Текст книги "Hold Me (СИ)"

Автор книги: Paprika Fox

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 33 страниц)

Новинки и продолжение на сайте библиотеки https://www.litmir.me

========== Глава 1. ==========

Начнем с того, что это утро не должно быть таким.

Ослепленным ярким теплым осенним солнцем, что дает энергии для поддержания сил, при этом словно наблюдает за твоим перемещением с голубого чистого неба. Ни намека на облако и дождь, о котором трещали по ящику в семь утра. Ветер приятно обволакивает, вздымая тонкие волоски на бледной коже рук парня, который трет запястья, задевая выступающие от непередаваемого напряжения вены, и по-прежнему молчит, уставившись в окно автомобиля, что несется мимо незнакомых улиц. Всё не кажется отнюдь чужим, но и осознание того, что родным здесь ничего не станет, не заставляет себя ждать. На спине, где-то под лопатками, неприятная вибрация. Волнение? Вряд ли. Парень уже давно вырос из этого.

Мужчина за рулем молчит. Он отдает все свое внимание дороге, чтобы выглядеть со стороны крайне занятым, но это лишь уловка. Никто не знает, что на самом деле происходит внутри этих двоих, которые даже словом не обмолвились, когда встретились в аэропорту. Но часто молчание может сказать куда больше, чем слова. Правда, этот случай отличается. В салоне не играет музыка, только из наушников парня эхом раздается мелодия, которая подобно иголкам вонзаются в уши мужчины. Настоящая пытка. Он обязан что-то сказать. Он ведь отец.

Жмет на педаль тормоза, колено хрустит, как и пальцы вспотевших ладоней, которыми он сжимает кожаный руль, бросив взгляд на сына, но тут же замечает, что по ту сторону дороги находится огромное здание из белого кирпича. Мужчина откашливается, чтобы голос не срывался, выдавая его смущение.

Они давно не разговаривали.

– Кстати, это школа, – кивает головой. – Там учится Джизи, и ты туда пойдешь, – он действительно считает, что это лучшая тема для первого разговора, но тут же осознает, что находится в запертом пространстве в тишине, наедине с его сыном, гораздо легче. Будто своим грубым голосом высасывает весь воздух. Взгляд парня без особого интереса метнулся в сторону окна, в которое ему порядком надоело пялиться. Уставился на здание за высоким забором, немного поморщил лоб, карие глаза блестят с каким-то отвращением, но мужчина не способен этого заметить. Он уже горд собой, что смог заговорить с человеком, которого не видел больше десяти лет, правда, внутри неприятно сжимались легкие, отчего сидеть на месте ровно не было сил.

– Ничего, один год-то вытянешь, да? – Надеется на ответ, но молчанию со стороны собеседника нет конца. Тяжелый вздох слетает с сухих губ взрослого. Он и не ожидает, что с ним будет просто.

Парень уже давно не изучает взглядом здание. Его внимание, если это можно так назвать, привлекает бассейн. Кажется, это задний двор. Недавно залитую воду с хлоркой тревожит легкий ветер, поднимающий сухие листья с асфальтированной поверхности. Парень не меняется в лице, только увеличивает громкость в наушниках, наблюдая такую картину: пятеро девушек, высоких, выстроились рядом с краем бассейна, где на конце бортика в легких кедах стоит еще одна особа. В отличие от остальных ее голова опущена, короткие черные, как уголь, волосы небрежно разбросаны по плечам. Легкая майка обтягивает мягкое на вид тело, а темные джинсы слегка висят, словно велики. Девушки позади явно находятся в приподнятом настроении, смеются. Громко, так что парню кажется, что он отчетливо слышит их. Губы незнакомок шевелятся, они перебивают друг друга. Одна из них поддается вперед, хлопая по спине ту, что стоит на бортике, внезапно раскинув руки в стороны и покачавшись из стороны в сторону. Держит равновесие, сделав короткий шаг назад, но тут же получает сильный удар в копчик.

