Текст книги "Бонни and Клайд (СИ)"

Автор книги: Samanta Adams

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц)

– Из-за вас он живой труп теперь! – она беспомощно опустила руки. – Сколько я ему говорила – не связывайся с уголовниками!..

– Извините, – сухо сказал Саша, бросив на женщину быстрый взгляд. Он швырнул халат на диван и, уже не оглядываясь, зашагал к выходу. – Господи, из-за этого щенка! – растерянно, но уже, словно самой себе или просто в пространство сказала женщина. На ходу, через плечо, Саша бросил: – Варя, поможешь ей деньгами, не забудь… Пчелкина, стоя вполоборота к матери Кошко, достала бумажник. – Ну почему у вас на уме одни деньги? – обреченно махнула рукой женщина и медленно побрела вглубь коридора. Пчелкина, пожала плечами, спрятала бумажник в карман и вслед за ребятами двинулась к выходу…

Погода стояла прекрасная. Настоящая весенняя. Здесь, на железнодорожных путях «Москвы-Сортировочной», где пахло креозотом, дымком и угольной пылью, весна ощущалась еще острее. Утреннее солнце еще едва-едва пригревало, но уже было видно, что день будет прекрасным.

За Артуром и Хлебниковым, стремительно шагающими вдоль длинного состава, едва поспевали начальник станции, грузчики и сияющие сотрудники ” Курс-Ин-Веста». – Ну, давай, докладывай, – приказал Артур Хлебникову. – Значит, так, – деловито начал тот. – Докладные подписаны, с начальником все договорено. Ну, надо подмазать, сам понимаешь… Грузчики на месте. Остановившись у головного вагона, Артур как дирижер взмахнул рукой: – Ну, вскрывайте. Глянем на наш таджикский алюминий. Крылатый металл. Здорово поднимает! Пока Хлебников с начальником станции обменивались накладными, Артур продолжал дирижировать: – Где шампанское? – Все, как положено, – успел подскочить с видом именинника Хлебников. Под скрежет дверей вагона, вскрываемого работягами в оранжевых жилетах, в голубое небо выстрелило шампанское. Шипучий пенный напиток, расплескивая на землю, разлили в пластмассовые стаканчики, расставленные рядком на поленнице шпал. – Итак, уважаемые товарищи! – вовсю актерствовал Артур. – Перерезана алая лента, и первая партия таджикского алюминия хлынет на наш московский простор! Публика зааплодировала. И вот он, последний аккорд! Тяжелая дверь с жутким металлическим лязгом отъехала, наконец, в сторону. Солнечные лучи, пробившиеся сквозь дощатые щели вагона, весело заиграли по его стенам. На лицо Артура больно было смотреть. Стаканчик с шампанским выпал из его онемевшей руки. Рот открылся, как у выброшенной на берег рыбки. Вагон был пуст. Девственно чист и пуст. Если, конечно, не считать роскошной цветочной корзины, чьей-то заботливой рукой водруженной прямо в дверном проеме. – Так, я не понял. Не понял, – действительно ничего не понял Артур. – Что это за фигня? Хлебников, не отвечая шефу и не веря собственным глазам, метнулся в вагон. Окончательно убедившись в его безоговорочной пустоте, он истошно заорал кому-то вдоль вагонов: – Проверяй все вагоны! Артур, готовый, казалось, расплакаться, мешковато уселся на грязную просмоленную шпалу. В руках он держал дурацкую цветочную корзину, издевательски украшенную траурной лентой. У вагона суетились его люди, железнодорожные служащие, мелькали красные милицейские околыши. Подскочил запыхавшийся Хлебников. – Ну? Хлебников смог лишь развести руками. – Я тебя, муфлон, спрашиваю? Эт-че такое? – Все. Все, – едва переводя дух, просипел несчастный Хлебников. – Все выгребли подчистую. Артура затрясло: – Я тебя сейчас сам выгребу! Отвернувшись от всего опостылевшего мира, Артур, вперив бессмысленный взгляд в голубые небеса, машинально вытирал пот со лба уголком траурной ленты. Солнце уже залило светом все огромное пространство станции «Москва-Сортировочная». И кого-то, в отличие от Артура, оно грело гораздо ласковей. В природе всегда есть место равновесию: если где-то много горя, то в каком-то другом месте обязательно много радости.

