Текст книги "ВПЛАМ: Шрамы, что превратились в морщины (СИ)"

Автор книги: Ritoro Deikku

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 28 страниц)

[Ияков: Сотрись.]

Костяшки юноши до сих были прижаты к потустороннему существу. Он тихо прошептал одно только это слово и тут же разжал ладонь. Тёмный сгусток вспышкой проскочил по пустоте, и куска ткани просто не стало.

В ту же секунду роба телепортировалась на сотни тысяч километров в сторону: по крайней мере, из вида она пропала окончательно.

[Илимир: Это невозможно. Ты не можешь ранить меня. Тем более так быстро двигаться. Обычные люди не могут даже пошевелиться, находясь в ужасе от моей ауры.]

[Ияков: Я называю эту технику: «Мне похуй».]

Ияков понятия не имел, насколько далеко от него отдалилось божество, но он просто рванул в ту сторону и к концу фразы уже был рядом с робой.

[Ияков: Стой.]

Юноша коснулся ткани, и она замерла на месте, хоть и хотелось понестись куда-то очень и очень далеко.

[Ияков: Какой-то ты и не очень-то бог, раз я такое с тобой делаю.]

[Илимир: Погоди! Остановись!]

Ияков впечатал свои ладони в робу, сильно сжал ткань в своих руках и…

[Ияков: Сгинь.]

Казалось, само пространство, самое время и материя, как таковая, схлопнулись в его руках, и не осталось ничего кроме длинноволосого юноши и пустоты.

[Ияков: …]

Белая роба исчезла в его руках, ознаменовав свою смерть очень странным, протяжным и совершенно внеземным писком, и Ияков остался совсем один.

[Ияков: Мне казалось, что битва с богом будет чуть поэпичнее этого.]

[Илимир: Потому что ты идиот.]

Юноша хотел уже был обернуться на голос, но неожиданно его тело поднялось вверх (если здесь вообще были такие понятия как «верх» и «низ»).

[Илимир: С меня хватит этого спектакля.]

Ияков всё-таки развернулся и увидел своего противника. Он был в самой обычной своей человеческой форме Илимира. Только теперь он выглядел не безразлично, а скорее уставше.

[Ияков: Максимально превосходство.]

Юноша тихо произнёс эту фразу, и всё его тело пропиталось просто невероятной мощью. Он чувствовал себя непобедимым, ужасно могущественным. Он и так раскромсал тело божества, но теперь его физические данные выросли в миллиарды раз: его тело было непробиваемо, а один только удар мог раскрошить всю планету.

Ияков замахнулся, чтобы ударить Илимира и буквально в мгновение вся мощь обрушилась на лицо божества.

[Илимир: …]

Кулак врезался в подбородок Илимира, но он даже не моргнул. Его физиономия оставалась всё такой же безучастно изнурённой.

[Ияков: Чего блять?]

[Илимир: Хватит уже играться.]

Илимир схватился за руки Иякова и вырвал их с корнем. Не успел юноша и понять это, как его ноги уже валялись в стороне, а сам он распластался в чёрном ничто.

Божество взирало на него сверху вниз настолько беспечно и равнодушно, словно под его ногами просто прополз какой-то жучок.

[Илимир: Ты мне наскучил… Я думал, раз ты являешься Его частью, то сможешь хотя бы меня удивить. Но нет: просто влияние на разум и действительность вещей – не больше, не меньше. По сравнению с силами твоего создателя, это просто ничтожно.]

[Ияков: Что-то ты не…]

[Илимир: Да замолкни уже.]

Губы Иякова неожиданно сжались в друг друга и просто заросли, из-за чего у него больше не было рта, как такового.

[Ияков: Мм…]

[Илимир: Вместо тебя должен был быть Авагар. Я ждал его. Он хотя бы понимал, в чём его потенциал и понимал своё предназначение. Ты же используешь силу настолько глупо и неосторожно, насколько это вообще возможно…]

[Ияков: …]

[Илимир: Мда уж… С тобой совершенно бессмысленно разговаривать… Легче просто убить…]

[Ияков: МММММ!!!!!]

Горло Иякова начало постепенно сжиматься, а голова пульсировать. Ощущалось это так, словно его мозги переваривались и вытекали из ушей, а черепушка была готова вот-вот разорваться в дребезги.

[Ияков: ММММ!!!]

[Илимир: Не волнуйся, скоро всё это кончится. После смерти ничего не будет… В особенности, для тебя.]

