Текст книги "Бонни and Клайд (СИ)"
Автор книги: Samanta Adams
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)
Они выставили на стол, подкатили к подруге каталку и занялись приготовлениями. Космос разливал и разбавлял спирт, Белый намазывал жене огромный бутерброд с икрой, а сама девушка просматривала запись, которая спасла ей жизнь. Когда на мониторе появился Кордон, она нажала на паузу.
– Да, нехороший человек, – пробормотала все еще бледными губами Пчёлкина, рассматривая склоненное к муляжу лицо продюсера. Космос аккуратно вынул из его рук камеру и вставил вместо нее стакан: – Да ладно ты, девочка моя… На вот лучше! – Прости нас, малыш, – Белов подал жене бутерброд и поднял свой стакан. – Вот наломали бы мы дров! – Фил… – Пчёлкина вдруг запнулась и с трудом договорила: – Фил простит…
Космос и супруги сдвинули стаканы и молча выпили…
Через час все трое были пьяны в дым. Космос с Беловым – от спирта и нервотрепки, Пчёлкина – от алкоголя, кровопотери и еще более жестокой нервотрепки. Изрядно окосевший Космос бесцельно блуждал по кабинету, а Варя с Белым, обнявшись, сидели на каталке. – Ну, как ты сейчас, маленькая? – ласково поглаживая Пчёлкину по голове, невнятно выговорил Саша. – Отошла… практически… – с трудом ворочая языком, вяло кивнула Варя. – А мы с Космосом… – Саша прижался лбом к виску жены и шумно вздохнул. – Ты даже себе не представляешь, как мы переживали! Ну что, между нами – мир?
– Перемирие, Белов.
Услышав это, Космос остановился как вкопанный и немедленно двинулся к Пчёлкиной.
– Забыла конвенцию, девочка моя? – Дурачась, грозно спросил он. – Мы же с первого класса вместе, так? И за все, что мы делаем, мы отвечаем тоже вместе! – с пьяной назидательностью проговорил он. – А почему? А потому что мы – Бригада!
То, о чем Пчёлкина думала так давно, она наконец решила озвучить именно сейчас.
– Так-то оно так… Но, зайчики, это всё.
Парни недоумевающе переглянулись. Конечно, пережить то, что сегодня было с Варей, не пожелаешь никому. Но что она имела ввиду под этим «всё»?
Пчёлкина оглядела их лица и хмыкнула:
– Я выхожу из бригады.
Комментарий к Часть 43 Ждём ваших отзывов, дорогие и любимые читатели. ❤️
Да начнётся экшен.
====== Часть 44 ======
Комментарий к Часть 44 Приятного чтения! Отдельная благодарность за помощь в работе Samanta Adams! ❤️🐝
Музыкальное сопровождение главы: Михаил Круг : Каторжанская цыганочка.
1998-й год
Ой, Россия ты Россия
Каторжанская ты Русь
Что тебе страданья сына
Что тебе цыганки грусть.
Больше года минуло с того дня, когда Фил очутился в палате реанимации. Больше года проливала слезы у постели неподвижного мужа Тамара. И больше года Белый искал возможности отомстить Кордону.
В просторной гостиной дома Бело-Пчёлкиных был накрыт чайный столик. Пара изящных чашек на тонких фарфоровых блюдечках, высокий чайник с длинным и узким носиком, хрустальная вазочка с печеньем, открытая коробка конфет – все это стояло нетронутым. Чай в чашках давно остыл и успел подернуться мутноватой пленкой.
