Текст книги "Hold Me (СИ)"

Автор книги: Paprika Fox

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 33 страниц)

И сегодня не должен быть такой день.

Такой солнечный и теплый, что от обиды куски булки застревают в сухом, сжимающемся горле. Сижу на лавке в тени под деревьями, шелест еще зеленых листьев успокаивает, избавляет от того напряжения, что оседает в груди после первой половины учебного дня. А ведь у меня впереди еще вторая. Вздыхаю полной грудью, поправляя рукава синей кофты, чтобы они закрывали запястья. Откусываю булку, давясь, когда до ушей доносятся шаги. Вскакиваю, встревожено оглядываясь, и за угол здания, касаясь пальцами белой кирпичной стены. С опаской выглядываю, хмуро уставившись на парня, который занимает мое место на лавке, роясь в карманах куртки. Что ж, у этого новенького настоящий талант.

Или, быть может, ему нравятся те места, что и мне?

Немного теряюсь, понимая, что ОʼБрайен – так ведь его зовут? – вынимает пачку сигарет, даже не осматривается, чтобы убедиться, что его не поймают. Курить на территории школы запрещено, но его, думаю, вряд ли заботят эти мелочи. Наблюдаю за тем, как белые облака никотина поднимаются в воздух, бесследно растворяясь, парень закидывает голову, словно получая неописуемое наслаждение от каждой «затяжки».

Опираюсь ладонью на стену, отходя дальше, чтобы скрыться, но от резкого хруста по спине бегут мурашки. Разворачиваюсь, сразу же опустив лицо, чтобы не смотреть в глаза девушкам из моего класса. Среди них стоит Джизи – моя лучшая подруга, которая в пятом классе по непонятной для меня причине прекратила общаться со мной, хотя знаем мы друг друга с пеленок. Кажется, именно с того момента я хорошо ощутила на себе груз, осознала, в какую ситуацию попала, ведь кроме Джизи ни с кем не общалась. Мне этого не нужно было, тем более она принимала меня такой, какая есть.

А сколько воспоминаний… Господи, мы и день провести друг без друга не могли: ночевали вместе чуть ли не неделями, одевались одинаково, ходили на кружки, плакали, расставаясь на лето, делились самым сокровенным и строили планы на совместное будущее.

А теперь рыжая девушка стоит напротив, среди тех, чьи улыбки не предвещают ничего хорошего. И мне до сих пор не известно, рассказала ли Джизи всем остальным то, что я доверила ей в начале пятого класса…

***

Черт возьми, сегодня просто не должен быть такой день.

Вот, что крутится в голове парня, спокойно пускающего дым в голубое небо. Запах хлорки хорошо сочетается с никотином, так что, как ОʼБрайен не старается, но его начинает клонить в сон, что очень необычно, если учесть факт его бессонницы в последние несколько… Несколько месяцев.

Ему нравится эта тишина, но даже ее нагло рушат голоса и смех. Парень опускает взгляд на нарушителей спокойствия: пятеро девушек идут к бассейну, громко напевая какую-то песню. Одна из них поднимается на бортик, но не решается подходить ближе к краю, словно в измученной душе еще осталась жалкая надежда на то, что получится избежать «купания». Среди девушек сразу замечает рыжую Джизи, и ее слова эхом отдаются в голове: «Мы сегодня учили плавать нашу одноклассницу».

Затягивает. Сидит сутуло, не двигается, чтобы не привлекать к себе внимания. Смотрит на девушку с волосами цвета угля, ожидая ее последующих действий. Сопротивление? Интересно, ей знакомо это понятие?

Она делает шаги к краю.

Кажется, нет.

– Дилан? – Парень слишком глубоко ушел в себя, поэтому не заметил, как к нему подобралась Джизи со своей прежней широкой улыбкой. Дилан медленно перевел на нее взгляд, борясь с желанием вовсе игнорировать ее присутствие. Девушка садится рядом на скамейку, вытянув ноги:

– Мы живем под одной крышей, но так и не познакомились нормально.

Всплеск. Хоуп исчезла под водой под дикий гогот одноклассниц. Джизи смеется, явно считая это забавным. Неплохо, когда есть тот, на ком можно вынести свою злость. Это очень удобно.