[???: …]

Неожиданно вся боль ушла, и Ияков просто уткнулся рожей в пустоту.

[Илимир: Погоди… Нет-нет-нет… Только не ты… Ты же никогда ко мне не приходил… Я же, я же не делал ничего плохого!]

[???: …]

[Илимир: УМОЛЯЮ!]

Ияков никогда не слышал, чтобы Илимир так истошно орал. Он звучал так жалко и громко, словно его сейчас резали ножом.

[Илимир: КОГО УГОДНО, НО НЕ МЕНЯ – ПРОШУ!!! УМОЛЯЮ, Я СДЕЛАЮ ВСЁ, ЧТО УГО…]

Вся тьма из этого мира исчезла, и у Иякова тут же заново отросли конечности и появился рот. Он жадно набрал полную грудь воздуху и перевернулся.

Он был всё на той же лестнице, среди целой горы трупов. В небе сгущались тучи, и меж них беспокойно рыскал ветер.

[???: …]

Илимир умер. Это было понятно. Неизвестно ,был ли он на самом деле богом, но одно было ясно: он был гораздо и гораздо сильнее Иякова.

[Ияков: …]

Однако был некто настолько могущественный, что даже Илимир перед ним содрогнулся и так жалко умер.

[Ияков: …]

Ияков поднялся с земли и посмотрел на это создание.

[Ияков: …]

[Человек в цилиндре и галстуке: …]

Глава 32.1

[Ияков: …]

[Человек в цилиндре и галстуке: …]

Да, это был тот самый незнакомец из гостиницы, с которым был связан один из кошмаров Иякова. Он стоял в очень длинном плотном чёрном пальто и большом цилиндре, полностью закрывающим его голову и шею. Из под козырька головного убора свисал длинный и широкий полосатый галстук, достающий до самой земли.

Трудно было понять, куда он смотрел, если он вообще видел хоть что-то. Однако прямо сейчас незнакомец был повёрнут к восстановившемуся юноше.

[Человек в цилиндре: Не был человек богом этот. Сбешавшим он предтечей был.]

Его речь звучала как-то странно и мерзко: то проскальзывали какие-то низкие баритоновые нотки, то он чуть ли не пищал – никакого отчётливого тона у него просто не было, так что и про пол незнакомца было решительно нечего.

К тому же и предложения его строились чудаковато: привычный порядок лов сбивался напрочь.

[Ияков: Кто ты?]

[Человек в цилиндре: Захотел я просто. Ой. Хочу уже не… Сейчас бы отправить хотел тебя…]

[Ияков: Что?.. Отправить меня куда-то?]

Ияков решительно не понимал сказанное его собеседником.

[Человек в цилиндре: Людей для воскресим начала… Так хочу.]

Человек в цилиндре ничем не щёлкал, ничего не хватал и не вырисовывал в воздухе. Просто прошло мгновение, и от кровавой горы трупов не осталось ровным счётом ничего. Где-то там вдалеке, правда, замаячило множество голов.

Ияков взглянул в переулки: там действительно ходили те, кого он недавно убил. Можно было даже заметить блестящую макушку Прадемьяра.

[Ияков: Зачем ты это сделал?! В чём вообще тогда был смысл?!]

[Человек в цилиндре и галстуке: …]

[Ияков: …]

[Человек в цилиндре и галстуке: О что слышал Нечто ты?]

[Ияков: Я ничего не понимаю. Ни-че-го.]

[Человек в цилиндре и галстуке: Я тебя к Дью отправлю. Знать должен ты.]

Мгновение, и Ияков стёрся с лица земли.

***

[Ияков: …]

[Дью: …]

[Ияков: …]

[Дью: …]

[Ияков: Блять… Только не говори, что ты тоже какой-то сильный хер с горы.]

[Дью: Я твой создатель.]

[Ияков: Пиздец… Я… Я уже заебался – у меня передоз сильных противников… Сколько вас ещё нахуй будет? Я… Я даже не понимаю, где мы… Что это всё?]

[Дью: Ты и не поймёшь.]

[Ияков: Ну а как же иначе… Снова какая-та высшая сущность, познавшая все вселенные, вместе взятые, будет разговаривать со мной, как с таракашкой.]

[Дью: Нет… Я не буду с тобой так разговарить… Ты отныне мой союзник, Ияванне.]

[Ияков: Меня Ияков зовут.]

