Текст книги "Бонни and Клайд (СИ)"
Автор книги: Samanta Adams
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)
В тот же день, ближе к вечеру, Белов приехал в Серебряный бор, в неприметный клуб, облюбованный для конфиденциальных встреч его партнером по теннису Виктором Петровичем Зориным. Встречаться с ним у Саши не было ни малейшего желания, но в сложившейся ситуации гарантии своей безопасности он мог получить только от Зорина. Кроме того, ему не терпелось узнать судьбу документов по Фонду. Так что, нравится не нравится, но если хочешь выбраться из кувшина – будь добр сучить лапками до последнего.
Виктор Петрович встретил Сашу радушной улыбкой и крепким рукопожатием. В кабинете, где они находились, был сервирован стол. Зорин широким жестом пригласил гостя «перекусить, чем бог послал», но Белов отказался, суховато предложив чиновнику сразу перейти к делу. Зорин открыл портфель и положил на край стола сложенную карту Чечни с отмеченным синим карандашом маршрутом. – Возвращаю с благодарностью, – улыбнулся он. – А кто там работал? – поинтересовался Саша, засовывая карту в карман пиджака. – Армейский спецназ. Прошлись, как ураган, оружие уничтожено, ни одного свидетеля… – Виктор Петрович наморщил лоб. – Я понимаю, Саша, тебя волнует, что ты пошел против федералов. Белов кивнул, соглашаясь – ведь именно из-за этого он сюда и приехал. – Понимаешь, это одна из немногих контор, которая реально заботится о безопасности страны. А то, что ты сдал груз, объективно работает на страну. Другое дело – твои внутренние отношения с ними… Но, в любом случае, пока мы в связке, ты – неприкасаемый. – А мы в связке? – с неприкрытым сомнением спросил Саша. Он отлично понял, что хотел сказать чиновник: Контора не имеет официальных претензий к Белову, а что касается его личных трений со своим фсбешным куратором – тут он должен разбираться сам. Фактически Зорин снова устранился, оставил Сашу с Введенским один на один. Виктор Петрович пристально взглянул на Белова и с укоризной покачал головой. Порывшись в своем кейсе, Зорин протянул Саше кожаную папку с золотой монограммой. – Я разморозил твои бумаги по Фонду, – важно и даже слегка торжественно сообщил он. – Получишь о-о-огромные льготы по импорту! Саша не стал скрывать скептической усмешки. – Спасибо, – он взял папку и небрежно сунул ее подмышку. – Все равно надо от кого-то зависеть. А то… – он выразительно чиркнул большим пальцем по горлу, – чик – и все! – А ты наглец, Александр, – холодно прищурился Зорин. – Ладно, Виктор Петрович, – Белов протянул ему руку, – и на том спасибо.
Развалившееся дело с оружием полностью убило у Вари доверие к мужу. Столько работы было проделано, столько связей налажено, и все с помощью нее, Пчёлкиной, а в итоге – всё псу под хвост? Возможность надолго отойти от дел, зажить нормальной жизнью, спокойной, зная, что денег, полученных с дела, хватило бы на долгие годы вперед, была разрушена в пух и в прах. Взорвана, как тот груз на приёмке.
Это стало последним гвоздем, забитым в крышку гроба, который когда-то звался «корабль любви». Саша продолжал быть на своей волне, и его отсутствие по ночам хоть и уменьшились, но продолжились. Только бы дуре было неясно, что происходит.
Упаковывая вещи – свои и Данькины – Варя то и дело поглядывала на обручальное кольцо на своем безымянном пальце. Казалось, что тонкая нить золота обжигает кожу. Вот они – кандалы, какими же разными они бывают. Девушка понимала, что надо сделать решительный шаг. Поставить все происходящее в их семье на паузу. В конечном счете, сделать так, чтобы не довести себя и мужа до той степени, когда кроме ненависти и боли между ними ничего не останется. Сделать по-умному. По-взрослому.
Саша как раз вошел в комнату, наблюдая, как жена застегивает чемодан.
– Ничего не забыла?
Варя опустила чемодан на пол, присела на кровать и тяжело вздохнула.
– Саш, присядь. Нам поговорить надо.
Белов пожал плечами, мол, надо – так надо, приземлился с ней рядом, опутывая руками ее тонкие плечи, но Пчёлкина мягко сняла с себя его ладони и сжала их в своих руках.