За столом, на низеньком диванчике, плечом к плечу сидели Варя Белова и Тамара Филатова. Тамара плакала и уже, судя по всему, давно. Теребя в руках совершенно мокрый платок и ежесекундно всхлипывая, она потерянно бормотала: – Вот я сижу, сижу… и на него смотрю… Час смотрю, два смотрю – не шелохнется… У него щетина… Господи, у него даже щетина поседела! Я Бога молю, чтобы он очнулся… Я бы ему ребёночка родила ещё одного … Глеб…сынок всё спрашивает про отца….– и она не выдержала, зарыдала в голос, горестно качая головой. – Никаких надежд не остается… Никаких, Варя, никаких… Все… – Подожди, Том, сейчас Саня придет, – вздохнула Пчёлкина, поглаживая подругу по вздрагивающему плечу. Она не представляла, что можно сказать в такой ситуации. Посоветовать набраться терпения и ждать? Но ведь прошло уже больше года, а силы Томы не беспредельны… Подруга и так уже дошла до крайности, насколько еще ее может хватить?.. А как же Валера? Неужели и правда – никаких надежд?!.. – Понимаешь, Варь… – Тамара, чуть успокоившись, уткнулась носом в мокрый платок и простонала: – Я… я уже не верю… «Господи, да где же он?..» – растерянно подумала Пчёлкина. Она не сомневалась, что муж наверняка нашел бы для Тамары нужные слова – те самые, которые вернули бы ей веру и придали сил. И тут снизу послышался голос Белова. Он поднимался по лестнице, разговаривая на ходу по телефону: – Да добрался, там снегу намело… Короче, я пока дома буду. Ну, все, давай!.. Он вошел в зал и приветливо улыбнулся обеим женщинам, словно и не заметив ни заплаканных глаз Тамары, ни растерянного вида жены. – Здравствуй, Томочка. Привет, Варь… – Белов наклонился к жене и мельком обозначил поцелуй. Поцелуй был более чем формальный. После того, как собственный муж едва ли не лишил ее жизни, Варя еще полгода не могла с ним контактировать. Хотя головой и понимала, что тогда сама бы на себя подумала. Едва ли диалог вязался с Космосом, который и был шесть месяцев связующей ниточкой между недо-супругами. Уход Вари из дела бригадиров тоже ничего особо не изменил. Оклемавшись, девушка занялась своими делами. Они с Пашей продолжали вести дела с банковской системой и перевозили денежные грузы. Саша догадывался, что жена от идеи с банками не отказалась, но решил какое-то время не лезть: пусть попробует, если хочет быть самостоятельной, а он разберётся с Кордоном, а там уже решит что дальше делать. Саша прошел к окну, задернул шторы и только после этого, уже точно зная, о чем пойдет речь, спросил: – Ну что, Том, какие дела? Тамара отняла ладони от лица. Саша поразился, какие страшные темные круги были у нее под глазами. Как у вампира в каком-нибудь голливудском ужастике. – Саш, я уже не знаю… Понимаешь, я так устала.
Смотреть в ее глаза было трудно, и Белов снова повернулся к окну – поправить и без того ровно висевшие шторы.
– И что они предлагают? – все тем же ровным, почти равнодушным, голосом спросил он. – Они предлагают сделать эвтаназию… – еле слышно проговорила Тамара. – Как это делается? – продолжал свою игру Белов. – Отключают… отключают систему жизнеобеспечения… Голос Тамары дрогнул и беспомощно угас. Пчёлкина молча накрыла ее руку ладонью. Они обе выжидающе смотрели на Сашу. Белов повернулся к ним и, медленно покачивая головой, потянул узел галстука. Он выглядел все таким же невозмутимым, но внутри у него все кипело от негодования. Как только Тамара дала себя уговорить! Эх, бабы, бабы… – Тома, если хочешь знать мое мнение, я против, – изо всех сил стараясь скрыть клокочущий в груди гнев, сказал он. – Поверь, мне тоже больно, что мой друг стал как растение. Но! Если есть хоть один шанс из тысячи… Да что там – из миллиона, из миллиарда! Если этот шанс есть, то его надо использовать! Тамара попыталась что-то сказать, но Белов остановил ее движением руки. – Все будет нормально, Томочка! Мы переведем Валеру в Бурденко, Варька подтянет спецов по нейрохирургии – немецких, американских… Да, малыш? – Белов посмотрел в глаза жены, ища поддержки.
– Конечно, – Пчёлкина утвердительно кивнула.
– С завтрашнего дня сиделка при нем будет круглые сутки. Так что тебе станет полегче, Том.
Не прекращая говорить, Белов подошел к бару, плеснул в стакан немного виски. Потом внимательно взглянул на Тамару и долил стакан почти до краев. – Дальше. Тебе надо отдохнуть, – он протянул виски Тамаре, та, низко опустив голову, беззвучно плакала. – Вот, выпей и ложись спать. Пока поживешь у нас, а завтра люди займутся, отправим тебя на время в теплые страны. Отдохнешь, придешь в себя. Тамара не двигалась, Саша опустился перед ней на корточки и вложил бокал в ее безжизненную руку. Она подняла на него красные от слез, измученные глаза. Белов ободрительно кивнул. – И будем просить Господа, чтобы Валерка выкарабкался, – он говорил так убежденно и проникновенно, что не поверить ему было невозможно. – А он выкарабкается, Томочка, я в него верю! Он же у нас боец! Саша неожиданно улыбнулся и взял ее за руку. – И запомни: все, что было, – это только первый раунд! – он сжал ее ладонь в кулак. – Ты верь мне, Тома, верь.