Буквально через десяток железнодорожных путей в сторону от злосчастного пустого состава стоял другой, точная копия предыдущего. Отличие ситуации было только в том, что вдоль него быстрыми уверенными шагами шла группа людей во главе с Сашей Беловым, Филам и Космосом. Вслед за ними едва поспевал железнодорожник. Замыкали процессию несколько боевиков из бригады.

В проеме открытого вагона радостно распевала бодрую песенку Варя: – Советский цирк умеет делать чудеса, – пела она, имея на то все основания. За ее спиной тускло поблескивали аккуратные штабеля металлических чушек. Это был алюминий. Тот самый, что поднимет на раз. Космос ласково приник к волшебному грузу: – Теперь это все наше, прикинь! – ясное дело, кому, как не сыну астрофизика, было оценить возможности крылатого металла. – Золото Маккены, – восторженно и одновременно снисходительно подвел итог Саша. – В Уфе, на сортировочной, вагоны отцепили, поставили пустые, опломбировали, и ту-ту-ту! Вперед, с песнями, – из Вари так и шел восторг и гордость за содеянное с таким блеском, она даже попробовала изобразить движущийся паровоз.

– Орлы. Ну, просто орлы. – Саша по-ленински щурился на солнце и без пяти минут беременную жену. – Теперь этот урод никуда не денется.

Один только Фил остался серьезным, отдавая последние распоряжения пожилому железнодорожнику в старенькой форменной фуражке: – Слышь, командир. Как договорились: закрываешь, пломбируешь, а бабки потом.

Саша свернул прямо к центру «Матери и ребенка». Время еще в запасе было, Катя ждала их к двенадцати дня, поэтому он ехал настолько медленно, насколько мог. Пчелкина сидела рядом спокойно, глядя вперед на мокрую мостовую. Но он чувствовал, как она волнуется. Все-таки, как – ник, а пол будущего ребёнка сегодня узнают.

– А я говорю, будет сын, – излишне бодро предположил Саша, – А я говорю, чувствую, что там девочка, – сказала Варя, и на щеках ее обозначились ямочки. Значит – немного расслабилась. – Ладно. Сейчас всё узнаем. Белов, ты знаешь, что я люблю тебя? – Знаю, маленькая моя. Давай, я тебя жду. Варя подставила щеку, но не тут-то было. Саша не мог отпустить ее без полноценного поцелуя. – Ты с ума сошел, Белов, – не сразу вырвалась Варя. Он лишь улыбнулся, наблюдая, как она поправляет ничуть не пострадавшую прическу. Взглядом, проводив невесту до самых дверей центра, Саша вышел из машины. Он пнул переднее колесо своей синей БМВ. Нет, ему не показалось – можно чуть-чуть подкачать. Саша открыл багажник и потянулся за насосом. – Пойдешь со мной. Быстро. – Белов почувствовал, как в левый бок ему уперлось дуло пистолета. – Сейчас. Багажник закрою. – Бегом. Ох, как Саша не любил, когда ему приказывают! Да еще и таким тоном. Но в данном случае следовало согласиться с неоспоримым доводом, упиравшимся ему теперь прямо в спину. Рядом тормознула черная «Волга». Бросив взгляд на дверь консерватории, Саша сделал пару шагов и опустился на заднее сиденье рядом с молодым бугаем в черной кожаной куртке. Другой, с пистолетом, втиснулся рядом, не без труда захлопнув дверь. Выехав на Герцена, машина резко набрала скорость и рванула в сторону площади Восстания. Все молчали. Говорить пока было не о чем. Стиснутый с двух сторон «быками», Саша смотрел вперед, на дорогу и увеличивающееся на глазах здание островерхой высотки. Мужик, сидевший рядом с водителем, внимательно и с любопытством рассматривал Белова в зеркале заднего вида. У мужика был крепкий коротко выбритый затылок и глубокий бледный шрам на правой стороне лица – от середины лба до середины щеки. Быстро проскочили Пресню, потом Хорошевку и уже через минут пятнадцать съехали на едва заметную дорожку, ведущую куда-то в глубину Серебряного бора. Саша невозмутимо поглядывал по сторонам. Место было хорошее. У самой Москвы-реки. Здесь и остановились. От воды медленно поднимался туман.

Место было хорошее. У самой Москвы-реки.

