Текст книги "ВПЛАМ: Шрамы, что превратились в морщины (СИ)"

Автор книги: Ritoro Deikku

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 28 страниц)

Глава 33

[Ияков: …]

Ияков молча сидел на земле и с потрясённым взглядом взирал на то безумство, что прямо сейчас происходило у небольшой скромной деревушечки с её молчаливыми жителями.

Толпа зверолюдов с безумными глазами и широкими улыбками вгрызались своими лапами и зубами в тела напавших на них жителей и с громким и ехидным чавканьем пожирали их внутренности, пока они истошно вопили, дёргались всем телом, вопили и визжали, как свиньи на убое.

[Ияков: …]

Постепенно у всех этих молчаливых «добряков» начали проявляться странные признаки: из глаз повалился чернющий дым, а собственные когти начали вырастать в размерах, разрывая тем самым их же кожу.

Самое страшное было то, что они до сих пор молчали, и… Из их тел начали выпадать маленькие кровавые отростки: вот только они дёргались и будто дышали.

Постепенно алые кусочки начали увеличиваться в размерах и обрастать своими формами и чертами, чем-то напоминающими людские.

[Ияков: …]

А пожираемые зверолюды уже перестали кричать: их опустевшие заплаканные глаза в тупую глядели куда-то в небо, а голова начала потихоньку сползать вниз: в конце концов, у многих из них шея была просто съедена.

[Ияков: …]

Красные мешочки уже стали полноценными существами и да – зверолюдами, вот только… Кого-то они Иякову напоминали.

[Ияков: Всё, хватит нахуй.]

Это были те самые жители, которых только что сожрали.

Да, видимо, это было какое-то чудовище, которое пожирало целые поселения и принимало их облики. Как раз по этому зверолюды и были так озлоблены на эту деревушку, и именно поэтому дома были в ней кривые, и именно поэтому никто из жителей не проронил ни слова.

Теперь всё в голове Иякова сходилось как никогда раньше, но вот только было уже поздно. Судя по всему, этот монстр и так уже сожрал чуть ли не добрую половину селения, и теперь, когда они пришли отомстить, создание воспользовалось неосведомлённостью Иякова и пожрала всю оставшуюся часть.

[Ияков: Я надеюсь, вы понимаете, что вам пизда? Я ещё сначала подумал, что может у вас какой-то странный способ празднования победы, но нет – это какая-та редкостная хуйня.]

Толпище зверолюдов, увеличившиеся в два раза, ему, естественно, ничего не отвечало. Но, тем не менее, все они смотрели на него. Смотрели своими бездонными чёрными глазами, попутно оттираясь от крови и прилипших жилок и кусков мяса.

Теперь они выглядели ужасно жутко: в особенности та самая баба-свинья, что исцелила Иякова. Её складки жира были измазаны в чём-то жёлто-алом, на клыках ещё торчали кусочки чьих-то связок, а из под тяжёлых слоистых век выглядывали чёрные беспросветные глазницы.

[Ияков: Ну что ж…]

Ияков прохрустел костяшками на ногах (как бы это странно не звучало и к тому же выглядело).

[Ияков: Готовьтесь получать смачных пиздюлей.]

Юноша слегка присогнулся на ногах и со скоростью вспышки втаранился в одного из зверолюдов, прописав ему сочный пендель прямо промеж темени.

Тем не менее, он просто остался стоять неподвижно без каких-либо увечий, в то время как Ияков просто застрял в воздухе. Парень буквально не мог пошевелиться.

[Ияков: Не понял. Что за хуйня?]

Существо молча прошло мимо застывшей фигуры Иякова и двинулась в самый центр деревни. Все остальные зверолюды с абсолютно такими же безучастными выражениями лица последовали примеру этого выжившего.

[Ияков: Так, я не понял, куда вы уходите?]

Ияков попытался двинуться, но что-то словно сдерживало его. Он взглянул вниз и увидел, что вены на его ногах стали чёрными и ужасно взбухли. Очевидно, у него не было варикоза, так что единственным оставшимся вариантом произошедшего были те пресловутые травы, которыми баба-свинья сначала усыпила его, а теперь и обезвредила.

[Ияков: Эх… Видимо, придётся думать.]

