Текст книги "ВПЛАМ: Шрамы, что превратились в морщины (СИ)"

Автор книги: Ritoro Deikku

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 28 страниц)

[Ияков: …]

Краем глаза Ияков заметил Прадемьяра. Он бродил где-то вдалеке, у того самого шатра и нервно почёсывал свою бороду. Видно, план юноши сработал так, как надо.

[Ияков: …]

В голове было ещё немного мутновато после встречи с Лузой, да и тело было, как никогда, расслаблено – давненько он таким не занимался. Теперь вся его операция, казалась ему гораздо легче, нежели чем прежде.

[Ияков: …]

Наконец, показалась карета самого императора. Её везли двое верблюдов с огромными золотыми кольцами в ноздрях. Их горбы были украшены коврами и самыми различными украшениями, да и сам шатёр был крайне дорогим – настолько, что описывать его было вообще бессмысленно.

[Ияков: …]

Народ засуетился, а южане начали хором скандировать «Сифиз», ударяя себя кулаком в грудь.

[Ияков: …]

Ияков просто стоял молча. Он-то знал, чем должно было закончиться сегодняшнее восхождение.

[Ияков: …]

Наконец, сам император вышел на свет. Это был невысокий мужчина с длинными чёрными волосами, кучей украшений и смуглой внешностью. Как и всегда это бывает, внешний вид правителя южан разочаровал жителей Рибла, потому как для них все южане выглядели практически одинаково, а правитель должен был быть ну хоть сколько-нибудь выделяющимся.

[Ияков: …]

Сифиз однако на это внимание не обращал да и не мог обратить. Он широко улыбался и смотрел по сторонам, разведя руки перед собой.

Неожиданно он воздел кулаки к небу и резко разжал ладони.

[Ияков: !!!]

Всё небо тут же озарилось солнечным светом и все следы пасмурности просто исчезли, оставив лишь чистый лазурный небосвод.

После такого люди всё-таки признали его величественность и начали безудержно хлопать. Мужики снимали свои телогрейки, а южане переставали дрожать и растирать себя руками.

[Ияков: …]

Император что-то крикнул на своём языке (даже Ияков не понял, что именно – возможно, это была какая-та крайне возвышенная речь или акцент) и зашагал по лестнице вверх, приподнимая края своей золотой робы.

[Ияков: …]

Он делал шаг за шагом – великий император, покоривший весь Юг Континента с его вечными междоусобицами, захвативший Рибл и, наконец-то, воссоздавший в нём хоть какое-то спокойствие.

[Ияков: …]

Ему рукоплескали миллионы, и его боялись десятки миллионов. Он был светом – самым настоящим солнцем новой эпохи – эпохи объединения, эпохи Солнца, эпохи порядка, эпохи великой Империи.

[Ияков: …]

Император уже был во вершине лестницы. Оставалось всего немного, и он был бы на самой вершине, озарив начало новой эры.

[Ияков: Хе…]

Но Ияков ухмыльнулся, топнул ногою и земля содрогнулась, словно всю планету кто-то толкнул.

[Народ: !!!]

Пробел в лестнице, на котором и стоял Сифиз, разрушился, и он свалился в глубокое ущелье, разбившись насмерть.

(P.S. Простите за такой перерыв – меня наебали на деньги😭.

Кстати: как вам вообще 2 акт и камбэк Иякова в сюжет (после убийства дракона)? А то у меня с вами связь нулевая – хотелось бы знать, то вообще пишу или нет.)

Глава 30

Повисло неловкое молчание. Что жители Рибла, что южане – все только и могли, что немыми и остолбеневшими рожами таращиться на то место, где раньше стоял император. Теперь его просто не было.

[Ияков: …]

Небо было всё таким же безоблачным и ярким, но теперь это было не так уж и важно, ведь солнечный император кусками разбрызгался где-то в подземных тёмных ущельях.

[Ияков: …]

Улыбался, наверно, только Ияков. Он был более чем доволен – его план сработал ровно так, как он и рассчитывал. Если бы он, как раньше, тупо бы бросился на императора с кулаками, то Сифиз в итоге погиб бы смертью героя, показав всю свою мощь на Иякове.

Но сейчас он умер, как идиот, из-за какой-то жалкой ямки! Этого человека звали одним из сильнейших во всём мире, но его сразила дырявая лестница – какой же позор!