Мужчина вытирает капли пота со лба. Ему невыносимо трудно находиться с сыном. Эта обстановка утомляет. Он крайне рад, что, наконец, горит зеленый, и он может вновь занять себя дорогой. Автомобиль трогается с места, парень моргает, невольно задержав дыхание, когда девушка без единого писка слетает в воду, с головой исчезнув с поверхности, в то время как девушки на «суше» заливаются диким хохотом.

***

Вода встречает меня, как старого друга.

Обволакивает, прокладывает, тщательно пережевывая, чтобы в последствии выплеснуть наружу. Невольно ухожу глубже, все еще слыша хохот одноклассниц, который полон безумного восторга и адреналина, кажется, они хлопают в ладони. Касаюсь носком кед дна, чувствуя, как в воде испаряется вся тяжесть моего тела. Легкое покалывание на коже вызвано холодом, который окутывает постепенно, не сразу, дав мне хорошенько всё прочувствовать. В груди образуется камень, сердце сжимается вместе с легкими, которым необходим кислород. И я понимаю это, но не спешу всплывать. Жду. Хочу заставить себя колебаться на грани, чтобы чувство полного отвращения к себе сменилось нестерпимой болью, но распахиваю рот, заглатывая мерзкую воду, отталкиваюсь носками, быстро поднявшись на поверхность с надеждой, что девушек уже нет поблизости, но нет. Они всё еще стоят, смотрят, наблюдают за тем, как жадно я глотаю свежий воздух, и хихикают, бросая в меня слова, после которых по всей территории учебного комплекса разносится звонок. Он заставляет одноклассниц двинуться с места, оставить меня в относительном покое. Держусь на поверхности, тяжело дыша ртом, локоны мокрых волос, которые никогда не содержатся в порядке, липнут к коже лица. Теперь легкий ветерок кажется мощным и холодным, а солнце не способным дать мне больше тепла. Добираюсь до лесенки, через силу выбираясь на сушу. Вся моя одежда свисает, с ткани капают капли воды, в кедах целые моря. В таком виде не стоит появляться на уроках, можно получить выговор. Не поправляю волосы, направляясь к выпотрошенному рюкзаку, рядом с которым, на земле, раскиданы мои вещи. С неохотой собираю, не справляясь с холодом, зубы уже стучат. Яблоко, которое я рассчитывала съесть в обед, раздавлено каблуками. Секунду смотрю на него, ощущая во рту привычную кислоту, и встаю с колен, держа рюкзак за лямку. Медленно бреду вдоль бассейна, молча уставившись под ноги. Чтобы смотреть людям в глаза, нужна привычка. У меня таковой в наличии нет.

Прошло всего два урока, а уже покидаю территорию школы. Вновь прогулы, опять объяснительные. Иду по тротуару вдоль широкой дороги, по которой мчатся шумные автомобили, успевая бросить мне в глаза пыль. Люди явно спешат, не могу видеть их лиц, не пересекаюсь взглядами, хотя знаю, что они поглядывают на меня. Смотрю вниз, поднося свободную руку к губам. Пускаю теплый пар на пальцы, и волоски на коже тут же встают дыбом.

Этот день не должен быть таким.

Улица горит яркими красками, осеннее солнце, кажется, припекает. В душе царит странное умиротворение, которое, как уже известно, ближе к вечеру превратится в глубокую апатию.

Приходится свернуть на улицу с частными домами, чтобы отгородиться от любопытных, порой осуждающих, взглядов. Мне не нравится идти этой дорогой, красивые дома вгоняют меня в уныние. Словно всего на пару минут я попадаю в параллельную реальность, где не существует всех тех проблем, с которыми мне приходится сталкиваться каждый день. Иду по тротуару, утопая в природном молчании и шелесте листьев. Здесь всегда так тихо. В окнах не разглядишь лиц, на площадках не играют дети. Поселок, где каждый остается наедине с собой, ограждаясь от проблем. По обе стороны дома. Не поднимаю глаз, смотря на уже расклеивающиеся кеды. Надеюсь, дома найдется клей.

Грохот сбоку. Слышу гул мотора. Автомобиль припаркован возле гаража, его багажник открыт. Ускоряюсь, сильнее опускаю голову, позволяя уже сухим локонам скрыть мое лицо.