Юношу совершенно не прельщала перспектива тупо остаться стоять здесь и позволить чудовищу так нагло уйти. Было вообще странно, что монстр не пытался съесть и его. Судя по всему, он прекрасно ощущал на уровне инстинкта то, что Ияков был до невероятности мощным созданием: по этому же принципу его и приютили в деревне.

[Ияков: …]

Ияков решил хорошенько подумать, но ничего особо-то и не получалось. Словно чего-то ему не хватало. Чего-то такого, что обычно выручало в подобных ситуациях, и нет – это были не руки.

[Ияков: Точно!]

Юноша хоть и застрял на месте, но разговаривать, как известно, мог. Он распахнул рот и в это же мгновение ловко поймал пролетающий мимо листик зубами.

«Листик. Ты растёшь на дереве. Делишься с ним солнцем и получаешь от него влагу. Потом летаешь. Гниёшь. Это твоя суть. Ну нахуй оно надо? Стань-ка сигаретой лучше, забористой такой».

Зелёный листочек сам собой свернулся в трубочку и будто самовольно залез поглубже в рот Иякова, тут же загоревшись. Серый дым ленивым облачком ринулся куда-то вверх, и по мозгам юноши растеклось пьянящее удовольствие.

«Господи, блять, как же я соскучился по куреву… Это просто шикарно… Надо только кое-что поднастроить…»

[Ияков: Вечность.]

Как и в тот раз, сигарета начала потихоньку восстанавливаться.

[Ияков: Так…]

Юноша уже даже не пытался выдыхать дым, он просто им дышал. Да и к тому же рук то у него и не было, чтобы собственно эту сигарету вытащить. Наверно, именно поэтому к нему сейчас в голову лезли ну очень уж странные мысли.

[Ияков: Слушай…]

«Дым… Слушай, брат… Ты летаешь тип… Лёгкий такой… А может твёрдым будешь, а?.. У меня как раз рук нет – вместо них станешь… Ну тип прикол, да?... Дымовые руки… Хахах…»

Дым послушно начал складываться в некие силуэты, а потом уже полностью сложился в самые настоящие подкаченные руки. И они прекрасно работали, сжимались, двигались и выгибались, как душе Иякова было угодно.

[Ияков: Тело у меня, конечно, парализовано, но рук, думаю, хватит.]

Юноша сжал кулаки и со всей дури треснул самого себя по голове, после чего его тело втопталось в землю. Ияков почесал макушку и попросту встал на руки, «зашагав» в сторону деревушки. Двигался он локтями вперёд, так что бы видеть, куда он вообще собственно направлялся – это, конечно, было тяжело, но не для него.

[Ияков: …]

Сигарета всё ещё торчала в зубах, и глаза Иякова потихоньку становились всё краснее и краснее.

[Ияков: Ну-кась…]

Перед ним наконец-то открылась деревня. Внутри неё также беззаботно и молчаливо расхаживали зверолюды. Многие из них начинали потихонечку закладывать фундаменты новых зданий – в конце концов, теперь их было больше.

Ияков не задумываясь на руках подошёл к одному из таких – это был какой-то мальчишка с барсучьими ушками, который беззаботно игрался в песочке.

[Ияков: На нахуй.]

Юноша просто приподнял ладонь и, балансируя на другой своей руке, шлёпнул по зверолюду так, что он просто размазался кровавой кляксой по и так сырой почве.

[Ияков: Первый пошёл.]

Ияков слегка подпрыгнул, вцепился в уголочек здания так, что его тело стало горизонтально земле, и со всей силы оттолкнулся, тем самым влетев ногами в мужика-осла и разорвав его пополам.

Теперь-то жители деревни в кои-то веки опомнились и начали беспокойно скапливаться в дальнем углу поселения. Тем не менее, это не то, чтобы спасало их от Иякова – даже с парализованными ногами он передвигался похлеще любого самого обычного человека.

[Ияков: Хе-хе…]

Ну и он был уже в край обкуренный и не то, чтобы в полной мере отдавал отчёт своим действиям.

Спустя буквально минуту уморительной погони толпы зверолюдов от прыгающего на руках накаченного юноши они всё-таки встретились на небольшом пустыре, который, видимо, изначально был место какого-то старого домика (потому как на земле ещё можно было заметить опилки, прогнившие доски и уже почти заросшие следы тропинок).

