Текст книги "Бонни and Клайд (СИ)"
Автор книги: Samanta Adams
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)
====== Часть 34 ======
Комментарий к Часть 34 Приятного чтения!
Отдельная благодарность :
Samanta Adams спасибо родная за помощь в работе! Люблю тебя!🐝❤️
Музыкальное сопровождение главы : All About Us – t.A.T.u.
Старый дверной замок открылся с резким щелчком, прозвучавшим в полной тишине неожиданно громко. Саша перешагнул порог родительского дома и замер. Зеркало в прихожей было занавешено черным тюлем, Белов повернулся к нему и осторожно провел рукою по ткани.
– Ну, вот и все… Все кончилось, мамочка… – потерянно пробормотал он. – Ни черта хорошего ты от меня так и не дождалась… Вряд ли он смог бы объяснить даже самому себе, что заставило его приехать сюда, в опустевшую квартиру матери. Тут была и острая боль потери, и гложущее чувство своей неизгладимой вины в ее смерти, и беспомощность ребенка, в сложной ситуации ищущего помощи и поддержки у самого близкого человека – у мамы. Он прошелся по коридору, заглянул зачем-то на кухню, потом – в свою комнату. В подсвеченном аквариуме плавали равнодушные ко всему на свете рыбки. Саша открыл коробочку с кормом и бросил им пару щепоток. – И стрельба эта… никто же не мог предположить, что так случится… – задумчиво и виновато продолжал он. – Ты только не переживай за меня. Представь, что я военный, там ведь тоже стреляют… Он тяжело вздохнул и направился в комнату матери. На спинке стула лежало платье Татьяны Николаевны. Не зажигая света, Саша взял плечики, аккуратно повесил на них мамино платье и убрал его в шкаф. При этом он не прекращал свой покаянный монолог. – Если я буду знать, что ты меня простила, клянусь, я выживу. И из-под этого пресса выберусь. Выживу… Ты ж меня знаешь, мам, я пацан упертый. Закрыв дверцы шкафа, Саша устало опустился на диван. Напротив, на столе, стояли фотографии его родителей. Он взял в руки снимок мамы – раньше он висел на стене, теперь они с отцом были рядышком. На его глаза навернулись слезы. – Я у тебя переночую сегодня, – обратился Саша к улыбающейся с фотографии матери. Он поставил фото на стол и, как был, прямо в пальто, прилег на диван. Несколько секунд он смотрел невидящим взглядом в потолок, а потом повернулся на бок, уткнувшись лицом в диванную спинку, и натянул на голову полу пальто. – Спокойной ночи, мамочка… – одними губами прошептал он в темноту.
Март 1995 года
Утро выдалось хмурым, как, впрочем, и многие другие в последнее время. После покушения и смерти матери жизнь Белова пошла наперекосяк. То есть формально все было в полном порядке – дела шли успешно, никаких наездов больше не было и в помине. Наоборот – после гибели Луки авторитет Белого стал еще крепче, еще нерушимей. И хотя за его спиной поговаривали разное, конфликтов с ним старались избегать все – от воров в законе до респектабельных легальных бизнесменов.
