Текст книги "ВПЛАМ: Шрамы, что превратились в морщины (СИ)"

Автор книги: Ritoro Deikku

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 28 страниц)

Он никогда больше её не отпустит, никогда больше не подвергнет опасности. Теперь в этом мире останутся лишь он и она, лишь Иякова и Луза. Никаких больше драк и баталий, унижений и мучений – только любовь и безмятежное счастье.

[Ияков: Я тоже тебя лю…]

Сказал Ияков, который не рассчитал скорость и разорвал девушку на части, пролетев сквозь неё и втаранившись лицом в километре от места битвы.

Вторая капля

[Ияков: …]

Ияков тут же поднялся с земли и зашагал обратно к месту битвы. Он мог скакануть туда за секунду, но нет – он просто шёл, медленно.

[Ияков: …]

Юноша покачивался и шатался, его глаза настолько опустели, что их, казалось, не было. Мышцы и безумный рост начали сдуваться в какую-ту хилую худощавую фигуру.

Сил не было, как и не было мыслей либо слов.

[Ияков: …]

Деревья вокруг противно расторчались своими ветками, которые то и дело хлыстали по лицу Иякова и заставляли его нагибваться, чтобы проползти где-то снизу. Лес снова пытался его остановить, но какой смысл останавливать того, кто уже всё совершил и всё увидел.

[Ияков: …]

Наконец он добрался до той полянки. Земля здесь растерзалась в клочья, от гордых крон остались лишь дымящиеся щепки, да и сам воздух будто пропитался гарью и кровью.

[Ияков: …]

[Прушка: Сука… Сука, сука, сука!]

На земле в агонии корячился Прушка. В падении он сломал себе ноги. Сейчас же он, обливаясь соплями и слезами, полз на руках вон отсюда, но делать это было тяжело: в конце концов, после стольких мощных ударов и взрывов это место превратилось в кратер, и выбираться надо было уже в горку.

[Ияков: …]

В самом эпицентре расщелины была она… Точнее говоря, её части.

[Ияков: …]

Ноги были разбросаны невпопад, одна рука вылетела куда-то в соседние просеки, а остальное тело окровавленным месивом лежало на земле, уткнувшись расплющенным лицом в землю.

Видимо, после того, как её разорвал Ияков, Луза приземлилась прямо носом в поверхность. В таком случае выжить было невозможно.

[Ияков: …]

Мускулистый юноша просто стоял и смотрел…

Он хотел ещё раз посмотреть в её прекрасные голубые глаза…

Но он понимал, что, если бы он сейчас и приподнял её голову, его бы ждала кровавая раздолбанная каша, а не её прекрасный лик.

[Ияков: …]

Ему хотелось плакать. Но слёз, как на зло, не было, и от этого становилось только грустнее.

[Ияков: …]

Юноша просто не рассчитал… Не рассчитал свой рывок… Не рассчитал скорость своего полёта… Всё из-за этих сраных сигарет… Хотя нет… Всё из-за этого сраного Иякова…

[Ияков: …]

Зачем он остался с ней здесь? Зачем он подвергал своё счастье опасности? Почему он не слушал своё счастье, когда оно говорило ему бросить курить? Почему он не мог сойти со своей тропинки?

[Ияков: Почему?...]

Ияков всегда сражался. Всегда думал только о себе. Только об удовольствии и силе. Только о бунтарстве и драках.

И вот, когда появилось счастье, зачем он возвращался к этому?.. К этим сигаретам, дракам, сражениям…

Почему он не сделал своё тело мягким, пока ловил Лузу? Почему он не наделил Лузу крыльями всего одним касанием? Почему он дистанционно не повлиял на Лузу? Он же мог! Он сделал это с ланью и мог сделать это с Лузой!

[Ияков: …]

Но нет… Он был гордый… Он не использовал весь свой арсенал, чтобы драться было интересней… Он не использовал несколько тактик, а дрался одной, чтобы был хоть какой-то вызов.

[Ияков: …]

И вот к чему это привело.

[Ияков: …]

[Прушка: Грёбаный кратер, сука!]

Прушка всё также полз, будто не замечая присутствие его врага.

[Ияков: …]

Ияков поднялся на ноги и подошёл вплотную к ползущему юноше.