Варе опять приснился странный и тягостный сон. Будто она находится в комнате с одним окном и решётками на нём. Пчёлкина проснулась и повернулась на бок. Подушка рядом снова была несмятой – значит, Саша опять ночевал в кабинете. В последнее время это стало почти нормой. Белов рано уезжал и поздно возвращался, а вернувшись, подолгу засиживался в кабинете, зачастую там же и ночуя. Вообще ситуация в их семье сложилась более чем странная. Они жили вроде бы вместе и в то же время – врозь. Разговаривали редко, да и то – только по делу. Пчёлкина знала – причина кроятся глубже, во взаимных обидах и недомолвках. Варя сама не могла простить измену и пистолет у виска в кабинете главврача год назад. А Белов не мог простить её уход из дела, историю с Майковым и продолжение дел с ним же.
Странным было и то, что Варя практически смирилась с таким положением вещей. Никакой вины за собой она не чувствовала, а объяснить поведение мужа не могла, как ни старалась. Просто в их отношениях что-то кончилось, оборвалось, исчезло, и Пчёлкина приняла это как данность. И с головой ушла в новый проект.
Пчёлкина встала и, на ходу запахивая халат, направилась на кухню. У двери кабинета окликнула негромко: – Саша?.. Тишина. Она приоткрыла дверь – в кабинете было пусто, а рядом с диваном лежала аккуратная стопочка постельного белья. Варя вздохнула и пошла дальше. – Тома, Даня, все вставайте! Будем завтракать!.. – громко позвала она. – Тома, Даня! Варя коротко постучала в дверь спальни Тамары и свернула к детской. Вдруг навстречу ей выскочил Данила. – Р-р-р-р!.. – зарычал он. – Ах, ты мой лев, ты уже встал?! – Варя засмеялась и подхватила сынишку на руки.
– Мам, испугалась?.. – спросил он.
– Ну конечно, испугалась, – пряча улыбку, подтвердила Пчёлкина. – Даже поджилки затряслись… Они вошли в кухню. Даня тут же вскарабкался на свой высокий стульчик, а Варвара подошла к холодильнику. – Кашку будешь, зайчик? – спросила она. – Какую? Манную, гречневую?.. Достав из холодильника пакет с молоком, Пчёлкина поставила его на стол, повернулась за кастрюлькой, снова взяла молоко и замерла как вкопанная… Под пакетом лежала свежая газета. В глаза бросился крупный заголовок – «Убийство в день премьеры». А ниже – фотография Кордона и снимок его машины с трупом. Саша сделал то, о чём поклялся год назад, он отомстил, отомстил за Фила… Из коридора послышался голос Тамары: – Варя, ты где? Доброе утро! Она вошла в кухню и сразу обратила внимание на мрачную, взволнованную хозяйку с газетой в руке. – Что случилось? – встревожилась Тамара. Пчёлкина не отвечала, поглощенная чтением. Тома перевела растерянный взгляд на Данила и вскрикнула – в руках у мальчика был самый настоящий пистолет! В тот же миг Тамара опрометью кинулась к нему и выхватила из рук ребенка оружие. – Варя! Ты что?! – воскликнула она. Пчёлкина с нескрываемым раздражением взяла пистолет и сердито объяснила: – А это игрушки у нас такие, Тома! – она нажала на курок, и точная копия «Кольта» выбросила тоненькую струйку воды. – Видишь?! Вот так мы играем… Фонтаны строим и играем! Варя сделала несколько нервных шагов в сторону и вдруг резко обернулась на часы: она совсем забыла, сегодня была встреча в ресторане с партнёрами, и Паша ждал её к двенадцати.
– Том, посидишь с Даней пару часов? Мне по работе отъехать нужно.
– Конечно, – кивнула Филатова.
Пчёлкина остановила машину метрах в двадцати от ресторана.