Все последние месяцы были посвящены работе над проектом «Привет, оружие!» – так называл эту операцию Каверин. Для начала транзитные каналы Белова были опробованы на небольшой партии стрелкового вооружения. Товар дошел до адресата в срок и в полной сохранности. И Володя, и его клиенты в Чечне остались довольны. После этого стали готовить к отправке по-настоящему серьезную партию. Этим делом, как и любым другим, за которое ему доводилось браться, Белов занимался со всей ответственностью. Денег в закупку оружия было вложено немеряно. По сути, это был крупнейший коммерческий проект Бригады, и Белый трудился над ним, не жалея ни времени, ни сил. А то, что творилось при этом в его душе, никого, по большому счету, не касалось. Пожалуй, только Варя и Фил замечали, что с Сашей творится что-то неладное. Неладно стало и внутри самой Бригады. Космос не сдержал обещания – ушел в разнос. Теперь он был под кайфом почти постоянно, и не проходило дня, чтобы он не поцапался с кем-нибудь из своих. На Варе были основные контакты с заказчиками, с ними теперь она проводил куда больше времени, чем со старыми друзьями и даже родным мужем. Похоже, она вовсю крутила с «князьями гор» какие-то свои делишки, во всяком случае, держаться она стала несколько обособленно. Да и в семье стали частыми скандалы. До такой степени, что Даню парой Варя отвозила к матери для того, чтобы ребёнок не видел этого цунами. Белый вел себя так, будто все это его не касается, и только Фил еще пытался наладить прежние отношения. От безысходности и тоски Белов стал частенько прикладываться к бутылке: почти каждый вечер он проводил в казино, клубах или ресторанах, и все эти «культпоходы» неизменно заканчивались попойкой. Это стало настолько привычным, что Пчёлкина стала постоянно держать дома средства для опохмелки – огуречный или капустный рассол. Вот и сегодня небритый, всклокоченный Саша прошлепал босиком на кухню и, вытащив из холодильника дежурную банку рассола, жадно припал к ее прохладному краю. На стенке негромко бормотал репродуктор. Не отрываясь от банки, Саша протянул руку и добавил громкости. – «Вчера, 25 марта 1995 года, в Чечне на трассе Грозный – Аргун было совершено дерзкое нападение на колонну федеральных войск, – озабоченно-деловым голосом вещал диктор. – Чеченские боевики уничтожили два бронетранспортера сопровождения и три машины с военнослужащими внутренних войск. Погибло двадцать четыре и ранено восемь человек…». Белов поставил банку на подоконник и тяжело опустился на стул. Он знал, как это бывает. Вдруг с поразительной ясностью представилось – нагретая весенним солнцем броня БТР, первая, пронзительно-яркая зелень вокруг и ослепительно-голубое, чистое небо. И вдруг! Оглушительный взрыв, звон в ушах, страшные крики раненых и шквал огня. И невозможно понять – откуда этот огонь, и поэтому кажется, что стреляют сразу отовсюду. И полная растерянность – как спасаться, куда бежать… – «Как сообщили в региональном оперативном штабе по управлению контртеррористической операцией на Северном Кавказе, инцидент произошел рано утром, – продолжал читать текст диктор. – Сначала на радиоуправляемом фугасе была подорвана головная машина сопровождения. Затем колонна была остановлена и обстреляна из автоматического оружия и гранатометов. Военнослужащие открыли ответный огонь. Перестрелка продолжалась двадцать минут…». Белов опустил голову и замер. В нем медленно закипала ярость. – «В региональном оперативном штабе подчеркнули, что за последнее время это уже четвертое нападение на федеральные силы. В районе инцидента проводятся оперативно-розыскные мероприятия. Часть местности оцеплена. По сообщению РИА «Новости», только за истекшие сутки в Чечне в результате проведения спец мероприятий было изъяты два гранатомета, три пулемета, семь автоматов и около тысячи патронов различного калибра, уничтожено два самодельных взрывных устройства…». Вдруг Белов вскочил и, с глухим рычанием выдрав приемник из сети, с размаху грохнул его об пол. Осколки корпуса и радиодетали веером разлетелись по всей кухне. Через секунду в дверь влетела сердитая Пчёлкина. – Белов, ты что, озверел?! – сдавленным голосом почти крикнула она. Саша поднял на жену больные от тоски глаза. Она посмотрела на него внимательно и добавила уже тише, словно извиняясь за свою резкость: – Даню же разбудишь…
Для нужд нового проекта на окраине Москвы был задействован целый производственный комплекс – несколько складов, подъездные пути, погрузочная техника. Там же был оборудован и тир – для испытания и пристрелки товара.