[Ияков: …]

[Прушка: Погоди, Ияко… Гммм…]

Его стопа приземлилась на затылок Прушки, и пухловатый паренёк уткнулся носом в землю.

[Ияков: …]

Ияков молча смотрел на свою жертву, которая истошно мычала у него под ногами. Он не знал, что было делать с Прушкой. Все эти кровопролития и убийства стали для него тошнотворными… Сейчас он не мог, просто не мог.

[Ияков: …]

Но он и не имел права просто отпустить его восвояси. Надо было отомстить за Лузу. Отомстить за своё счастье…

[Ияков: …]

«Прушка. Ты был человеком. Ты ходил, разговаривал, мыслил, любил и мстил за свою любовь. Но тебе стоит отдохнуть. Ты такой же, как и я… Так что отныне ты будешь козлом. Скачи на четырёх ногах и кушай траву, пока тебя не сожрут хищники… По крайней мере, ты наконец-то оставишь свою месть позади…»

Странная дрожь пронеслась по телу пухловатого парня. Его ноги выпрямились, и все встали на свои места, глаза потупели, а подбородок приопустился.

[Ияков: …]

[Прушка: Мее!]

Поднявшись на четверенки, Прушка увидел Иякова и, боязливо заблеяв, помчался куда-то вглубь леса, распихивая ветки своей головой.

[Ияков: …]

Здесь остался только мускулистый голубоглазый юноша. Где-то вдали уже вздымался лучистый закат. Такой яркий и безмятежный, словно ничего такого и не произошло. Такой неуместный и странный…

[Ияков: …]

Рядом послышались шаги. Медленные и уверенные.

[Ияков: …]

Ияков даже не поднимал головы. Он молча смотрел в землю под своими ногами, думая о чём-то своём.

[???: Тоже далеко не самый сильный образец. Хотя, кажется, я делаю успехи.]

[Ияков: Кто ты?]

[???: Что это вы, Ияков? Это же я, Аймар. Не уж то вы смогли забыть меня всего за несколько дней?]

[Ияков: Аймар?]

Перед ним в длинном белом халате стоял седой старичок с вытянутой козлиной бородкой и острым носом. По сравнению с прошлой их встречей, теперь он не выглядел так, словно только вернулся с какого-то важного мероприятия. Рукава халата были завёрнуты, что открывало вид на его волосатые дряблые старческие руки. На лице были большие круглые очки, из-за которых светло-карие глаза Аймара выглядели комично большими. За ухом был карандаш, а из кармана халата торчал краешек лабораторной перчатки, которую он, видимо, не успел запихнуть полностью.

[Аймар: О, так вы всё-таки ещё что-то помните?.. Довольно похвально. Судя по всему, сейчас у вас произошла какая-та серьёзная трагедия. Боюсь предположить, что она связана с трупом той дамы.]

Старичок буднично указал пальцем на разорванное тело Лузы и поправил свои очки.

[Аймар: Непредвиденная погрешность… Я, в самом деле, никак не мог предугадать, что ваша возлюбленная окажется здесь, да ещё и мой подопытный будет о ней осведомлён.]

[Ияков: В смысле?..]

Ияков мгновенно оторвал свои глаза от земли и уставился на Аймара.

[Аймар: Ладно, придётся повторить вам цели моего исследования. Я, мистер Аймар, самый умный человек в мире, по крайней мере по среднестатистическим данным. В данной местности, где распространены потомки Таетра, мне выдалась возможность хоть на малую долю продвинуться в своём главном проекте – создании Бога.]

[Ияков: Что?]

[Аймар: Ну, Ияков, согласитесь: Бога объективно не существует – это всего лишь удобная фикция. Даже предтечи, включая вашего владыку, не всесильны. Единственный способ наконец-то доказать его существование, это создать его.]

[Ияков: …]

[Аймар: В этих землях все создания являются порождениями каких-то случайных эмоция – то есть порождениями хаоса. Тем не менее, даже этот хаос не идеален, так как я примерно понял, как его контролировать. Для этого с зародышем надо проводить определённые манипуляции. К примеру, прошлого убитого вами монстра я создал на основе голода. Таким образом, он стал настолько прожорлив, что поглотил целые селения более-менее разумных существ.]

