваться. Нам уехать надо, мы сейчас уедем… – он заглянул в комнату и поторопил жену. – Варь, побыстрее, ради Бога… Оттуда Белый прошел на кухню, схватился за пузырек с корвалолом – для матери, – но вдруг увидел в окно, как Фил достал мобильник. Отставив в сторону лекарство, он рванул створку окна и надрывно прокричал вниз: – Фил! Не звони никому! – Саня, Санечка, не уезжай никуда! – причитала Татьяна Николаевна. – Сыночек, не уезжай, они убьют тебя! – Саш, мы готовы! – крикнула из комнаты Пчёлкина. – Все, мам, мы поехали… – He уходи, сынок! – мать вцепилась в его рукав, слезы ручьем катились по ее щекам. – Останься, Санечка, не уезжай! Господи, убьют ведь! – Мам, успокойся, все будет нормально. Верь мне, слышишь?! – в который уже раз повторил Белов и выдавил улыбку. – Пирожков-то нам дашь? Татьяна Николаевна бросилась на кухню и тут же вернулась, на ходу засовывая горячие пирожки в пакет. Саша тут же вытащил один и откусил чуть не половину. – Ну, все, мамуля, держись, я к тебе Катю пришлю, – пробормотал он набитым ртом и приложился к материнской щеке. – До свиданья, Татьяна Николаевна. – До свиданья, родные мои… Варя, Данечка, Саня… – с тяжелым придыханием частила Татьяна Николаевна. – Ну, с Богом! Осторожнее там, берегите себя… – закрыла за ними дверь и вздохнула: – О, Господи! И вдруг, охнув, схватилась за сердце. В глазах потемнело от боли, левая рука стала, словно чужой, зашумело в ушах. Придерживаясь рукой за стенку, Татьяна Николаевна кое-как добралась до стула. Прикрыв глаза, она стала терпеливо ждать, когда боль отпустит, – не хватало только сейчас еще и ей расклеиться! Ох, Санька, Санька…

Жизнь – великолепный режиссер, и сейчас Космос как никогда был с этим согласен. Только он бичевал на судьбу, что у него отняли все регалии, и вот – покушение на Сашу перемешало все карты, и теперь оборону в офисе пришлось держать именно одному Холмогорову. Поначалу на все звонки отвечала Людочка. Она стойко, профессионально, как истинный политик, давала уклончивую информацию, пока Космос сидел за письменным столом и сосредоточенно колдовал над очередной дозой своего зелья. На полированной поверхности стола он разгребал перочинным ножиком небольшую горку порошка, разделяя ее на две равные дорожки.

– Космос Юрьевич, я уже не знаю, что отвечать, – в проеме двери появилась блондинистая голова Люды, – люди переживают, что говорить?..

– Что я, Пушкин?! – вспыхнул Космос. – Скажи – на Багамы уехал! Ну, объяви им, что у нас пауза… Что, не понимают, что ли?!

Склонившись к столу, он зажал ноздрю и с яростным всхлипом втянул одну дорожку, потом другую. Покрутив носом, Космос закатил глаза и с блаженным видом откинулся в кресле.

В очередной раз зазвонил телефон.

– Люд, ты что, глухая, что ли?! – выкатив глаза, вдруг свирепо прорычал Космос.

Секретарша зло скрипнула зубами, потому что еще немного – и ее бы бомбануло. Почему вообще она сейчас решает все дела, за которые положено отвечать Пчёлкиной? Почему Космос, в принципе, безобидный и всегда обходительный с ней, Людочкой, словно с цепи сорвался?

– Ты че трубку не берешь?!

– Возьмите сами! – вдруг зарычала она. – Вы начальник или не начальник?! Они хотят услышать вас!

Обнаглела, что ли, подумалось Космосу. Он вдруг резко вскочил из-за стола, и тут же задел подолом пиджака ровные белые дорожки на зеркальце. Твою мать!

– Это из-за тебя!