Сегодня здесь собрались все. Пчёлкина привезла двоих чеченцев – заказчики захотели проверить, как идет подготовка к отправке. С ними приехал и Каверин со своим помощником. Товар гостям должен был показать сам Белый – его доставил на место Фил. На складе оказался и Космос, хотя его сюда никто не приглашал. Пока Белый с Кавериным демонстрировали свои запасы чеченцам, Фил, Варя и Кос отправились в тир. Взяв по «Стечкину», Пчёлкина и Фил принялись палить по мишеням, а мрачный Космос, пристроившись на броне БТР, занялся своим любимым делом. Выложив на тыльной стороне ладони две дорожки кокаина, он с наслаждением поочередно втянул их носом. Дурь сразу ударила в голову. Космос потеребил моментально задеревеневший нос и машинальным движением втер в десны остатки кокса. Какое-то время он равнодушно смотрел, как упражняются его друзья, потом медленно слез с БТР и двинулся к ним. Отстрелявшись, Пчёлкина опустила пистолет и повернулась к Филу: – Ну как? – Нормально… Только это для детей, – усмехнулся Фил. – Давай-ка на пятьдесят метров… Он нажал на столе кнопку, и вдалеке поднялся ряд трудных мишеней. Фил шатнул вперед и замер, цепко обхватив обеими ладонями рукоятку пистолета. Часто, один за другим, загремели выстрелы. Выпустив весь магазин, он взглянул на мишень через оптическую трубу и удовлетворенно кивнул: – Вот так мы и поступим со всеми американцами! Небрежной походкой к ним приблизился Космос. Не взглянув на друзей, он взял со стола «Стечкина» и поднес его к лицу, словно увидел его впервые. – Белый, сука! – сквозь стиснутые зубы процедил он, обращаясь к пистолету. – Ненавижу! Фил и Пчёлкина настороженно переглянулись. – Понеслось… – презрительно буркнула Варя. – Он скоро кусаться начнет… – Что-что?! – угрожающе вскинулся Кос. – Через плечо! – раздраженно бросила Пчёлкина, направляясь к мишеням. Космос положил руку на плечо Фила и заглянул ему в глаза: – Фил, ну ты-то понимаешь, что наш товарищ – чмо?! – Эй, базар фильтруй! – заводясь все сильней, крикнула ему на ходу Варя. Побелев, Кос вскинул на неё пистолет, но его руку тут же перехватил Фил. – Заткнись, чеченская проститутка! – взбешенно рявкнул Космос Варе, трепыхаясь в стальных объятьях Фила. – Я говорю чистую правду! Ты и твой муженёк Белый – суки! Потому что толкаете железо тем, кто мочит наших пацанов. – Кос, ты не прав, – попытался успокоить друга Фил. – Ты же знаешь, как все срослось… – Фил, да что ты с ним… он же гонит! – так и не дойдя до мишеней, Пчёлкина вдруг повернула обратно. Она сдерживалась из последних сил. – Слышь, ты, толстовец! Ты же сам эту тему нарулил, а сейчас тебе в лом, что тебя с нее подвинули. Что, не так?! – Тогда войны не было, поняла?! – в ярости брызгал слюной Кос. – Развела она тут бурную деятельность! Защитница чертова! У тебя ж одно бабло в башке! А о Даньке забыла? – Да пошел ты, козел! Рот закрой на счёт моего сына! – сорвалась, наконец, Варя. – Что ты сказала?! – взревел Космос и, вырвавшись из рук Фила, бросился к Варе.
Он сам не понимал, что хотел бы сделать. Ну не драться же с ней лезть! Но так хотелось встряхнуть ее! Бесит, как же бесит!
Космос в самом деле схватил Варю за руку и вцепился в нее мертвой хваткой. Пчёлкина резко дернулась и взглянула в его бесцветные глаза. Космос-Космос, где же ты, тот, настоящий?
– Отпустил меня сейчас же! – Или что? Муженьку нажалуешься?! – Кос, руки убери! – решительно гаркнул Фил. – Я сказал по-хорошему!..