Эмили появилась на поверхности, громко вдыхая, и Джизи нагнулась вперед:

– Как водичка?

Хоуп игнорирует вопрос, медленно подплывая к бортику, чтобы выбраться, и в этот момент из задней двери зала выходит мужчина, лет тридцати в спортивной форме. Девушки тут же сорвались с места, убегая за угол здания, а Джизи и Дилан остались сидеть на лавке, пока Эмили выбиралась из воды. Этот мужчина – тот самый учитель физкультуры, поэтому последствия были ожидаемы.

– Хоуп! – Его голос взрывает голову парня, который скорчился, затянувшись в последний раз. Эмили с равнодушием бросила взгляд в сторону учителя, который прорычал вполголоса:

– За мной к директору. Объяснительную писать будешь.

Хоуп не смотрит на Джизи, которая изучает лицо парня с особым интересом, начиная задавать вопросы, чтобы больше узнать о нем, но парень искоса смотрит на Эмили, даже не пытаясь отвечать. Хоуп быстро заходит в зал, не поправляя мокрую одежду.

Сопротивление. Умение постоять за себя. Гордость. Защита своего «я». Унижения. Упадок. Терпение.

Нет, эта девчонка не пытается исправить ситуацию. Такое ощущение, что ей все равно.

***

После написания объяснительной мне пришлось весь учебный день провести в мокрой одежде, пропуская мимо ушей шуточки, касающиеся мочеиспускания и избыточной потливости. К счастью, впереди меня ждал последний урок – экология. Этот предмет ведет женщина с огромными телесными параметрами, от которой вечно пахнет сильными духами, словно таким образом она надеется скрыть запах пота, что стоит в кабинете круглый год, ведь проветривать помещение она отказывается.

Пока звенит звонок и все «заплывают» в кабинеты, я медленно перебираю ногами, из последних сил терплю неприятно висящую ткань одежды. У кабинета химии стоит Элис. Мы с ней в параллельных классах, и я внезапно вспоминаю о том, что сегодня у сестры была физкультура. Наверняка, она сможет одолжить мне форму в качестве сменной одежды, вот только стоило мне сделать шаг в ее сторону, как девушка оторвала от уха телефон, с каким-то непониманием осмотрев меня с ног до головы, после чего резко вбегает в кабинет, захлопнув дверь. Не торможу, наоборот скорее спешу зайти в свой класс, чтобы избежать выговора мисс Нотт. Думаю, то, что она в свои сорок все еще «мисс» говорит о многом*. Вижу, как косо она осматривает меня, всего на секунду оторвав взгляд от экрана компьютера. Прохожу по кабинету между рядами парт, уже не удивляясь, видя, что новенький сидит за моей у окна. И он по-прежнему издевается над карандашом в своих руках, правда держит их на парте. Сажусь на стул, поерзав, ведь мокрая жесткая ткань джинсов больно растирает кожу коленей. По привычке держу рюкзак в руках, уставившись в стол, когда неприятный высокий голос учительницы заставляет всех притихнуть.

– Сегодня у нас новая тема, – говорит, делая долгие паузы, словно набирая больше воздуха в легкие. – «Мировой океан», и я вижу, что… – Вновь делает паузу, набираясь сил. – Что Хоуп, судя по внешнему виду, явно готовилась к ответу.

Мои брови дрогнули, но не нахмурились.

– Так ведь… Это новая тема, – отвечаю тихо, но меня перебивает парень с темными бровями. Одноклассник. Тот же, что и волосы пытался выдернуть мне в начале дня. Я помню, что его фамилия Рикт. Мы с ним в детстве устраивали походы на пляж ночью. Сбегали, несмотря на запрет родителей, и жгли костер. Он, как остальные, начал относится ко мне иначе все в том же пятом классе. Да, этот злополучный пятый год школы полностью перевернул мою жизнь.

– А может, вы ошиблись с темой? Думаю, ей ближе «Проблемы личной гигиены в современном обществе».

Я съеживаюсь, когда весь класс заливается смехом. Сижу, горбясь, немного покачиваюсь вперед-назад, в который раз задавая себе вопрос, не дающий мне спать по ночам.