– Знаете, что… – Люду трясло. Она впервые испугалась, находясь рядом с парнем. Его глаза – стеклянные, серые – смотрели на нее так, как смотрит хищный зверь на свою добычу. – Разбирайтесь сами, вот что! Оставайтесь в своей песочнице… Я что, в конце концов, царь и бог?..

Нервы сдавали. Она вдруг с неописуемой легкостью развернулась и направилась на свое место, когда Космос догнал ее буквально в два прыжка, обхватил за плечи и уже намеревался выдать очередную гневность, когда Людочку спас вновь зазвонивший телефон. Она схватила трубку и тут же приставила ее к уху Холмогорова.

– Вас.

Гнев тут же улетучился, будто Космос действительно осознал, что он – единственный, кто может сейчас что-то решить. Это ли не шанс реабилитироваться?..

*** Макс привез Пчёлкину с ребенком на дачу километрах в сорока от Москвы. Дачка была совсем небольшой – в три крохотных комнатенки – и, к тому же, толком не достроенной. В щели между оконными проемами и рамами задувал прохладный осенний ветерок, от голых кирпичных стен веяло сыростью, воздух был пропитан настоявшимися запахами цементного раствора, олифы и свежеструганных досок. Намаявшийся Белов-младший прямо в одежде уснул на старом продавленном диване. Для тепла его еще укрыли разномастным тряпьем, которое отыскалось в доме, – куском плотной портьеры и чьей-то довольно новой телогрейкой, лишь слегка перепачканной известкой. Мальчик спал неспокойно – вздрагивал, ворочался, тяжело вздыхал… А еще он время от времени покашливал, и это, конечно, беспокоило Пчёлкину. Какой-то нехороший у него был кашель – сухой, отрывистый… Впрочем, главной заботой, ее непреходящей головной болью, разламывающей виски, оставалась жуткая картина боя, разыгравшегося прямо у нее на глазах. И оглушительная пальба, и страшный черный человек с трясущимся от выстрелов автоматом, и широко раскинувший руки Валера, медленно опрокидывающийся на спину, и, конечно, Саша – неподвижно лежащий ничком на ковре из рассыпавшихся роз… Все это неизгладимым кошмаром навсегда запечатлелось в ее памяти. И Варя понимала – как бы она ни старалась, как бы ни успокаивала себя, ей уже никогда не удастся забыть тот опустошающий душу ужас, который она пережила, когда впивалась взглядом в застывшую фигуру мужа на асфальте, гадая при этом – жив ли он или же с этой секунды она стала вдовой. Обхватив себя руками за плечи, Варя мерила шагами тесную комнатку. Ее бил озноб – не от сквозняков, гулявших по даче, а от чудовищного нервного напряжения, никак не оставлявшего ее. «Что дальше?» – вот вопрос, на который она лихорадочно искала ответ. Как им жить дальше? Сделать вид, что все страхи позади, жить, как прежде, и каждый день ждать следующего покушения, изводя себя одной-единственной мыслью – а вдруг на этот раз оно окажется успешным? Целовать Белова и при этом думать – а не прощальный ли это поцелуй? Вздрагивать от каждого телефонного звонка братвы? Боже, да разве о такой жизни она мечтала?! Да и можно ли назвать это жизнью?! А ведь она давно ждала чего-то подобного. Подсознательно понимая, что за все рано или поздно приходится платить, она не раз заводила с мужем разговоры о том, что им давно пора переходить к другой, более спокойной жизни. И он обещал ей это! Обещал тихую и мирную жизнь легального бизнесмена, и, похоже, сам верил в то, что вскоре так оно и будет! «Нет, не будет этого никогда!» – вдруг поняла Пчёлкина. Они с Сашей сами выбрали такую жизнь. Ёбанные «Бонни и Клайд», как назвал их однажды Космос. Никогда жизнь Белова и Пчёлкиной не будет тихой и мирной, потому что вся их жизнь – это сплошная ходьба по перилам моста! Без этого они просто не могут. С мальчишеским упрямством Саша снова и снова лезет на канаты, не понимая, что тем самым тащит за собой всех тех, кто его любит! Черт дернул ее влюбиться в Белова в детстве! И какой же наивной дурой она была, когда свято верила в то, что под ее благотворным влиянием он изменится.