– Мама родная… – озадаченно протянул она. – А в другом месте встречу назначить было нельзя? – А я откуда знал?.. – нахмурился Майков. Они напряженно всматривались вперед, пытаясь разглядеть там Абрека, но его не было видно ни около ресторанчика, ни среди толпы у оцепления. – Может, поехали отсюда, а? – неуверенно предложил Паша. Но тут стеклянные двери ресторана распахнулись и на пороге, посверкивая бритой головой, с сигаретой во рту появился Абрек. Пчёлкина коротко стукнула по клаксону. Услышав сигнал, Абрек обернулся и, увидев знакомый «мерин», совершенно спокойно поманил их рукой. – Вот идиот, – раздраженно буркнула Варя и кивнула Паше: – Ладно, пошли. На подходе к оцеплению их попытался остановить какой-то дохлый прыщавый сержант. Он схватил Пчёлкину под локоть и пробормотал что-то невнятное. – Ну-ка руки! – раздражаясь еще сильнее, рявкнула на него Варя и свернула к ресторану. – Ты что, обалдел?! – накинулся Паша на беспечно улыбающегося Абрека. – Ты еще б на Петровке встречу назначил… – Спокойно, ребята, вы что? – Абрек успокаивающим жестом поднял ладони. – Я ходил узнать, там просто кино снимают. Они зашли в ресторан и направились к лестнице. – Мне тут «Крузер» за долги подогнали, – обратилась Пчёлкина к Паше. – Он у нас с Белым на даче стоит, номера перебить надо. Подослал бы кого из своих… – Сделаем, – кивнул Майков. Они поднялись на второй этаж. К ним навстречу из-за стола поднялся крепкий молодой человек. Он был коротко пострижен, слегка небрит и сумрачно серьезен. – Руслан, – представился он. – Варвара. – Павел, – он пожал его руку. Все четверо неторопливо расселись за столом. К их столу подошла официантка. Павел улыбнулся. – Значит, так. Пятьдесят коньячку, что-нибудь поесть… – И что-нибудь попить, – закончила за него фразу Пчёлкина. Официантка кивнула и исчезла.
– Какой вопрос? – Пчёлкина сразу решила перейти к сути встречи.
– Вопрос-то прежний, – подал голос Абрек. – Люди интересуются, когда придёт груз. И просят полторы штуки за задержку.
Паша фыркнул со смешком, Пчёлкина тоже коротко хохотнула: – А жирно не будет, Абрек? Не проронив ни слова, Руслан выразительно переглянулся с Абреком. Сконфуженно хмыкнув, Абрек наклонился к Пчёлкиной и Майкову. – Ребят, да ничего смешного тут нет. Люди волнуются, сроки горят, – вполголоса объяснил он.
Варя оборвала смех, понимая серьёзность положения, и после паузы неохотно сказала:
– Хорошо, Абрек, завтра передашь ему полторы штуки. Руслан сразу же поднялся. – Все, Абрек, я поехал, – он протянул ему руку. – Удачи, – кивнул Абрек.
Руслан наклонился, поцеловав руку Варвары.
– Вы прекрасны, мадам.
И ушёл. Варя, помедлив с минуту, повернулась к Паше:
– Поехали.
И вдруг лицо её испуганно вытянулось – к ним на всех парах в ресторан летела группа бойцов в камуфляже и масках, что давно уже стояла в сторонке у своего автобуса на улице. – Твою мать… – прошептала Пчёлкина, поднимая руки. В мгновение ока мужчины оказались лицами на столе, а Варю крепко обхватили сзади. Вплотную подошел, видимо, самый главный.
– Пчёлкина Варвара Павловна, вы обвиняетесь по 228-й статье УК РФ. Незаконные приобретение, хранение, перевозка и переработка наркотических средств.
– Что? С какой стати? – Пчёлкина, кажется, от такого заявления чуть не подавилась воздухом. – Какие наркотики? Какая, к чёртовой матери, статья?
– Проедемте с нами. Там вам всё объяснят, – сказал твёрдо боец в маске.