[Ияков: …]

Улыбка длинноволосого юноши становилась всё шире и шире: он никак не мог сдержать эйфорию, всполохнувшую в его сердце. Он был сильнее. Настолько сильнее, что никто даже не додумался, что это сделал он. Никто не додумался, что благодаря ему теперь правитель огромной Империи был мёртв, а главный преступник Юга ходил на свободе. Благодаря одному только Иякову – ничем непримечательному пастуху.

[Ияков: …]

[Сифиз: Да взойдёт солнце!]

Неожиданно из щели в земли грянул ослепительный луч солнечного света и молнией из неё выскочил всё тот же смуглый мужчина, эффектно воспаривший в небе. На нём не было ни царапинки, а его золотая роба всё также завораживающе переливалась всеми оттенками яркого сияния.

[Ияков: …]

Рибл словно взорвался: все начали безудержно аплодировать императору и улыбаться: такого шоу никто не ожидал. Сифиз проявил перед ними самое настоящее чудо, и это не могло их не удовлетворить.

[Ияков: …]

Всех, кроме Иякова…

[Ияков: …]

Улыбка пропала с его лица. Он стоял потерянный и раздосадованный. Весь его план… Все его потуги… Вся его сила и превосходство…

[Сифиз: Ничто не сможет меня остановить, как облака не могут остановить солнечный свет! Мы – мощь! Да здравствует Империя! Да здравствует Рибл!]

Ияков чуть не оглох от оваций. Все ликовали. Сифиз, словно какой-то пророк, словно какое-то божество, завис в воздухе и произносил настолько пламенные речи, что невозможно было не проникнуться к нему любовью и признанием.

[Ияков: …]

План юноши не то, чтобы не сработал… Император использовал его в свою пользу… Юноша не просто не получил силу… Он остался слабаком, жалким проигравшим.

[Сифиз: Вместе мы взрастим величайшую цивилизацию, которую ещё не видовал свет…]

Неожиданно Сифиз прервался, и свечение за ним начало медленно угасать. Ноги его всё ещё не касались земли, но теперь это было вызвано не его магией, а тем, что его на своей руке держал Ияков.

Ладонью он насквозь проткнул грудь императора и поднял над собой, яростно взирая на его изливающуюся кровью рожу.

Ияков успел добежать до него всего за секунду. Он уже не думал ни о каких битвах, ни о какой демонстрации силы, ни о каких тактиках и представлениях. Он просто подошёл. Подошёл и убил. Мгновенно.

[Ияков: СУКА!!!]

Длинноволосый пастух со всей дури вонзил тело императора в землю и начал кулаками месить его тело, из-за чего он теперь уже прямо здесь и наяву, а не где-то там в яме, разлетался в стороны кровавыми слипшимися ошмётками.

Ияков пыхтел и рычал, из его рта брызгами вырывались слюни, а сам он просто бездумно из раза в раз колотил кулаками по последним остаткам Сифиза. Он даже не пытался рассчитывать силу: земля под ним трещала, и по почве расползались самые настоящие трещины.

[Ияков: Ебучая мразь…]

Он не мог выдержать такого позора. Что угодно: любую рану и оскорбление, но не слабость. Он ненавидел слабость. Он презирал слабость. Он…

[Ияков: …]

Он боялся слабости…

[Ияков: …]

Ияков ещё пару раз вдарил по трупу императора и с безумным покрасневшим взглядом огляделся по сторонам. Все смотрели на него. Все были испуганы. Все его ненавидели. Все думали, что он был каким-то слабаком.

[Ияков: …]

Юноша поднялся на ноги. По локоть в крови. С развевающимися на ветру волосами. С закрытыми глазами. С беспрерывно пыхтящим ртом и дрожащими руками.

Слишком много накатывало. Вечно слишком много накатывало. Он просто хотел добиться лучшего. Добиться высшего.

Но с каждым шагом он только тыкался в разные стороны. Беспечная жизнь в Гердане, потуги убийства графа и потом уже просто охота за всеми сильными, переосмысление, а теперь… А что теперь?

Ияков даже не понимал этого. Ему было так грустно, что он был тупым. До безумства тупым.

[Ияков: …]

Он огляделся по сторонам. Как он вообще смог прийти к такому?.. В чём вообще смысл без разбора кромсать тех, кто славится своей силой?..