Что? Что, мать его, произошло? С чего все вдруг ополчились на меня? Быть может, я не заметила, как обидела кого-то? И этот кто-то начал настраивать всех против меня? Не понимаю. Или не помню.

Треск. Я слышу его так отчетливо, что звук «рвущейся» пополам древесины сбивает собственные мысли. Медленно перевожу глаза на карандаш, что секунду назад вертел между пальцами мой сосед, а теперь пишущий предмет сломан. Верхняя половина находится параллельно нижней, а пальцы парня покрываются странными красными пятнами. Он прячет руки под стол, так же скрыв с моих глаз сломанный карандаш. Слабо хмурю брови, вновь уставившись перед собой.

Странный тип.

– Хоуп! – повышает свой голос мисс Нотт, и я слышу, как ОʼБрайен тяжело вздыхает, словно пинком заставляет меня подняться с места. Встаю, положив рюкзак на стол, и иду в сторону доски, тут же замерев на месте, когда Рикт выставляет ногу, якобы для подножки. Стоит мне попытаться перешагнуть, как он поднимает её выше.

– Хоуп! – меня уже воротит от того, как она произносит мою фамилию, при этом сунув в рот карамельку, а липкий фантик бросает на стол, с взглядом, полным недовольства, взглянув на меня из-под стекол своих очков:

– Ты не готова?

Качаю головой.

– Тогда сядь и не трать мое время, Хоуп, – она берет ручку, и по движению её руки понимаю, что рисует эта женщина мне красивую “F”.

Разворачиваюсь, возвращаясь на свое место. Мне осталось потерпеть всего урок. Какие-то жалкие сорок пять минут. Я вынесу. Не в первой, как ни как.

Прижимаю рюкзак к груди, обняв его руками, и поворачиваю голову, чтобы взглянуть в окно на голубое небо, но буквально на секунду задерживаю взгляд на ОʼБрайене, который косо смотрит на меня. Серьезно, оценивающе и осуждающе. Да, он осуждает меня. Резко отворачиваюсь, не справившись с дрожью, что прошла по всему телу, отчего меня неприятно передергивает. Отодвигаю свой стул дальше от него, вновь сражаясь с собственными эмоциями, которым скоро дам выход. Просто дайте мне остаться в темной комнате, тогда я смогу всё накопившееся выплеснуть наружу.

Перебираю пальцами, невольно бросив косой взгляд в сторону Джизи, которая улыбается, тихо перешептываясь с подругами, одна из который замечает, что я смотрю, поэтому через секунду все они в открытую пялятся на меня, отчего внизу живота вяжется неприятный узел.

Ближе к пяти часам я уже стою на пороге своего дома, наблюдая за тем, как отец с матерью бурно обсуждают предстоящую поездку в Нью-Йорк. Они твердят, что это по работе, но при этом соглашаются взять с собой Элис, в то время как мне не было предложено составить им компанию. Не то, чтобы мне сильно хочется, но было бы неплохо узнать и мое мнение.

– Я дома, – с некоторых пор мне приходится говорить эти слова, чтобы мои родители отметили меня, как «пришедшую». Был случай на моей памяти, как я, вернувшись домой, прошла по всему дому, несколько раз пересекаясь с матерью, после чего заперлась в комнате, так эта женщина позвонила мне ближе к одиннадцати, поинтересовавшись, где я так задерживаюсь. Спохватилась уже поздним вечером. Неплохо.

Но в ответ на свое «своеобразное» приветствие я не получаю каких-то слов, теплых слов, с которыми обычно родители встречают Элис. Нет, не думайте, у меня хорошие родители, просто, как я уже отметила, Элис – настоящее солнце, которое только и делает, что заставляет родителей улыбаться, поэтому они ждут её возвращения, чтобы хоть ненадолго расслабиться, выслушивая её болтовню. Хорошо, когда есть люди, способные поднять тебе настроение, зарядить энергией. Моим родителям это необходимо. Они за свою жизнь уже успели не хило так устать, ведь поднимали свой бизнес сами, так что Элис – это заслуженная награда.

Только вот, я тогда кто?