Хватка тут же ослабла. Варя беззвучно выругалась пошла к выходу. Чуть погодя двинулся и Космос – в противоположную сторону. Фил остался один, злой, растерянный и озадаченный…
А в соседнем корпусе Белый проводил для своих чеченских партнеров последнюю показательную инвентаризацию. С толстенным блокнотом в руках он деловито расхаживал меж зеленых ящиков с оружием. Их услужливо открывал Петрович, ординарец Володи Каверина. Чеченцы дотошно осматривали товар, делая пометки в своих бумагах. – Значит, так… – рассказывал Белый. – Здесь у нас только образцы, основная часть товара уже в вагонах. Ну вот, тут ПКМ, РПГ – четыреста ящиков всего, к ним прилагаются коробки с патронами на сто и на двести пятьдесят штук… – На сто будет удобней, – негромко заметил кавказец постарше, Исмаил. – Хорошо, – кивнул Белов, отмечая это в своем кондуите. Идем дальше. Здесь акаэмы – семь-шестьдесят два и пять-сорок пять… Второй чеченец, Ваха, достал из ящика диковинный карабин с оптическим прицелом. Восхищенно цокая языком, он приложил оружие прикладом к плечу и заглянул в прицел. – Эти уродцы – «Винторезы», – пояснил Белый. – Патроны к ним: СП-5, СП-7 – выбирайте… – СП-5, – буркнул Исмаил. – Договорились… – Белов снова черкнул что-то в блокнот. – Здесь у нас мины – противопехотные, противотанковые… Гранаты – Ф-1, РГД… – РПГ посмотрим? – предложил Исмаил. – Пожалуйста… – Белый сам открыл ящики вытащил оттуда трубу гранатомета. – РПГ-7, триста штук, к ним еще – девятьсот выстрелов… – Ну-ка, ну-ка… – Ваха взял у него гранатомет, зарядил выстрелом и ловко вскинул его на плечо. Вдруг откуда-то сверху загрохотал густой Левитановский баритон: – Привет героическим борцам за независимость! Поздравляю всех с днем рождения генерала Ермолова! Все разом вскинули головы – на железном мостике, перекинутом через цех под самым потолком, стоял Космос и издевательски хохотал. До него было далеко, метров пятьдесят, но, несмотря на это, было совершенно очевидно – он опять переборщил с коксом. Каверин встревоженно переглянулся с Беловым. Исмаил опустил голову и негромко выругался на своем гортанном языке. – Саша, убери торчка, – тихо попросил Ваха. – А то я ему нос отрежу. – Кос, иди сюда, – совершенно спокойно позвал друга Белый. – Уан момент, сэр! – продолжая ерничать, тот взял под козырек и исчез в дверном проеме под потолком. – Хорошее железо, – одобрительно покачал головой Исмаил. – эрпэгэшек бы побольше… – Сделаем, – сдержанно пообещал Белый. – Ну, вот вроде и все… – Как все? – задрал свои белесые брови Каверин. – А, ну да, конечно… – Белов заглянул в свои записи и добавил: – Еще десантных АКСУ три тысячи единиц с выстрелами. Ваха записал в блокнот новые сведения. Каверин суетливо заглянул в лицо старшему чеченцу: – Исмаил, ты там узнай, может, они готовы БТР принять? А мы их здесь проведем, как металлолом, да, Александр? – он юлой развернулся к Белому. – Вообще-то можно, почему бы и нет? – пожал плечами тот. – Эх, большое дело! – улыбнулся Ваха. – Надо бы по шампанскому за первую партию, а? – Э, нет, дорогой, рано… – мелко захихикал Каверин. – Вот дойдет груз до места, там его примут – вот тогда и по шампанскому, и по вискарю с текилой можно будет. – Да, кстати, насчет маршрута… – Белов раскинул на ящике карту, чеченцы тут же склонились к ней. – Груз пойдет по каспийской схеме – вот так примерно. После границы за него отвечает Володя. Поэтому, Исмаил, вам с ним сейчас надо уточнить график движения по дням…
Громко лязгнула железная дверь.
– Добрым людям – добрый вечер… – с шутовским поклоном из нее вывалился Космос. – Я сейчас, – кивнул Белый гостям. Он схватил вяло упирающегося приятеля за локоть и поволок по складскому коридору к выходу. – Ты что, Сань? Ну что ты, а? Давай только без рук… – беспомощно бормотал тот. Вытащив Космоса на улицу, Белов резко развернул его лицом к себе и оттолкнул к складской стене. – Ты что сюда приперся?! – напустился он на пошатывающегося друга. – Тебе кто разрешил?! – А что такого? – Космос уставился на Белова мутным, почти невменяемым взглядом. – Я чисто хотел с пацанами потрещать… И вообще, это же моя тема, ты забыл? – Какая твоя тема?! – еще пуще взъярился Белый. – Кос, ты мелкий, бесполезный наркоша! Ты за полгода в хлам превратился! Какая тебе еще тема?! Я скоро тебя вообще из движения выключу! Космос подался вперед, и его бледная, перекошенная физиономия с полубезумными глазами оказалась в сантиметре от лица Саши. – Как это выключишь, а? – усмехнулся он. Из его разбитой нижней губы сочилась кровь. – Физически? Отстранившись, Белый схватил его за плечи и что было сил встряхнул. – Морально! – рявкнул он. – А сейчас – марш в машину и убирайся отсюда на хрен! Еще раз сунешься к людям, я тебе лично голову оторву! Все, повторять не буду! Он резко повернулся и скрылся за складской дверью. Космос, покачиваясь на нетвердых ногах, угрюмо смотрел ему вслед. Потом сплюнул вязкой, тягучей слюной, выставил в сторону двери оттопыренный средний палец и гаркнул: – Фак – ю, Санек!