Здесь и остановились. От воды медленно поднимался туман. И ни единого человека не было видно. Будний день. Весна, не лето. – Пацаны, погуляйте, – приказал тот, со шрамом. «Быки» и водитель выбрались из машины, открыли багажник и разобрали заранее приготовленные обрезки труб. Один намотал на руку крупноячеистую цепь. «Психологическая обработка, так сказать», – про себя усмехнулся Саша. Ну, ничего, к такому он всегда готов. Не первый день в школе. Хотя рожи у них были все же малоприятные. – Ну что, фраер, колись. – Меченый, наконец, соблаговолил обратиться к нему. – Что именно тебя интересует? – Где металл? – У меня. Артур получит его только тогда, когда введет моего человека в состав учредителей, – не задумываясь – ибо это было давно принятое решение, – высказал свою деловую позицию Саша. – Это, с какого хрена? – взвился Меченый, и шрам его заметно побелел. – А не надо бить по голове моего юриста, – назидательно пояснил Саша. – Ты пришел к Артуру с наездом. – Меченый постарался выдержать столь же дидактичный и спокойный тон. – Я пришел поговорить по делу. Хамить козла никто не заставлял, – спокойно закончил Саша. – Ладно, дело прошлое, – не споря и уже вполне примирительно сказал Меченый. – Верни металл, и вопрос закрыт. – А найди! Шестьсот тонн – не иголка. Давай! – В Сашином голосе прозвучала неприкрытая издевка. Меченый всем своим видом теперь демонстрировал, что спокойный деловой разговор окончен: – Ты отвечаешь за свои слова? – Я всегда отвечаю за свои слова, – без тени сомнения ответил Саша, крепче сжимая кулаки. – Ну, молись, сука. – Меченый, похоже, вышел из себя, прямо-таки – выскочил. И, резко отвернувшись, взялся за ручку двери: пора было кончать со всем этим. – Погоди, родной… Меченый с еще большим любопытством, чем прежде, взглянул на Белова в зеркало. – Сюда смотри, – медленным движением глаз Саша указал – куда именно. В Сашиной левой руке, почти уютно, как-то по-домашнему уместилась аккуратная граната. Противопехотная. Такие ласково и нежно кличут «лимонками». Большой палец предусмотрительно был продет в кольцо. Граната находилась в идеальной боевой готовности. Меченый судорожно дернулся, а скулы у него напряглись. Шрам обозначился еще резче. Саша, не повышая и не понижая тона, продолжал. Каждое слово он произносил четко и раздельно, словно ставил ударения – для большей доходчивости: – Когда меня задевают, я иду до конца. Я смертник, ты понял? – Меченый, судя по мгновенному взмаху ресниц, понял, уяснил. – Скажи «быкам», пусть подождут, а мы поедем в город. Считаю до трех и вынимаю чеку. К едреной матери. Раз. Два… – на слове «три» Саша и вправду выдернул кольцо. Теперь достаточно было просто разжать пальцы. Следовало к тому же признаться, что Сашина рука ребристое тельце тяжелой и опасной игрушки уже порядком устала держать. Но Меченый и без Сашиных слов это понял. Он опустил стекло и крикнул: – Пацаны, погуляйте, мы отъедем. – Оценка «пять». Давай, садись за руль. Только не тряси – я кольцо обратно вставлю.

– Саша улыбнулся Меченому как лучшему другу.

Тот, больше не оборачиваясь, пересел на водительское место, и они тронулись – сначала медленно-медленно, а потом – в карьер. Туман по-прежнему неторопливо плыл вдоль реки, куда-то в сторону видневшихся вдалеке высотных жилых домов. – Так я не понял, что случилось? – ошарашенно вопрошал приятелей боец с намотанной на ладонь цепью. – Мы приехали?.. – И лишь удивленное молчание было ему ответом.

Тяжелые двери центра «Матери и ребёнка» медленно закрылись за Варей.

Машина была не заперта, но Саша куда-то исчез. Посмотрев по сторонам, Пчелкина села в машину. В салоне невыносимо громко звучал фрагмент скрипичной сюиты Рахманинова. Варя резко повернула ручку настройки – из динамика полилась какая-то тупая попса. Но в данный момент эти звуки раздражали ее меньше. М-да всё-таки с беременностью она стала слишком импульсивной.