Топчусь на пороге, когда дверь распахивается, и в коридор вбегает Элис. Её голос сразу же разносится эхом по дому, привлекая внимание взрослых:

– Вы не поверите! – и тут начинается очень долгая речь, во время которой она пытается снять балетки. Я со слабым умилением смотрю на девушку, которая кажется мне чем-то небесным. Хотелось бы быть такой же, как она. Такое ощущение, что ей передалась вся жизненная энергия, а мне осталась лишь апатия.

Я родилась уже уставшей.

– Привет, – говорю спокойно сестре, которая с каким-то непониманием косится на меня, убегая к родителям в гостиную, чтобы рассказать очередную историю, которая поднимет им настроение, а я остаюсь стоять в темном коридоре, держа рюкзак за лямку. Вышла бы к ним, чтобы попить чаю, но голова слишком раскалывается, так что сразу же тороплюсь в комнату, чтобы развесить мокрую одежду и принять ванну.

Чихаю. Вот, полный привет.

Запись №87

3:34 a.m.

Тонущая в темноте комната озаряется тусклым светом настольной лампы. За окном давно ночь, жители дома видят пятый сон, пока она сидит у монитора ноутбука в тонкой, но большой для неё черной футболке с белой надписью «I DONʼT CARE». Тонкие руки лежат на коленях, а туловище слабо покачивается в разные стороны. Тишина. Полная. Нерушимая.

Девушка поднимает ладонь, пальцами касаясь своих волос, после чего оттягивает локон, отчего её губы сжимаются. Камера видит лишь нижнюю часть головы, но легко понять, кто именно сидит напротив, записывая очередное видео, хотя в этом нет какого-то тайного смысла, который мог бы быть понятен «просветленным». Нет, всё это ни к чему дельному не приводит. Ей просто нужно дать выход своим эмоциям.

Поднимает сжатый кулак над головой, резко и довольно сильно бьет себя по макушке побелевшими костяшками. С сухих губ не слетает писк. Повторяет удар. Затем вновь. С больше силой, так что в глазах на мгновение темнеет, а тело косится в бок, но она быстро возвращается в нормальное положение, уже с кряхтением повторяя удары. Лицо морщится от боли, а тихий всхлип отчетливо слышен в пустой комнате. Она мычит, сутулясь, и наклоняется, касаясь носом экрана ноутбука, из-за чего временно пропадает с видимости камеры, и через секунду поднимает руку, вовсе отключая её.

Терпение?

========== Глава 3. ==========

Тихое утро. Мерцающие огни, яркие белые вспышки раздражающе действуют на глаза, заставляя щурить опухшие после бессонной ночи веки, которые трешь пальцами, дабы избавиться от неприятной покалывающей боли.

Худое тело, истощенное лицо, безжизненные глазницы. Висит, покачиваясь из стороны в сторону, легкое, невесомое касание ветра способно заставить тушу двигаться. Рядом с босыми пятками валяется стул, вокруг шеи стянута жесткая веревка. Следов борьбы нет. Есть только полное безысходного ужаса искаженное лицо женщины.

Нет, не распахивает глаза, задыхаясь от той тяжести, что образовывается в груди. Он лишь моргает, проведя холодной ладонью по горячему, мокрому лбу, чтобы избавиться от капель пота, которые скользят по коже к подушке. Смотрит на экран телефона, не меняя громкости в наушниках. Да, ОʼБрайен спит с музыкой, считая, что это ему поможет не думать. На часах четыре утра, за окном по-прежнему холодная осенняя ночь, ветер проникает через дверь балкона, со свистом сочась под дверь комнаты в коридор. Отец просил его закрывать все окна на ночь, но парень слишком привык к холоду в комнате, так что даже спать ложится в теплой одежде, при этом не накрываясь одеялом. Ему по-прежнему не хочется прикасаться к постельному белью, что выбрала ему Джойс, так что большая часть свалена в кучу на полу, на который парень опускает ноги, касаясь подошвой кроссовок. Сутулится, опуская лицо в ладони, и резко поднимается с кровати, качнувшись в сторону, после чего хватает со стола бейсболку, надевая козырьком вперед, и натягивает сверху капюшон черной кофты. В какой одежде вернулся из школы, в такой и лег спать. Хотя, на долгий сон он все равно не рассчитывал.