[Ияков: …]

Ему хотелось бы забыть причину всей этой череды глупостей, но он… Просто не мог…

[Ияков: …]

Тысяча южан, их стрел и бушующих заклинаний молниями рванули в сторону юноши, но он был весь в своих воспоминаниях, чтоб заметить что-то подобное.

[Ияков: …]

А ведь это всё началось ещё в детстве.

(P.S. А нахуя, собственно, заставлять вас ждать главу на 15к, если я могу сейчас дропнуть на 5к, а потом ещё на 10к? И вы прочитаете пораньше, и потом будет не так много пялить в монитор. Сплошные плюсы, всё равно на коммерцию похуй. Всем любви и бурного секса!😘)

Ияков

[Ияков: …]

Порой бывает такое, что на тебя накатывает. Накатывает абсолютно безбожно и нагло, и ты никогда к этому не готов. Когда ты чувствуешь себя самым жалким, самым несчастным, самым слабым и беспомощным.

В эти моменты всё какое-то серое, и тебе вечно неуютно, словно ты бродишь по лесу, откуда на тебя смотрят сотни злобных волчьих глаз.

[Ияков: …]

Всё детство Иякова его накатывало.

[Ияков: …]

[Вамалей: Что ты здесь, блять, расселся?! А ну сдристни нахуй…]

Мужчина напротив начал фразу строго и злобно, но закончил неуверенно и тихо. Как всегда.

Голубоглазый тощий паренёк молча поднялся на босые ноги и отошёл в сторону, освободив место своему отцу.

[Ияков: …]

Вамалей выглядел невзрачно, уныло и жалко. В нём было всё от старика и ребёнка, но ничего от мужчины: губки были пухлыми, а голос высоким, в то время как лицо уже покрылось морщинами, а на макушке зияла плешь. Ему было 34 года.

Отец Иякова был чернорабочим – ни на какую нормальную профессию его не брали, а растаскивать навоз кому-то в Гердане надо было. Он вечно возвращался с работы уставший, злой и вонючий. В такие моменты Вамалей любил войти в свою хилую лачужку и присесть на кровать, где обычно и ожидал его сын.

[Ияков: …]

Ияков застал свою мать: при рождении, несколько лет, вчера да и даже сегодня – ведь она и не умирала, хоть с ними не жила.

Мать маленького голубоглазого паренька просто ушла от них. Когда мальчику было всего 5 лет, то к ним в дом пришёл коллекторы от кредитора: отец задолжал деньги местному ростовщику. У семьи не было абсолютно ничего, так что они просто изнасиловали жену Вамалея прямо на глазах у него и его сына. И нет: коллекторов была не целая толпа.

[Ияков: …]

Он был один. И отец не сделал ничего. Он просто был слабый. Отвратительно слабый.

[Ияков: …]

Матери понравилось. Это был первый раз в её жизни, когда она получила от этого удовольствие, так что она, будучи порядочной женой, не бросила Вамалея: просто начала приглашать того коллектора к ним чуть ли не ежедневно, а тот под предлогом выбивания долгов трахал её до потери сознания прямо у них на глазах, ведь в лачуге их других комнат и не было.

После она всё-таки бросила свою семью и стала жить с тем мужчиной. Ияков с Вамалеем видели её каждый божий день, но она старалась вести себя так, словно их не знала, а иногда даже натравляла на отца Иякова своих «друзей», дабы они его избили.

[Ияков: …]

А ведь они женились по любви, и она клялась ему верностью...

[Ияков: …]

Их с отцом вообще мало кто любил. Если нужно было сделать какую-ту грязную работу, то звали отца. Если нужно было найти виноватого, им непременно становился отец. Если дети хотели кого-то избить, то это был Ияков. Если кого-то и заставляли лезть в недоступные для взрослых дымоходы, где легко было пораниться или и вовсе застрять напрочь, то это был Ияков.

Единственное, что не делал Ияков, так это не был счастливым.

[Ияков: …]

[Вамалей: …]

Вамалей неожиданно развернулся в сторону Иякову и зорко взглянул на его худощавые плечики. Они все были в чернушно-желтоватых синяках и ссадинах.

[Вамалей: Это мои или тебе сегодня набили?]

[Ияков: Не знаю.]

Мальчик уже давно перестал считать все свои ушибы и кровоподтёки – это стало для него такой же обычной вещью, как для обычных детей колыбельные и поглаживания по голове.