Наконец явился Саша. Такой запыхавшийся, будто бегал на длинные дистанции. – Ты где был? Что машину оставил? – Я за сигаретами бегал, – ответил он, заводя машину. – Ну, что Катя сказала? – У нас девочка, – Варя счастливо улыбнулась Саше. – Ну и славненько, Вареник, – отозвался он весьма довольно. – Все нормально. Будем жить-поживать и – как это говорится – добра наживаться, и дочку ждать! Выворачивая на улицу, он успел бросить внимательный взгляд на Варю: Дай бог, чтобы дочка была, похожа на, Пчелкину пронеслось у Саши в мыслях. И теперь, еще более внимательно, он посмотрел в зеркало заднего вида. Все было чисто. Надо было только избавиться от гранаты, которая оттягивала карман плаща. Жизнь прекрасна, жизнь продолжается.

====== Часть 16 ======

Комментарий к Часть 16 Варя на свадьбе: https://pin.it/17ZB7IR

Telegram channel фанфика :https://t.me/brigada_bonni

Несмотря на все внешние изменения в жизни страны, в здании на Лубянке продолжалась обычная рутинная работа. Шпионы в мире еще не перевелись, да и, судя по всему, никогда не переведутся.

Но те сотрудники, что собрались сегодня в кабинете генерал-майора Хохлова, шпионами никогда не занимались. Собравшиеся были действующими сотрудниками знаменитого Пятого Главного управления КГБ СССР. И прежде по роду своей деятельности занимались, так сказать, вопросами исключительно идеологическими. То есть следили за собственными гражданами. Их же, родных, брали в разработку. Объектами деятельности этих «суперпрофессионалов» были всякие диссиденты и прочие недовольные политикой партии и государства отщепенцы… Перестройка, казалось, все поставила с ног на уши. Но ситуация полного разброда продолжалась в «Пятерке» совсем недолго. Появились гораздо более интересные и, что куда важнее, более выгодные сферы применения сил. А именно: контроль за новыми политическими движениями, нарождающимся российским бизнесом и матереющим криминалом. В действительности все это было связано между собой столь прочно, что работать с каждым днем становилось все интереснее и интереснее. Мудрые люди в партии и органах давно поняли, куда катится страна, и теперь стремились создать систему, при которой контроль за процессами окажется полностью в руках спецслужб. Рыцари плаща и кинжала меньше всех хотели упустить свой шанс в новой жизни. Собственно, для реального внедрения в финансово перспективные сферы и был создан отдел генерала Хохлова. За длинным полированным столом в его кабинете сидело семь человек, каждый отвечал за свое направление. А все нити в руках держал сам Андрей Анатольевич Хохлов. Докладывал майор, обращаясь не только к собравшимся, но и к портрету человека с мефистофельской бородкой. Феликс Эдмундович, казалось, вполне сочувственно взирал на майора. – Субъект находится в поле зрения территориала с девяностого года. Вновь обратил на себя внимание при попытке рэкета входящего в нашу орбиту предприятия.Примененная им схема показывает незаурядные тактические способности, учитывая его возраст – двадцать три года. По моему указанию агент, легендированный как бандитская крыша, вступил с субъектом в силовой контакт. Специалисты отдела «Ф» проанализировали полученную запись. Вот фрагмент из их заключения: «…отличается волевыми экстраординарными качествами, эмоционально стабилен и имеет ярко выраженную установку лидера». Я связался с особистами по месту службы субъекта. Характеристики совпадают. Есть невеста Варвара Павловна Пчёлкина, девушка находится на четвёртом месяце беременности. – Введенский замолчал. Надо заметить, что Игорь Леонидович Введенский обладал внешностью идеального чекиста. То есть никакой. Среднего роста. Вполне благообразен. В меру мужествен. Спортивен. Наверное, мог даже нравиться женщинам. Разве что блеск глаз изредка выдавал скрытое тщеславие. Но это, в конце концов, не такой уж порок, особенно в условиях нового времени. Генерал отеческим взором обвел собравшихся. Вопросов к Введенскому, похоже, не было. – Игорь Леонидович, твои предложения коллегии. – Генерал, сжав руки в кулаки, тяжело опустил их на полированную столешницу. – Предлагаю взять Белова в разработку, а надавить на него с помощью будущий супруги. Генерал Хохлов одобрительно кивнул…

25 Июня 1991 года

Расписывались в Грибоедовском, самом модном и крутом ЗАГСе Москвы.