[Дью: Тебе так только кажется…]

[Ияков: …]

[Дью: На самом деле, я пребываю в крайне удручённом состоянии… Никто не способен встретить меня и воочию узреть Порядок… Даже я не могу, чтобы кто-то прибыл ко мне на аудиенцию… Ты первый, с кем я разговариваю за последние миллионы лет.]

[Ияков: А что это? Темница что ли какая-та?]

[Дью: Это Порядок… В данный момент, главенствующая форма мироздания. Я здесь, чтобы поддерживать её. Мой разум и моя идея питает Порядок, а Порядок питает всех предтеч и остальной мир.]

[Ияков: И… Что это за Порядок?]

[Дью: Что ж… Давно я хотел бы прочитать кому-нибудь длинную лекцию… Видишь ли, я способен только посылать какие-то замудрёные и непонятные послания, иногда на древнем языке, хоть я и знаю все современные – бремя идейности сильно связывает мне руки…]

[Ияков: Так что насчёт Порядка?..]

[Дью: Ах… Порядка… Видишь ли, Ияванне, когда-то очень-очень много лет назад одна раса в этой вселенной научилась преобразовывать идеи в материю. По началу это были эмоции. К примеру, если кто-то вечно гневался, то он мог изрыгать пламя.

Так всё и текло, но в определённый момент появился я. Я понял, что всё это неразбериха, и ни одно мироздание не будет строиться на таком примитивном хаосе, так что я привёл всё к Порядку. Я воплотил идею отсутствия эмоций, и она стала достаточно сильной, чтобы объединить всю мою расу и выйти на вневселенский уровень, навсегда покинув ваши земли.

Люди, родившиеся от нашей крови, остались в вашем мире и в дальнейшем породили псилактиков, а нас они прозвали «предтечами».]

[Ияков: Ну… Я нихуя не понял, но допустим…]

[Дью: Я бы очень хотел тебе объяснить всё поподробней, но у нас не так уж много времени. Он отправил тебя сюда ненадолго.]

[Ияков: Что это вообще за чёрт был?]

[Дью: Про это я и хотел с тобой поговорить… Видишь ли, великие идеи были не у меня одного. Был ещё Таэтр, который прибегнул к Хаосу, но речь не о нём… Был третий. Тот, кого не понял никто.

Его звали никак. Но он всегда ходил в чёрном костюме, цилиндре и полосатом галстуке…

Если я воплотил идею отсутствия определённых эмоций, Таэтр – хаотичность этих определённых эмоций, то он преобразовал в силу Нечто… Я до сих пор не понимаю, как можно материализовать то, чью природу ты не знаешь сам. Нечто строится на неопределённой эмоции – на той, которой не существует, но она есть…]

[Ияков: И-и-и…]

[Дью: Он сильнее нас с Таеэтром вместе взятых. Он может, что угодно, где угодно и когда угодно… Именно поэтому мне ты и интересен. Ты ему понравился. Я не знаю почему…]

[Ияков: То есть… Ты хочешь мне сказать, что в этом мире никого сильнее этого полудурка с котелком на бошке?]

[Дью: Навряд ли…]

[Ияков: Тогда я убью его и стану самым сильным взамест него!]

[Дью: …]

[Ияков: …]

[Дью: …]

[Ияков: …]

[Дью: Ха… Ха… ХАХАХАХХАХАХХ!!!]

[Ияков: Что смешного?]

[Дью: Просто ты не понимаешь…]

[Ияков: …]

[Дью: Если и есть в этом мире бог… То это он… И с этим не стоит шутить.]

Промолвил голос, и Ияков снова испарился.

***

[Ияков: …]

Теперь он уже валялся в огромном зелёном поле. Ветер тихонько колыхал травку. Где-то вдали петляли облака, такие мягкие и воздушные, совершенно простые, но оттого только сильнее манящие и привлекательные.

[Ияков: …]

Он просто хотел отдохнуть. Каждый сантиметр его тела наслаждался этой первобытной красотой, этой идиллией и спокойствием. Юноша понятия не имел, где он вообще был, и какая сила на этот раз его сюда закинула.

Он просто лежал. Кто-то стрекотал ему прямо под ухо. Что-то там шелестело где-то сзади. Но это неважно.

[Ияков: …]

В последние дни он мало отдыхал, а ведь это чуть ли не самое важное дело в жизни любого человека. Пренебрегать подобным – самое настоящее преступление, а ведь Ияков никакой и не преступник.