***

Мужчина явно на пределе. Он впервые привез к себе сына, и тот должен как-то приспособиться. Нужна ли ему в этом помощь? Уже созревают сомнения после такой поездки. Тем более, у него новая жена. Они еще не знакомы. Самое тяжелое только впереди.

Парень долго суетится в машине, заставляет себя выбраться наружу. Щурит карие глаза, натягивая темную бейсболку козырьком назад. Поправляет черную распахнутую куртку с зелеными полосами возле краев, пытается скрыть тот факт, что под таким слоем одежды – под курткой клетчатая кофта, под которой уже светлая футболка – ему жарко. Он будет чувствовать себя некомфортно, если снимает хоть одну вещь.

– Тебе нужна помощь? – Предлагает отец, но парень сохраняет молчание, обходя автомобиль. Берет из багажника свою спортивную сумку и рюкзак. У него не так много вещей, да и больше ему взять не разрешили. Мужчина чешет легкую щетину пальцами, разворачиваясь, и идет к крыльцу, чтобы успеть предупредить жену о приезде. Парень стоит на месте. Упивается секундами своеобразного одиночества, которого ему будет не хватать в доме, где установлены свои правила. Медлит, надевая одну лямку рюкзака, и перекидывает ремень сумки через голову, ничуть не согнувшись под тяжестью. Берется рукой за ручку крышки багажника, уловив тихое шарканье ног за спиной. Кто-то явно старается быть незамеченным, и парень дает эту возможность, замерев. Сам не желает пересекаться с кем-то взглядом. Он слишком измотан, чтобы поддерживать зрительный контакт.

Этот кто-то ускоряется. И теперь, побеждая внутри лень, парень краем глаза смотрит в спину девушки. Его выражение не меняется. Всё такой же безэмоциональный взгляд изучает мокрую одежду и копну влажных темных волос, что неопрятно лежат на плечах. Громко опускает крышку багажника, словно ожидая того, что девушка рванет, убегая прочь, но ее шаг не меняется.

Парень отворачивается, со сжатыми зубами направляется к крыльцу. Входная дверь открыта, и на пороге уже толпится отец с худой девушкой, которая все интересуется, как себя преподнести новому жильцу.

***

Сворачиваю на другую улицу. Здесь стоит та же тишина. Нарочно иду медленно, ведь перед глазами уже стоит мой дом. Не менее роскошный, чем остальные, но по мне так мать слегка перестаралась, выбрав классицизм.

Трава на лужайке ровно подстрижена, красные тюльпаны качаются на ветру, карликовые деревья стоят ближе к забору. Касаюсь пальцами калитки, толкая, чтобы войти на участок. Машина стоит в гараже. Отец еще не уехал. Поднимаюсь по ступенькам крыльца, оказываясь перед высокой дверью. Роюсь в мокрых карманах, понимая, что бумажник промок насквозь. Ключи звенят, когда вставляю в замочную скважину, поворачивая дважды, после чего дергаю за ручку.

Высокие потолки – это особая фишка. Всё выполнено в строгом классическом стиле, который так любит моя мать. Отец сторонник простоты современного модерна, но не смог отказать супруге, хотя, предложив она ему это сейчас, много раз подумал бы, прежде чем отказать. Не снимаю мокрую обувь, проходя по чистому ковру к дверям, что ведут в гостиную. Слышу голос матери и шум телевизора, который наверняка смотрит отец, сидя с газетой в руках. Останавливаюсь на пороге большой, изуродованной роскошью, комнаты, взглянув на женщину в идеально поглаженном костюме. Она надевает серьги-бусинки, поторапливая отца, хотя сама вечно долго собирается. Ее светлые волосы собраны в аккуратную прическу, а тонкие ухоженные ногти ловко цепляют уши в поисках дырок. Взгляд моих серо-голубых глаз скользит к девушке, которая сидит рядом с отцом. Ее светлые волосы собраны в пучок, а красивая улыбка заставляет даже сердце угрюмого отца трепетать.

Мы двойняшки и совершенно разные.

Так постоянно твердит мать.