Зверолюды сжались в толпу и дрожали от страха, глядя на приближающегося Иякова. Это было довольно странно, учитывая то, что они был лишь чудовищем.

Неужели и у них были чувства? Неужели они просто были заложниками своей природы, своей натуры и естественного своего метода размножения?

[Ияков: Эхе-хе, а вы чё толпитесь – так ведь убивать легче.]

Но обкуренному Иякову все эти глубокие вопросы были не то чтобы интересны. Он пронёсся дугой вокруг зверолюдов и резко устремился в самый центр вперёд ногами.

Без какого-либо сопротивления или защиты все они просто умерли.

[Ияков: ?]

Да, действительно. Стопами юноша поотрывал чудовищам бошки и всё – их больше не было.

[Ияков: Сейчас ведь сто пудов они воскреснут и херню какую-нибудь мне сделают.]

Но нет, они, и правда, самым безобидным способом, а именно кучкой кровоточащих тел валялись на земле и даже не дрыгались в конвульсиях. Ветер завывал как-то спокойно и бездушно тепло, словно его и вовсе не было.

[Ияков: Яйца свои ставлю, что, как только я отвернусь, они на меня нападут.]

Юноша стоял на руках неподвижно и глядел на своих уже как минуту поверженных врагов. Он не собирался уходить или поворачиваться.

[Ияков: …]

Время шло… Уже пролетело много птиц и проскакало множество сверчков… Облака ковром сменились по несколько раз… Солнце как-то лениво зевнуло и поползло вниз… А Ияков всё стоял… А трупы всё не шевелились, как кстати и было положено трупам!

Удивительно, как Ияков это не понимал!

[Ияков: …]

Погодите… Руки Иякова были напряжены, как никогда, и он до сих пор стоял крепко и устойчиво, но…

[Ияков: Хрр… Хрр…]

Он спал! Он уснул стоя на руках да причём ещё и с открытыми глазами, чтобы трупы не подумали напасть на него! Да и сигарете так и не выпала у него изо рта. Даже храпя, он как-то умудрялся её время от времени закуривать да ещё и кашлять параллельно.

[Ияков: Гхм…]

Наконец, Ияков очухался, перестал храпеть и крайне лениво зевнул.

[Ияков: Так-с… Вроде ничего не произошло… Но я всё равно ещё постою. Не верю я этой херне.]

Юноша попереминался с одной руки на другую и вдруг обнаружил, что его ноги наконец-то могли двигаться, как и остальное его тело. Довольный, он опустил уже подзатёкший таз и приземлился стопами на землю.

И это было роковой ошибкой, ведь так он оказался спиной к горе трупов.

[Ияков: СУКА!!!]

Громадное чёрное остриё вонзилось в тело Иякова и откинуло его в сторону. Втараниваясь боками во все близлежащие объекты, юноша долетел до одного из домов и впечатался в его стены, раздолбав затылком одно из брёвен.

Напротив него возвышалось громадная рогатая тень со сверкающими белыми глазами. Чем-то это создание напоминало помесь тигра и динозавра (если бы, конечно, Ияков вообще знал, что такое динозавр).

[Ияков: Блять, и ведь знал же…]

Трупы начали воссоединяться воедино и сплетаться, как пластилин, в единую ужасающую сущность.

Она заревела и с разбега понеслась на Иякова, сметая всё на своём пути.

[Ияков: Ну давай, атакуй.]

Юноша поднялся на ноги и принял не то чтобы боевую позу, но, по крайней мере, воинственный вид. Создание было уже как раз на расстоянии вытянутой руки, а точнее говоря титанической лапы, которая прямо сейчас и неслась прямо по направлению к юноше.

Когти пронзили воздух и раскромсали здание на части, словно оно было игрушечным. Ияков сделал прыжок в сторону и успешно отвернулся от этого нападения, но тут же в его сторону понёсся хвост монстра. Ияков только и успел, что пригнуться к земле, как длинный размах располосовал воздух на части и снёс добрый гектар леса и пригорков. Несмотря на то, что хвост не был таким уж и длинным, за ним тянулась какая-та странная чёрная дымка, которая и была ответственена за такой сумасбродный радиус поражения и умопомрачительную силу.

[Ияков: Ргх…]

Очередная лапа неслась на Иякова, и, казалось, что она словно увеличилась в размерах, причём в несколько раз.