Хотя новые веяния, похоже, его даже не коснулись. Видимо, регистрация жизни и смерти дело настолько консервативное, что новшества в эту сферу приходят последними. По этой простой причине гости усердно посмеивались, кто в ладошку, а кто и открыто, слушая торжественную речь регистраторши. Еще не старая, но порядком утомленная существованием тетка, раскрыв огромную папку с изображением сплетенных обручальных колец, торжественно и пафосно зачитывала ритуальный текст: – Дорогие молодожены! Помните, как поэтично сказал Энгельс: «Семья – это не просто союз любящих сердец, а главное звено в бесконечной цепи поколений, орудие эволюции, опора государства и первичная ячейка общества». Кажется, над мудростью Энгельса не смеялась, кроме регистраторши, только еще родители молодоженов Анна Сергеевна и Татьяна Николаевна были абсолютно серьезны, а в глазах Анны Сергеевны стояли слезы, Павел Викторевич стоял, рядом обнимая жену в знак поддержки. Более сдержанно вел себя Космос, облеченный особым доверием и ответственностью. Он был свидетелем жениха это, было условие Вари, чтобы свидетелям был именно Холмогоров, но больше всего на свете ему сейчас хотелось оказаться на месте Саши. Наконец премудрости кончились. Регистраторша подняла взгляд на молодых. Приближалось главное таинство гражданского бракосочетания. – Итак, Пчелкина Варвара Павловна, согласны ли Вы стать женой Белова Александра Николаевича?

С хитрой улыбкой Варя поглядела в сторону Саши. Он слегка пожал ее ладонь.

– Согласна. – Белов Александр Николаевич, согласны ли Вы взять в жены Варвару Павловну? – Согласен. – Невеста, поставьте свою подпись. Варя, присев на краешек стула, расписалась. Саша поставил свой росчерк, не присаживаясь.

Теперь свидетели.

Холмогоров и тут оказался самым первым, рванув к столу прежде свидетельницы.

– Молодой человек, вы торопитесь, – с улыбкой приостановила его регистраторша. Гости засмеялись, а Саша с Варей, наконец, почти расслабились. Ритуал подходил к завершению. – А теперь в знак уважения и любви обменяйтесь кольцами. Саша и Варя переглянулись и приступили к процессу кольцевания. – Ой, кольцо не влезает… – прошептала Варя. – Я люблю тебя. – Тс-с, сейчас… Вот, – тоже едва слышно говорил Саша. – И я тебя люблю. – Объявляю вас мужем и женой, – в последний раз вмешалась регистраторша. Гости весело и вразнобой закричали, зашумели. Захлопали пробки шампанского.

Горько!!! Кажется, Варя с Сашей даже не заметили, как оказались уже не в ЗАГСе, а во главе праздничного стола. Классическое «горько!» не только не утихало, но становилось все настойчивее. Поцелую, казалось, не будет конца. – Пятнадцать! Шестнадцать! Семнадцать! – скандировали гости. Под свадьбу сняли не банкетный зал, который оказался тесным, а весь ресторан «Будапешт». Столы были составлены буквой «П», во главе которой сидели новобрачные, свидетели, родственники и ближайшие друзья.

По правую руку от Саши столы занимали гости со стороны невесты. Это были солидные мужчины, декольтированные дамы, девушки и молодые люди с утонченными манерами.

По левую руку картина наблюдалась иная. Крепкие пацаны с бритыми затылками, их смазливые, но не отличающиеся изысканным воспитанием подруги, солидные дядьки в разноцветных пиджаках и перламутровых галстуках. По всей видимости, это были крупные бизнесмены. – Восемнадцать! Девятнадцать! Двадцать!.. – продолжали скандировать дружным хором все – как левая, так и правая оппозиция. Пчелкину надо было спасать. А то так можно и задохнуться. Кстати невеста осталась со своей фамилией. Молодожены долго обсуждали этот вопрос и пришли к выводу, что всем удобнее остаться при своей фамилии, а ребенка при рождение вписать на фамилию Саши. – А теперь – нальем и выпьем! – прервал гостей Саша. – По седьмой и до дна! – Саш, я не могу больше, у меня губы болят, – пожаловалась Варя, поправляя сбившуюся фату. – А мы притворяться будем, – заговорщицки прошептал он ей на ухо. Сашина тетка Катя, видя, что Татьяна Николаевна все никак не может оторвать взгляд от сына с невесткой, бодро ткнула ее в бок. Она положила сестре крабового салатика и приобняла ее за плечи. – Видел бы его сейчас отец, – вздохнула Татьяна Николаевна. – Космос, налей-ка нам! – Теть Кать, тетя Таня, вам красного или белого? – встрепенулся Космос. – Знаешь, Космос, давай-ка нам с сестренкой горькой. Сын женится, как в бой уходит. Рядом с родителями Вари расположился восторженный друг семейства Георгий, импозантный седовласый эстет. Время от времени бросая заинтересованные взгляды на вульгарных красоток из «дружеского» лагеря, он выговаривал между тем: – Невеста напоминает… Алмаз! – Вы забываете, Георгий, что алмаз требует соответствующего фона, – вздохнула Варина мама.