[Ияков: …]

[Аймар: Здесь же я решил провести небольшое исследование касательно вашей биографии и обнаружил крайне интересную личность – Петра. Он был переполнен отчаянием, вызванным беспомощностью, и желанием убить вас. Я воплотил его эмоции в этом чудовище, но не учёл, что каким бы большим не было орудие, оно остаётся всё в таких же маленьких руках.]

[Ияков: Ты… Убил Лузу?]

Ияков занёс кулак на Аймара, но тот просто остановил его ладонью.

[Аймар: Во-первых, вы сейчас крайне изнеможены, и вам лучше не злоупотреблять физической активностью. Во-вторых, я уже успел прокомментировать эту казусную ситуацию – я не мог предвидеть, что вы неожиданно притащите сюда вашу пассию, а после оставите её в одиночестве прямо в момент, когда Пётр будет искать вас с помощью своих монстров.]

[Ияков: Я убью тебя…]

Разбрызгавшись слюнями и потом после этого заявления, Ияков двинул второй кулак в сторону старческой физиономии, но его ноги подкосились и рухнули на землю, а дымовые руки просто растворились.

[Аймар: Уж простите, что я выбрал именно вас, Ияков, но боюсь, что у меня просто не будет больше времени искать достойного претендента – в конце концов, я уже стар и смерть меня уже заждалась… Вы же посланник самого сильного предтечи – на ком мне ещё тестировать своих существ, если не на вас?]

[Ияков: Ёбаный ублюдок… Убью…]

[Аймар: Пожалуй, я пойду. Всего вам хорошего.]

Седой старичок поклонился и развернулся, зашагав восвояси.

[Ияков: …]

Ияков закрыл глаза и оторвался от всех своих чувств, тут же узрев сущности всего, что только было рядом с ним.

«СТОЯТЬ»

[Ияков: …]

Мускулистый юноша открыл глаза и увидел, что Аймар, и правда, стоял на месте.

Только вот буквально через секунду старичок повернул голову и улыбнулся.

[Аймар: Дорогой Ияков, может вам и удалось одурачить бедное животное, но со мной такой фокус не сработает. Для этого вам надо быть умнее меня, а подобное, к вашему сожалению, невозможно.]

Сказал он и испарился в воздухе.

***

[Ияков: …]

Ияков всё также валялся на земле, в тупую взирая в солнечное небо. Глаза не слезились даже от палящего жёлтого шара в небосводе, словно в юноше не осталось больше слёз.

Ему было очень тяжело, и никаких сил в нём давно уже не осталось. Он хотел сдвинуться, но плечи ломило, и они лишь жалко поскрипывали от потуг Иякова. Он хотел встать, но ноги не могли даже толком согнуться, словно колени юноши спаялись с другими костями.

[Ияков: …]

Ияков не хотел умчаться за Аймаром или пойти кого-то убивать. В первую очередь он хотел закопать тело Лузы. Но нет – он просто лежал, а в воздухе уже начинали кружить надоедливые мухи, которые, наверно, оседали и на прекрасный лик его возлюбленной.

«Наверно», потому что мускулистый юноша лежал затылком к Лузе и не видел её. Хотя бы в этом плане, но ему повезло.

[Ияков: Хмм…]

Ияков тяжело вздохнул и закрыл глаза.

«Корни, сделайте это за меня».

Из земли вырвались древесные отростки и ласково затащили те кусочки, что остались от девушки, в землю.

«Воздух. Стань моей опорой. Корни. Станьте моими ногами. Листья. Станьте моими крыльями».

[Ияков: Ххх…]

Ияков снова вздохнул и распахнул глаза.

Его тело, словно пушинка, парило в воздухе. Корни обвивали немощные ноги и слегка впивались в кожу, коричневыми венами расползаясь по мышцам.

И в завершении со всех деревьев в округе к юноше налетели зелёные, жёлтые, оранжевые и бурые листья самых разных форм и размеров, складываясь в громадные крылья. Кончики листьев ласково впивались в его спину, отчего к тазу стекало множество струй загустевшей тёмно-бордовой крови.

[Ияков: …]

Иков взмыл в небо на своих новых крыльях и взглянул вниз своими ясно-голубыми глазами. Его выражение было по-мёртвому безразличным.

Рук у сумрачного ангела не было. Он провернулся вокруг своей оси и молнией вогнался в пушистые врата небосвода.