[Ияков: …]

Он распахнул свои ясные голубые глаза и взглянул в небо. Оно было таким приятным и как будто ворсистым. Перьевые облака белыми царапинами расползались по лазурному блюдцу-небосводу, и ветер нежными мазками растирал их по синеющей дали.

Всё здесь казалось таким родным и приятным: ведь небо… Небо – это самое настоящее чудо… Откуда бы ты не был родом, какого бы цвета кожи ты не был – небо везде будет одинаковым… По нему будут прогоняться тучи и хлыстать дожди, пролетать роскошные птицы и ползти ленивые снежные бурьяны; иногда оно будет чистым и незамутнённым, но до боли знойным и как будто иллюзорным и неправильным.

Небо бывает разным, но у всех одинаково разным – это и делает его настолько волшебным. Ведь каждый может взглянуть вверх и увидит примерно то же самое, что и все остальные в этом мире и почувствует то же самое – блаженность, счастье и гармонию.

[Ияков: …]

Ияков долго смотрел на него, а потом всё-таки решил подняться – в животе урчало и хотелось пить. Перед глазами начали пролетать силуэты жареной колбаски со стекающим на костёр жиром и бокал старой доброй медовухи.

[Ияков: Ммм…]

Юноша попытался опереться локтями об землю и подняться на ноги, но…

[Ияков: Блять.]

У него не было рук.

Глава 32.2

[Ияков: …]

Как ни странно, Ияков просто физически не мог отрастить руки себе заново. Как бы он не пытался своими способностями сделать хоть что-нибудь, но ничего толком не получалось. В конце концов, он привык как раз-таки ладонями и использовать свою способность.

[Ияков: …]

Ну хоть ноги остались – их было достаточно, чтобы хотя бы сдвинуться с места. Ничего умнее, чем просто идти куда-то вперёд, у него не было.

[Ияков: …]

Несмотря на то, что юноша потерял конечности, он был невероятно спокоен. Такая мелочь и близко не стояла с тем, что ему довелось пережить за последние дни: кошмар, битва с Фолком, убийство императора Сифиза, драка со всем цветом Юга, сражение с Илимиром, встреча с каким-то странным человеком в цилиндре и с галстуком и Дью.

Слишком много произошло, и от этого надо было отдохнуть, а потом уже обмыслить всё произошедшее – думать, в принципе, было не самым любимым занятием юноши.

[Ияков: …]

Деревья вокруг были какими-то странноватыми – их листва вытягивалось аккуратненьким шаром, словно кто-то их вечно ровнял. С веток свисали какие-то зелёные недожёлуди, а под кронами слонялись крохотные пушистые зверушки, чем-то похожие на обычных кроликов, но с острыми совиными ушами.

Местность здесь располагалась цветущими полями и выступающими холмами, из-за чего видно было лишь зелень, зелень и ещё раз зелень, хоть за ней навряд ли что-то можно было разглядеть.

[Ияков: …]

Мысли отчего-то были где-то вдалеке. Юноша вспоминал о старой доброй медовухе, о радостях прежней, более спокойной жизни и о Лузе.

[Ияков: …]

Видимо, ему всё это время нравились сильные женщины… Иронично, как же много слова «сила» в жизни Иякова, но тем не менее – это было правдой. Когда он был ребёнком, никакой речи о девочках и не шло. После смерти отца он полностью сконцентрировался на том, чтобы стать сильнее, а потом уже просто брал тех женщин, которых хотел. Никто и не думал о том, чтобы повышать на него голос да ещё и командовать.

[Ияков: …]

Сердце почему-то жалось… Ему хотелось видеть Лузу. Ему хотелось целовать Лузу, слышать её голос, лобзать её грудь и заниматься с ней любовью. Никогда доселе он не испытывал такого странного чувства.

[Ияков: …]

Но об этом нельзя было думать вечно, да и неподалёку появилось кое-что интересное.

[Ияков: …]

Это была деревня. По крайней мере, она была похожа на таковую. Посреди поля торчали соломенные домики и петляли меж этих сооружений ветвистые тропиночки.

Кто-то там ещё и невзначай прохаживался – выглядело всё крайне заманчиво, да и у Иякова особо альтернатив и не было, так что он, не задумываясь, поплёлся туда.

[Ияков: …]

Ему навстречу сразу вышли лю… Ладно, не люди. Это были скорее антропоморфные животные, причём очень чудаковатые. Конкретно перед ним стоял человек с вытянутой рожей и ослиными ушами, а также женщина с чёрными кукольными глазками, длинными насекомоподобными усиками, торчащими из макушки, и большими крыльями бабочки за спиной.