Хватает с пола скейт, направляется к двери, не мешкая прежде чем открыть и выйти в пустой, темный коридор. Храп отца доносится аж с третьего этажа. Парень уже успел за столько лет отвыкнуть от этого звука, так что позабыл, насколько он отвратителен. Идет вперед, к лестнице, чтобы спуститься вниз и покинуть душные стены дома, в которых он вряд ли сможет чувствовать себя уютно.

Спускается, даже косо не взглянув на вышедшую с кухни девушку в тонкой майке и короткий шортах. Рыжие волосы были в полном беспорядке, а уставшая улыбка была лишь для того, чтобы привлечь внимание парня:

– Чего не спишь? – Джизи, немного замявшись, поворачивается, провожая парня взглядом. Они так и не говорили толком, но отчаиваться не стоит. Ещё много времени впереди, верно?

– Я тоже люблю ночные прогулки, – пытается не терять хватку и продолжает улыбаться спине ОʼБрайена, который так же молча выходит из дома, громко хлопнув входной дверью, явно не жалея при этом сил. Словно хочет разом разбудить всех жильцов, но всё то, о чем ему приходится думать, останется загадкой для Джизи, которая всё больше теряется в догадках, не понимая, что не так с этим парнем.

ОʼБрайен выходит на тротуар, закурив. Бросает скейт под ноги, глотает дым, пуская никотин в ночное небо, полное сверкающих звезд. Свежесть. Она проникает в легкие, отчего внезапно хочется откинуть в сторону сигарету и просто насладиться ночным ароматом, тишина добавляет атмосфере спокойствия, без чего сейчас не может обойтись парень, вставший на скейт. Отталкивается, решая заехать в круглосуточный супермаркет. Пока понятия не имеет, зачем, но уж лучше провести бессонное время вне здания, которое он должен звать домом, но при попытке сделать это, язык сворачивается в трубочку, словно ему в рот суют лимон, от которого всё лицо кривится. Едет мимо темных домов с запертыми окнами. Вой ветра сопровождается стуком маленьких колес об асфальт. Парень съезжает с тротуара, покатившись по дороге вниз, уже не нуждаясь в дополнительных толчках ногой. Смотрит перед собой, но на деле его взгляд направлен в никуда. Без цели. Пустое времяпровождение.

Сворачивает на другую улицу, пытаясь вспомнить, где именно находится здание магазина, после чего отталкивается ногой, проезжая мимо дома, входная дверь которого приоткрывается с особой осторожностью, ведь любитель ночных прогулок вовсе не хочет тревожить сон родных, так что делает всё крайне осторожно.

***

Ночь встречает меня с прежней близкой теплотой, аромат листьев, свежесть воздуха окутывает, будто разом избавляя твое тело от дневной тяжести. Словно реальность ночью и днем – это два совершенно разных мира, никогда не пересекающихся, и я правда чувствую себя лучше, на секунду представив, что этот мир не кишит людьми. По крайней мере, ночью они мне редко встречаются по пути.

Выхожу за калитку, натянув капюшон синей кофты на лицо, чтобы скрыть копну неуложенных черных волос, и сую руки в карманы, нащупав железную зажигалку отца, который ищет её уже несколько месяцев. Иду вниз по улице, решая не рушить традицию, которой придерживаюсь вот уже несколько лет, – в бессонные ночи, такие, как эта, я заявляюсь в круглосуточный магазин, чтобы купить стакан латте и книгу, которую прочту до утра. Поднимаю глаза в небо, разглядывая сверкающие звезды. Да, ночь – это единственное время, когда я могу смотреть по сторонам, не боясь последствий, ведь никто меня не видит. Ветер гоняет сухие листья по асфальту, когда выхожу на пустую проезжую часть, сворачивая к довольно крупному зданию в один этаж, что находится на территории нашего жилого комплекса. Думаю, построить магазин рядом с богатенькими – неплохая идея, вот только не учтен тот факт, что большинство заказывает продукты через Интернет. Так что не ясно, выигрывает ли с этого магазин, или нет. Скорее, второй вариант. Зато он работает круглосуточно, чему не могу не нарадоваться до сих пор, и латте там готовят отменный.