[Ияков: …]

Облака вокруг него кромсались на части, и всё небо изнывало и содрогалось. А листья деревьев всё мчались ему в след зелёно-бурым тайфуном, сгрызая своим ярым потоком пролетающих птиц.

[Ияков: …]

Крылья становились всё больше и, казалось, уже заполнили собою всё небо.

[Ияков: …]

Губы Иякова слегка приоткрылись, и из них вырвался самый обычный вздох. Его голова кружилась, но глаза были словно стеклянными. Он глядел на облака, и в голове его только звучали слова Лузы...

[Ияков: …Если бы... Если бы небо было ужасно, то тучи не прятали бы его от нас…]

Земля под ним теперь расстилалась разношёрстным мохнатым ковром. Облака белыми вшами носились по всему этому полотну, раздирая его своей молочной дымкой. Но юноша озирался только по сторонам, причём с полными счастья глазами.

[Ияков: Небо… И земля… Я вижу небо… Оно, и правда, не предаёт меня… Оно чисто… В него верила Луза… Тут, выше облаков… Тут нет ничего плохого… И нет ничего того, что заставляет меня быть таким…]

Его грозный взор упал на землю.

Горло спёрло.

По лицу потекли слёзы.

[Ияков: Мир создал меня слабым и заставил меня стать сильнее… Заставил меня убивать… Заставил меня быть тупым, безрассудным и жестоким… Я пытался отойти от этого. Я пытался стать нормальным человеком…]

Ему вспомнились те короткие деньки, что он провёл вместе со своей любовью. Так мало, словно его лишь подразнили этим безмятежным блаженством.

[Ияков: Мир… Ты хочешь, чтобы я был таким… Ты хочешь, чтобы я и дальше нёс разрушения…]

Крылья полностью скрыли солнце, и на многие сотни километров ночью распласталась громадная крылатая тень.

[Ияков: Мир… Я уничтожу тебя… Ты пожалеешь, что заставил меня играть по твоим правилам…]

***

Некоторое время спустя

[???: Мистер Лондуаэр, рад сообщить вам, что наш правитель, высокоуважаемый Оддомис принимает ваше предложение о помолвке.]

[Лондуаэр: Рад об этом слышать. В наши времена это более чем необходимо.]

На не таком уж и большом, но на целом троне восседал лысый мужчина в красивой красной мантии, которая облекала его кольчугу и стальные доспехи. Ему было где-то под 30. Его черты лица были самыми что на есть простецкими, но от того только более грозными: обвисший широкий нос, грузные брови и веки, холодные и вечно куда-то устремлённые карие глаза, сжатый рот и шрам на левой щеке.

Это был Король Лондауэр. Он правил всей западной и северо-западной частью Континента. Под его правлением объединилось довольно-таки большое количество самых разных графств, включая Рибл, Цвейс и другие. Сейчас же однако эти когда-то великие города были не более, чем глубинкой или перевалочными пунктами.

Под напором армии и стратегии все эти территории пали перед Лондауэром.

[Лондауэр: Позовите мне моего сына!]

Он махнул рукой и посол, восседающий на одном колене покинул его зал, а слуга в чёрном фраке понёсся куда-то в другую комнату крепости.

[Лондауэр: Гхрр…]

Король мрачно облокотился на свой локоть и грустно прорычал.

Ему было очень неприятно соглашать на те сделки, которые сейчас проводились.

Дело в том, что за последнее десятилетие, и правда, слишком много всего поменялось. Сначала умер правитель великой Южной Империи, причём по каким-то чуть ли не сказочным обстоятельствам и за не имением другой кандидатуры огромное государство просто распалось под гнётом феодальных распрей и восстаний захваченных сателлитов.

Но после этого началась череда великих завоеваний. Псилактик Оддомис, человек южных кровей, покорил наконец-таки весь Юг с его буйными пустынями и не стал двигаться дальше вглубь Континента, дабы не повторить ошибку своего предшественника.

Восточные земли как-то сами скоординировались в единую Федерацию, где лидирующее место занял некий псилактик-идеолог Мальран. (Хотя Лондауэру и казалось, что всё это было лишь пусканием пыли в глаза, и не было у них никакой «демократии», а лишь формальная «федеративность».