– Ну что опять произошло, пока меня не было?
– Это произошло гораздо раньше, Саш.
– Я понял, ты все еще лютуешь из-за той сделки? Ну, малыш…
– Во-первых, не лютую. Я спокойна, как дохлый лев… Во-вторых, оружие здесь уже совсем ни при чем, – она сфокусировала свой взгляд на орнаментах на обоях напротив, потому что не могла смотреть мужу в глаза, иначе бы расплакалась. А дала себе слово – держаться. Поступать разумно, с холодной головой. – Я давно думала, все взвешивала… И да, хорошо, что я улетаю. Мы улетаем с Данькой.
– Варь, – Саша аккуратно коснулся ее щеки подушечками пальцев, – к чему ты клонишь?
Она снова качнула головой, отстраняясь от его ладони.
– Прошу, не сбивай, – девушка тяжело вздохнула и прикрыла глаза. – Ладно, ни к чему эти вступления, ты прав. Скажу кратко – нам нужно разойтись. Разойтись, чтобы спасти то, что у нас есть. Ради сына. Спасти себя от ненужных обид и лжи.
Саша был готов к чему угодно – но ни к этому. Варя, его Пчёлка, та, которая любила его с самого детства, которая вместе с ним была под пулями, и в горе, и в радости, как говорится, с которой, черт побери, они прошли, казалось, все, – вдруг сама завела разговор, чтобы они разошлись?
Смотрел на ее профиль – красивый, строгий – и не верил.
– Ты шутишь?
– Нисколько, – Варя поднялась и задержала дыхание. Голос мог сорваться, а этого никак нельзя было допустить. – Пойми, я не хочу улетать, зная, что удерживаю тебя. А слушать в трубке вранье – где ты, как и с кем – увы, не для меня. Статус не позволит. А если мы… – запнулась, не могла вновь сказать это слово, которое вязко путалось на языке, – ну ты понял…
– А Данька, что будет с ним?
Варя взглянула наконец на мужа, удивляясь вдруг, как всегда серьезное, волевое лицо сейчас покрылось пеленой обескураженности, а глаза, обычно строгие и решительные, смотрели с детской обидой.
– Он твой сын. Я никогда не буду препятствовать вашему общению.
– Ты делаешь ошибку, малыш, – Белов поднялся, решительно притянув к себе жену и накрыв ладонями ее плечи, – слышишь? Давай ты полетишь, успокоишься, и поймешь, что все это глупости. Обычные женские глупости, даже с тобой такое случается.
– Нет, я все решила, Саш. Ошибку ты сделал сам, а я пытаюсь ее предотвратить.
Она знает, понял Белый, она давно все знает. Но молчит об этом, делая так, чтобы он сам догадался, что жена давно в курсе.
– Может быть, что-то изменится, – пожала плечами Пчёлкина, тем самым сбрасывая его руки, – и ты разберешься, что тебе надо. А пока так.
Ровный, однообразный гул двигателей огромного «Боинга» навевал сон. Первым сморило Даню, мальчик прижался к боку матери и крепко уснул. А вскоре задремала и Пчёлкина.
Сон ее был светел и безмятежен. Наверное, впервые за долгое время. Легкость в груди давала стойкое ощущение того, что Варя все сделала правильно. Ей снились пальмы на берегу лазурного теплого моря, залитый солнечным светом широкий пляж и утопающий в тропической зелени ослепительно-белый двухэтажный дом. Это был ее дом, и именно туда нес ее с сыном могучий самолет. Проснулась Варя оттого, что кто-то осторожно коснулся ее плеча. Она открыла глаза – над нею склонилась стюардесса. – Пристегнитесь, пожалуйста, – попросила девушка. – Что, мы уже прилетели? – удивилась Пчёлкина. – Пока нет, – стюардесса вежливо улыбнулась и пояснила: – Это Шеннон, Ирландия. Здесь мы дозаправимся и потом уже сядем в Кеннеди.
Пчёлкина кивнула. Стюардесса отправилась по проходу меж кресел дальше, а Варя, застегнув ремень, вспомнила яркие картины прерванного сна. Она достала из сумочки свой новый паспорт с вложенным в него стопочкой фотографий дома во Флориде – было любопытно сравнить увиденное во сне с реальными видами. К ее удивлению, совпадение было почти полным.