Варя уже понимала, что настала пора что-то резко менять, но решиться на крайние меры она пока не могла. В тягостных раздумьях она продолжала ходить по комнате.

Сквозь пустой дверной проем она заглянула в соседнее помещение, служившее, видимо, кухней. Макс сосредоточенно ковырял отверткой старенькую электроплитку. При этом Варин телохранитель имел настолько обыденно-домашний вид, что, глядя на него, невозможно было даже представить, что всего несколько часов назад он убил двоих человек. Двое других охранников, вызванные Максом на дачу, сидели за столом и чистили картошку. – Вот попали – мама, не горюй! – с досадой покачал бритой головой один из них. – Из еды в доме одна картошка! – А ведь мимо магазина ехали… – озабоченно поддакнул ему второй. – Да, кстати, Олег, – Макс повернулся к тому, что был постарше, – завтра с утра я останусь с Варей, а ты сгоняешь на рынок и купишь там все по полной программе… В другой ситуации и в другом настроении Варя наверняка оценила бы несомненный комизм этой идиллической картины – бритоголовые мордовороты с пудовыми кулаками в роли кротких и прилежных домохозяек. Но сегодня ей было совсем не до смеха. Наоборот, вид этих старательных туповатых физиономий был ей отвратителен. Так и не зайдя на кухню, она вернулась к сыну. У Макса зазвонил мобильник. Варя слышала, как он негромко ответил: – Да… На месте. Даю… – Макс появился на пороге и протянул ей телефон. – Варя, извини, это Саша… – Слушаю, – стараясь говорить ровно, без эмоций, произнесла она. – Вареник, ты уж потерпи, моя маленькая, – раздался в трубке озабоченный голос Саши. – Вам придется там поторчать, пока я определюсь, что к чему… – Хорошо, – бесцветным голосом ответила Варя. – Отключи свою трубу – не забудь. И сама с нее не звони, – проинструктировал ее муж. – Если что срочное – скажи Максу, он знает, как со мной связаться. – Хорошо, – повторила она. Белова насторожил подчеркнуто безучастный голос жены. Он понимал, что виноват перед ней снова, как когда-то на свадьбе, и ожидал от нее справедливых упреков, взрыва негодования, может быть, даже слез… Такой странный тон оказался для него абсолютной неожиданностью. – Я люблю тебя, маленькая моя, – произнес он как можно нежнее. – Я знаю, – сказала она так, словно он сообщил ей, что сегодня – четверг. Помолчав, Саша вздохнул и виновато спросил: – Варь, ты в порядке? – В полном порядке. – А Даня? – В полнейшем, – все так же ровно ответила она и тут же нажала кнопку отбоя. Продолжать разговор с мужем дальше она не могла: боялась сорваться – накричать или разрыдаться. Варя вернула телефон Максу, села на диван к сыну и вдруг, уронив голову на сцепленные руки, чуть слышно простонала: – Господи, ведь это никогда, никогда, никогда не кончится! Комментарий к Часть 30 Ждём ваши отзывы, дорогие читатели!

====== Часть 31 ======

Комментарий к Часть 31 Приятного чтения!

Отдельная благодарность :

Samanta Adams спасибо родная за помощь в работе! Люблю тебя!🐝❤️

Музыкальное сопровождение главы : Прощание Из т/с “Бригада”-Алексей Шелыгин;Погоня Из Т/с “глухарь”-Алексей Шелыгин;Настя Из Т/с “глухарь”-Алексей Шелыгин;

В совершенной растерянности Белов опустил руку с трубкой на диван. Напротив него сидел голый по пояс Фил и пытался здоровой правой рукой – перебинтованная левая висела на перевязи выковырять с помощью отвертки расплющенные пули из пластины раскуроченного бронежилета. Короткие гудки из трубки в руке Белова привлекли его внимание.