[Вамалей: Вот гадёныш, блять…]

Вамалей размахнулся и вдарил ладонью по затылку Иякова. Ему не было так уж больно: он просто привык. Тем не менее, он знал, что надо было самому отлететь и врезаться в стену.

Руки отца были очень слабыми, так что он сильно злился, когда сын после удара оставался сидеть на месте. После такого он мог взять ботинок или что-нибудь потяжелее и уже более болезненно его избить. Самым жутким была кочерга – её мужчина доставал по особым случаям.

[Ияков: …]

Знаете, Ияков бы, и правда, был бы крайне несчастным ребёнком, если бы не одно: его отец не был самым слабым в Гердане. Слабее Вамалея был его сын.

Эта мысль всегда согревала маленького голубоглазого мальчишку. В отце он видел ту самую крохотную опору и силу: то, чего было так много у остальных, но все они были чужие. Именно поэтому он любил папу. Именно поэтому он не против был терпеть избиения и обиняки с его стороны: они были доказательством его превосходства.

[Ияков: …]

***

[Ияков: …]

Днём мальчик пытался подворовывать. Получалось редко, да и часто его ловили и били ещё до того, как он начинал. Тем не менее, для такого крохотного мальчугана занятия более прибыльного просто не было.

Частенько во время таких выходок ему приходилось выслушивать различные не самые лицеприятные вещи про его отца. Больше всего в селе обсуждалась история того, как Вамалей и стал бедняком. Оказывается, всю юность он уповал на довольно-таки крупное наследство от своего деда (отец умер ещё раньше).

Однако, когда его старик отправился в мир иной, объявился абсолютно незнакомый Вамалею человек и заявил, что он является наследником его деда, так как приходится ему невбрачным сыном.

Любой другой бы человек зубами вцепился бы в эти деньги и отправил бы выходца куда подальше… Но он просто сдался и согласился. Он и не знал, как доказать незнакомцу обратное.

Естественно, после выяснилось, что никакого невбрачного сына не существовало, и его развёл самый обычный аферист, скрывшись где-то на Юге.

Такая трусость и глупость чуть ли не стала анекдотом в Гердане.

[Ияков: …]

Иякову очень не нравились такие слухи. Часто он просто затыкал уши, когда кто-то произносил что-то подобное, но изредка это было просто невозможно.

[???: Эй, Ияков!]

[???: Хахахааххах!!!]

Он стоял за торговыми прилавками, ожидая, пока кто-нибудь отвернётся от своего товара, и у него будет возможность украсть им еды.

Тем не менее, к нему уже приближалась толпа более взрослых детишек. Они смеялись уже издалека: одно только несуразное имя Иякова их изрядно смешило.

Вот только у некоторых из них лица были уж больно злобные: такого на памяти мальчика не было. Он невольно попятился и побежал домой. Подростки тут же помчались за ним. У многих из них были палки и камни: видимо, намечалось, что-то серьёзное.

[Ияков: …]

Ияков чуть не задохнулся по дороге, его ноги болели, а грудь разрывало. Но ему надо было бежать, бежать настолько быстро, насколько это было возможно.

[Ияков: Хух… Хух…]

Наконец, он был у самого дома. Все мальчишки были здесь. Все они смотрели на него так злобно и сурово, словно он их как-то обидел. Но это невозможно – это они его всегда обижали. Он был слабым, а они сильными – он страдал, а они приносили страдания.

[???: Ияков… Сука… Ты же понимаешь, что тебе пизда?]

[Ияков: Я ничего не сделал!]

Его голос был таким детским и писклявым на фоне их уже прорезавшихся тембров, что слова его звучали жалко.

[???: У бабушки Малфа вчера украли лекарства… Очень дорогие лекарства…]

[Ияков: Я ничего не воровал!]

[???: Она умерла сегодня… Потому что не выпила лекарства… Ты понимаешь, Ияков?.. Мы убьём тебя.]

[Ияков: НО Я НИЧЕГО НЕ КРАЛ!!!]

[???: Ты всегда так говоришь. Но всегда крадёшь… У тебя есть хоть какие-то доказательства?]

[Ияков: Просто проверьте мои карманы и нашу лачугу! Там пусто – никаких лекарств.]

[???: Да мы и без проверок видим, что у тебя ни гроша за пазухой. Но вы наверняка уже куда-то их сбыли и продали – вот и всё.]