[Ияков: …]

Однако даже такое было, в принципе, под силу мускулистому юноше. Кувыркаться было уже тупо поздно да и бессмысленно, так что он неспеша закурил сигаретку, вонзил дымовые ладони в землю и зарылся там.

Лапа с ужасающей мощью шиндарахнула по поверхности, но Иякова это уже не касалось.

[Ияков: Сука…]

Здесь, правда, совсем не было воздуха, так что курить было затруднительно, и дым из-за этого исчезал, а он между прочим поддерживал боеспособность юноши.

[Ияков: Бах!]

Так что юноша вынырнул из земли кулаком вверх и прошёлся костяшками по черепушке тёмного монстра. Чудовище взлетело в воздух, словно оно весило не больше Иякова, и взвопило так сильно, что птицы вокруг попадали.

[Ияков: Нихуя се…]

Даже юноша был в шоке от такого расклада. Он ожидал, что его противник будет гораздо сильнее, но, судя по всему, интересного боя ждать не приходилось.

[Ияков: Печально.]

Ияков пригвоздился в землю и, отряхнув стопы, скучающе потопал в сторону. Теперь ему здесь делать было уже нечего: изначально он ведь и не добивался никакой справедливости, а хотел размять косточки.

[Ияков: …]

Тем не менее, кое-что его сильное смущало. Существо, которое он недавно подкинул высоко в небо, по всем законам физики и логики, должно было упасть вниз, а это сопровождалось бы неизбежным грохотом.

Но было тихо. Абсолютно тихо.

[Ияков: ..?]

Ияков смирился со своей скукой и всё-таки решил обернуться и там…

[Ияков: Твою ж мать…]

В теле существа была огромная червоточина, которая осталась после удара юноши. Из этой щели рвался какой-то странный чёрный цвет. Да, монстр и сам был чёрный, но эта энергия будто была соткана из нитей самого кромешного мрака, что только мог существовать.

[Монстр: АААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!!!!!!]

Противник Иякова просто беспрерывно орал, из-за чего само мироздание, казалось, содрогалось.

Червоточина расползалась и поглощала сущность, словно какое-то новое существо.

[Ияков: Насколько я понимаю, сейчас что-то взорвё…]

Всё сжалось в точку и на мгновение затихло, сомкнувшись в белой ничтожной пустоте. Но тут же эта точка разрослась титанической чёрной зияющей смертью, поглощающей всё на своём пути и уничтожающей жизнь, как таковую на основании. Леса попадали, словно игральные карты, животные приникли к земле, будто она что-то шептала им, а птицы жалко начали пикировать на обрывистые скалы, с хрустом разбиваясь своими пернастыми телами.

Небо рыдало и планета была готова треснуть и разлететься на части, чтобы больше не слушать этот теперь уже всеобъемлющий вопль.

[Ияков: Заебал орать.]

Ияков в мгновение ока оказался перед самым носом этого существа и равнодушно приподнял над ним две ладони.

[Ияков: Хтыщ.]

Юноша приподнял свой средний палец и прописал монстру смачный фофан.

[Монстр: АААААААА!!!........]

Хлопок, и от существа не осталось ровным счётом ничего, кроме всё ещё продолжающегося вопля, который ещё минуту с лишним продолжал эхом раздаваться в небе.

[Ияков: Зря всё-таки развернулся… Так себе монстр…]

Юноша схватился за сигарету и выдохнул перед собой вспрелый чёрный дымочек, чем-то похожий на ту пожирающую всё на свою пути материю.

[???: Не могу не согласиться. Действительно так себе.]

[Ияков: ???]

Над тем местом, где раньше стояло чудовище стоял какой-то седой старичок с вытянутыми седыми волосами, острым носом и чёрным фраком.

[Ияков: Ты кто?]

[???: Аймар… Хотя меня обычно зовут мистер Аймар, но я считаю, что почести в таких диких местах – это уж, простите меня, излишки.]

[Ияков: И чё ты здесь делаешь?]

[Аймар: Смотрю результаты своей работы, что же ещё.]

[Ияков: Какие нахуй результаты работы, мужик? Это Я его убил, если ты не понял.]

[Аймар: Так я и не подразумеваю под работой убийство.]

[Ияков: А что же тогда?]