– Что, психует? – кивнул на трубку он. – Так… – неопределенно ответил Саша. – Понятно… Баба есть баба, что с нее взять? Просыпается в Варе с годами женская нутро. Томка тоже волнуется, да и за Глеба переживает, растёт пацан, всё больше и больше на меня похож, – улыбнулся Фил. Лирическое отступление было все же необходимо, чтобы отвлечься. Но через пару минут его взгляд снова помрачнел. – Сань, а с чего, вообще, такой кипишь: всем на дно, мобильный отключить, никому не звонить? Саша, не глядя, протянул руку назад и положил трубку на стоящий на табуретке аппарат. – Есть маза, что ноги у этого дела с Лубянки растут, – неохотно объяснил он. – С Лубянки?! – поднял голову Фил. – Я ж тебе говорил про «Белую стрелу», а ты смеялся! – Фил, «Белая стрела» – это фильм про индейцев киностудии «ДЕФА», – с легкой досадой поморщился Саша. – С Гойко Митичем в главной роли… Фил безнадежно махнул здоровой рукой. – Да тебе разве что докажешь! – Федералы сами пачкаться не будут, они через третьи руки работают, – задумчиво продолжал Белый. – Может быть, это даже… Космос… – Ты что, предъявляешь? – мгновенно насторожился Фил. Он отложил в сторону пластину бронежилета, встал и подошел к Саше. – Да нет, – опустив глаза, пожал плечами Белый. – Я только предположил… – Брат, погоди, Космос не при делах… – недоуменно покачал головой Фил. – Может быть… – Белов отвернулся и после короткой паузы добавил: – Я сейчас никому не верю…

На столе рядом с фотографией Сашиного отца стояла накрытая пирожком с морковкой стопка водки. Укрывшись пледом, Татьяна Николаевна лежала на диване и смотрела телевизор. Она ждала новостей о сегодняшней перестрелке – вдруг там скажут что-нибудь новое. О покушении на ее сына сообщалось в каждом выпуске, но ничего, кроме того, что она видела своими глазами, в этих сообщениях не было. Наконец, на экране появились кадры со знакомой картинкой ее двора, и зазвучал комментарий ведущего. Его голос казался Татьяне Николаевне холодным и равнодушным:

– «По свидетельствам очевидцев, события развивались следующим образом. Около пяти часов вечера во двор въехал автомобиль известного бизнесмена Александра Белова. Когда Белов и его помощник Филатов направились к подъезду, по ним с трех сторон был открыт огонь из автоматического оружия…» Опять ничего нового… Вдруг зазвенел телефон. Татьяна Николаевна тяжело поднялась с дивана и сняла трубку. – Алло… Кать, ну какой же он добрый? Ты же знаешь… Саня тебе звонил? Ну, как? Сердце прихватило, конечно… Ты заедешь? Тогда заскочи в аптеку, купи нитроглицерина, а то у меня кончился… Да не отпускает никак. Ну, давай, Катюш, приезжай, мне стоять тяжело. Пока… Грудь по-прежнему стягивала изнурительная неотступающая боль. Татьяна Николаевна положила трубку и, осторожно опустившись на диван, с невеселой улыбкой взглянула на фотографию покойного мужа. – Ну, Николай Иваныч, как там? Ее глаза медленно наполнились слезами. Тяжко вздохнув, она опустила голову на подушку и затихла…