Остаюсь незамеченной. Сворачиваю к широкой деревянной лестнице, поднимаясь наверх, и выхожу на третьем этаже. На втором – рабочее пространство родителей, а так же их спальня, так что выше находится только комнаты и ванная.

В кедах по-прежнему вода. Хлюпаю до своей комнаты, дверь которой закрыта. Помещение слишком большое для одной меня, да и пространство я заняла по минимуму. Большую часть занимают разбросанные вещи. Да, я бываю неопрятна. Двери балкона распахнуты, так что приходится закрыться, чтобы не создавать сквозняк. Бросаю рюкзак на кровать, останавливаясь у стола с баночками из-под краски. Стягиваю влажную одежду, с трудом избавляюсь от джинсов, бросая все вещи на сушилку. Подобное стало происходить настолько часто, что пришлось приобрести этот агрегат. Мокрые кеды внимательно изучаю взглядом, поняв, что их еще можно спасти. Я могу позволить себе новые, но… Мне странным образом тяжело переносить любые перемены. Не важно, чего это касается: внешнего вида, перестановки в комнате, смены ингредиентов в блюде. Меня это напрягает.

Открываю ящики темного комода, находя нижнее белье, и беру сменное, схватив мятую широкую кофту в клетку с шортами, решая последующие полчаса провести под теплым душем.

***

Единственным желанием на тот момент – закрыться в чужой комнате, которую специально оборудовали для приехавшего парня. К слову, встретил он мачеху без особого энтузиазма, что крайне задело ее. Ведь можно быть и приличнее, так? Но вряд ли это волнует человека, которого вырвали из привычного круга, доставив сюда.

Парень бросает спортивную сумку на паркет, так же поступает с рюкзаком. Вовсе не долгая дорога лишила его сил. Он морально истощен, совершенно лишен возможности передвигаться, но находит силы, чтобы подойти к холодной кровати и упасть на нее. Пахнет краской и духами с клубничным ароматом. Отвратительный выбор, вот, что он подумал, прежде чем поднять взгляд в потолок и полностью уйти в себя. Правда, этому препятствует боль в руках, которая сопровождает его практически каждый день.

***

За столом шумно. Ужин в самом разгаре, но рот Элис – моей сестры – никак не затыкается. Я не могу кушать в такой обстановке. К слову, я вообще не могу питаться, когда рядом люди, даже если это мои близкие. Мама и папа смотрят «в зубы», слушая и смеясь, когда сестра выдает очередную смешную историю, приключившуюся с ней в этот день. Удивительно, никогда не понимала, как можно быть такой, как она? Каждый день получать море впечатлений, а главное, что все они положительные. Видимо, из-за собственных проблем родители так «горят» расслабиться, слушая болтовню Элис. Она помогает им забыться, а я? У меня за день ничего интересного не происходит. Я не получаю пять, не спасаю мяч во время игры в волейбол, не встречаю интересных людей. Что мне им сказать? «Ах, я сегодня неплохо так закалялась». Как и последние несколько недель с того момента, как наполнили этот школьный бассейн.

–… И теперь нас обязаны принять, думаю, мы прошли в городской конкурс. Наш оркестр пользуется успехом… – Не слушаю ее. Как можно получать столько удовольствия в жизни, где твоя же еда каждый обеденный перерыв оказывается в твоих волосах?

Ковыряю вилкой листы салата, поняв, что аппетит вовсе пропадает. Бесследно. Встаю из-за стола, взяв полную тарелку. Ничего не говорю, но моя мать по инерции отвечает:

– Не за что, – нет, не со злостью выпрашивая у меня благодарность за еду. Она улыбается, разговаривая с мужем и Элис, так что ей и не нужно слышать моих слов.

Ставлю тарелку в холодильник, отправившись обратно в свою комнату, чтобы постараться сделать домашнее задание по физике, ибо с пониманием этого предмета у меня худо.

***

За столом на светлой кухне неловкое молчание. Никому в горло кусок не лезет, хотя взрослые, сидя напротив парня, пытаются кушать, а тот вовсе держит руки под столом, вертя пальцами сверкающую на свету лампы вилку. Смотрит на кухонный прибор. Довольно молодая девушка с копной темно-рыжих волос переглядывается с мужем, чувствуя себя загнанной в угол. Эта мачеха парню в сестры годится. Мило.