Глубоко дышу, крутясь, пока иду по дороге, бросая взгляды в разные стороны. В окнах не горит свет, а с чего бы вообще ему гореть? Только ненормальные не спят в будни в такой час. И да, я не против быть одной из них, если всё это время будет подарено одной мне. Именно, ночь – это мое личное «пространство».

Автоматические стеклянные двери разъезжаются в разные стороны, позволяя мне войти без особых трудностей, поэтому улыбаюсь охраннику, который вот-вот готов отправиться в страну сновидений, оставив свой пост. Прежде чем отправиться искать «книгу на эту ночь», я беру себе горячий латте в стакане, сразу же делая глоток, и наслаждаюсь горьким привкусом, с настоящей легкостью на душе уже бредя вдоль стеллажей с продуктами. Мне не нужно читать таблички, чтобы ориентироваться, уже не в первый раз здесь провожу время, так что иду в самый конец, туда, где обычно скупаю канцелярские принадлежности. Не поверите, но по пути мне попадаются люди, одиноко бродящие между полок. Думаю, это те, кто считает, что закупаться ночью – дешевле. Так и есть. Здесь действует скидка для «ночных шопоголиков». Сворачиваю в книжный отдел, пытаясь понять, какой жанр мне особо хочется прочесть этой ночью, но решаясь остановиться на старой-доброй классике, я иду в конец отдела, немного смутившись, увидев стоящего ко мне боком человека в черной кофте. Его голова скрыта под капюшоном и, судя по выглядывающему козырьку, кепкой. В одной руке он держит книгу, в другой черный скейт с ярко-зелеными полосами. Сильнее натягиваю на лицо капюшон, подойдя к полкам с классической литературой, и взглядом бегаю по названиям и авторам, ища что-то подходящее. Эдгар По. Меня не тянет на пугающую атмосферу. Джек Лондон? Нет…

По мере продвижения вдоль полок, я всё больше убеждаюсь, что найти что-то подходящее будет сложно, пока не натыкаюсь на современную литературу. Книга стоит боком, но на корешке нет названия или автора. Беру её, немного смутившись. Простая темно-синяя обложка, без каких-либо данных. Открываю первую страницу, но так же ничего, кроме знака охраны авторского права не обнаруживаю. А, ещё есть издательство. И всё. Ни названия, ни какого-то описания. Хмурю брови, но продолжаю листать книгу, натыкаясь то на стихотворения, то на короткие предложения, то на целые рассказы. Открываю семьдесят восьмую страницу, остановив взгляд на одной единственной строчке, отделенной от других тремя звездочками сверху и снизу:

И мрак ей верный друг.

Кошмар, и свет, и дождь из звёзд.

Наклоняю голову к своему плечу, немного растерявшись. Это даже на хокку* не похоже. Вновь листаю книгу, полностью растерявшись, ведь, как можно издавать что-то, не указывая автора? Какой из этого толк?

Вновь открываю первую попавшуюся страницу, читая:

Подними глаза.

Мир играет для тебя.

Не знаю, что именно вызывает на моем лице слабую улыбку, но я уверенно листаю книгу, практически убедившись, что должна взять это «нечто». Мой взгляд замирает на пустой странице лишь с одним, коротким словом.

Обернись.

По всему телу проходит электрический разряд, вызывающий мурашки на коже под кофтой. Я внезапно вспоминаю о человеке, что стоит позади меня. Он так тихо себя ведет, что…

Хмурю брови, уставившись в книгу, но не думаю проверить безумную догадку, которая внезапно образовалась в голове. Быстро разворачиваюсь, поспешно убегая прочь в сторону касс, чтобы расплатиться. Кто бы не написал эту книгу, он был явным чудаком, а я всегда рада таким, так что это «чтобы-оно-не-было» должно оказаться на полках моего книжного шкафа.

Расплачиваюсь, быстро покидая здание магазина, спешу, хотя причина моей паники в такое время мне не понятна. Я ведь не уверена, что это был именно он, так, к чему такая спешка?

Ночь – время, когда я существую для себя, – это нечто интимное. Как чертовски глупо звучит, но что правда, то правда. И не позволю кому-то вот так разрушить мою «романтику».