Сегодня Фил опять потерял Сашу. В последнее время с Белым творилось неладное – он пил по-черному, едва ли не каждый день. Причем предпочитал делать это в гордом одиночестве, без сдерживающего фактора в лице неотлучного и строгого Фила. Допускать этого, понятное дело, было нельзя – в пьяном угаре Белый мог наворотить черт знает чего. Но каждый вечер Белов старался улизнуть из-под опеки своего телохранителя, и иногда, как сегодня, ему это удавалось. Тогда Филу приходилось садиться на телефон и обзванивать все его многочисленные любимые точки. Сегодня Фил нашел его в одном из центральных ресторанов, и нашел довольно поздно – Саша вполне мог уже набраться.
Фил выскочил из машины и бросил распахнувшему перед ним дверь громиле-швейцару: – Саша где? – Наверху, в ВИП-зале! – вытянувшись в струнку, отрапортовал тот. Фил пулей взлетел на второй этаж и сразу увидел за столом Белова. Ему хватило одного наметанного взгляда, чтобы понять, что его худшие предположения, увы, полностью подтвердились. Его друг был опять пьян в дым. Фил беззвучно чертыхнулся и поспешил к нему. Саша сидел за столом и пил коньяк. Фил бросил на стол скомканную стодолларовую бумажку, подхватил Белова под локоть и почти силой оттащил от стола. В холле он усадил Сашу на диван под пышной пальмой. Рядом в золоченой клетке сидел огромный цветастый попугай. Он покосился круглым глазом на пьяного и возмущенно зацокал. – Братуха, хорош бухать уже! – сердито ворчал и Фил. – Просандалил, наверное, дохера?! Завтра же будешь жалеть! На-ка вот, нюхни… Он вытащил из кармана клочок ваты и флакон с нашатырным спиртом – с ними он в последнее время не расставался. Сноровисто плеснув на ватку из пузырька, Фил сунул ее под нос Саше. Белый жалобно вздыхал и охал, мотал головой, но все-таки послушно нюхал ватку. – Давай, давай – в себя придешь! – подбадривал его друг. – Фил, ну ты садист, блин! – простонал Белов, мотая головой. – Вот сам бы понюхал! – посчитав процедуру законченной, он решительно отпихнул руку друга. Фил повертел в руке ватку, не зная, куда ее деть, и попытался засунуть ее меж прутьев клетки. – Ты что Фил, не обижай птичку! – Белый вскинулся и оттолкнул его руку. – Птичка, она же… А как вас зовут, птичка? Он наклонился к попугаю – тот отпрянул в дальний угол клетки, громко и разгневанно застрекотав. Саша повернулся к другу и приложил руку к груди: – Вот я тебе честно скажу, Фил, птичку мне жалко. А человека мне не жалко! – Белов отчаянно помотал головой. – Потому что человек – тварь! Мне для человека даже пули не жалко. А птичка летает себе в небе… и мне ее жалко, понимаешь? – в его глазах блеснули пьяные слезы. – Потому что птичка – божье создание, ты понимаешь меня, Фил? – Понимаю, как не понять! Ну, ты как, получше? – Нормально… А давай ее выпустим, а? – вдруг загорелся нелепой идеей Белов. – Пусть себе летает! – Нельзя, Сань, пойдем… – Фил помог другу подняться и направил его к лестнице на первый этаж. Спускаясь по ней, Белый оступился и непременно загремел бы вниз, если б не мгновенно подхватившая его рука Фила. – Братуха, ты в порядке? – озабоченно спросил он. – Нормально… – снова кивнул Белый. – Ну, все, тогда поехали. – Куда? – Что значит – «куда»? Домой. Варька с Даней ждут. – Да пошла она, сука… – выматерился Саша. – Белый, прекращай! Не дело так о любимой женщине говорить. Тем более – о матери своего ребенка… – Теофило, что это вообще за дела?! – принялся возмущаться Белый. – Ты что это мною командуешь?! – Сань, да с чего ты взял? – сделал недоуменное лицо друг. – Ты же сам сказал: «Едем домой». – Я сказал? Точно? Ты не лепишь? – недоверчиво прищурился Белый и погрозил другу пальцем. – Смотри, Фил, если обманываешь, я… Я тебя породил, я тебя и убью… – Убьешь, убьешь… Все, Сань, правда – хорош бухать! – Да, я тоже так считаю… – немедленно согласился Белов. – Сейчас вот только в бар зайдем… – Сань, если в бар, – то только чай или кофе! – решительно возразил Фил, не выпуская из руки локоть Белова. – Точно! Чай или кофе! – энергично кивнул Саша.