В коридоре хлопает дверь. Девушка оживляется, улыбнувшись, когда на кухню заходит незнакомка с таким же огненным цветом волос. Ее карие глаза с интересом изучают обстановку.

– Вы ведь еще не знакомы? – Мужчина вступает, добиваясь внимания сына. – Это Джизи, младшая сестра Джойс.

– Привет, – девушка бросает сумку на пол, идя к холодильнику. Парень косо смотрит на нее, вновь уставившись на вилку в руках.

– Задержалась ты, – подает голос мачеха Джойс. – Как день прошел? – Хочет разрушить молчание пустой беседой.

Джизи берет с полки сок, с широкой улыбкой поворачивается лицом к столу:

– Ох, прекрасно – подходит ближе. – Мы сегодня учили плавать нашу одноклассницу.

– М? И как? – Кажется, с приходом сестры, у Джойс появился аппетит, так что она начала уплетать за обе щеки.

– Пф, – смешок. Джизи садится за стол рядом с парнем, закинув ногу на ногу. – Она делает успехи. Думаю, завтра еще потренируемся, – ее наглая улыбка не слезает с лица, а парень лишь фыркает, но никто не обращает на это внимания.

***

Сегодняшний день не должен быть таким.

Яркое солнце лучами сочится в школьные коридоры через окна, шумные классы наполнены голосами, от которых моя уверенность «вянет». Стоп. Я только что сказала «уверенность»? Серьезно?

Переступаю порог кабинета, с опущенной головой, но не самооценкой, принимая на себе словесные удары. Быстро проскальзываю перед столом учителя физики, пока тот занят заполнением журнала, игнорирую толчок плечом, который даровала мне мимо идущая девушка с густыми бровями, и вот-вот готовлюсь расслабиться, ведь только за своей партой могу немного уединиться. Последнее место у окна – идеальное для меня. Ставлю рюкзак на стол, подняв взгляд, когда звенит звонок. И с каким-то серьезным удивлением смотрю на парня, который не поднимает на меня взгляд, продолжая крутить пальцами ручку. Мешкаю, глотая смятение комками, но не решаюсь прогонять его. Впервые вижу этого типа, одетого так, словно на улице минусовая температура, так что понятие не имею, что от него можно ожидать.

– Хоуп, сядь! – Учитель повышает голос, вынуждает меня оглядеться. Все уже заняли свои места, одна я потерянно кручусь на месте.

– Хоуп! – Требовательно повторяет мужчина с мешками под глазами, так что, отчаявшись, сажусь на свободный стул рядом с парнем, который так и не поднял глаз. Отодвигаю свой стул как можно дальше от его, не успев вытащить тетрадь. Ладони потеют, ведь я оказалась в совершенно новой для себя обстановке. А я терпеть не могу перемены.

– Хоуп! – Вновь повторяет мою фамилию учитель, сев за свой стол. – Пишите объяснительную на имя директора, почему вчера пропустили мой урок.

Мой взгляд невольно метнулся в сторону девушек, которые тихо хихикают, кивая мне с широкими улыбками. Слабо хмурю брови, опустив глаза на стол, и начинаю рыться в рюкзаке, случайно задев локтем карандаш нового соседа, который скатывается по столу на пол.

«Извините», – прошу про себя, пытаясь не пересекаться ни с кем взглядом, ведь создаю шум. Вытаскиваю ручку, которую, из-за своей взволнованности, роняю на пол.

Тихий смех.

Все смотрят. Они знают, что я начинаю сильнее волноваться, когда на меня смотрят. Решаю вытащить другую ручку, но и та выскальзывает из мокрых ладоней, поэтому учитель, в который раз, повышает голос:

– Хоуп! Прекрати!

По классу проходится смех. Я ерзаю на стуле, пальцами вороша темные волосы. Хочу отвернуть голову в сторону окна, как обычно поступаю, но не тут-то было. Этот парень сидит так тихо, что на несколько секунд я успеваю забыть о нем. Он поправляет козырек кепки, вновь уставившись на свои руки.