[Ияков: Но я, правда… Правда, ничего…]

[???: Бьём его, ребят.]

Главный из толпы свистнул и толпа подростков с палками и камнями накинулись на Иякова. Они подхватили его под руки, согнули и свалили на землю. После этого его начали пинать ногами, бить палками и кидать камнями.

Мальчик рыдал и кричал. Ему никогда ещё не было так больно. Никогда он ещё не чувствовал себя таким слабым.

Никогда ещё на него так не накатывало.

[Ияков: …]

Разбили губу, нос. Рассекли ухо. Ударили в солнечное сплетение, из-за чего он рыгал и блевался себе под ноги.

[Ияков: …]

Он ненавидел их всех… Всех, кто был сильнее его. Всех этих зазнавшихся ублюдков.

[Ияков: …]

[Вамалей: СТОЯТЬ, БЛЯТЬ!]

Неожиданно из лачуги послышался чей-то голос, и ребятки постепенно перестали колотить Иякова. Но они и не разбежались, лишь вопросительно уставились на вышедшего из дверей отца мальчика.

Он глядел на них боязливо, трясся… Но в его руках была железная кочерга, а в глазах крохотная, но решительность.

Ияков никогда ещё не видел его таким сильным.

[Вамалей: ОТОШЛИ НАХУЙ ОТ ИЯКОВА!]

[???: Ещё один… Он, наверно, и отправил своего пиздюка за лекарствами.]

[Вамалей: Я ПОВТОРЯТЬ БОЛЬШЕ НЕ БУДУ!]

Крича и разбрызгиваясь слюной, Вамалей размахнулся кочергой и со всей дури вонзил её в голову говорящего паренька. Послышался хруст челюсти и на траву упало пара капелек крови.

[???: АРГХ!!! БЛЯТЬ!!! УБЕЙТЕ ЕГО НАХУЙ!!!]

Толпа подростков, не задумываясь, отобрали железную палку у отца Иякова, повалили его на землю и принялись колотить его всем, чем попало. Один из мальчишек – тот самый Малф – даже подхватил кочергу и присоединился к всеобщему избиению.

Ияков уже ничего не мог делать. Его конечности и всё остальное тело просто изнывало от боли. Но тяжелее всего ему было от того, что прямо сейчас убивали его отца. Он плакал. Ему было так плохо. Так горестно. Хотелось разорвать их всех и спасти папу.

Хотелось ещё посидеть с папой. Ещё поспать с ним в лачуге. Ещё пообсуждать то, что они успели заработать. Ещё посмотреть на его уверенное лицо. Ещё получить от него пару тумаков.

[Ияков: …]

Но нет.

[Ияков: …]

Дети разошлись. Увидели, что натворили. Убежали в ужасе.

[Ияков: …]

Вамалей был мёртв. В его расколотой черепушке торчала кочерга.

***

[Ияков: …]

Он ненавидел всех сильных. Он ненавидел всех тех, кто убил его отца, кто был сильнее отца, кто насмехался над отцом.

[Ияков: …]

Тогда. Весь в крови и слезах, он в последний раз обнял труп своего папы и поклялся.

[Ияков: …]

Поклялся, что станет сильным. Поклялся, что сделает так, чтобы никто больше не говорил плохого про папу. Чтобы никто не смеялся над папой. Чтобы никто больше не был сильнее папы.

[Ияков: …]

Ияков и стал Вамалеем. Его сыном. Его трудом. Его силой.

И Ияков мечтал стать самым могущественным человеком в мире.

[Ияков: …]

Тогда его отец непременно стал бы самым сильным человеком не свете.

Глава 31

[Ияков: …]

Он снова стоял здесь. Посреди толпы людей, рвущихся убить его. Некоторые из них просто были стражниками императора с обычными копьями и мечами, другие – обычными жителями Рибла. Где-то даже виднелись псилактики, разворачивающие свои завораживающие заклинания в сторону юноши.

[Ияков: …]

Ияков стоял и смотрел куда-то вдаль. Его тело было в крови, а чёрные волосы волной развевались по ветру, в то время как их озаряло солнце, порхающее где-то в небесах.