Белый плавно ускользнул от опеки Фила, взобрался на высокий стул и кивнул бармену. Пока янтарная жидкость лилась в стопку, Саша прикрыл глаза, но тут же пожалел – казалось, что он на карусели, развившей скорость до трехсот километров в час. И тут… Что-то чарующе-нежное донеслось слева. Голос был отчего-то знакомый.
Глаза пришлось распахнуть. Белов повернул голову в сторону звука и увидел небольшую сцену, отделанную красными портьерами. На сцене – три инструменталиста, на переднем плане у микрофона – девушка. Красивая, статная… И, чёрт возьми, знакомая!
Фил уже поравнялся с ним, воспользовавшись заинтересованным взглядом друга, сам взял из рук бармена стопку и вылил содержимое в близ стоящую кадушку с пальмой.
– Поехали, Сань.
Но композиция из репертуара Эллы Фицджеральд, исполняемая прекрасной певицей, полностью поглотила Белого. Вспомнил!
Оля. Оля Сурикова. Скрипачка. Птица счастья из далекого 89-го…
– Я сейчас, – Саша резко поднялся со стула и уверенно двинулся в сторону сцены. Комментарий к Часть 34 Ночь + вдохновение =новая глава! Да начнётся “стекло”
Ждём ваши отзывы, дорогие читатели!
====== Часть 35 ======
Комментарий к Часть 35 Приятного чтения!
Отдельная благодарность :
Samanta Adams спасибо родная за помощь в работе! Люблю тебя!🐝❤️
Музыкальное сопровождение главы : Пошёл налево – Эльбрус Джанмирзоев, Элвин Грей
Джазовый коллектив Виталия Майского отыграл в ресторане последнею композицию. Сегодня Виталик лютовал, так как играли его новую композицию. Захмелевшая толпа зрителей наградили их бурными овациями. Группа потихоньку стала собираться по домам.
– Ну что, ребята, все молодцы! – Он взглянул на часы: – Точно, уложились минута в минуту, как в аптеке. Музыканты принялись складывать инструменты и отключать аппаратуру. Виталик, покосившись на Олю, которая была явно не в лучшем настроении, напомнил: – Завтра – как всегда, в семь. Оля уже уложила скрипку в футляр и, набросив плащ на руку, спустилась со сцены в зал ресторана: – Счастливо, ребята! До завтра! В центре зала ее догнал Виталик и взял под локоть: – Я провожу. – Ну, проводи, – мягко высвобождая руку, не слишком охотно разрешила Оля. – Оленька! – Он пристально смотрел ей прямо в глаза. – А мы премьеру твою так и не отметили. Может, поедем ко мне, посидим, выпьем? Послушаешь, что в ту нашу новую пластинку не вошло. – Не, Виталь, спасибо, мне домой надо. Бабушка ждёт. – Оленька, ты же музыкант – надо быть свободнее… – не отставал Виталик. – Надо, надо, – только чтобы он отстал, согласилась Оля. – В конце концов, имею я отношение к тому, что ты играешь снова? – В его голосе прозвучал уже не интимный намек, а едва ли не требование расплатиться за оказанное благодеяние.
Сколько лет вьется, а она как глухо-слепая!
– Самое непосредственное, спасибо тебе, Виталик… – устало улыбнулась Оля, в который раз освобождая руку от его пожатия. – Но спать я с тобой за это не обязана.
За этой сценой, прямо у самого выхода из ресторана уже давно наблюдал Саша.