– У нас новенький, верно? – Наконец, учитель прекращает терроризировать меня, сменив тему. – Дилан, верно?

– ОʼБрайен, – правит его парень, сидящий рядом со мной, и учитель кривит губы в ухмылке:

– Мистер ОʼБрайен, – стучит ручкой по столу. – Идите к доске и продемонстрируйте свои знания, чтобы я смог понять ваш уровень, – всё, этот новенький официально в списке тех, кого учитель будет «заваливать». Парень поднимается, поэтому смекаю, что мне так же придется встать, чтобы дать ему выйти. Прижимаю рюкзак к груди, делая шаг в сторону, когда в спину летит смешок:

– Ты ему еще титьку дай, – это про то, как я держу рюкзак. Смех не заставляет себя ждать. Новенький выходит к доске, поэтому спешу молча сесть обратно, но учитель решает, что для полного счастья ему не хватает меня и того, кто бросил столь неплохую шуточку.

Неуверенно бреду к доске, взяв мел из упаковки.

– Думаешь, он тебе пригодится? – Сарказм со скрытым смыслом мистера Морти оценили по достоинству одноклассники, поэтому останавливаюсь у доски под смешки. Глотаю воду во рту, поднося кончик мелка к поверхности доски. Задания были розданы, поэтому парни по обе стороны от меня уже принялись выполнять, и, кажется, они делают успехи, а вот мой ступор заметен каждому. Спиной ощущаю эти сверлящие взгляды, стоит просто подождать – и кто-нибудь обязательно бросит шутку. Им только повод дай, даже сами преподаватели грешат с этим. Словно, им нужно на кого-то обрушивать свой гнев, отыгрываться. А тут я. Ну, чем не «козел отпущения»?

Ладони потеют, поэтому перебираю пальцами, напряженно слушая голос мистера Морти за спиной:

– Хоуп, у доски отвечают, а не воздух перерабатывают, – короткое замечание, вызывающее сухость во рту. Тихо вздыхаю, облизывая губы, и поглядываю на новенького, который уже заканчивал решать задачу. Что ж, может у него ещё есть шанс попасть в список «любимчиков». Повезет, если оно так.

В классе нарастает шепот, и учитель откашливается:

– Думаю, времени было дано достаточно, – берет журнал в руки. – Начнем проверять с Хоуп.

А ведь год только начинается.

========== Глава 2. ==========

Терпение

– Привет, чучело, – парень с темными густыми бровями, проходящий вдоль парт, пальцами хватает локон моих волос, оттягивая. Я качаюсь в сторону, дабы избавиться от такого грубого действия, но эффект только хуже, ведь одноклассник тянет прядь к себе, отчего по поверхности головы разливается боль. Слабо морщу нос, глотнув воды во рту, мне остается просто терпеть это до тех пор, пока парень не отпустит, и с этим он не спешит, внимательно изучая мое скривившееся лицо. Глаза горят, поэтому опускаю голову, скрываясь за локонами волос. Вытираю вспотевшие ладони о ткань джинсов, коленки трясутся, а дыхание дает сбой. Приходится зажать руки между ногами, полностью согнувшись, и ждать. В носу покалывает, и это не самое приятное ощущение, я вот-вот готова разорваться на части от бушующих внутри эмоций, но не даю им выход, внешне кажусь спокойной, хотя уверена, что тело еле заметно подрагивает. Учительница литературы спокойно продолжает что-то печатать на клавиатуре, изредка бросая взгляд в мою сторону, но ничего не говорит. Никто не вступается за меня, и вряд ли когда-нибудь сделает это. В стенах школы, как и вне, я чувствую себя отрешено, лишней субстанцией, годящейся только для того, чтобы выносить на мне злость. Обычно, если у преподавателя по физкультуре плохое настроение, он заставляет меня у всех на виду делать упражнения, которые у многих неподготовленных вызывают трудности. На прошлом уроке он заставил меня лезть на канат. Я боюсь высоты, так что застряла там, наверху, и никто не собирался мне помочь. Пришлось слезать самой после полчаса, чтобы внимание со стороны одноклассников было минимальным. Обожгла ладони.