Перебрав фотографии, Варя открыла синий паспорт с большим, замысловатым гербом на обложке и надписью «Respublica de Costa Rica». На первой странице документа, рядом с ее фотографией, значилось новое Варино имя – Maria Pereira. – Гражданка Коста-Рики Мария Перейра, – с улыбкой прошептала она и фыркнула: – Добро пожаловать в новую жизнь, Варвара Павловна! Варя закрыла паспорт и задумчиво посмотрела в иллюминатор. Надо попробовать жить дальше. Самостоятельно. Возможность есть. Новое имя – тоже. А силы она найдет. Всегда находила. И сейчас не имеет права сдаваться. Пчёлкина взглянула на сына. Вот он – ее вечный двигатель, ее мотиватор. А с ним ничего не страшно.
Из Шереметьева Фил отвез Белова в тихий переулок неподалеку от Никитских ворот. – Как думаешь, долго еще? – взглянув на часы, спросил Фил. Саша невозмутимо пожал плечами: – Не знаю. Час. Или два. Или три. Фил откинулся на сиденье и протяжно зевнул. – Н-да. А кого ждем-то, Ольку? – Фил хорошо понимал, что задает дурацкий вопрос. Просто он решил, что сейчас самое время выяснить – насколько крепко Саша запал на эту смазливую и расчетливую скрипачку. Саша, поглядывая вдоль переулка, отрицательно помотал головой. – А ты как с ней вообще, серьезно? – с деланным безразличием спросил Фил. – А я уже не знаю, Теофило, что серьезно, а что – нет. Стоило Варьке уехать – вдруг понял, что действительно люблю. Хоть и зараза она, но родная, чёрт возьми… Мне б раньше подумать, что не так было, поговорить… А она – серпом по яйцам. – Знаешь, Белый, – Фил задумчиво погладил кожаный руль, – будь она моей родной сестрой, а ты – не моим другом, я б тебе начистил бы пятак, конечно. Но жизнь научила в чужие отношения не вмешиваться…
Говорить об этом почему-то было действительно больно. Саша в ту самую ночь, когда увидел Олю, повелся на чувства ностальгии, на плач убежавшей юности, проснулась в нем чертова сентиментальность, а на самом то деле – чего стоило разбудить это все по отношению к Варьке? Той, которая почти всю жизнь с ним бок о бок. Но в тот момент казалось, что жена давно забыла все, что им пришлось пройти всем вместе. Виноваты оба. Оба заигрались. Считали, что никуда не денутся друг от друга. А по итогу – расход.
На противоположной стороне переулка остановилась черная «Ауди». Из машины вышел Введенский, он открыл заднюю дверцу и достал большую коробку с красивой и нарядной куклой. Заметивший его Белов мгновенно подобрался, как хищник перед прыжком. – Это он? – тихо спросил Фил. Саша сосредоточенно кивнул и выдохнул: – Ну, я пошел… – Ни пуха, – Фил понятия не имел, что за мужик вылез из черной «Ауди», но очевидное волнение друга передалось и ему. – К черту, – буркнул Саша и открыл дверь машины. Он шагнул на тротуар и окликнул Введенского, уже набиравшего код на двери подъезда. – Игорь Леонидович! Тот обернулся и с удивлением взглянул на добродушно улыбавшегося Белова. – Это вы? – он быстро осмотрелся по сторонам и сухо спросил: – Как адрес мой вычислили? – Обычные оперативные мероприятия, – развел руками Белов. – Странно все-таки, что вы еще дышите, – скривил губы в усмешке Игорь Леонидович. – И даже здоров как бык, тьфу-тьфу-тьфу… – Саша старательно поплевал через левое плечо. – Дочке? – он кивнул на куклу в руках фээсбэшника и вполне дружелюбно сообщил: – А у меня сын… – Что вы хотите? – холодно спросил Введенский, вести светскую беседу с Беловым он явно не собирался. Саша понял – разговора по душам не получится. Отбросив дипломатические хитрости, он ответил прямо и честно: – Я хочу нормализовать наши взаимоотношения, Игорь Леонидович. Я считаю, что выступил стопроцентно на вашей стороне, на стороне государства. – Хотите откровенно? – после короткой паузы ответил Введенский. – Сейчас никто не знает, где эта сторона… Я лично вам не враг, но гарантий сегодня не дает никто и никому. Вы меня понимаете? – Понимаю, – кивнул Белов. – Ну, вот и будьте здоровы, Александр Николаевич. Если удастся, конечно… В его голосе совсем не было угрозы – это Белов определил безошибочно. Вот почему он без раздумий пожал протянутую на прощанье руку Введенского. Фээсбэшник перехватил поудобней коробку с куклой и шагнул к подъезду. – Государство – это мы, Игорь Леонидович, – негромко сказал ему вслед Саша, – Мы с вами, вот в чем дело… Введенский, не оборачиваясь, поднял руку. – Счастливо! Помедлив, Саша вернулся к машине. Взбудораженный Фил распахнул навстречу ему дверцу. – Сань, Сань, только что по радио передали – Влада Листьева грохнули… Белов тяжело опустился в мягкое кресло «Мерседеса» и, растерянно покачивая головой, пробормотал: – Мама дорогая, весело в России живется.