[Лондауэр: …]

Именно на этих личностях и строилась, как нынешняя эпоха, так и проблема короля. Это десятилетие и так уже успели обозвать «Век трёх королей», и Лондуаэр среди них был, если так рассудить, чуть ли не самой выдающейся фигурой.

Всё дело в том, что ему удалось объединить все эти обширные, полные магии места, будучи самым обычным человеком. Для истории Континента это был вообще нонсенс, но Лондауэр, и правда, не был никаким псилактиком и в подчинении у него таковых не числилось.

В создании Лонкестра (короткого названия всего королевства) ему помогали лишь стратегия, тактика, военные хитрости и навыки дипломатии. Некоторые псилактики просто согласились на объединение, некоторые были убиты самыми хитроумными путями, а некоторые захвачены в своих же крепостях.

Лондауэр был блестящим стратегом и гениальным правителем, вот только… Он смотрел на вещи трезво и понимал, что таким гением был он и только он. Из-за этого появлялась гадкая необходимость в наследнике-псилактике, да ещё и желательно в достаточно сильном.

С учётом того, что сам король был самым обычным человеком, эта задача была достаточно проблематичной. Дети у него уже были, и достаточно взрослые – одному сыну уже было девятнадцать. Так что упор был поставлен на внуков.

[Лондауэр: …]

И как на зло самые сильные псилактики были как раз-таки правители других двух великих держав. Можно ли было с ними договориться – конечно. А вот сколько бы потом они бы за это потребовали задним числом и какое влияние через детей они окажут на политику королевства, сколько притязаний будет на титул короля Лонкестра в дальнейшем – об этом и гадать не надо было.

Тем не менее, на такие уступки приходилось идти, и это было ужасно.

[???: Что такое, отец?]

В комнату вошёл высокий юноша с кудрявыми чёрными волосами и слегка сгорбленным носом (от мамы). В целом, глаза и эта грузность у него была такая же, как у отца. Не скажи кому-то, что ему 19, так подумали бы, что все 28.

[Лондауэр: Мэнхэрд… Что ты можешь мне рассказать из последнего… Только что-нибудь хорошее, умоляю. Я так устал от всех этих договоров, что голова сейчас лопнет. Что там обсуждают сейчас?]

Сын сильно приободрился. Отец часто вызывал его по такому поводу, и юноша всегда был рад поговорить и даже посплетничать со своим отцом. Король был слишком занят, чтобы как-то участвовать в мирской или дворцовской жизни, так что многие слухи и даже важные новости он получал исключительно от слуг или сына.

Тем не менее, хоть он каждый раз и говорил, что хочет послушать что-то хорошее, все позитивные новости он пропускал мимо ушей и останавливался только на каком-то происшествии. Может в первые разы Мэнхэрд и попадался в эту ловушку, то теперь уже сразу начинал с каких-то происшествий.

[Мэнхэрд: Во дворе поговаривают, что у нас в чертогах завёлся кентавр.]

[Лондуаэр: Кентавр? Чего только не причудится придворным. Такое чувство будто у них в обязанностях прописано вечно что-то придумывать.]

[Мэнхэрд: Ирония тут состоит в том, что кентавр этот появился от связи женщины и коня, то есть…]

[Лондуаэр: Аааа… Так это тонкая ирония в сторону того слуха касательно мадам Педкинс… Хаха… Шутить тоже присуще моим придворным, всегда хотел бы обладать таким навыком.]

[Мэнхэрд: Ещё… И вот это, отец, уже серьёзно. Поговаривают, что Ияков вернулся.]

Лондуаэр изменился в лице.

[Лондуаэр: Ияков? Мы же говорим об одном и том же Иякове?]

[Мэнхэрд: Ну, на выбор у нас только Ияков Глейн, который лепит из воска в Нелге, и Ияков, который вырезал добрую часть псилактиков северо-запада Континента, уничтожил половину Рибла и покончил с Южной Империей… Не думаю, что мы можем опасаться возвращения глиномеса…]

[Лондуаэр: Такие шутки уже неуместны…… Хм… Ияков… Я думал, что он умер… В конце концов, такая чуть ли не мифическая персона не могла вот так вот просто исчезнуть. С момента смерти Сифиза прошло уже 11 лет, и о Иякове ни одной весточки. Я слышал о нём от какого-то Вербиниция, если меня память не подводит, да и тот встречал его ещё до тех событий.]