– Ань, перестань – Ткнул ее в бок супруг.

Двое официантов внесли на подносе огромную запеченную рыбину. Увидев, что они направляются прямо к новобрачным, Саша с притворным ужасом закричал: – Рыбу – братьям! Воспользовавшись моментом, со стороны жениха поднялись двое. Прямо сладкая парочка. Два мужичка-боровичка, плотно упакованных и крепко сшитых. – Дорогие наши Саша и Варя, – торжественно начал боровичок постарше. – Так сложилось, что от наших нас здесь только двое. Но Кабан и пацаны просили передать, что уважают вас с Варей. Саша, и поздравляют с днем свадьбы, с такой красавицей женой… Желают крепкого здоровья будущей маме и малышу. И вот наш тебе подарок. Боровичок номер два достал из-под стола большой кожаный футляр и раскрыл его. Первый вынул из футляра охотничье ружье с богато инкрустированными цевьем и прикладом: – Сделано для короля Афганистана. Ручная работа, Сань. Из-под того же стола появился и букет из нескольких десятков белых роз: – Желаем невесте цвести, как тысяча роз, а тебе, Саша, удачной охоты! – Коля, спасибо! – приложил руку к сердцу Саша. – Короче, передай Кабану – первого зверя я посвящаю ему. А второго – всем присутствующим. – А Саня-то у нас самый благородный, – шепнула Татьяна Николаевна Кате, любуясь сыном. – Кать, а что, Санька на охоту ходит? – На охоту, на охоту, – отмахнулась Катя, подливая сестре водочки.

– Боже, боже, какой мезальянс! – в который уже раз запричитала огненно-рыжая декольтированная дама постбальзаковского возраста. – Наша Варька и этот предводитель команчей! А каково его окружение? Встретишь в темном переулке – заикой станешь…

– Шампусик, мадам, – сосед внимательно и с интересом заглянул ей в декольте. Саша, очищая для Вари апельсин, услышал эту замечательную репризу и склонился к жене: – Ну, некогда не думал, что твои родственники нас с пацанами так не любят. Варя засмеялась: – По-моему, все нормально. – Съешь апельсин, моя хорошая. – Саша легонько поцеловал ее в щеку, приподняв фату. За этой сценой в свою очередь внимательно наблюдал Космос, планомерно накачиваясь коньяком. – Ты что не пьешь? – Это я не пью? – искренне удивился Фил. – Прямо перед людьми неудобно, – отворачивая от друга хитрую рожу, гнул свое Кос. – Ты хочешь, чтобы я показал, как я умею пить? Кос кивнул. А Фил всерьез начал показывать.

Холмогоров посмотрел на часы и кивнул Филу, уже поднимаясь:

– Дорогие гости, дорогие гости! Минуточку! Внимание! Шум в зале постепенно утих – гости почувствовали, что всех ждет какой-то сюрприз, настолько загадочным и многозначительным тоном призвал их к молчанию свидетель жениха. – У нас сегодня большой день, вообще. И мы с вами будем гулять до утра, а потом до следующего утра. И дальше, пока не посинеем. Но вот молодые скоро уедут, потому как, сами понимаете, у них есть дела поважнее. Даже Саша с интересом поглядывал на Коса, уж больно тот светился изнутри. – Поэтому, – продолжал Холмогоров, – мы с Филам задумались, а куда же поедут молодые в свою брачную ночь? В суперлюкс «Националя»? В чужую квартиру на Ленинском?.. Нет. Мы посчитали это не правильным и решили вопрос по-другому. Фил… Фил встал рядом, а Космос победно поднял вверх руку со сжатым кулаком. Прямо командантэ какой-то. – Короче, сегодня и навсегда молодые поедут в свою собственную новую квартиру. В высотку на Котельнической набережной. Сначала в зале наступила абсолютная, звенящая тишина. Холмогоров разжал кулак. С его указательного пальца с легким звоном упала и повисла на цепочке аккуратная связка ключей. И тут зал взорвался. Слава богу, не в прямом смысле, а от грохота аплодисментов и восторженных криков. Причем интеллигенция вполне могла бы дать фору браткам. Саша, принимая ключи, обнял каждого из друзей: – Спасибо, родные. Варя тихонько, с улыбкой, поинтересовалась у Фила: – Вы что, хозяев грохнули? – Да ты что, Вареник? Жильцов расселили, – рассмеялся Фил. А за столом Катерина переводила вопрос уже в практическую плоскость: – А интересно, сколько там комнат? – Да что ты, Кать. Наверное, это розыгрыш, – недоверчиво качала головой Татьяна Николаевна. – Брось, какой розыгрыш… Кос, – крикнула она Холмогорову, – а ордер есть? – На арест? – в свойственной ему ернической манере отшутился тот.

К Анне Сергеевне склонился муж:

– Вот ведь как, дорогая моя. А ты говоришь, фон не тот!

====== Часть 17 ======

Комментарий к Часть 17 Telegram channel фанфика:

https://t.me/brigada_bonni

Через огромную арку высотки въехал белый лимузин, а вслед за ним целая кавалькада машин. Сашин водитель Миха бодро вскочил со своего водительского места и открыл дверцу салона. Саша вынес Пчелкину буквально на руках. Как и всю дорогу, они продолжали целоваться.

Тут из подтянувшихся машин повысыпали и остальные. «Ой, цветет калина в поле у-у-у ручья», – разгульная нетрезвая песня огласила темный двор престижного дома. Кое-где даже зажглись окна. В ответ захлопали пробки шампанского. – Эй-эй, мою жену не облейте! – забеспокоился Саша. – Во-он три окна. Видишь? – ткнул Космос пальцем куда-то в пространство. – Вижу, вижу. Космик, мы пошли, ладно? – попросил Саша. Но Космос не мог расстаться с другом так вот, сразу: – Погоди. Короче, осмотритесь – нам помашите, да? Мы за вас по шампанскому и поедем. – Помашем. Все, братья, спасибо за подарок. Клянусь, не забуду. – Я тебя умоляю, Сань, – всплеснул руками Фил. – Квартирой больше, квартирой меньше… – Это да. Ну, завтра увидимся, – крепче прижимая к себе Варю, кивнул Саша. – Сань, я ж завтра улетаю, – напомнил о себе вновь Фил. – В Ялту, каскадерить. – Улыбнитесь, каскадеры! – истошно заорал Космос, расплескивая шампанское. – Сань, не забудь, помаши! – Удачи, Теофило, – обнял Фила, а за ним и Космоса Саша. Саша, уже не оглядываясь, помахал всем рукой. Массивная дверь подъезда закрылась за новобрачными. Веселье же продолжалось. – На спор. Двойня будет, не меньше, – уверенно заявил Фил. Лифт медленно и почти бесшумно поднимал Варю и Сашу. Наконец они остались одни. – Вот кони, – ласково усмехнулся Саша. – Ну а что, здоровые инстинкты, – словно оправдывая перед Сашей буйных друзей, ответила Варя.

– Мишка, тащи ракету! – приказал Космос белобрысому водителю Михе. – Какую ракету? – забеспокоился Фил. – Они помашут, а мы – салют, – пояснил Кос, потрясая в воздухе массивным пистолетом-ракетницей. Задумчивый лифт, наконец, добрался до нужного этажа. – Какая у нас квартира? – спросила Варя, помахивая ключами. – Сто тридцать пятая. – Вот сто тридцать три… Сто тридцать четыре… – Варя в полутьме двигалась по коридору вправо, вглядываясь в квартирные номера. – Темно что-то. – Саша внимательно посмотрел наверх, на потолок, и, сделав еще полшага, наступил на осколки лампочки. Мерзко хрустнуло под ногами стекло. – Разруха… Саня, странно это, не находишь?.. – Вареник, стой! – Сашин голос был почти спокоен. – Не шевелись. – Саш, что? – Варя все же замерла, улыбнувшись, но видя взгляд мужа, улыбка медленно сползла с губ. Белов медленно подходил. Девушка напряглась. – Сань, мне страшно… – Стой на месте, – уже более жестко попросил Саша. Пчелкина растерянно смотрела на мужа. – Береженого… Бог бережет. Саша щелкнул зажигалкой и медленно опустился на корточки. Язычок пламени выхватил из темноты яркий круг. Этот световой круг наискось пересекала натянутая леска. Медленно-медленно, вслед за огоньком двигаясь вправо, Саша обнаружил то, о чем и подозревал. На аккуратно вбитом в стену гвоздике висела граната. Туго натянутая леска была продета сквозь ее кольцо. – Мать! Стой смирно. Ради бога, не шевелись…