Перебираю ногами, добираясь до дома быстрее, чем хотелось бы, при этом успеваю прочесть пару страниц, и, как ни странно, начинаю искать смысл в предложениях и словах, в которых он на первый взгляд отсутствует, так что чтение затрудняется.

Поднимаюсь на крыльцо, дергая ручку двери, но замираю, прислушиваясь, когда за мной слышу странный звук. Словно что-то катится с большой скоростью по дороге, но не оборачиваюсь, борясь с мурашками, что вновь бегут по спине, когда звук отдаляется. Так же быстро. Поворачиваю голову, успев зацепить отдаляющуюся фигуру до того момента, как парень сворачивает за угол на другую улицу. Слабо хмурю темные брови, коснувшись краем стаканчика губ.

Странный тип.

***

Школьные коридоры разрываются от громкого звонка, что напрягает мышцы моего тела, заставляя торопиться. Пытаюсь уложить все ненужное в шкафчике, при этом держа в одной руке книгу, от которой никак не могу оторваться. Это сложно назвать литературой, но написанное привлекает своей неоднозначностью. Или, быть может, я просто пытаюсь во всем искать суть. Моя собственная больная фантазия.

Ученики расходятся по кабинетам, чтобы не попасть в руки мистера Вудфу – дежурного учителя на этой неделе, который ловит всех опоздавших и отводит в кабинет секретаря, чтобы те писали объяснительные. И, дабы не оказаться в их числе, я закрываю шкафчик, торопясь в сторону кабинета физики. Черт, кажется, у меня скоро начнется приступ истерического смеха, ведь как только какой-нибудь учитель заболевает, в качестве замены нам ставят предмет мистера Морти. Ирония, самая настоящая и беспощадная. Хочу свернуть за угол, но ноги «въедаются» в сверкающий бледный пол, когда передо мной останавливается высокая фигура. Мне не нужно поднимать глаза, чтобы понять, кто это.

Рикт. Точно, его зовут Шон.

Делаю шаг в сторону, чтобы обойти, но и парень поступает так же, вот только нарочно не дает мне пройти, знает ведь, как учитель «любит» меня, и его особое отношение постоянно сказывается на моей успеваемости. А если я опаздываю, так это настоящий «красный» день календаря. Весь коридор уже поник в тишине, а голоса строгих учителей звучат эхом по всей длине. Хмурю брови, но голову не поднимаю, ожидая, что намерен делать Шон, который вдруг как-то грубо касается моих волос, взяв пальцами прядь, отчего мои губы приоткрываются, выпуская тяжелый, полный обречения вздох. Прижимаю книгу к груди, с полным повиновением готовлюсь вытерпеть то, что он хочет сделать, но парень явно не спешит. Его ровное дыхание касается моей макушки, так что вся кожа бугрится от неприятного ощущения. Сжимаю зубы, отчего челюсть напрягается, не шевелюсь, желая, чтобы поскорее покончить с этим, но пальцы парня внезапно скользят вниз, к моей щеке, и это прикосновение вызывает боль в груди. Мой напряженный взгляд сосредоточен на белых кедах, а сердце сжимается, отчего начинает биться медленнее. Хмурю брови, когда Рикт проводит пальцем по моей щеке к скуле, больно надавливая на кожу.

– Сдохни, Хоуп, – его голос звучит тихо, но этот шепот для меня подобен крику в большом пустом помещении. Проглатываю обиду, дернув головой, и сутулюсь, быстро обходя парня, чтобы уже попасть в кабинет. Уж лучше терпеть мистера Морти, чем это. Я, черт, совсем не понимаю! Что я ему сделала? Что я сделала всем им?!

Переступаю порог кабинета, не взглянув на учителя, который взрывается гневными комментариями в мою сторону. Прохожу к своему месту, слишком громко садясь на стул, и бросаю рюкзак на пол, повернув голову, когда в класс заходит Шон с таким видом, словно «всё нормально, я черт возьми, всем желаю смерти, в этом нет ничего странного». Вновь смотрю на книгу, которую укладываю на колени, открыв на той странице, где остановилась при последнем чтении. Пытаюсь сконцентрироваться на словах, уйти глубоко в себя, чтобы успокоить бушующие эмоции и привести сердцебиение в порядок, иначе прямо здесь… Прямо здесь сломаюсь. Не хочу, чтобы кто-то видел меня такой. Это лишь пополнить список причин издевок надо мной.