Декабрь 1995-го. Америка
Гремела музыка. Варя вместе с новыми коллегами – тремя мужчинами, двое из которых с жёнами – сидели в ресторане, разодетые в пух и прах, из себя красивые и счастливые. Повод, всё-таки, Рождество.
В целом, за девять месяцев, Пчёлкина наладила свою жизнь. Облагородила и привнесла уют в свой новый дом, через знакомых партнеров из Москвы наладила связи со здешними коллегами, наняла няню и домработницу, поэтому часто спокойно могла позволить себе выезжать в подобные места, зная, что сын будет под неусыпным контролем – накормлен и уложен спать.
Уже несколько месяцев Варя занималась покупкой и продажей недвижимости. Найти отличных компаньонов – дело в последнее время нелегкое, но ей повезло. Ей вообще теперь везло, как оказалось. Может, в Америке энергетика такая?
Их компания привлекала к себе внимание даже в таком ресторане. Взгляды были разными: и завистливыми, и недобрыми. Равнодушных не наблюдалось. И ясно почему: они были уверены в себе и наглы до чрезвычайности. Весь мир, свернувшись калачиком, лежал у их ног и жалобно поскуливал, моля о пощаде. И такая мощная энергия шла от Вари и ее партнеров, что ее, казалось бы, хватило на работу целой электростанции. Чуть ли не током било даже на расстоянии от этих сильных гибких хищников. Новых хозяев этого города. Да, точно, энергетика.
– Ну так вот, – спешил рассказать Дэн, когда музыка ненадолго смолкла. – И говорим: не волнуйтесь, пока это только беседа. Сами же понимаете, мешаете продуктивно работать, создаете в коллективе нервозную обстановку…
Тут музыка снова заиграла. Дэн утянул танцевать свою жену, Майкл – свою. За столом остались Варя и третий партнер – Павел. Холостой, но уже несколько месяцев как положивший глаз на свою землячку Пчёлкину. Та неоднократно замечала его сдержанные, но пылкие взгляды, но отвечать на них не собиралась. Одной было вполне хорошо. Спокойно. Майкл и Дэн в первую встречу с ними сначала подумали, что они родственники – было в их внешности необъяснимо что-то общее.
– Может, тоже пойдем потанцуем? – глотнув из бокала, все же предложил Павел.
– Паш, я же уже говорила – я не танцую, – вымученно улыбнулась Варя, плавно скользнув пальцами по стеклу бокала.
– Потому что не хочешь или потому что нет достойных кавалеров?
– Ни то, ни другое.
– Может, это оттого, что ты не обращаешь внимания на меня?
– А может быть, поэтому я не обращаю внимания.
Детский сад. Но все равно весело. Паша, зарядившись смелостью от выпитого, впервые сегодня продолжал настаивать.
– Брось, Варвара, расслабься хоть раз и отдайся моменту. Мне есть, что тебе предложить.
– Хочешь предложить руку и сердце?
– Для начала – руку. Пойдем уже?..
Варя вдруг улыбнулась, вложила свою ладонь в его руку и оказалась вытянута на огромный танцпол, а затем прижата к крепкому торсу. Когда же она в последний раз танцевала в ресторане? На свадьбе, наверно. А в замужестве не до танцев было с Сашей… Но про Белова не надо вспоминать сегодня. И завтра. Никогда…
– Ты отлично танцуешь, – улыбнулся Паша, и его дыхание слегка обожгло ее ухо и потонуло в пшеничных волосах. – Скажи, почему именно со мной ты держишься таким особняком?