К слову, прошло уже больше минуты, а одноклассник продолжает тянуть прядь моих волос, упиваясь вниманием со стороны девушек, которые начинают делать ставки – сможет ли он вовсе вырвать волосы. В шестом классе мне казалось, что скоро подобное должно кончиться. Да, я верила в цивилизованное общество. Смешно, не правда ли?

Рядом сидит новенький, он вертит ручку пальцами, смотря куда-то под стол. Странно, но этот тип учится здесь уже третий день, и все это время он выбирает те места, где обычно сижу я: у окна в кабинете физики, у задней стены на истории, даже на литературе. Это напрягает.

Одноклассник дергает мои локоны, поддавшись на уговоры девушек, чтобы добиться максимум внимания и похвал с их стороны, и тогда мне приходиться сжать зубы, чтобы, не дай Бог, вырвался писк. Вонзаю пальцы в ткань джинсов, но не прикрываю веки, продолжая с прежним фальшивым равнодушием смотреть вниз. Вряд ли ему удалось что-то вырывать. Волосы у меня жесткие и крепкие, от этого и прозвище – чучело. Пальцами касаюсь больного места на коже головы, прислушиваясь к смеху и голосам, которые разом заглушает звонок на урок. Опускаю руку, пряча ее под парту, чтобы как можно сильнее сжать ладонь в кулак. Учительница на высоких каблуках и перебором косметики, поднимается со стула, начиная трещать о том, что мы будем проходить следующую неделю. Она держит в руках журнал, решив, что уже пора отмечать отсутствующих, вот только, когда доходит до моего имени, то, не поднимая глаз, произносит:

– Отсутствует, – и начинает черкать что-то ручкой.

– Простите, – шепчу, но мой голос меркнет на фоне смеха, которым сию же секунду заливается каждый присутствующий в кабинете. Женщина с какой-то гордостью продолжает отмечать, а я начинаю сутулиться, нервно дергая ткань своего свитера. Иногда мне кажется, что учителя, унижая меня, хотят добиться признания и уважения у учеников, мол, смотрите, я такая же, как и вы. Даже думать об этом не хочу.

Поворачиваю голову, желая уставиться в окно и провести так весь урок, вот только вновь забываю о существовании новенького, который не меняется в лице. Серьезно, мне пока не удавалось увидеть его с иным выражением. Да и молчалив он. Парень вертит ручку, без интереса уставившись на портрет Шекспира, что висит на стене, а у меня, как ни странно, впервые появляется желание внимательно рассмотреть кого-то, поэтому поднимаю голову чуть выше обычного, изучая взглядом парня: черная кофта расстегнута, из-под нее выглядывает ткань такой же темной футболки, джинсов, волосы спрятаны под угольного цвета бейсболкой, которую он носит козырьком назад. Весь в черном, может, это стиль такой? Хотя, вчера он ходил в клетчатой рубашке. Бывают люди, которые одеваются подстать своему настроению. Возможно, он один из таких, вот только мне этого никогда не проверить, ибо парень явно скуп в проявлении эмоций. Ему повезло больше, чем мне. Хорошо, когда есть возможность завести друзей и знакомых, тем более, если к тебе проявляют повышенный интерес. Неуверенно поднимаю взгляд на его лицо, рассматривая едва заметные полоски между бровями. Это называется эмоциональные морщины, видимо, парень часто хмурится. Опускаю глаза, уставившись на пальцы новенького, которыми он крутит ручку, рукава кофты не закатаны, хотя в кабинете довольно жарко. На тыльной стороне ладоней под тонкой бледной кожей выступают вены, которые видны четко, словно в данный момент парень напряжен. Учительница уже давно диктует лекцию, но сосед не думает начинать записывать. Неужели, он до сих пор разглядывает портреты на стене?

С опаской поднимаю взгляд, но тут же отворачиваю голову в другую сторону, осознав, что своим «разглядыванием» могу только подстегнуть парня. Лучше вовсе держать голову в таком положении, чтобы ни с кем взглядом не пересекаться, иначе проблем потом наберется немерено.