[Ияков: …]

Он снова стоял здесь. Посреди толпы людей, рвущихся убить его. Но вот только теперь он не боялся. Потому что он был сильнее. Потому что дух отца был с ним, всегда рядом…

[Ияков: Фух…]

Ияков с невозмутимым выражением лица выдохнул и принял боевую стойку. Справа в него ворвался воин с копьём. Он дёрнул орудие за наконечник и вырвал его из рук солдата. Рукояткой он ткнул в кадык воина, перевернул копьё и всадил его в самое горло незнакомца, отчего он свалился, изрыгаясь собственной кровью.

[Ияков: …]

«Осталось где-то 500…»

[Ияков: …]

Подумал Ияков и, высунув из трупа копьё, размахнулся ещё на троих.

[Ияков: …]

Один, второй, третий, десятый, сотый – он, на самом деле, их не особо замечал, но как-то умудрялся подсчитывать. Копьём, мечом, ногами, руками…

[Ияков: …]

Ияков бил, ставил подножки, перебрасывал, ломал конечности, выворачивал запястья и шеи, разбивал черепа и челюсти, протыкал груди и печени – один за другим, но юноша не чувствовал ни злобы, ни возбуждения, ни даже какого-то куража. Сейчас он был в таком странном спокойствии, что эта мясорубка казалась каким-то самым, что ни на есть, рутинным занятием. Переступать через трупы уже было тяжело, их было слишком много.

[Ияков: …]

Постепенно люди разбежались – никто не хотел также глупо и бессмысленно умирать, как и те бедолаги перед ними. Остались только те, кто мог составить реальную конкуренцию юноше: около 8 псилактиков.

Среди них был и Прадемьяр: толстый смугловатый мужичок теперь уже выглядел более чем серьёзно. Видно, что незадолго до этого он весь покрылся морщинами и даже сединой: её можно было разглядеть среди густых чёрных волос. Оно и не мудрено: ему, судя по всему, показалось, что Сифиз поначалу умер по его вине.

[Ияков: Советую вам нападать одновременно, а не по очереди – так хоть шансы будут.]

Эта фраза сильно разозлила его противников. Тем не менее, он звучал более чем убедительно.

В обычной белой рубахе он стоял на горе из трупов, весь в крови. Его грудь сильно, но так спокойно вздымалась, а голубой взор был чист и безразличен. Кулаки были до сих пор сжаты – обычные кулаки, положившие столько людей просто так, без каких либо усилий.

Он их всех ненавидел. Правда, ненавидел. Но уже не какой-то ребяческой, животной яростью, а какой-то подсознательной, и оттого лёгкой и беспечной злобой.

Все эти люди и жители Рибла… Они поступились со своей независимостью и гордостью, ради того, чтобы присоединиться к Империи, ради того, чтобы стать сильнее, ради того, чтобы приобщиться к силе…

[Ияков: Хе-хе…]

Это так не работает. Силу нельзя так легко получить… И Ияков это им докажет. Он убьёт захватчиков с Юга, и Империя, как и Рибл, вместе познают свою слабость. Вместе познают свою слабость перед Ияковом, перед тем, кто когда-то был самым слабым человеком на земле.

[Ияков: …]

Псилактики ринулись вперёд и начали атаковать юношу: одновременно, как он и советовал. Под ноги ему понёсся огромный, пылающий синими пламенем орёл, а перед глазами появилась какая-та странная пелена, растекающаяся мыльными разводами.

Он постарался прыгнуть вверх, дабы увернуться от магической птицы, но вдруг его поймала громадная, левитирующая в воздухе демоническая рука и подкинула его в воздух, куда сразу понёсся тот самый орёл. Не видно было уже ни черта, так что надо было ориентироваться по звукам и запахам.

Однако в этот же момент, голова Иякова полностью захлопнулась булыжником: он теперь не мог даже дышать, не говоря уже о каком-то там ориентировании в пространстве. Теперь полагаться приходилось исключительно на осязание, что было не такой уж и хорошей альтернативы.

Единственное, что почувствовал юноша, так это то, что та гигантская демоническая рука обвила его грудь и резко куда-то ринулась вместе с ним, слегка надавливая на рёбра.

[Ияков: Сука…]

Его тело с огромной скоростью вонзилось в землю, и рука начала беспрерывно колошматить его об земную поверхность.

[Ияков: Слабовато.]

Ияков двинул локтями в стороны, и рука разжалась, а камень на голове треснул. Тем не менее, мыльная пелена с глаза не спала, а развилась за это время, так что он вообще ничего не видел.