– Потому что ты единственный, кто проявляет ко мне чисто мужское внимание.
– Что же в этом плохого?
– В том, что чувства мешают работе. Уж я то знаю…
– Смотря какие чувства, – улыбнулся Павел, ловко провернув Варю под рукой, а затем вновь плавно привлекая ее к себе, – поверь, неудачный брак – не показатель.
– С чего ты решил, что у меня неудачный брак?
– Весьма странно слышать от тебя такой глупый вопрос. Ведь все предельно просто – я знаю тебя уже полгода, и за это время я уже мог убедиться, что ты в разводе.
– Отнюдь.
– Но вы не вместе, – подытожил мужчина, – а значит, у меня есть шанс продолжить за тобой ухаживать.
– И тебя не смущает ухаживать за замужней женщиной с ребенком?
– Замужество, как мы выяснили, формальность. Ребенок – не проблема, а прекрасное дополнение. Остается – ухаживать за женщиной. А для меня, как для мужчины правильной ориентации, это вполне классический шаг. Вывод – что меня должно смущать?
– Ловко, – оценила Пчёлкина.
– Ловкость – мое третье имя.
– А второе?
– Никогда не сдаюсь.
Варя вдруг улыбнулась. Было в нем действительно что-то притягательное, и это не могло не привлекать внимание. Веяло от него чем-то надежным. Мужественным и харизматичным.
– Хочешь меня в этом убедить?
– А ты дай мне шанс, и увидишь, – Паша коснулся поцелуем тыльной стороны ее ладони и проводил на место за столиком.
Комментарий к Часть 37 Ждём ваши отзывы, дорогие читатели! Вашему вниманию представляется – Павел Майков.💔
====== Часть 38 ======
Комментарий к Часть 38 Приятного чтения!
Отдельная благодарность Samanta Adams спасибо родная за помощь в работе! Люблю тебя!🐝❤️ Эта часть полностью её заслуга,её руки золотые! Музыкальное сопровождение:Григорий Лепс–Она не твоя
Июль 1996-го
Полуденное солнце припекало всё сильнее, и в глазах от яркого света плыли размытые зеленоватые круги. В Москве вовсю царило жаркое лето. Варя, жмуря глаза, остановилась почти у самых дверей и запрокинула голову. Солнечные лучи утопали в ее золотистых волосах, прохладный ветер доносил аромат пышно цветущих бархатцев в палисаднике у подъезда. Так пахло только дома. В родной Москве.
– Мам, – Данька потрепал руку Пчёлкиной своей ладошкой, – идем?
Варя распахнула глаза и кивнула. Паша, смиренно выжидавший у дверей, подхватил с асфальта два чемодана и зашагал следом за девушкой. Они поднялись на этаж, Пчёлкина дважды нажала на звонок. За дверью раздались спешные шаги.
– Доченька! – Анна Сергеевна распахнула свои теплые, материнские объятия и крепко прижала Варю к себе. – Вот это сюрприз!
Девушка крепко прижалась к матери, уткнувшись носом в ее плечо. С кухни доносился приятный аромат выпечки, и все эти запахи – родной мамы, квартиры – заставили сердце забиться в учащенном ритме. Как же она скучала!
– Что же ты не предупредила? – запричитала Анна Сергеевна. Подхватила на руки внука и расцеловала мальчика в розовые щечки. – Я бы наготовила всякой вкуснятины!
– Мамуль, прости, некогда, – сразу стала оправдываться Варя. – Я тебе Даньку оставлю, а нам надо в офис съездить, много дел.
И только сейчас Анна Сергеевна заметила за спиной дочери Пашу.
– Кстати, познакомься, – Варя мягко пододвинула парня ближе к матери, – это Паша, мой… хороший друг.
Женщина покосилась на улыбчивого Павла. Русые волосы аккуратно зачесаны назад, одет с иголочки, в руках – красная роза.
– Рад познакомиться, Анна Сергеевна. Это вам, – цветок перекочевал в руки матери Вари.
– Спасибо. Взаимно, – на ее губах скользнула улыбка. – Может, хотя бы чаю попьем?