Растяжка была установлена профессионально, хотя разрядить гранату труда особого не представляло. Если бы… Если бы не эта дурацкая розочка. Пришитая к подолу Вариного воздушного платья. Матерчатый цветок зацепился за леску.

– Варь, подержи, – протянул Саша горящую зажигалку. – Мама! – только и могла сказать в ответ Варя. Теперь она до конца поняла, в чем дело. – Дай заколку. Варя вынула из прически заколку и протянула ее Саше, стоявшему на коленях. Розочка, мать ее, прицепилась намертво. – Саша, мне горячо. Саша, не глядя, протянул руку и забрал из дрожащих пальцев Вари зажигалку. Розочка почти поддалась. – Варь, сейчас ты медленно, осторожно идешь вниз. Спустишься на два пролета, тогда крикнешь мне. – Саша даже смог перевести дыхание. Пчелкина успела дойти почти до угла. И вдруг темноту коридора резанула полоса света. Вслед за радостным лаем соседского боксера на лестничную клетку вышла соседка с поводком в руках. Жизнерадостный пес рванул знакомиться. – Назад!!! – закричал Саша. Но было поздно. Тут уже и дуновения бы хватило, не то что собачьего веса. Натянутая леска рванула чеку, и та с отвратительным звоном упала. – На пол! – заорал Саша. Зажав в руке гранату, он кинул ее вниз, за железную шахту лифта, развернулся, одним прыжком сбив с ног Варю, и накрыл ее собой. – Ну что они, прямо в лифте начали? – глядя на все еще темные окна квартиры и нетерпеливо размахивая ракетницей, поинтересовался Космос. – Ща появятся, ты готовься, готовься, – успокоил его Фил. Но Кос, беспокойное сердце, направил вверх ракетницу и радостно пальнул. Буквально в ту же секунду яркая вспышка взрыва буквально вынесла наружу оконную раму на пятом этаже. Грохнуло так, что осколки стекол посыпались дождем. На разные лады взвыли автомобильные сигнализации. Из шока ребят вывел лишь яростный и отчаянный вопль Космоса: – Белый, Вареник! Хором протрезвев, Кос и Фил рванули к подъезду. Боксер, скуля, бросился под ноги оцепеневшей хозяйки. Оглохший Саша опустился на колени перед неподвижно лежавшей Варей. – Цела? – снова склонился он к ней. – Саш, живот… – судорожно дыша, простонала Варя. – Черт… Я сейчас… Варю колотила мелкая холодная дрожь: только бы с ребенком все было в порядке. Саша обнял жену и едва ли не силой усадил спиной к стене, судорожно ощупывая ее руки, лицо. Кажется, все было в полном порядке. Если, конечно, не считать… – Я сейчас! Варь, я быстро! Смотри за ней! – вскакивая, крикнул он соседке и гигантскими шагами понесся вниз. Где-то на площадке третьего этажа Саша увидел мчавшихся к нему снизу друзей, и впереди – Космоса. С диким животным криком Саша прямо сверху бросился на него. Клубок тел покатился вниз по ступеням. Саша наотмашь колотил Холмогорова по чему ни попадя, готовый его задушить, разорвать. Взбесившегося Белого Фил едва оторвал от почти не сопротивлявшегося Холмогорова, но Саша еще успел несколько раз достать того ногами. И только когда Фил заломил ему руки за спину, Саша охнул от боли и как-то осел. В уголках губ у него выступила пена. Совершенно безумные глаза его, казалось, не видели уже ничего. Космос, сидя на кафельном полу, прислонился к стене. По подбородку его стекала струйка крови: – Ты, Белов, охерел?!