Нарочно не слушаю учителя, который понимает, что низкая оценка уже не пугает меня, поэтому мужчина с презрением выдавливает:

– Ниже падать уже некуда, Хоуп? – он не дает объяснений этим словам, словно они вовсе не относятся к моему опозданию. Тайный подтекст. Проблема намного глубже, чем мне кажется. Краем глаза замечаю, как все косятся на меня, словно они хорошо понимают, о чем говорит мистер Морти. Одна я остаюсь в неведении, да?

Утыкаюсь в книгу, сжав дрожащие губы. Учитель начинает диктовать условие задачи, но не думаю даже вытаскивать тетрадь для создания видимости того, что занимаюсь вместе со всеми. Чем больше прочитываю строк, тем сильнее ухожу в себя, отвлекаясь на рассуждения о том, что именно хочет донести до читателя автор этих слов. Не могу даже выделить какую-то конкретную тему, на которую он рассуждает, словно «всё-вместе-в-кучу». Кем бы этот человек ни был, все его мысли в полном беспорядке, а в голове творится хаос. Именно это меня и привлекает в первую очередь.

– Хоуп! – мистер Морти не смог так просто оставить меня в покое, не прощает мой открытый «игнор», поэтому не проходит и десяти минут, как его голос вновь разрывает ушные перепонки, заставляя меня всё-таки приподнять голову, но не взглянуть на мужчину. – Какой ответ?! – он кричит. Господи, но Вам-то я что сделала?

Смотрю на доску, не поднимаясь со стула, хотя обычно этого требуют все учителя, но тут меня словно током прошибло. Не хочу. Вот и всё. Но и ответа я не знаю, поэтому вновь опускаю глаза на парту, хмуря брови, когда по классу начинают «ходить» смешки.

– Хоуп! – вновь призывают к ответу, так что проглатываю комок в сухом горле, приоткрыв рот, чтобы сказать, что не знаю, но тут взгляд сам скользит к соседу по парте, присутствие которого я не замечаю.

Тихий. Молчаливый.

Его будто и нет вовсе.

Мое внимание привлекает его рука. Пальцы сжимают карандаш, а круговые движения вырисовывают на полях тетради большие знаки, которые, не задумываюсь, читаю:

– Икс равен восьми, – резко отвожу взгляд в сторону, надеясь, что учитель не заметил, что я воспользовалась подсказкой соседа, который прекращает водить пишущим предметом по листу. Вижу, как мистер Морти замялся, словно всё пошло не по его плану. Этому человеку нужно выдавить на кого-то всю свою злость, а я не даю ему такой возможности, поэтому он что-то ворчит под нос, вновь поворачиваясь к доске, и черкает мелом тот ответ, который произнесла секунду назад. И одноклассники разочарованно фыркают, а некоторые шепчутся, мол, «повезло», или «это легкий пример». Я ерзаю на стуле, чувствуя, как мое сердцебиение вновь выходит из-под контроля, но уже от безумного волнения, ведь то, что сейчас произошло, – это нечто новое для меня. Вытираю о джинсы вспотевшие ладони, покосившись взглядом на ОʼБрайена, который продолжает крутить бедный карандаш в руках, смотря в стол. Неуверенно, словно с опаской тянусь к своему рюкзаку, чтобы вытащить карандаш, и выпрямляюсь, успев много раз остановить свой порыв сомнениями, которые мешают нормально вдохнуть из-за внезапно напавшей тревоги. Кажется, даже в глазах всё плывет от осознания того, что я хочу сейчас сделать, но… Нет, черт. Прижимаю руку, в ладони которой держу карандаш, к книге, сглатывая, после чего вновь набираю больше воздуха в легкие, которые с болью увеличиваются в груди. И поднимаю руку на парту, коснувшись кончиком карандаша тетради парня, который прекращает стучать своим пишущим предметом по столу. Кажется, моя дрожащая ладонь и кривой почерк выдают моё напряжение, поэтому делаю всё быстро, отдернув руку с такой скоростью, словно боясь обжечься.