[???: …]

[???: …]

Они молчали, не произнося ни слова, но отчего-то так жалобно смотрели на него, словно он был потерянным котёнком, а не неотёсанным щетинистым мужиком с длинными растрёпанными волосами.

Но неожиданно Ияков понял: у него же не было рук. Судя по всему, здешние жители просто жалели его. Удивительно: если бы в Гердан пришёл бы мужик с ослиными ушами да ещё и без рук, его бы выпнули вон. Так относиться к чужакам – такое поражало даже Иякову.

[Ияков: …]

[???: …]

Жители деревни молча указал юноше ладонью в сторону домов: судя по всему, его приглашали на ночлег. Бояться Иякову было нечего: даже безрукий, он всё ещё был готов постоять за себя, ну а в остальном: что-то же ему надо было есть и пить.

[Ияков: …]

Внутри было более-менее ухоженно, хоть домики и стояли как-то кривовато. Хотя, требовать каких-то грандиозных архитектурных навыков от человека-осла – довольно глупое занятие, так что Ияков быстро проигнорировал этот факт.

[Ияков: …]

Его повели в одну из хижин и ласково уложили на кровать. Судя по всему, они думали, что он умирает. Его грудь, руки и ноги, и правда, были все в крови и ранах, но они для него были настолько естественными, что он попросту не обращал на такое внимание.

Тем не менее, для жителей этой деревушки это было самым настоящим кошмаром. В хижину тут же сбежалось ещё несколько причудливых созданий. Здесь стоял и дёргающийся мужичок с петушиным гребнем на лысой бошке, и боязно выглядывающий из-за его спины ребёнок с маленькими клычками ласки и небольшим пушистым хвостиком, и старушка с опухшей рожей, свиным пяточком и обвислыми треугольными ушами.

Конкретно последняя приблизилась к лежащему Иякову и, всё также не говоря ни слова, тревожно оглядела своих собратьев, а после вытащила из-под складок жира какую-ту засохшую траву и начала трясти ей из стороны в сторону, разбрасываясь крохотными семенами. Другие зверолюды тут же зажали свои носы и попятились к выходу.

[Ияков: Слушай, мать… Мне вот это ваше лечение нахуй не сдалось, честно словно… Мне б ща окорчка поджаренного… Ох бля, а у вас вообще такое готовят? Каннибализм как-никак – не?]

[???: …]

Пахло чем-то странным – явно травяным, но и слегка островатым.

[Ияков: У вас молчанка сегодня какая-та что ли?.. Бля, я бы вас коснулся и выучил бы язык, но не пяткой же за вас хвататься, хахаха…]

[???: …]

[Ияков: А, вы меня нихуя и не понимаете, да?.. Мать, я ща убью тебя – прыгни, если хочешь жить.]

[???: …]

Свинорожая старушка стояла всё также безразлично.

[Ияков: Ахахахахах!!! Вообще нихуя не понимаете! Хах… Ха… Хе-е-е-е-е…]

На выдохе Ияков потихонечку закрыл глаза и уснул, а зверолюды молча вышли из комнаты, оставив лишь старушку, которая уже вытащила из складок жира моток бинтов.

[???: …]

***

[Ияков: Эргх…]

Ияков попытался схватиться за лоб и вытереть откуда-то появившийся пот со лба, но потом вспомнил, что никаких рук у него и не было. Он перевалил ноги в сторону и, перевернувшись сосиской, слез с кровати.

Всё его тело было в бинтах, в мышцах чувствовалась приятная лёгкость, а на душе было приятно и спокойно. Ияков уже и забыл: каково это – отдыхать и быть тем, о ком заботятся, а не кого хотят убить.

[Ияков: …]

Он распахнул ногой дверь (не от наглости, а за неимением альтернатив) и вышел на свежий воздух, набрав полную грудь кислорода. Жизнь шла полным ходом: большинство жителей ковыряли тяпками землю, а детишки бегали друг от друга меж домиков, судя по всему, играя в прятки.

Один такой нечаянно врезался в Иякова и тут же боязливо вскочил на ноги. У него были бараньи круглые рожки и бакенбарды в таком юном возрасте. Рога были слишком тяжёлыми для детской шеи, так что он даже сейчас слегка накренялся головой то влево, то вправо.