***

Вдох, выдох.

Парень изучает лица поэтов и писателей, пытаясь игнорировать происходящее вокруг безумие. Такое чувство, что он попал в клетку к обезьянам, которым законы морали не знакомы, как и правила гигиены в целом. Сидит, горбясь, пальцы уже болят от постоянного движения, хочется отбросить ручку в сторону, но тогда его выдержка рухнет. Эти постоянные дерганья – проявление нервозности, от которой все пальцы на руках уже давно покусаны. Притоптывает ногой, бросив косой взгляд в сторону рыжей Джизи, которая с улыбкой беседует с подругами, изредка смеясь.

– Стоп, – внезапно прерывает свою лекцию учительница, с непониманием осмотрев класс, и останавливая свой взгляд на новеньком. – Тебя еще в журнал не вписали, как твое имя? – Она склонилась над журналом, элегантно убрав выпавший из пучка локон волос за ухо.

– Дилан ОʼБрайен, – кажется, только ему одному известно, с какой неохотой приходится открывать рот. Настоящая, немыслимая пытка для человека с таким охрипшим голосом.

– Что ж, Дилан… – С прекрасной улыбкой начинает женщина, но парень перебивает, что со стороны выглядит грубо:

– ОʼБрайен, – опускает глаза на свои пальцы, так что не замечает, как лицо учительницы вытягивается от удивления. Женщина чувствует, что все в кабинете смотрят на нее, ожидая реакции, и под таким давлением она вот-вот готова растеряться, но, как ни странно, выход находится тут же.

– Хоуп, – верно, нужно сделать так, чтобы всеобщее внимание было подарено другому, чтобы женщина смогла вернуть себе уверенность. – Иди к доске с учебником и начни читать биографию писателя, пока я заполняю журнал, – и она добивается желаемого, ведь теперь все кривые улыбки вызваны не ее замешательством, а тем, в каком смятении находится девушка, начав листать учебник, ведь даже не знает, о чем идет речь.

– Хоуп, – строже повторяет учитель литературы, отчего Эмили вскакивает с места, неловко ударившись об угол парты, идет к доске с таким видом, словно готовится встать под расстрел. Да, так и будет.

Довольная тем, как ловко манипулирует учениками, женщина приступила к записям, краем уха прислушиваясь к происходящему, чтобы быть «в курсе» событий.

– Чучело, давай, – парень с густыми бровями сложил руки на груди. – Вещай.

Девушка не может смахнуть покативший по лицу пот, мокрые пальцы оставляют следы на тонкой бумаге страниц, а голос звучит настолько неуверенно-отвратительно, что способность говорить сразу же пропадает. Все смотрят, пробивают дыры взглядом в теле Хоуп, которая готова свалиться, потеряв сознание, но вместо этого стоит ровно, сжав сухие губы.

– Чучело, это буквы, буквы, это чучело, – никак не угомонится парень. – Знакомьтесь.

– Читай уже! – Джизи зло улыбается, с блаженством понимая, что ей чертовски повезло занять нормальное место в классе среди остальных. В ином случае, она бы сейчас стояла там, у доски, обливаемая грязью.

Как удачно, что она прекратила общение с Эмили в пятом классе.

Хоуп уже не скрывает дрожащие руки. Она опускает глаза на учебник, но слова расплываются от нервов, скачущее сердце уже должно разорваться на части, но этого не происходит, а ведь лучше бы произошло. Чего зря «глотать» все это? Есть ли смысл в терпении?

Есть ли вообще смысл продолжать свое существование?

***

Столовая – место, где ученики могут ненадолго расслабиться, пообщаться и хорошо поесть. Шумный, полный голосов и смеха зал, за каждым столиком которого сидят группки друзей. И да, меня вы там вряд ли встретите.

Мне отвратна одна лишь мысль о том, что придется кушать у всех на виду. Думаю, именно из-за издевок во время приема пищи, я больше не могу нормально питаться, когда рядом люди, даже, если это родители. Так что, схватив купленную в ларьке через дорогу булку, я решила направиться на задний двор школы и поесть рядом с этим несчастным бассейном.