Что их ждет за горизонтом
Что луна им посулит
Угол темный в стойле скотном
Или волюжка сфортит
Их торопит злая доля
Но не им судьбу решать
Не поймают, значит, воля
А поймают срок мотать
Комментарий к Часть 44 Ждём ваши отзывы, дорогие читатели! ❤️🔥
====== Часть 45 ======
Комментарий к Часть 45 Приятного чтения! Отдельная благодарность за помощь в работе Samanta Adams! ❤️🐝
Музыкальное сопровождение главы: Михаил Круг – Владимирский централ; Михаил Круг -Милый мой город;NЮ – Если сгорим;
Газета лежала на столе в кабинете Белова в офисе Фонда. Сам хозяин кабинета, откинувшись в кресле, внимательно и неторопливо читал статью о загадочной гибели Кордона.
Главная версия, которую предлагал автор статьи – убийство продюсера случайным гомосексуальным партнером. Уже нашлись свидетели, утверждавшие, что Кордон уехал от Дома кино с неким молодым человеком, которого, впрочем, толком никто не разглядел. В общем, все вышло именно так, как и планировалось. Закончив со статьей, Белый поднял глаза на сидящего напротив него Холмогорова. – Привет от меня передали? – деловито осведомился он. – Я не в курсе пока… – пожал плечами Кос. – Сейчас поеду и все узнаю. На лице друга он не заметил и тени радости, и этот факт его удивлял и несколько настораживал. Что ему не понравилось? Неужели Шмидт и его люди что-то сделали не так? – Передай Шмидту, что он молодчина, – попросил он. – Все сделал хорошо, чисто. – Сань, а ты что это такой грустный? – спросил Космос. – А?.. – рассеянно переспросил Саша. – Что грустный такой, спрашиваю. – Разве? – поднял брови Белов. – Нет, я веселый… – Ладно, поехал я, – Холмогоров встал со стула.
Стоило ему только отойти на пару шагов, как вдруг у него зазвонил телефон.
– Да, – рявкнул он в трубку. – Что?! Это точно?
– Что случилось? – спросил Белов после того, как Космос положил трубку.
На его лице читалась тревога.
– Сань, беда… – Холмогоров по привычке кусал губы. – Это Абрек звонил, говорит, Варю СОБР принял прям из ресторана. У них там встреча была, ей дело шьют.
– Погоди-погоди… – оборвал его Белов. – Они хоть что-нибудь сказали?
– Сказали, по 228-й статье обвиняют, – Холмогоров метался по кабинету от стены к стене.
Ну не мог же, в самом деле, СОБР наехать из-за такой ерунды, как убийство Кордона?! Да и не его это дело. Если бы Белый попал под подозрение – дело пришлось бы иметь с прокуратурой. Нет, причиной тут явно было что-то другое, но что? Неужели дела Паши и Вари вышли из-под контроля?
– О-хо-хо… Где мои семнадцать лет? На Большом Каретном… Макс! Поехали! Он встал. – Куда? – вскинулся Макс. – Поехали-поехали… – вполголоса повторил Белый. – Ой, командир, – покачал головою Макс, он уже догадался. – Ой-е-ей… Но Белов уже шагал к выходу. Максу ничего не оставалось, как пойти за ним. Когда за ними закрылась дверь, Холмогоров упал в кресло и, обхватив голову, принялся твердить как заведенный: – Суки… Вот суки… Суки… Варюха, мы тебя вытащим, клянусь…
Белов решил заявиться прямиком к командиру СОБРа полковнику Самойлову. Саша неплохо знал его лично, уважал за прямоту и честность и рассчитывал узнать от него хоть что-нибудь. Впрочем, Белову был также хорошо известен и крутой нрав полковника, и его вспыльчивость, и то, как относился Самойлов к таким, как он. Так что результаты его визита на Большой Каретный могли оказаться самыми непредсказуемыми.
Черный джип Белова въехал во двор неприметного двухэтажного здания в глубине переулка. На крутую тачку тут же обернулись трое стоящих у входа в штаб здоровенных ребят в пятнистой униформе и с автоматами в руках. Белов с Максом, разумеется, заметили их интерес. Охранник встревоженно взглянул на своего шефа. Белов открыл дверь и распорядился: – Сиди в машине. – Саш, может, не надо? – неуверенно спросил Макс.