В этот же момент, воспользовавшись его бездействием, прямо в голову юноши прилетел голубоватый магический орёл. Раздался ужасающий взрыв, и тело Иякова откинуло сильно в сторону, но не в переулки.

[Ияков: …]

Неожиданно, ему навстречу ринулось кровавое острое копьё. Он попытался схватиться за его рукоятку, но оно буквально развернулось в воздухе и вонзилось ему под рёбра. Полилась кровь, и юноша на лету принялся выдёргивать оружие из своего тела, но оно словно проросло внутри.

Наконец, он приземлился, но, как оказывается, не куда-нибудь в травку, а прямиком в железную клетку, подготовленную специально для него. Она в мгновение ока захлопнулась, и юноша смог хотя бы её общупать. Из его кожи по-прежнему торчало кровавое копьё, которое, казалось, только увеличивалось в размерах.

[Ияков: …]

Вдали что-то приближалось: это была гигантская демоническая рука, и сейчас она была только сильнее.

[Ияков: …]

Ияков понял. Он сидел не в клетке, а в металлическом орехоколе. Вот только гигантского ореха у южанских псилактиков не нашлось, так что расколоться должен был Ияков.

Магические пальцы коснулись ручек и подняли устройство вместе с истекающим кровью юношей внутри. Копьё всё также торчало, вдалеке нёсся орёл, а в глазах было как-то мутно.

Руки начали связываться лозой растений, впивающихся щипами прямо в кожу Иякова.

[Ияков: …]

Тем не менее, Иякова даже не смущала эта ситуация, она, скорее, его забавляла.

[Ияков: Сгиньте.]

Вся магия, которая была наложена на него ранее, просто исчезла: рука испарилась, копьё выпало, и все остальные способности тоже развеялись, как будто бы их и не было.

Он взглянул вдаль: там стояли все эти псилактики, они были в таком диком замешательстве, что он просто взял и отменил, все их упорные старания, но это так и было.

[Ияков: Хе…]

В мгновение ока он очутился перед ними и тут же схватился рукой за голову одного из южан. Одним только разворотом он сгрёб их всех в свою ладонь и, приподняв сразу всех, втаранил в землю, расквасив их черепушки одним ударом.

Вот так, одной ладонью были убиты самые сильные псилактики величайшей Империи.

[Ияков: …]

Однако что-то не давало Иякову полного чувства удовлетворения…

[Ияков: …]

Он решил посчитать количество трупов: их было 7… Но ведь изначально на него напало 8 магов…

Решил проверить:

1 – Магическая рука.

2 – Муть в глазах.

3 – Магический орёл

4 – Окаменение головы

5 – Кровавое копьё

6 – Железная клетка

7 – Лоза.

[Ияков: …]

И правда, не хватало ещё одного псилактика, вот только: кто это мог бы…

[Илимир: …]

Ветер дул не так быстро. Солнце спряталось за тучами, а по небу летали словно иллюзорные серые птицы.

Раны Иякова уже зажили, но кровь на теле осталась: запёкшаяся, бордовая.

[Ияков: …]

Человек напротив был Илимиром. Старым добрым Илимиром: ничем непримечательным, с абсолютно обычной внешностью, с абсолютным отсутствием эмоций, с абсолютно пустым взглядом.

[Илимир: …]

[Ияков: …]

[Илимир: Зачем ты это сделал?]

[Ияков: Какая уже разница, если у нас нету больше альтернатив, кроме как сразиться насмерть.]

[Илимир: У меня есть множество альтернатив, поэтому мне надо знать твой посыл.]

[Ияков: Они напали на меня, вот и всё.]

[Илимир: А зачем ты убил Сифиза?]

[Ияков: Это был мой изначальный план. Он должен был провалиться в яму, но в итоге выжил – поэтому и убил.]

[Илимир: Понятно…]

[Ияков: …]

[Илимир: …]

Илимир просто стоял. Как и всегда. В отличие от других псилактиков, которые совсем недавно напали на Иякова с непреодолимой яростью, этот южанин был спокоен… Даже слишком спокоен.

[Ияков: Почему ты не трясёшься, не плачешь и не стискиваешь зубы? Ты же должен бояться меня ну или, по крайней мере, ненавидеть.]

[Илимир: В этом нет никакого смысла… Ни ненависть, ни страх не поспособствуют мне в битве.]