[Аймар: Этот монстр и есть моя работа. Я создал его в лабораторных условиях… Скверный, конечно, вышел экземпляр. Наверно, самый главный моя ляп за последнее время… Эхх, так стыдно, что вам довелось лицезреть именно его… Знаете, всегда, когда что-то специально хочешь показать, то оно выходит из рук вон плохо.]

[Ияков: Ты создал… Это?! Зачем?]

[Аймар: Просто провожу исследования, а что тут такого? Местные существа – потомки древнего предтечи Таетра. Они все рождаются со случайными силами и слабостями, но… Это им кажется, что всё случайно, а я, тем не менее, обнаружил уже несколько довольно занимательных закономерностей.]

[Ияков: Да мне не интересно слушать про твои эксперименты. Ты хочешь меня убить – да или нет?]

[Аймар: Хахах…]

[Ияков: …]

[Аймар: Ну, естественно, хочу. Посланник верховного предтечи, знаменитый Ияков, который сразил уже множество самых сильных существ… На самом деле, вы для меня, как тестер – если моему существу получится вас убить, то я, наверняка, смогу считать, что справился с работой.]

[Ияков: Я вообще не понимаю, что ты говоришь – мне нужно было понять одно: пытаешься ты меня убить или нет. Ты пытаешься, так что приготовься к смерти.]

Ияков мгновенно ринулся в сторону Аймара.

[Аймар: Готовиться лучше вам, мой безрассудный друг.]

Сказал старик и просто исчез.

Глава 34

[Ияков: …]

Дым журчащим ручейком скатывался по бурным потокам мрачных туч, вливаясь в незримую лазурь, сокрытую под занавесом ночи. На ветке уже долгое время сидела самая обычная серая птичка, почёсывающая свой бочок своим клювом.

Веяло подзамёрзшим теплом и приближающимся рассветом, который уже начинал так тихонечко и незаметно нашёптывать своё пришествие. И вроде бы ничего Ияков и не видел такого, что хотя бы намекала о скором рассвете, но чувствовалось всё именно в этом ключе.

[Ияков: …]

Иякову было спокойно и хорошо. Старый он наверное бы метался из стороны в сторону и покоя бы не находил, сету на то, что его враг скрылся от битвы.

[Ияков: …]

Но ему просто было плевать, в зубах он уже чуть ли не жевал вечную сигарету, взирая в небо. И нет, он не курил – просто не хотел её потерять. Рук всё ещё не было, и вместо них под головой были сложены чёрные отростки из отвердевшего дыма.

Конечно, этот старикашка Аймар повёл себя крайне не красиво и ушёл от битвы, но в чём был смысл за ним гнаться или тем более переживать об этой ситуации, если ничего изменить уже было нельзя? Менее сильным от этого Ияков не становился, да и ни в каких «понятиях» он не проигрывал: в конце концов, разве Аймар сильнее его, если просто смог убежать? Вряд ли.

[Ияков: …]

Но что-то не давало ему заснуть… Какое-то странное гложущее чувство, приводящее его сердце в судорогу… Какая-та тоска и скука…

[Ияков: …]

Именно это он и пытался разглядеть в таком далёком и непроглядном небе… Чей-то силуэт… Чьи-то прекрасные очертания…

[Ияков: Луза…]

Да, ему до сих пор в мысли приходила лишь она. Такая манящая и привлекательная… И это было странно… У него была целая куча женщин, великое множество – всех он завлекал примерно одинаково и бросал после секса так же…

Но он никогда и не расценивал их как женщин… Не было ни разу, чтобы он реально хотел отношений или хотел удовольствия от соития – нет. Это просто был один из показателей силы.

Так он возвышался, так он самоутверждался, так он наказывал. Один раз какой-то паренёк в Гердане настучал на Иякова за то, что тот пропускал общественные работы по сбору картошки и её же потом и воровал. В наказание наш мускулистый юноша оттрахал до полусмерти девушку, сестру и даже мать этого паренька. То, насколько же жалким себя ощущал тот «счастливец», говорить не приходилось – он просто повесился.

[Ияков: …]

Женщины, а, точнее говоря, владение ими всегда было показателем влияния и превосходства… Но вот никакой любви и даже симпатии Ияков никогда не испытывал ни к одной девушке…

[Ияков: …]

До Лузы…

[Ияков: …]

Она разрушила этот образ «предмета силы». Ведь предмет силы не орёт на тебя и не приказывает тебе что-то делать. Предмет силы не манит тебя после того, как самоутверждаться за счёт него уже невозможно.