– Нет, мамуль, правда времени в обрез. Давай лучше вечером посидим, поговорим нормально.
– Тогда успею запечь утку, Павел, как вы относитесь к утке?
– Крайне положительно.
– Вот и замечательно. Отец как раз после шести уже будет. Там все ближе и познакомимся.
Распрощавшись с матерью, Варя и Паша поехали до Цветного.
– Мне кажется, я понравился твоей маме, – улыбнулся парень, поглядывая на Пчёлкину, когда та стала парковаться во дворе.
– Трудно пока об этом судить, – Варя пожала плечами, – Но один балл ты уже заработал.
– Я знаю, как очаровать женщину. Поверь, у нас проблем с ней не будет.
Пчёлкина скептически поджала губы.
– Посмотрим. Ты пока попридержи коней, всё-таки ее еще надо подготовить. Понимаешь, мои родители больше тридцати лет в браке, старой закалки люди… Они ведь всей ситуации с Сашей не знают. Не хотела расстраивать. Поэтому…
– Я тебя понял, милая, – кивнул Паша. – Не глупый, на рожон лезть не собираюсь. Ведь знал, на что подписываюсь.
Варя вдруг улыбнулась и нежно провела костяшками пальцев по его щеке.
– Я уже говорила, что ты чудо, Майков?
– Как-то раз, что-то припоминаю, – он хитро прищурился. – Но был бы не против услышать еще раз. Не каждый день все-таки принимаешь комплименты от красивой женщины.
– Пойдем, – они выползли из машины и двинулись к офису. – Ух, сейчас кофейку выпьем, а то я что-то не выспалась, – сетуя на тяжелый перелет, Варя поднялась на крыльцо и надавила кнопку домофона. С той стороны никто не отозвался. Пчелкина приблизила физиономию к глазку телекамеры и повысила голос: – Эй, вам там что, позакладывало?
Прихлебывая кофе, Фил посмотрел в монитор и выгнул брови.
– Открывай! – хлопнул он по плечу охранника. – Своих что ли не узнаешь?
Электронный замок щелкнул, и на пороге появились Пчёлкина и Паша.
– А я глазам не верю, – протянул Валера и распростер свои могучие объятия. – Мать, неужели ты?
– Как видишь, – Варя похлопала друга по спине. – Соскучился?
– Спрашиваешь!
– Знакомься, это Павел, – мужчины пожали друг другу руки, – мой заграничный, преданный коллега, это – Валера, мой добрый гений и лучший друг детства.
– Приятно. Погнали тогда. То-то Косматый обрадуется.
В приемной, заваленная кучей бумаг и папок, сидела Людочка, активно проставляя печати на документации. Завидев вошедшую компанию, секретарша подняла голову и растянулась в улыбке.
– Варвара Павловна! Рада вас видеть.
– Взаимно, – Варя приблизилась к ее стойке, – Людочка, организуй нам кофе. Мне как обычно, и один без молока и без сахара.
– Белый, у нас гости, – Фил распахнул дверь в кабинет главного бригадира.
Саша сидел за столом, с кем-то активно беседуя по телефону, Космос, как обычно, развалился на диване. Но стоило ему увидеть в дверях Пчёлкину, он тут же подскочил с насиженного места и вдруг неожиданно для всех залепетал:
– Ой, девочка моя приехала! – Холмогоров сгреб в охапку подругу, что той показалось, что у нее даже хрустнул позвоночник.
– Кос, чертяга! Господи, как же я соскучилась по вашим рожам. Аж голова кружится!
– Да, тебя здесь уважают, – не без тени восхищения отметил Паша.
– Белый, хорош уже трепаться, – бросил другу Космос, – люди пришли.
Белов, вальяжно развалившись в своем кресле, внимательным взглядом осматривал появившуюся жену и мужика рядом с ней. Пришла, как ни в чем не бывало, даже не смотрит на него. А нет, вот сейчас смотрит, но как-то холодно, даже нахально. Саша на самом деле уже несколько минут не слушал то, что ему говорят в трубке, а только поддакивал в лад собеседнику.
– Добро, Олег, – наконец, выдал он. – Завтра встретимся, перетрем. Давай, на созвоне, – положил трубку и выдал ухмылку: – Ну привет, Пчёлкина. Целоваться будем?