Белов полулежал на потертом кожаном диване и напряженно думал. Его занимал лишь один вопрос – кто подослал к его дому убийц? Для очистки совести он сначала мысленно перебрал всех, с кем у него в последнее время возникали трения, и лишний раз убедился в том, в чем, впрочем, и так не сомневался – ни один из прежних конфликтов не мог вызвать столь серьезных последствий. По всему выходило, что сегодняшнее покушение могло быть связано только с поставками оружия для Чечни. Проблема была в том, что по этому поводу наехать на него могли с двух разных сторон – и стремящиеся нажиться на торговле оружием «синие», и ФСБ, по каким-то своим высшим соображениям поддерживающая этот проект. И тем, и другим нужны были транзитные каналы Белова. И тем, и другим Белов отказал – и вот результат… Так чьи же люди стреляли в него сегодня – Луки или Введенского? Чем дольше Белый думал над этим, тем больше склонялся к первому варианту. В Конторе вообще не любили подобных громких акций, а если и устраняли неугодных сами, то делали это чисто, без излишней пальбы. Куда чаще ФСБ в таких случаях предпочитала действовать чужими руками, оставаясь как бы в стороне от примитивных бандитских разборок. Да и не были эти три лоха похожи на специалистов с Лубянки. Макс, конечно, молодчик – вот когда сказалась его спецназовская выучка, – но с профессионалами из Конторы он бы вряд ли справился… Другое дело, что господин Введенский вполне мог инициировать это покушение – вот это уж как два пальца… Хотя, если как следует подумать, то и это вряд ли. Игорю Леонидовичу совсем ни к чему его смерть. Он, пожалуй, мог пугнуть его, чтоб сделать посговорчивей, но убивать? Нет, навряд ли! А ведь эти ребятки сегодня шмаляли в него всерьез – вон сколько дырок в рубахе Фила наделали! Получалось, что на него наехал Лука. Неясным оставалось только одно – была ли это его личная инициатива или он действовал по чьей-то наводке. Того же, скажем, Введенского или… Космоса? Космос?! А почему бы и нет? Космос давно болтается без дела, к тому же от лошадиных доз кокса у него запросто могла слегка поехать крыша… Захотелось мальцу самому стать папой, да и Лука, наверное, в уши надул: скинем, мол, Белого – сам всем разруливать станешь… А может, в этом деле замешан и не только Космос? Не меняя позы и не поворачивая головы, Белый покосился на Фила. Тот на корточках сидел перед старым телевизором и щелкал каналами. «Братва, не стреляйте друг друга, вам нечего в жизни делить!» – словно издеваясь над ними, голосил с экрана какой-то парень. Саркастически хмыкнув, Фил повернул переключатель и попал на выпуск новостей: – «Начнется ли в Москве очередная криминальная война? Обрушится ли очередная невероятная карьера? На эти вопросы ответит лишь…» – Выключи, – подал голос Саша.

Фил ткнул кнопку на панели телевизора – экран, негромко потрещав, потух. Морщась и придерживая раненую руку, Фил встал и перебрался на диван к Белову. Тот молчал, с отсутствующим видом глядя прямо перед собой.