– Так значит? … – поняв, что здесь ему ничего не обломится, протянул Виталик. – Да, – спокойно и твердо ответила Оля, не принимая его игривого тона.
Девушка уже собиралась выходить из здания ресторана, как её вновь остановил Виталик.
– Оль, знаешь, подожди. – И он побежал за нею, нагнав ее у выхода. – Я тебя понимаю и даже как-то поддерживаю. Если ты бездарь, надо устраиваться, работать известным местом… Оля, уже не отвечая, лишь развернулась к Виталику и попыталась со всего размаха заехать ему по физиономии, но Виталик успел перехватить ее руку: – Тихо-тихо! Что люди подумают? И они оба опять не увидели, как из двери позади них из ресторана вышел Белов. Но зато Виталик это мгновенно почувствовал. Саша двумя пальцами схватил его за нос: кровь и слезы хлынули одновременно. – Купи себе пособие для чайников, как правильно общаться с дамами, – ухмыльнулся Белый и повернул голову к опешившей Ольге: – Что ж ты не подождала, сказал же, встречу.
Сурикова смекнула и подыграла:
– Прости, закрутилась.
Саша, брезгливо ткнул платком в морду поверженного маэстро.
– Тогда пойдем, – он подставил свой правый локоть, под который Оля тут же взяла его.
На улице было тепло, под ногами медленно таял снег. Ольга и Саша брели по мосту, и беседа текла медленно, тихо, как меланхоличная мелодия, которую в последнее время так любила наигрывать Оля.
– Саш, так странно, мне даже не обидно. Я с детства думала – музыка для меня главное. И все вокруг говорили: занимайся, девочка, играй… И вдруг как молния ударила. И перевернулось все. Белов слушал девушку с интересом: – Оль, да ну, – у него с консерваторией и музыкой были связаны свои, гораздо более приятные воспоминания. – Если б ты не играла на скрипке, мы бы с тобой, может, и не познакомились тогда в 89-м. Ты вспомни, вспомни. – Ой, точно ведь! – обрадовалась Оля, будто впервые подумала об этом странном совпадении. – Ну вот! – поддакнул Саша. – А то, что этот пидор сказал, это от зла. Мне б не дали, я б тоже что-нибудь такое брякнул. Оля остановилась и пристально посмотрела Саше в глаза. – До сих пор не верю, что тебя встретила… Я потом всё-таки узнала, что тебя так подставили. Стыдно было даже… Психанула, не разобралась, обидела тебя, да? – Да брось, столько лет уже прошло, – отмахнулся Белый. – Спасибо тебе ещё раз. Ты поступил как настоящий мужчина. – Я поступил как нормальный мужчина.
Он тоже вглядывался в ее карие, золотистые глаза, и ощущал какую-то щемящую тоску в груди. Тоску по ушедшей так резко юности. Тоску по несбывшимся планам и надеждам. И глядя в ее глаза, Саша видел отражение своих мыслей. Ему даже показалось, что от Оли веет чем-то теплым, свежим, как тот самый день, когда он пришел на ее концерт в консерватории. Милая скрипачка. Голубая, несбывшаяся мечта. Давно на него не смотрели так. С немым восхищением, с добротой. Уютно стало. И неосознанно перед глазами возник образ жены. Небесные глаза уже давно стали ледниками. Стойкость сменилась сталью.
Они стояли на мосту и смотрели друг на друга. Полная луна отражалась в черной воде Яузы, а на той стороне светился окнами дом Суриковой.
– Смотри! – Саша осторожно освободил свою руку и одним махом вскочил на перила моста. – Саша, ты что, дурак, что ли? – в ужасе выдохнула Оля. Перила были мокрые и скользкие. А уж узкие – шириной в Олино запястье! – Тихо-тихо. Все нормально, – успокоил ее Саша, раскинув руки и балансируя над бездной. Поймав равновесие, Саша медленно, как канатоходец, двинулся по перилам вперед. Снизу, из черноты, доносился размеренный плеск воды. Оля прижала руки к груди и столь же медленно, как и Саша, двигалась вслед за ним: – Саша, не надо! Они мокрые…
Саша лишь бросил на нее озорной взгляд, продолжая идти дальше. Пройдя несколько метров, он остановился и, не без труда удерживая равновесие, повернулся к девушке:
– Вот это мне нравится. Понимаешь? – Понимаю. Только слезь, а? – умоляюще протянула к нему руки Оля. В последний раз, оглянувшись на воду, Саша спрыгнул на мостовую. – Господи, ну и сумасшедший ты… Знаешь, я сейчас на тебя смотрела и вспомнила. У меня в детстве подружка ночевала, я ночью просыпаюсь, а она в одной рубашке стоит в окне на самом краю. Спиной, глаза закрыты, и раскачивается… Так страшно стало… – Не бойся, скрипачка. Я не дам тебе упасть, я рядышком буду…
А в это время неподалеку, в каких-то двух-трех кварталах от квартиры Суриковой, в модном ресторане прожигал жизнь Космос Юрьевич Холмогоров.