– Надо, Макс, надо…
– Ну, тогда – ни пуха, командир. – К черту, – процедил сквозь стиснутые зубы Белов и решительно направился к дверям. Бойцы у входа встретили его недоуменным молчанием. И только взявшись за дверную ручку, он услышал за спиной недовольный басок: – Дожили, блин, авторитняк в контору прётся… Белов поднялся на второй этаж и прошел по длинному коридору к кабинету Тучкова. Кивнув на дверь командира, он спросил у дежурного офицера: – У себя? – У себя… – нехотя ответил коренастый крепыш с майорской звездой на погонах. Мысленно перекрестившись, Саша толкнул дверь и шагнул в кабинет командира СОБРа. – Можно?.. – О, Александр Николаич! Какими судьбами?!.. – полковник Самойлов, откровенно ерничая, радушно развел руками. Впрочем, со стула при этом он не встал и руки гостю не подал. – Мне снизу звонят, говорят – к вам Белов. А я, поверишь, даже не сразу сообразил, о ком и речь… – Да брось ты, Сан Саныч, – невесело усмехнулся Белов. – Все ты понял, все сообразил… Полковник неопределенно хмыкнул, показал Саше на стул. – Ну, присаживайся. Кури, если хочешь, я бросил. Белов сел к столу, неторопливо достал сигареты с зажигалкой. Тучков пододвинул ему массивную пепельницу и, улыбаясь с неприкрытым ехидством, спросил: – Ну, чего скажешь? – Смотри, Сан Саныч, какая штука получается, – сдержанно начал излагать суть дела Белов. – Моя жена обедает в городе с коллегами, все спокойно, никого не трогает, и вдруг на неё по полной программе накатывают Маски-шоу, обвиняют не известно в чём. Это что такое? – Да что ты говоришь?! – с издевательским сочувствием покачал головой Самойлов, – А я тебе скажу, что обвиняют ее по 228–ой: перевозка наркотических веществ. Сашу этот цирк начал выводить из себя. Он напрягся, подался вперед, в его голосе зазвенел металл: – Вопрос в том, с какой это стати ни в чём неповинной женщине предъявляется такая статья? – ледяным тоном отчеканил он. Игривая улыбочка сползла с губ офицера. Он жестко, в упор посмотрел на гостя. Саше стало не по себе, но этот взгляд он выдержал. – Раз ты такой умный, может, сам доедешь? – сухо спросил Самойлов. Белый медленно покачал головой: – Нет уж, лучше ты объясни. Полковник достал из пачки сигарету и тоже закурил. – А говоришь – бросил, – заметил Белов. Совершенно неожиданно это невинное замечание окончательно вывело полковника из себя. Он резко встал и горою навис над столом. – Ни черта я тебе объяснять не буду! – гневно отрубил он. – Но ты запомни, что ты бандит, а я офицер… А ты приезжаешь ко мне и начинаешь тут права качать! Ты что, совсем страх потерял?! – разошедшись, полковник почти кричал. – Или думаешь, что некому вас всех на место поставить? Да я вас, волков, давил, давлю и буду давить, понял?!.. Будь моя воля – ты бы отсюда прямиком на Петры поехал вместе со своей женой! И это в лучшем случае!
Закончив свою неистовую тираду, Самойлов опустился на стул и нервно затянулся.
– Ну, в общих чертах ясно, – невозмутимо кивнул Белов. – Дай мне с ней свидание. Не дашь, приеду с адвокатами, – он посмотрел на офицера мрачным взглядом.
– Не дразни, Белов, – полковник встретил его взгляд взглядом еще более твердым и холодным.
Несколько секунд они молчали, напряженно буравя друг друга глазами. Белову снова стало не по себе, по позвоночнику пробежал озноб, и он нехотя опустил глаза.
– Завтра приезжай, увидишь жену, – сказал ледяным тоном офицер.
– Все ровно её от сюда вытащу, – рявкнул Белов, хлопнув ладонью по столу, и вышел.
Если сгорим
Давай гореть красиво
Знаешь, тебе спасибо
За этот пожар между нами
Следующее утро Белов провел снова в здании СОБР, теперь уже на этот раз этажом ниже, в комнате для свидания с заключёнными. С виду комната была тусклая, три стены и окна закрыты решетками. В углу стоял стул со столом и старая, скрипучая койка. Варю завели в комнату и сняли наручники.
– У вас час. Время пошло, – сказал конвойный и удалился, закрыв дверь на ключ.
Белов смотрел на жену, и сердце просто сжималось: бледная, с синяками под глазами, на скуле – пара ссадин.
– Боже, маленькая, что они с тобой здесь делали? – Белов прижал жену к себе, поглаживая по блондинистым локонам.