[Ияков: …]

Он, наверное, влюбился. В первый раз… Сама концепция этого безотказного чувства и порождаемого им союза будоражила разум парня.

Ведь девушки тоже водились с ним из-за силы. «А мой парень Ияков» – такого изречения было достаточно, чтобы в Цвейсе все начали делать всё, чтобы девушка не сказала, ведь за Ияковом была сила. За кем-то был статус, за кем-то деньги, за кем-то слава – за всеми что-то было…

[Ияков: …]

Но тогда в Рибле у Иякова ничего не было и, тем не менее, Луза потянулась к нему, хоть он и сопротивлялся…

[Ияков: …]

А ведь так было и с его отцом… Ведь он был слаб… Был беден… Был презираем… Но мама была с ним… Они же как-то женились… Значит, она поддержала его, а он поддержал её…

[Ияков: …]

Это так странно… Поддержка… Разве сильным нужна поддержка? Разве это не участь слабых пытаться на чужом горбу смазать свои прорехи и уязвимости…

[Ияков: …]

Ияков не знал… Это, правда, было тяжело… Вроде бы это участь слабаков… Но разве это не делает тебя сильнее?

[Ияков: Всё! Хватит!]

Юноша поднялся с травы и сердито топнул ногой по земле. Он не мог терпеть этой тоски – она ужасно его раздражала. Любая боль, любой удар, выстрел, жжение, монстр, чудовище, маг, воин – всё он мог убить, раскромсать и растолоть кулаками. Но что ему было делать с этим ужасным чувством? Что ему было делать со своими чувствами?

[Ияков: ЧУВСТВА!]

Юноша вцепился ладонью в свою грудь и…

[Ияков: …]

Нет… Он не понимал свои чувства… Ему нечего было им приказать… Нечего поменять в их укладе… Ни одного способа применить свою способность…

[Ияков: …]

Делать было нечего, но делать что-то надо было…

[Ияков: Я знаю… Я просто перенесу Лузу сюда, но… Как это сделать?..]

Ияков болезненно схватился дымовыми руками за голову и начал расхаживать из стороны в сторону, усердно пытаясь придумать хоть какой-то сценарий событий, но это было гораздо сложнее, чем это могло показаться. Телепортироваться он не умел, да и других перемещать по всему земному шару тоже не был способен.

Он мог бы, конечно, тупо ринуться в Рибл, да вот только он и не знал толком, где он вообще был, чтобы строить какие-то маршруты. Из-за этого ни о какой мегаскорости или гиперрывке речи и не шло.

[Ияков: Хм…]

Тем не менее, кое-что завлекло внимание мускулистого парня, и он довольно улыбнулся.

[Ияков: Понятно…]

Молнией Ияков ринулся на дерево и схватил ту самую серую птичку, которое всё это время спокойно себе восседала на веточке и никого не трогала, ковыряясь под крылышком. Теперь же она настолько была напугана таким резким выпадом Иякова, что, казалось, пара перьев выпали из её тела.

[Ияков: Птица. Ты летаешь. Ты чирикаешь. Ты ешь, пьёшь, размножаешься и дохнешь от любого хищника… Но теперь у тебя другая миссия. Стань сильнее. Стань быстрее всех самых быстрых. Отыщи мне Лузу, белокурую девушку в разделённом надвое городе, и принеси мне сюда целую и невредимую.]

[Птица: Свью!]

Птичка отчаянно задрыгалась в хватке Иякова, но сопротивление было бесполезно. Он отпустил её и положил на землю, после чего она застыла.

Крылья начали вырастать, тело увеличиваться в размерах, перья становиться острее и статнее, а выражение мордочки суровым и величественным.

Спустя буквально секунду, этот шарикообразные недоворобушек размером с детскую ладошку преобразился в громадного серого ястреба с невероятно большими крыльями и острым, чуть ли не стальным клювом. Ростом эта «птичка» была уже почти с дерево, на котором только недавно она сидела.

[Ияков: Лети.]

Монстроястреб не заставил себя долго ждать и вспышкой взмыл в воздух, стрелой умчавшись за горизонт.