– Слышь, Сань, – легонько толкнул его в бок Фил. – Тут один пацан в Бразилию переехал, в Сан-Паулу. Говорит, ништяк городишко. Спокойно, пальмы там всякие, мулатки-шоколадки… – И в лесах много-много диких обезьян, да? – задумчиво пробормотал Саша. – А они ка-ак прыгнут! И зубами в горло… – помолчал, и вдруг решил начать издалека: – Вот что, Фила… Может, уже сейчас за нами мясники едут… – Ну и что? – не понял тот. – Я все думаю – ты ж, по сути, не при делах, – пристально глядя в лицо Фила, продолжил Белый. – Зачем тебе-то башку свою подставлять? – Сань, не зли меня, а? – Фил перебил его сразу, как только сообразил, куда он клонит. – Что это за разговоры, вообще? – Ладно, Фил, я ж не в обиду. Может соскочишь, правда? – Белов не спускал с него слегка прищуренных глаз. – И проблем никаких не будет? Лицо у Фила от гнева налилось кровью. Он вскочил с дивана и встал напротив Белова. – Слушай, бригадир, ты за кого меня держишь?! – закипев, воскликнул он. – Да ладно, Фил… – попытался успокоить друга Саша. При этом Белый продолжал вглядываться в его лицо, стараясь понять – не наигран ли его гнев? – Я что, вообще левый пацан?! – продолжал возмущаться Фил. – Или я тебя кидал когда-нибудь?! – Что ты завелся с полтычка? – Так ты скажи тогда, что я фуфло! – нависнув над Сашей, бил себя в грудь здоровой рукой Фил. – Да я ж не про это… – Белый уже пожалел, что затеял эту дурацкую проверку. – А ты про это скажи! Ты предъяви и скажи, что Валера Филатов – фуфло! – О чем ты говоришь вообще?! – повысил голос и Саша. – Нет, ты скажи конкретно, что я фуфло! – кричал Фил с горящими глазами. Саша встал и коснулся его плеча: – Сынок, послушай папу… Хрясь! Здоровой правой Фил резко, почти без замаха въехал ему по зубам. Белый рухнул обратно на диван, во рту тут же стало солоно от крови из разбитых губ. Фил склонился к нему и сграбастал его за распущенный галстук. – Запомни раз и навсегда: никогда не думай и не говори о друзьях плохо, понял?! – тяжело дыша Саше в лицо, внушительно заговорил он. – И на Космоса ты зря катишь. И вообще, я давно заметил – чем круче ты поднимаешься, тем больше в тебе лажи. Когда быстро взлетаешь наверх, к славе, можно удариться головой не меньше, чем при падении, ты подумай об этом, братишка… И Варька… Она любит тебя, запомни это раз и навсегда…

Возмущенно сопя, Фил отошел к столу. Белый растерянно провел пальцами по саднящим губам – на них осталась кровь.

– Тьфу, е… Ну надо же! – горько усмехнулся он. – Папу – и по лицу! Фил взял початую бутылку коньяка «Хеннесси» и сделал могучий глоток. – Я тебе, между прочим, жизнь сегодня спас… – с неподдельной, по-детски открытой обидой сказал он. – Ладно, брейк, – виновато опустив голову, Саша подошел к другу. Ему и в самом деле было стыдно. – Прости, брат, я не прав… Белый взял из его рук бутылку, отхлебнул и выплюнул смешанный с кровью коньяк на пол. Промокнув подбородок и губы рукавом сорочки, он приложился к горлышку еще раз и с наслаждением глотнул обжигающий напиток. – Пошли спать – завтра день тяжелый… – рассеянно кивнул Белов и вышел из комнаты. Постояв несколько секунд неподвижно, Фил с шумом выдохнул и направился следом.