[Мэнхэрд: Тем не менее, по народу ползут подобные слухи. Детишки сочиняют какие-то странные песенки, а придворные предвещают то, что он придёт и по нашу душу.]

[Лондуаэр: Насколько я знаю, он всегда сражался с теми, кто мог дать ему отпор. Я не псилактик, так что не думаю, что его заинтересую. Да и если бы ему нужна была власть, он бы и не оставлял после себя пустеющие троны.]

[Мэнхэрд: Надеюсь, что вы правы, отец.]

[Лондуаэр: Эх…]

Король протёр глаза и взглянул в окно, за которым уже изрядно вечерело.

[Лондуаэр: Я тоже надеюсь.]

Третья капля

[Ияков: …]

Взбухшие гроздья окровавленных туч россыпью раскинулись по голубому блюдцу-небосводу. Деревья покачивались в такт дуновения ветра, потряхивая буроватыми листьями.

[Ияков: Фухх…]

На вершине утёса, зацепившись ногами за ветвь одного из самых жирных и маскулинных деревьев в этом вечно сумрачном плоскогорье, упражнялся мускулистый щетинистый мужчина с атлетичным телом, широкими плечами, нахмуренными бровями и длинноватыми чёрными копнами волос, собранных в небольшой пучок.

На лице мужчины было несколько морщин, скулы и челюсть свидетельствовали о приличном возрасте под 30 лет, а выражение лица было настолько суровым и мёртвым, что ему можно было дать и все 40.

[Ияков: Эргх…]

У него уже были руки – он соткал их самолично из костей, нервов и мяса диких зверей. Прямо сейчас он, к примеру, стоял на одной из них, сохраняя идеально вертикальное положение тела и параллельно отжимаясь на ней с такой лёгкостью, словно всё его тело было пушинкой.

[Ияков: …]

[???: У нас хорошие новости, всё необходимое для исполнения плана уже готово.]

Перед мужчиной стоял абсолютно такой же мужчина, вот только уже с неестественно яркими красными глазами. Он разговаривал как-то отрывисто и злобно, словно вот-вот был готов накинуться на упражняющегося атлета.

Тем не менее, этот клон Иякова не был его врагом – он был его слугой.

[Ияков: В таком случае завтра мы начинаем. Как только солнце выползнет из-за горизонта, пусть остальные начинают действовать.]

[???: Понял.]

Немногословно ответив на порученное приказание, мужчина молнией рванул в небо и улетел куда-то вдаль, оставив брешь в розовых облаках.

[Ияков: Гххр…]

Ияков рассержено слез с дерева и взглянул в разогнанные облака.

«Воссоединитесь».

Одна только мысль и облака, как бешеные, с такой скоростью рванули обратно, скомкавшись в целостные плюшевые округлости, что казалось, что это крохотные белые мухи мельтешили перед глазами, а не громадные облака в многих километрах над головой.

[Ияков: То-то же…]

Мужчина произнёс это без какого-либо задора и эмоции в принципе.

[Ияков: Хм…]

Что же произошло с Ияковом за все эти годы?

Ну что ж, это была очень длинная, хоть и довольно короткая история. После последней встречи с Аймаром, (тогда ещё) юноша отстранился от всего мира и затаился на вершине вот этой самой горы, которая располагалась где-то на юге. Днём и ночью он занимался собой, тренировался, практиковал способность и экспериментировал.

В какой-то момент у него получилось невозможное – создавать жизнь, если, конечно, подобное можно было назвать жизнью. Он мог создать копию того, что понимал абсолютно полностью. Понимал он только себя, так что и клоны получились соответствующие. Нет, они не переняли его память или способности – только жгучую злобу и обиду.

[Ияков: …]

С помощью новоиспечённых помощников Ияков принялся разрабатывать крайне грандиозный план. С помощью собственной силы он усилил собственных клонов и отправил их во все уголки земли, чтобы добывать информацию и доносить её до самого Иякова. Изредка и сам мужчина выбирался со скалы и проводил вылазки, чтобы узнавать уж самые потайные секреты, необходимые для выполнения плана. В конце концов, он всё ещё мог в лёгкую считывать память одним только прикосновением.