[Ияков: …]

Тем не менее, даже он поклонился, не сказал ни слова и убежал. Для юноши такой склад жизни был поразителен: как вообще можно было жить без языка?

[Ияков: …]

Откуда-то из-за угла к нему приблизилась та самая свинья в сопровождении мужчины-осла. Она хрюкнула, повыше подняла свои жирные веки и внимательно вгляделась в лицо голубоглазого паренька. Её щёки слегка подёргались, она фыркнула и похлопала своей тяжёлой ладонью Иякова по плечу.

Житель, стоящий рядом с ней, только почтительно поклонился и с улыбкой взглянул на Иякова.

[Ияков: Ну… Спасибо вам, если вы, конечно, понимаете, что это значит… Даже есть уже не хочется…]

Юноша довольно взглянул в голубое небо и почесал свою коленку другой ногой.

[Ияков: Мда уж… Редко я не хочу разъебашить всё вокруг в хлам, но сейчас даже руки не чешутся… Хотя, блять, как им чесаться…]

Ияков снова вспомнил о своей проблеме и оторвал свой взгляд от лазурного небосвода и проплывающих там облаков. Его собеседники, однако, глядели уже в совершенно другую сторону. Там приближалась толпа каких-то странных людишек – кажись, тоже зверолюдов.

Ослочел беспокойно затрясся и поскорее повёл старушку прочь, да и все детишки в ужасе попрятались. Вся деревня в мгновение стихла, и не осталось никого, кроме Иякова.

[Ияков: ???]

А толпа была всё ближе. В руках у них были мечи и топоры, самодельные факелы и щиты. Это тоже были полулюди-полузвери, хотя рожи у этих были гораздо злее. Они что-то хором кричали и неумолимо приближались к деревне.

[Ияков: Ну что-то мне подсказывает, что они так не на праздник всеобщего молчания идут… Что ж… Кто я такой, чтоб не заступиться за эту милую деревушку?]

Довольно подпрыгнув и хлопнув стопами (хлопнуть ладошами он сейчас не мог физически, а эпичности надо было как-то придать моменту), он двинулся на встречу небольшому войску.

Не прошло и минуты, как они встретились. Воинов здесь было где-то 30. Все они выглядели крайне утомлённо, злобно и агрессивно.

[???: Мнръэ клъау!]

Они, к слову, разговаривать умели, но у них был и какие-то странные смычки в речи, что звучало для Иякова крайне странно.

[Ияков: Хуэмэ ,хуяу – я вашего не знаю и знать не хочу. Развернулись, блять, и потопали обратно, понятно?!]

[???: Клъау… Клъау мнръэ…]

Несмотря на то, что голос у лидера (человека-лося) и стал потише, они всё равно продолжили двигаться.

[Ияков: Сука, ну вы напросились.]

Ияков наклонился к земле и попросту провертелся вокруг своей оси на пятке, выставив ногу вперёд. Он сделал это настолько быстро и с такой мощью, что рассёкся не только воздух, но и куча пространства на многие метры вперёд.

Один удар.

И всё войско зверолюдов свалилось на землю, так как Ияков отрубил им ноги.

[Ияков: Посидите, подумайте над своим поведением! Хахах!!!]

Его противники выглядели невероятно жалко. Они тряслись от ужаса и боли, вопели и орали во всё горло. Но практически у всех без исключения была схожая черта – они с ужасом глядели на деревню, не на Иякова.

[Ияков: …]

А оттуда уже начали вылезать его жители. У всех у них была такая радостная и неподкупно счастливая улыбка, что самому Иякову было прекрасно на душе. Он спас своих же спасителей и теперь стал чуть ли не героем, хоть они и считали его каким-то инвалидом.

[Ияков: …]

Жители деревни гурьбой бросились к длинноволосому юноше: дети, женщины, мужчины и даже старики. Все они мчались с распростёртыми руками и улыбкой до ушей.

[Ияков: Да ладно вы – не все сразу.]

Ияков повернулся лицом к своим молчаливым зверолюдам и просто стоял (хотел бы раздвинуть руки, чтобы поймать кого-нибудь в объятия, но увы и ах).

Вот он – благородный герой, самый настоящий воин и чуть ли не бог, тот, кому все благодарны и кого все любят.

[Ияков: …]

Но они промчались мимо этого «героя».

[Ияков: ?]

И все вместе начали сжирать безногих зверолюдов заживо, впиваясь в них острыми звериными зубами.