– Сокамерницы встретили, – усмехнулась Пчёлкина уголком губ.
– Маленько моя, я тебя от сюда вытащу, я тебе обещаю… Но ты должна мне всё рассказать, зачем тебе всё это нужно было? Это наркота, понимаешь, Варь, наркота!.. Ничему жизнь не учит?
– Что ты на меня орёшь? – Варин голос дрожал.
– Да потому, что ты дура… Ты хотя бы посоветоваться со мной могла?
– Саш, я ничего не знала! Мы перевозили детское питание, а что там окажется на самом деле – я понятия не имела…
– Странная ситуация правда, Варюх? – усмехнулся Белов и встал за её спиной.
– О чём ты? – недоумённо подняла на него взгляд Пчёлкина.
– Вот так живёшь себе, живёшь и даже не знаешь, что твоя жена занимается наркотиками, – выдохнул Саша. – Ладно, лирика всё, – оборвал сам себя Белый. Он присел перед женой и пристально взглянул в глаза: – Всё будет хорошо, обещаю тебе, слышишь?..
– Саш, спасибо тебе, – Варя смотрела на мужа с тоской в глазах.
– За что?
– За то, что веришь мне.
– Это тебе спасибо, – улыбнулся Белов, погладив любимую женщину по бледной щеке.
– Мне-то за что?
– За то, что ты у меня есть.
– Ты даже не представляешь себе насколько сильно, я тебя люблю просто не, представляешь себе.
– Я всё знаю, я всё чувствовал.
Варя ощутила поцелуй на губах. И это не тот поцелуй, который был в боулинге. Он был наполнен нежностью, тоской и поддержкой, как бы говоря: «маленькая, я с тобой». И она уступила. И вновь оказавшись в омуте воспоминаний родного запаха и родных рук, Варя неопределённо качнула головой, не сделав ни единой попытки отшатнутся или прервать его касание.
И тогда Белов провел пальцами вниз, к шее и ключице. Девушка прикрыла глаза, шумный вздох вырвался из её груди, и это послужило Саше сигналом. Осторожно и чувственно он снова коснулся губами её губ. Его пальто с шорохом скользнуло на грязный каменный пол тюремной комнаты, но было наплевать: его поцелуи были такими нежными, такими лёгкими…
Казалось бы, еще немного – она потеряла бы равновесие от ласки. Оторвавшись от таких родных губ, он начал изучать её шею, покрывая нежную кожу короткими, едва ощутимыми поцелуями. Шумно выдохнув, она запрокинула голову, опираясь руками о стол, ища в нём опоры. В этот момент Пчёлкина проигрывала бой, заставляя свое дыхание учащаться, а ноги предательски подкашиваться. Подавляя головокружение, она оперлась руками о стол, и тем самым словно раскрылась перед Сашей, прогнувшись в спине. И он сдался в ее руки как в плен, ощущая жаркую волну наслаждения внизу живота. Он почувствовал это, когда его руки, сжимавшие ее талию, медленно двинулись вверх, и начали хаотично расстегивать пуговицы её мятой, грязной блузки, которая теперь больше напоминала половую тряпку, чем элегантную дорогую вещь. Варя прерывисто вздохнула, ощутив собственную наготу, и не нашла в себе сил открыть глаза. Истома брала верх над разумом, и она с готовностью принимала это, отдаваясь наслаждению.
Саша чуть отстранился и сделал лёгкое движение рукой – от живота до шеи, минуя обнаженную грудь. Первый стон сорвался с родных губ, и это словно свело его с ума, вынудив стиснуть зубы, сдерживая себя. Юбка Пчёлкиной упала на пол, и Варя, лишившаяся одеяния окончательно, прильнула к Саше, словно пряча себя. Грудь коснулась груди, и лишь ткань мужской рубашки служила преградой.
Белов коснулся губами искусанных губ Вари и развернулся к кровати, ни на миг не выпуская жену из своих объятий. Пара шагов – и он мягко опустил её на холодный, неудобной матрас. Новый стон снова сорвался с губ, вновь заставил почувствовать себя сумасшедшим, от губ он медленно перешел к ключице и груди… Руки его легли на бедра жены и чуть раздвинули их: теперь, когда он опустился на неё, жар её тела был таким желанным и манящим. Однако его одежда была препятствием; он понял это, но не стал раздеваться. Ему нравилась эта игра, нравилось ощущать её обнаженность через ткань одежды. Её пальцы скользили по его телу, нежно поглаживая и лаская, не пропуская ни миллиметра. Наклонившись вниз, он провел кончиком носа вокруг пупка Вари и губами коснулся края тонких черных трусиков.