– Не хочу перед обедом аппетит портить, – ухмыльнулась и Варя. – Ну, раз все в сборе, может, поговорим теперь? – она повернула голову к Паше и кивнула на стул: – Присаживайся.
Когда, наконец, все расположились за столом, Людочка принесла кофе и мирно покинула кабинет, Варя начала:
– Итак, разрешите еще раз представить – Павел Майков, мой хороший друг, специалист по недвижимости и финансам. Мы приехали с вполне выгодным предложением. Теперь позволь, – она взглянула на Белова, – как соучредителю и полноправному руководителю дать следующий уклад нашей работы – Павла я назначаю своим заместителем по финансовой части, поэтому работать он теперь будет с нами.
Она знала – Валера и Космос не будут против. Конечно, решающий голос оставался только за Белым. Тот осмысливал все сказанное женой и понимал, что отказывать ей сейчас в предложении – не разумный ход. Связи с Америкой надо укреплять, к тому же тема недвижимости – вполне хорошая идея. Но этот Майков… Что за фрукт? Чем дышит? Почему вдруг Пчёлкина так категорично и уверенно решила сделать его своей правой рукой? Неужели?..
– Что скажешь, Александр Николаевич? – Варя испытывающим взглядом глядела на мужа.
– Блестяще, Варвара Павловна, – Саша выудил из пачки сигарету, – доверюсь твоему феноменальному чутью. Флаг в руки, командуй парадом. Если просчитаешься – у нас с тобой будет другой разговор.
Вернуться – не значит пятиться назад. Это шаг вперед. В этом Пчёлкина только больше убедилась сегодня.
Отправив Пашу на экскурсию по офису с Людочкой, Варя задержалась в кабинете. Космос и Фил тактично удалились. Все понимали – недо-супругам надо было поговорить.
– Значит, разговор всё же будет? – Варя уселась без зазрения совести на крышке стола, закурила. – Удивительно, спустя год у нас будет диалог?
– Не ёрничай, Пчёлкина, побереги пока своё жало.
– Чем же, интересно, я заслужила такое общение? Как у тебя профессионально выходит переложить свою вину на другого человека, Белов. Позволь уточнить, что это ты за год не удосужился узнать, как живет сын. Ну действительно, зачем тебе он? Когда со скрипачкой можно настрогать еще, верно?
– Не городи бред. Всё, что мне было необходимо знать, я знал. Для этого не обязательно было контактировать с тобой.
– Вот как, – закачала головой Варя, делая длинную затяжку. – И прям всё знал?
– Про сына – да. А что касается твоих… увлечений, увы – было неинтересно.
– У меня нет увлечений. Только работа.
– Да? И в каких отношениях ты с этой работой?
– Исключительно в дружеских.
– А он в курсе? Вроде пацанчик настроен решительно.
– А ты у нас рентген, да? – она затушила сигарету и выдохнула сизый дым близ от лица Белого.
– И царь, и бог, малышка. Ты же понимаешь, что я позволил тебе заниматься этим делом и принимать новых сотрудников только исключительно ради тебя…
Варя вдруг рассмеялась.
– Вот это честь для меня! Но ты же понимаешь, что я бы это сделала так и так, просто была обязана поставить тебя в известность и ввести в курс всех дел.
– Само собой. Только ты меня перебила, я не сказал сути, – Саша медленно приблизился к девушке, плавно, но крепко обхватил ее запястья и полностью нарушил личное пространство. Его голос понизился до шепота: – если твой Пашенька хоть как-то накосячет, в лучшем случае – вылетит туда, откуда прилетел.
– Ты меня не запугивай, Белов. И если он накосячет, с ним буду разбираться я сама.
– Не бери на себя больше того, что ты можешь вынести.
– Разберусь. Сама. Всё, – она высвободила руки из его хватки, – аудиенция окончена.
В целом работа закипела. Двух недель хватило Павлу расположить к себе Космоса и Фила, милейшую и добрейшую Людочку. Только Белову он буквально мозолил глаза. Саша делал старательный вид, что Майков – Каспер, и с этой тактикой бригадир смог усмирить свой праведный, казалось бы, гнев. Пополнение их рядов не радовало только его.
Несколько миниатюрных горшочков с яркими фиолетовыми гемиантусами на столе Людочки – Паша привез. Новый кофейный ароматизатор в машине Фила – Паша подогнал. Блестящий, компактный портсигар у Космоса – Паша посоветовал, чтобы не таскаться с бумажными пачками.