Он был, как всегда, один.
Заперся в отдельном кабинете и приступил к своей обычной программе. Сначала был кокс, потом – реки водки, потом – снова кокс… Потом он потребовал девок. И три полураздетые проститутки с Тверской водили хоровод, послушно распевая про маленькую елочку, которой холодно зимой… Они с откровенным страхом смотрели на своего диковатого вида клиента, дирижировавшего надкушенным бананом и пистолетом, мечтая лишь об одном – как бы поскорее отсюда убраться.
Потом он выгнал всех и, уронив голову на стол, плакал о своей загубленной жизни… И снова был кокс – две белые дорожки, как рельсы, ведущие его поезд к пропасти. И, похоже, никуда с этих рельсов ему уже не свернуть… С ним перестали считаться все его знакомые, даже для друзей он стал балластом, обузой, и это доставало его больше всего. Нежели он годится только на то, чтобы быть шестеркой? Космос покинул ресторан под утро, когда уже начало светать. Он бешено гнал свой «мерин» по пустынным улицам, безжалостно подрезая редкие в этот час автомобили. Вдруг через дорогу, наперерез его машине, метнулась угольно-черная кошка. Космос, не раздумывая, ударил по тормозам. «Мерседес» остановился в метре от роковой траектории, по которой кошка перебежала дорогу. Оказавшись на другой стороне улицы, зверюшка замерла, настороженно поглядывая на остановившуюся огромную машину. Медленно и неуклюже Космос вылез из автомобиля. Его пальцы сжимали рукоять «Стечкина». – Эй, ты куда рванула-то? – заплетающимся языком крикнул он кошке. – Ты вообще соображаешь, что ты делаешь, а? Ты кого тормозишь? Это же твой Господь Бог едет! Я один решаю – жить тебе на этом свете или нет! Ты поняла? Я освобождаю мир от таких гадин, как ты! – медленно подняв пистолет, он закончил надменно и торжественно: – А ну, признавай, тварь, Бога своего! Громыхнул выстрел. Кошка испуганно присела и метнулась в сторону. Снова грянул выстрел, за ним еще и еще… Несчастный зверек беспорядочно метался между всплесками жидкой мартовской грязи, поднятыми вонзавшимися в землю пулями. – Стоять! – свирепо рычал Космос, раз за разом нажимая на спусковой крючок. Когда магазин «Стечкина» опустел, разъяренный Космос швырнул пистолет вдогонку улизнувшей таки кошке. Следом за пистолетом полетела отборная площадная брань новоявленного «бога», но, к счастью, ни то, ни другое уже не могло причинить вреда бедному животному. Взбешенный Космос вернулся к брошенному прямо посреди дороги автомобилю. Через секунду, пронзительно завизжав колесами, машина сорвалась с места, оставив после себя едкий белесый дымок жженой резины… Комментарий к Часть 35 Ждём ваши отзывы, дорогие читатели!
====== Часть 36 ======
Комментарий к Часть 36 Приятного чтения!
Отдельная благодарность :
Samanta Adams спасибо родная за помощь в работе! Люблю тебя!🐝❤️
Музыкальное сопровождение главы :Жена – Денис Майданов
Сурикова встала рано. Вечер вчера был действительно необычный за все последнее время. Они с Беловым действительно душевно посидели у нее на кухне, распили еще две бутылки шампанского, а и без того до их встречи перебравший Саша почти не стоял на ногах. Дурочка, конечно, если бы сама не была подшофе, может, и не позволила бы. Но так было приятно нарушать правила!