[Ияков: …]

Мужчина нацепил на тело серую тряпку, вытер ею пот на плечах, спине, под подмышкам и снова закинул через шею.

Восседая на камне он взирал куда-то далеко и попутно проверял облака над собой. Он никогда не позволял им разбредаться далеко – какие бы ветра и смерчи не бывали в этих гористых местах, эти облака висели здесь уже 10 лет, не осунувшись ни одной каплей и не разлетевшись ни одной пушинкой. Ияков не любил смотреть в пустеющее небо, ему становилось от него не по себе. Спокойное и безмятежное – оно совсем не походило на его раненное сердце, и ему было будто стыдно перед одной уже давно погибшей девушкой, так что его взор вечно был в слоистых облаках.

[Ияков: …]

Аймар уже давно не появлялся. Видимо, он просто оставил Иякова, а может и вовсе умер от старости. В любом случае, мужина его не боялся – он уже никого не боялся.

[Ияков: …]

Ияков поднялся с камня и двинулся к своему гамаку-кровати из драконьей шкуры (тут один гнездился, оказывается).

Завтра его ждала тяжёлая работа. План должен был наконец-то исполниться.

[Ияков: …]

Так что же это был за план? Довольно тривиальный.

[Ияков: …]

Уничтожить этот мир.

***

[Оддомис: ЧТО ПРОИСХОДИТ?!]

Правитель крупной империи стоял в наспех одетой кольчуге и судорожно взмахивал руками перед своим генералом, который, пытаясь сохранять свою квадратную рожу спокойной, излагал императору последние новости.

[Генерал: Первые стены пробиты. Это единственное, что нам известно. Войск никто не видел и псилактиков Еймерь не обнаружил. Все посланные мною солдаты обратно не вернулись.]

[Оддомис: Стены моего замка не могут так просто пробиваться! Это какой-то бред!]

У Оддомиса были острые глаза и не менее острые стрелки в совокупе с длинными ресницами. Из подбородка торчала длинная и аккуратная козлиная борода с изумрудом внутри.

Его замок представлял из себя какую-ту крайне сложную и странную конструкцию: тронный зал и все сопутствующие комнаты находились под одним кирпичным «шатром», комнаты прислуг, остального персонала, точильни, кладовые и остальное было под вторым «шатром» и так далее. В итоге замок представлял из себя многоуровневый панцирь: шатёр под шатром под шатром под шатром под шатром – всего 5 уровней и, соответственно, стен.

Во-первых это защищало от ужасного зноя, а во-вторых такая крепость была очевидно неприступной. Пробивать 5 стен подряд – такого не мог себе позволить никто, каким бы страшным псилактиком он не был и какой бы огромной армией он не обладал.

А вот покинуть такое запутанное сооружение было проще простого – оно находилось над тем местом, где раньше была печально известная подземная тюрьма, из которой удалось сбежать только Ануилу: именно поэтому из тронного зала наружу вело несколько подземных путей, так что даже в самых критичных ситуациях император и его семья могли бы спокойно…

[Слуга: Император!!! Ваше… Ваше Святейшество…]

К итак озверевшему Оддомису подбежал молодой смуглый паренёк со стриженной головой и жёлтым полотном на плече (символе особенного доверия). Задыхаясь от спешки, он пытался сказать что-то очень важное, но вовремя одумался и, вспомнив о правилах этикета, встал на колени и склонил голову, ожидая разрешения от своего господина.

[Оддомис: Что, что такое?! Говори!]

[Слуга: Подзем… Подземные ходы…]

Паренёк заикался из-за волнения, по его лбу катил холодный пот.

[Оддомис: Что «подземные ходы»?!]

[Слуга: Подземные ходы… Их больше нет.]

[Оддомис: КАК НЕТ?!]

[Слуга: Я не знаю, Ваше Святейшество. Они все завалены, а ваши слуги, которые были в них, мертвы.]

[Оддомис: Это всё проделки самфурмы («дьявола» с южанского)! Кто-то решил вторгнуться в мою обитель! Срочно поднимайте весь гарнизон, который только у нас есть! Распределиться по точкам и докладывать обо всех странностях напрямую мне! Неважно кто – солдат или генерал, мне важна актуальность информации!]

[Генерал: Будет исполнено!]