[Ияков: …]

Теперь Иякову, и правда, уже было делать нечего. Оставалось лишь ждать.

[Ияков: …]

Но ждать, видимо, в бодрствовании, так как мрак уже расплывался в первых отголосках солнечных лучей, а юноше так и не получилось заснуть.

***

Закат скрывался где-то там вдалеке и тучи ласково и неспеша облизывали его кровавые очертания, слизывая алую пенку.

Во мраке трещал костёр и разлетались в стороны рыжие искры, тускнувшими мотыльками утопая в сырой траве.

[Ияков: …]

Иякову совершенно не нужен был костёр: он справлялся без него и так. Днём он завалил несколько каких-то уж очень лохматых кабанов, зажарил их на огне и смачно покушал, оставив немножко про запас. Под головой была вся та же рука: большего ему и не надо было для полного счастья и мягкого сна.

[Ияков: …]

Но сегодня могла явиться Луза, и он не мог вот так вот негостеприимно её встретить. На самом деле он ждал её уж очень давно и чуть ли не каждую секунду с таким странным волнением и одновременно томлением взирал в небеса, словно сам ангел должен был явиться ему на зов.

И это было недалеко от правды. Чем дольше Ияков был без своей белокурой пассии, тем более он скучал по ней и тем чаще её очертания мерещились ему перед глазами, словно он был под наркотиками.

[Ияков: …]

Сейчас же уже ложились сумерки. Юноша собирался не спать, а ждать Лузу. Пускай она не появится ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра – значит, он будет сидеть так до скончания времён и не смыкать своих глаз от потрескивающего костра.

[Ияков: …]

[Птица: СКРУААЛЬ!!!]

В небе загорланило какое-то ужасно создание, и Ияков тут же поднял свою голову, взглянув на серый силуэт, пикирующей молнией несущийся вниз.

Два крыла широкими величественными пластами могуче взмахивали в темноте, и в лапах у птицы была какая-та девушка… С белыми волосами… В лёгком голубом платье…

Это без всяких сомнений была Луза. Иякову не узнать её было невозможно.

[Ияков: …]

Мускулистый юноша улыбнулся и поднялся на ноги, спрятав сигарету за ухом. Птица была всё ближе, и наконец она приблизилась к верхушкам деревьев, помахивая своими крыльями. Она была слишком огромной, так что просто не могла приземлиться в лес.

[Ияков: Бросай мне!]

Чудовище послушно кивнуло головой, и его груз в тот же миг полетел вниз, прямо на Иякова.

[Ияков: Уооп!]

Мускулистый юноша слегка подпрыгнул и тут же поймал Лузу в свои крепкие дымовые руки. Наконец, они приземлились, и свет от костра осветил её лик и её прекрасное тело.

[Ияков: …]

Он застыл. Она была без сознания. Её щёки был слегка впалыми, от того, что она, видимо, давно не ела. По лбу пробежались какие-то ссадины. Волосы белыми стразами завивались в кудри. Нежные губки были полуоткрыты, и из-под них торчали уже не такие белые, но до сих пор такие аккуратные зубки.

[Ияков: …]

Она была прекрасна. Причём искренне прекрасно. Она была не той «идеальной тёлкой», которых Ияков трахал для статуса – нет. Жизнь её потрепала, и она обзавелась своими недостатками, своими грубостями и неровностями… Но они лишь предали ей шарма…

[Ияков: …]

Он просто смотрел на неё… В ней не было уже этой старой Лузы, которая в тупую пёрлась за Ияковом, куда бы он не пошёл… Не было той строящей из себя святошу дурочки, что закрывала глаза на то, что из-за неё люди старосты избивали её молодых ухажёров… Это была женщина… Женщина, которая покинула свой дом и потеряла все свои привилегии и почести… Женщина, которая рисковала своим здоровьем и была на грани гибели, но сохраняла самообладание… Женщина, которая даже в такое тяжёлое время смогла прокормить сама себя и ещё остаться человеком, а не жалкой пародией на себя… Сдавшаяся Луза смогла бы дать пощёчину Иякову и заставить его заняться с ней любовью в переулке? Испортившаяся Луза смогла бы сбежать из подземелья Инула Кеерфагена и трудоустроиться в Рибле, когда его одолевали сначала криминальные распри, а потом и захватнические похода Юга?..