– Саша!..
Нечеловеческий стон сорвался с ее истерзанных губ, заставив его сдаться. Выпрямившись, он приспустил брюки, и она приняла его в свои объятия с еще большей горячностью, чем прежде. Саша зацепился пальцами за ее трусики и потянул их вниз. Обхватив ногами его бедра, Варя подалась вперёд, говоря телом больше, чем словами.
Белов стал медленно входить в неё. Варя была очень горячая. Родная. Снова Пчёлкина принадлежала ему. И он соврал бы себе, если бы сказал, что не скучал. Он скучал, чёрт возьми, он безумно по ней скучал.
Широкая ладонь прикрыла ее губы, подавляя вырывающийся крик, и мужчина услышал лишь невнятную речь. Белов поклялся себе в мыслях, что он вытащит любимую женщину отсюда и всё у них наладится. В этот раз он приложит для этого все свои усилия. И конечно промелькнула мысль, что они ещё раз повторят, но уже не здесь, а дома на уютных, домашних простынях.
Выгнувшись, она прижалась к нему вплотную, помогая двигаться. Медленно, осторожно. Это напоминало им обоим их первую близость на Царёвой даче: на втором этаже спали пловчихи, а они наслаждались друг другом. Это было, казалось, целую вечность назад…
Легкая испарина появилась на бархатной коже Вари, её приоткрытые губы уже пересохли, и у неё даже не находилось сил, чтобы облизать их. Это был поцелуй, который ускорил первый стон приближающегося оргазма.
Она потянулась к его губам вновь, позволяя ему ловить каждый её вздох, а затем запустила пальцы в его волосы, и он зарычал, вновь почувствовав себя юнцом: Суриковой он не позволял играть со своими волосами, потому что так можно было делать лишь Пчёлкиной. Потому что лишь в её исполнении эта ласка сводила с ума. Постепенно движения ускорились, став более резкими, но не менее пылкими и чувственными. Лихорадочно целуя её, он словно возвращался во времена, когда каждая близость для них была неповторимой и незабываемой. Сейчас между ними не было пропасти длиною в несколько лет, Америки, Паши, Суриковой…
Сейчас они вновь были единым целым. Бонни и Клайд…
Он, Она и их любовь.
Если сгорим
Давай сгорим красиво
Это тебе спасибо
Я знал, что такое пламя
Наполненные дымом легкие грели и дарили привычную тяжесть, а едкий дым придавал им еще большую теплоту. И каждый вдох приносил легкость, и это было Белову по душе. Дышалось легко и свободно. Он был одет в одни лишь брюки. Но, не смотря на это он пытался думать о чем-то конкретном, но у него не получалось.
Варя лежала на матрасе рядом с ним и тупо смотрела невидящим взглядом куда-то в стену. Тонкий пододеяльник едва прикрывал её тело. Пусть даже стоя к ней спиной, он знал, что она не шевелилась и лежала в прежней позе: согнув обнажённую ногу в колене и сложив руки на груди. Её близость сводила с ума: вот, только обернись и протяни руку, и коснёшься её нежной кожи.
Вот же идиот! Искал всё время чего-то на стороне то с Суриковой, то с проститутками в сауне, а счастье – вот оно, так близко лежит рядом обнимает его.
– Застегни, – тихо попросила Пчёлкина, когда поднялась, натянула юбку и повернулась к нему спиной.
Белов потянул язычок на змейке вверх. Рука снова по-свойски скользнула по её руке и потянула на себя. Пчёлкина присела, рядом натягивая каблуки.
– Одежду привези, – попросила Пчёлкина.
– Конечно, маленькая, привезу, – Белов погладил жену по голове. – Потерпи. Скоро всё это закончится, я обещаю. Завтра с Космосом едем в Тверь с этими гоблинами, которые вас подставили, вопрос решать.
– Будь осторожен, – Пчёлкина коснулась губами губ мужа.
– Всё будет хорошо, не первый раз, – заверил Белов, и звук открывающейся двери тюремной комнаты прервал разговор супругов.