[Оддомис: А ты… Прикажи всем слугам по парам встать на всех входах и выходах и контролировать обстановку. Один что-то увидел – второй бежит ко мне!]

[Слуга: Как вы прикажете, Ваше Святейшество.]

Получив дальнейшие указания, все убежали восвояси, в то время как Оддомис суетливо вскочил со своего трона, интуитивно ощупал карманы мантии, словно у него там было хоть что-то, что могло бы помочь в такой ситуации, и помчался в сторону жилых комнат «первого» слоя.

[Оддомис: …]

Он весь был в поту, и лицо его заметно покраснело. И нет: он совершенно не боялся за собственную жизнь, его волновали совсем другие вещи.

[Оддомис: Дорогая, Лемиль здесь?]

[Хешьяма: Да, дорогой.]

Все в дворце всегда поражались тому, насколько же комната императора была бедной по сравнеию с комнатой его трёхлетней дочки Лемиль. Если у него было лишь самое необходимое, то в комнате, где спала его жена Хешьяма и дочка, всё было выполнено из самых что ни на есть дорогих и качественных материалов. Странным, правда было то, что только у семьи Оддомиса двери были не из дерева, а из кирпича.

Прямо сейчас на большой и мягкой кровати из редкого чёрного дерева сидела женщина в лиловом бархатном платье, которая держала на коленях такую маленькую и такую миленькую смуглую девочку с любопытными чёрными, как южная ночь, глазами и вечно удивлёнными тонкими бровками.

Никого Оддомис не любил так же сильно, как свою дочь. Он даже ввёл в своей Империи закон о том, что женщины могли наследовать престол, даже несмотря на то, что отношение к женщинам на Юге было далеко не самым уважительным.

[Оддоми: Как ты, Лемиль?]

[Лемиль: Всё хавашо. А у тебя всё хавашо, папа?]

[Оддомис: Да, у папы всё хорошо. Просто к нам в дом пытается попасть плохой дядя.]

[Лемиль: Папа самый сильный, он победит дядю!]

[Оддомис: Да… Да…]

Оддомис улыбнулся, и по его лице потекла слеза. Он прислонил свою широкую смуглую ладонь к щёчке Лемиль и поцеловал её в лобик.

[Оддомис: Папа защитит вас…]

Император вытер слезу с лица и двинулся к выходу. Лицо его жены уже не было таким радостным, как у дочки. По одному только тону мужа она понимала, что происходило что-то серьёзное.

[Оддомис: Дорогая, не выходите из этой комнаты. Я со всем разберусь.]

Сказал он и закрыл дверь.

[Оддомис: Хх…]

Оддомис выдохнул. Ему до сих было страшно, и он ужасно волновался. Но императору не пристало так выглядеть, а отцу – тем более. Он должен вселять уверенность в своих подданных и свою семью.

[Оддомис: …]

Император поправил свою причёску и двинулся обратно к трону. Здесь было так же пусто и тихо, как и тогда, когда он уходил. Всё-таки без происшествий и это отлично.

[Оддомис: …]

Наверняка это было что-то серьёзное – прорыв периметра и завал подземных ходов. По уровню хитрости и коварства походило на проделки Лондауэр, но глупо было подозревать его в этом – буквально сегодня Оддомис получил от него согласие на матрилинейную помолвку между Лемилей и его сыном Кардиусом. Бесспорно для него это было довольно унизительно, ведь все дети от этого брака принадлежали бы Империи Юга, а не его королевству, но… Решиться на такую дерзкую вылазку да ещё и в такие короткие сроки… В конце концов, ещё вчера посол лично виделся с королём. Вряд ли Лондауэр смог догнать почтового голубя – это невозможно.

[Оддомис: …]

[Солдат: Ваше Высочество! Скорее закройте ворота, они идут!]

В тронный зал, запыхавшись, вбежал довольно мускулистый мужчина в самых обычных солдатских доспехах – ровно так, как император и приказывал – без генералов и высокопоставленных слуг.

[Оддомис: Кто?! Кто идёт?!]

[Солдат: ЗАКРОЙТЕ ДВЕРЬ, ПОКА НЕ ПОЗДНО!]

Ворота в тронный зал были довольно-таки большими, и каждую створку надо было открывать и закрывать отдельно. Солдат тут же опёрся на одну из них и медленно, но верно начал двигать её к закрытию.