[Ияков: …]

Ияков нежно поцеловал её в лобик – так мягко и аккуратно, словно она могла растаять от этого поцелуя.

Для неё уже готова была постель. Юноша уложил её и прикрыл её тело мягким одеялом (кабаны, как вы помните, были очень лохматые).

[Ияков: …]

Он никогда ещё не испытывал такого тёплого и приятного чувства. Ни одна победа даже над самым сильным и могущественным врагом не приносила ему столько удовольствия, как сейчас… Наверно, потому что всегда ещё было куда идти, куда-то двигаться и развиваться, но вот с Лузой… Она и это прекрасное чувство не были для него какой– то промежуточной ступенью.

[Ияков: …]

[Луза: …]

[Ияков: …]

[Луза: …]

[Ияков: …]

[Луза: …]

Белоснежные ресницы девушки слегка дёрнулись и распахнулись, словно крылья бабочки. Её голубые очи выглядели, как те сияющие в небе звёзды.

[Луза: Я сплю?]

Её голос был слегка сиплым, но тут же стал нежным и звучным – просто долго молчала, вот и всё.

[Ияков: Не знаю… Вроде нет…]

На лице Иякова была улыбка, но он всё равно говорил как-то странно… Как-то криво, словно он просто не способен был показать все свои чувства.

[Луза: Что я здесь делаю?.. Меня принесла та птица?]

[Ияков: Да, это я её отправил.]

[Луза: …]

[Ияков: …]

[Луза: Зачем?]

[Ияков: За тобой.]

[Луза: Но ведь ты избегаешь меня… А теперь притащил в какую-ту глушь, не спросив ни слова.]

Голос девушки неожиданно начал становиться грубее и стал, в конце концов, совсем строгим.

[Ияков: Я люблю тебя…]

[Луза: Знаю. Вот только раньше это тебя как-то не останавливало от того, чтобы бросать меня при первой возможности и оставлять на произвол судьбы.]

Луза резко откинула самодельное одяеяо, вскочила с импровизированной постели и начала трясти пальцем в такт своим упрёкам в сторону Иякова.

[Луза: Что? Я опять нужна тебе, как приманка для чудища или маньяка? Может ты позвал меня просто для того, чтобы сказать мне, что не хочешь со мной разговаривать?]

[Ияков: Нет… Я не…]

[Луза: Пусть я и женщина, которую не привыкли спрашивать, но у меня всё ещё есть гордость, чтоб ты знал! Даже став бедной и оставшись одинокой в Рибле, я одна со всем справилась, и ни одного мужчины мне не пришлось просить или ублажать, понятно тебе?!]

Было видно, что она не только отстаивала свою независимость, но ещё и намекала Иякову, что у неё никого кроме него и не было.

По крайней мере, только эту часть наш мускулистый (и не самый дальновидный) юноша и услышал.

[Ияков: Теперь всё по-другому… Теперь я всё понял! Я изменился!]

[Луза: Да ну… И что это у тебя за ухом?.. Ты же вроде бросил курить?]

[Ияков: Я лишился рук… И использовал дым, чтобы восстановить их…]

Юноша показал ей свои чернюшные ладони и предплечья, и Луза изменилась в лице. На лбу проступило несколько морщин, брови приподнялись, а глаза явно пропитались жалостью и сожалением, но тут же она вернулась обратно в свой боевой лад.

[Луза: Оправдания… Оправдания и оправдания… Вот зачем ты меня сюда притащил?.. Зачем?... Что случилось?]

[Ияков: Я сидел и скучал… Тосковал… У меня сердце болело.]

[Луза: Правда??? А я то есть всё это время, что ты где-то шляешься, сижу и хихикаю?]

[Ияков: Нет, конечно…]

[Луза: Так почему же когда мне грустно и одиноко, никто ко мне на птице не прилетает, а как тебе захотелось, так всегда пожалуйста, и не важно, что я на это скажу!]

[Ияков: …]

[Луза: Ты думаешь только о себе… Так и скажи. Не надо мне петь свои сказки о любви и прочем, я уже в них не верю, как раньше.]

[Ияков: Но, я правда… Правда, люблю тебя.]

[Луза: …]

[Ияков: …]

[Луза: …]

[Ияков: …]

Они просто смотрели друг на друга и нечего было больше говорить, хотя сказать хотелось так много…