[Ияков: Так ты всё-таки собираешься со мной сражаться?]

[Илимир: Не назвал бы то, что будет в дальнейшем «сражением», но да… Кому-то из нас придётся умереть…]

[Ияков: Говоришь так спокойно, словно ты в этом какой-то мастер. Если так, то почему ты бросил меня при битве с Фолком и не помог своим дружкам против меня?]

[Илимир: В этом не было необходимости.]

[Ияков: …]

[Илимир: …]

[Ияков: Ладно, заебал ты меня своими разговорами.]

Буквально через мгновение Ияков уже был в сантиметре от лица Илимира. Он занёс кулак и после этого легонечко, будто заигрываясь, отвесил Илимиру безобидную пощёчину. Лицо того, тем не менее, сжалось в лепёшку и тут же разорвалось кровавыми брызгами.

[Ияков: Ну вот и всё. Восемь убито осталось ноль.]

Юноша довольно потёр ладони.

[Илимир: Я, выходит, девятый?]

Ияков озадаченно обернулся вокруг своей оси и взглянул на незатейливую физиономию смуглого псилактика.

[Ияков: Так ты какую-ту хуйню мутишь? Я тебя сейчас буду убивать, а ты каждый раз возрождаться и попутно ещё затирать мне про что-то высшее, и с безразличной рожей избегать все мои атаки.]

[Илимир: Да нет. У меня всё гораздо проще, мой юный друг.]

Илимир щёлкнул пальцами, и небо завернулось тьмой, а земля ушла из-под ног. Они остались одни: ничего и никого больше не осталось в этом мире.

Фигура псилактика начала искажаться. Его тело менялось, руки выгибались в странные формы и силуэты, а кожа постепенно исчезала. Наконец, от него осталось ровным счётом ничего, кроме белой робы. Однако эта белая роба теперь двигалась как-то иначе, словно она обладала собственным разумом и понимала, кто такой Ияков, и что он делает.

[Илимир: Возможно ты не понял, но сейчас перед тобой не стоит не обычный псилактик, архай, монстр или бандит… Я бог… Некоторые, конечно, меня называют Император…]

Его голос теперь звучал невероятно громогласно и раздавался эхом по всему этому миру.

Ияков хотел двинуться, но он просто не мог. Что-то необъяснимое сковывало все его конечности, и это что-то было не очередной лозой или железными оковами, а самым обычным, но таким отвратительным страхом.

[Илимир: Я уже давно тебя заметил. Ещё с того момента, как ты в самый первый раз прибыл в Рибл… Такой самоуверенный и с Его частью…]

[Ияков: Почему вы не умеете разговаривать без каких-то аллегорий, я не понимаю… Я тоже сильный, но у меня такой хуйни не появилось.]

[Илимир: Мх… Не важно. Видимо, тебе и не имеет смысла распинаться о твоей истинной силе, её источнике и том, как именно потенциал она имеет?]

[Ияков: Да, бля, не хочешь – не говори. Как-нибудь сам справлюсь.]

[Илимир: Поразительная наглость для человека… Для тебя же бог – это нечто сокральное, разве нет? Ты же сам в своих мыслях признавал, что бог всегда сильнее тебя, и за это ты его уважаешь?]

[Ияков: Ты можешь читать мои мысли?]

[Илимир: Лучше бы спросил, что я не умею… Не забывай с кем разговариваешь…]

[Ияков: Хе… Знаешь… Ты, конечно, прав, но в одном вопросе сильно ошибся… Я больше не уважаю бога… Потому как он более не сильнее меня…]

Ияков выдохнул и, содрогаясь, принял боевую стойку, как и всегда. Правая нога вперёд, левая назад и на носок, руки расслаблены, но у груди, чтобы можно было в кратчайшие сроки нанести удар.

Только вот теперь двигаться было ужасно больно – никогда ещё юноша не испытывал такой боли. Весь его разум пронизывался первородным ужасом перед этим созданием, и сама его сущность кричала и терзалась. Ему хотелось сжаться и плакать, скукожиться и исчезнуть, распластаться и принять свою смерть.

Но ему было плевать.

Ни одно чувство не могло победить его тупую и беспардонную уверенность в собственном превосходстве.

[Илимир: Похвально. Ни одно живое создание не способно преодолеть…]

Кулак Иякова втаранился в белую ткань робы, из-за чего она самую малость дрогнула.