Пчёлкину разбудил резкий, надсадный кашель сына. Она склонилась над ним – сын дышал тяжело, с присвистом, его щеки покрывал болезненно-яркий румянец, а лоб был горячим, как свежеиспеченный пирог. Никаких сомнений – с ребенком творилось что-то неладное. Варя торопливо оделась и выглянула в окно. Макс, голый по пояс, делал во дворе зарядку. – Макс! – позвала Пчёлкина охранника. – Даня заболел, надо срочно связаться с Сашей. Он кивнул и пошел в дом… На экране телевизора с азартом дрались два уродливых самца игуаны: видимо, не поделили территорию и теперь силовым путем определяли границы своих владений. «Что называется, игра на вылет…» – подумал Саша. Лежа на диване, он с задумчивым видом наблюдал перипетии борьбы за выживание этих не самых симпатичных обитателей Галапагосов. Это неаппетитное зрелище сопровождалось нудным наукообразным комментарием в духе теории естественного отбора Дарвина. Раздался телефонный звонок. Полностью погруженный в свои мысли Саша не сразу среагировал на него, взглянул на часы, и, приглушив звук, снял трубку. – Да. – Алло, Саша! – услыхал он взволнованный, испуганный голос жены. Пчёлкина едва не плакала. Была на взводе в истерическом состоянии. – Слушай, у Даньки температура высокая. Что-то с горлом, распухло… Саш, он вообще еле дышит, я боюсь – может, скарлатина какая-нибудь. Срочно надо врача или в больницу, слышишь? Отстранив трубку, Белов в сердцах ругнулся. Вот черт, до чего же не вовремя! – Я понял, малыш, – перебил он жену. – Макса дай мне. – Макс! – крикнула куда-то в сторону Варя, и следом послышался горький, надрывный плач Дани. Белов повернулся к телевизору – на него неподвижно пялилась мерзкая морда рептилии. Он схватил пульт и раздраженно ткнул в кнопку выключателя. Макс, уже одетый и полностью готовый к действиям, взял трубку. – Да, Саш. – Макс, слушай, я жду звонка, отъехать пока не могу, – голос шефа был сосредоточен и деловит. – Вези их в районку в Лыково. Пусть ребенка осмотрят, но не регистрируют, понял? Как только Фил подъедет, я подтянусь. – Понял, – охранник отключил телефон и повернулся к укачивающей плачущего сына женщине. – Варь, вы собирайтесь, я в машине. Уже через пару минут Пчёлкина вынесла закутанного в одеяло Даню, и они поехали. Следом за машиной Макса следовала темная «девятка» с двумя остальными охранниками. Едва они вырулили с проселка на шоссе, ведущее к Лыкову, у Макса зазвонил мобильник. – Да. – Макс, впереди патруль, видишь? – предупредил его охранник из второй машины. – Вижу, не слепой. Давай отставай потихоньку, – хладнокровно распорядился Макс. – Будут шмонать – не дергайтесь… – он отложил мобильник и произнес, не поворачиваясь: – Варя, у меня с собой два ствола. Разверни Даню, ущипни его, что ли, чтоб заплакал, – Макс говорил ровно, почти без эмоций, но чувствовалось – он на взводе. – Варя, я очень прошу… На досмотре не отмажемся, сама же знаешь… Она молчала, низко опустив голову. Пост был совсем близко. На обочине дороги стояли три гаишных «жигуля», около них расхаживали хмурые менты с автоматами. Их решительный вид не оставлял сомнений – проверки не миновать. – Варя, я прошу… – не меняя тона, повторил Макс. – Сука… Черт бы вас всех побрал! – простонала Пчёлкина, разворачивая одеяло. – Ненавижу… Повинуясь четкому движению полосатой палки затянутого в портупею офицера, Макс остановил машину. Гаишник неторопливо подошел к ней и заглянул в открытое окно. – Какие проблемы, командир? – сняв темные очки, Макс снизу вверх спокойно взглянул на милиционера. – Здравствуйте, инспектор ДПС капитан Денисов, – представился милиционер. – Документы, пожалуйста… Макс протянул ему документы, и милиционер углубился в их изучение. Он делал это подчеркнуто неторопливо, внимательно сверял фотографии с лицами пассажиров, придирчиво рассматривал все печати и штампы… Все это время в машине надрывно плакал больной Даня. – Товарищ капитан, можно поскорее! – не выдержала, наконец, Пчёлкина. – У сына температура под сорок, мы в больницу спешим. – Варька, не психуй, сейчас поедем, – не повернув головы, ровным голосом успокоил ее Макс. Помедлив еще немного, инспектор протянул документы обратно. – Ну что, все в порядке? – постарался беспечно улыбнуться Макс. – Да, всего доброго, счастливого пути, – козырнул капитан. Едва они тронулись, постовые тормознули сопровождавшую их «девятку». В зеркало заднего вида Макс успел увидеть, как менты открыли крышку багажника и тут же опрокинули обоих его помощников на асфальт… Ему стало ясно – он остался один. А капитан Денисов тем временем уже докладывал кому-то по рации: – Жена и ребенок засветились. Комментарий к Часть 31 Ждём ваши отзывы, дорогие читатели!