Последней каплей стала Варя. Она влетела, как каравелла по зеленым волнам, в приемную, расписалась в документах у Людочки на столе и направилась в свой кабинет. Белов развалился на своем диване в кабинете, перечитывал несколько бумаг и неспешно тянул кофе. Дверь к нему, как никогда, была распахнута, и краем глаза мужчина заметил, что через пяти минут в приемную снова вернулась Пчёлкина, только теперь уже с огромным букетом желтых хризантем.
– Людочка, у нас есть какая-нибудь ваза?
– Сейчас! – Люда материализовалась через мгновение с пузатой белой вазочкой, уже наполненной водой. – Давайте-ка…
Белый медленно поднялся с дивана и замер в дверях, с насмешкой и скепсисом глядя на цветы в руках Вари.
– Скоро от всех этих цветений у меня обострится аллергия.
– У меня есть таблетки, Александр Николаевич, – хотела быть полезной Люда, не уловив двусмысленность фразы начальника.
– С каких это пор у тебя аллергия? – хмыкнула Пчёлкина, зарываясь носом в нежные бутоны.
– Да вот уже недели две как, – Саша оттопырил обертку цветов, где был на скотч прицеплен маленький листок с подписью: «Солнечные цветы для солнечного дня!». – М, забыл подписать, что от ребенка солнца. Кстати, желтый – цвет разлуки. Что, скоро прощаемся с твоим воздыхателем?
Варя скривилась.
– Желтый – цвет хорошего настроения. А ты, Белов, не пессимизди.
И направилась обратно к себе в кабинет.
– Людочка, что у нас на повестке дня? – Саша облокотился на стойку и склонил голову к секретарше.
Люда, удивленная столь неожиданному вопросу, неопределенно пожала плечами.
– В час я консультирую Пашу… Ой, ну то есть, Павла Сергеевича. В два часа у вас запланирована встреча с Сергеевым из Министерства. В половине четвертого приедут люди Солодовникова.
– Угу, – многозначительно протянул Белов, покрутив в руках один из горшочков с гемиантусом. – Слушай, а давай-ка я сам Майкова проконсультирую, – и подмигнул девушке. – А ты пока кофеек выпьешь, отдохнешь. Давай, зови…
Через пять минут Паша сидел напротив Саши в его кабинете. Был спокоен, как удав, пока Белый со скучающим видом рассматривал собранные данные на Майкова и его, если так можно выразиться, резюме. Действительно, этот парень был чист. Скотина везучая.
– Двадцать семь? – поднял на него глаза Белов, рассматривая дату рождения. Ему казалось, что Майков выглядил гораздно моложе. Или так приноровился за собой ухаживать.
– Генетика, – непринужденно пожал плечами Павел.
– Основные виды потока документов?
– Входящие, исходящие, внутренние.
– Какие этапы проходит входящая документация?
– Первичная обработка, предварительное рассмотрение, регистрация, рассмотрение руководством, передача в исполнение.
– Цветы ты приволок?
Майков выгнул бровь. Вот это переход.
– Цветы – лучший способ поднять настроение и работоспособность женщины. Сами же знаете…
Ага, конечно, сам Белов уже забыл, когда последний раз дарил цветы… Варе. Наверное, в первый месяц после свадьбы. А нет, наврал. На рождение Даньки. Это ж уже три года как…
– Да ну? А что ж Людочке не подарил? Сидит, бедная, без настроения работать.
– Я бы так не сказал.
– Ну я сказал. Видишь, самому приходится с тобой общаться.
– Исключительно по вашему собственному желанию, – парировал Майков, не скрывая ухмылки.
– Что за движуха случилась на прошлом месте работы?
– Руководство вывело из компании все активы.
– Что у тебя с моей женой?
– Любовь с первого взгляда.
Белов поджал губы в улыбке и задумчиво потер подбородок.
– Как в сказке. Красиво. Что ж, спешу тебя огорчить, ты можешь обхаживать ее хоть до потери пульса, но у тебя ничего не выйдет. Варька молодец, времени зря не теряла, позлила, но теперь лавочка прикрыта. Можешь намотать слюни на кулак и забыть. Она – моя жена, и никаких служебных романов в этом офисе не будет.
