Текст книги "Hold Me (СИ)"

Автор книги: Paprika Fox

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 33 страниц)

Рвано дышу, как и ОʼБрайен, который отводит рыжую от края, взглянув на меня хмуро, с осуждением и каплей острой злости, поэтому открываю рот, часто моргая, теряюсь, наконец, начиная осознавать, чего добивалась своими действиями.

Я хотела сбросить Джизи?

– Ты в своем уме?! – Дилан отпускает рыжую, делая шаг в мою сторону. – Тебе проблем охота набрать? Она ведь могла что-то себе сломать! – кричит на меня, стоя в шаге и смотря прямо в глаза. Я продолжаю хлопать ресницами, путаясь в самой себе. Нет. Я не хотела этого. Просто… Самооборона, Дилан. Я вовсе…

– Ты что чокнутая?! – Дилан затыкается, когда я резко реагирую, хотя до этого оставалась без движения. Толкаю его в грудь, использую для этого все свои силы, не жалею, так что парень отступает, сохраняя равновесие. Рву глотку тяжелым и хриплым дыханием, с ненавистью смотрю на ОʼБрайена, который выпрямляется, вскинув головой, чтобы взглянуть на меня, вот только выражение лица его уже иное, но не решаю уделить этому внимание. Просто срываюсь. Бегу к скамейке, хватая свой рюкзак, и мчусь прочь, по газону. Бегу. Опять. Пытаюсь затмить внезапно удвоившуюся боль в груди болью в ногах, пока продолжаю мчаться по дороге к воротам.

Внутри горит ярость. Я переполнена злостью, полна безумной обиды, которая сжимает когтями моё сердце, заставляя давиться слюной.

Мой гнев. Теперь мне не так легко определить, что именно вызывает у меня такие сильные отрицательные чувства.

От лица Дилана.

Ругаюсь про себя, прикусив кончик языка, и оборачиваюсь, когда Эмили исчезает с поля зрения. Смотрю на Джизи, которую обхаживают подруги:

– Что это, черт возьми, было? – сдерживаю тон голоса, хотя тот сорвал, пока кричал на Хоуп. Рыжая бросает взгляд на Томаса, сделав шаг в сторону от него, и меня выносит. Окончательно:

– Ты, блять, оглохла?!

Девушки переглядываются, и одна из них продолжает шептать:

– Джизи, зачем ты давила на неё? Сейчас ведь осень.

– Ну и что?! – внезапно кричит рыжая, заставив подруг отойти назад. Джизи тяжело дышит, бросая взгляд то на меня, то на Томаса. – Я не боюсь.

– Ты ведь нарочно выводила её, – Томас вдруг усмехается, сунув сигарету в рот, и расслабленно улыбается, качнув головой.

– Да, я не буду скрывать, – Джизи зло смотрит на меня. – Её должны забрать! – кричит, сжимая мокрые ладони в кулаки. – Я не позволю этим гребаным врачам держать её здесь! Её место там, где бродят такие же ненормальные! – её голос срывается, а раздраженно выдыхаю:

– Ты – медик? Ставишь всем диагнозы? – рычу, желая заткнуть Джизи, но она внезапно наступает на меня, ткнув пальцем в грудь:

– Замолкни! Ты ничего не знаешь! Тебя не было здесь в тот день! – пихает, но продолжаю стоять на месте. Рыжие волосы Джизи прилипают к её лицу, видимо, она вспотела от переполняющих её эмоций.

– Не твои друзья пострадали! Не ты прятался в шкафчиках! Ты не имеешь права вообще открывать рот и указывать, что мне делать! – Джизи указывает пальцем на одну из своих подруг. – Бекки наложили десять швов. Десять! – равнодушно, без всякой надменности наблюдаю за тем, как девушка начинает морально разрушаться передо мной. Её подруга что-то шепчет, но затыкается, отвернув голову.

– Но чего ты пыталась добиться только что? Она бы толкнула тебя, – Томас – единственный, кто ощущает себя уютно. Он кивает в сторону дна бассейна, втянув никотин в легкие:

– Не думаю, что полученные травмы помогли бы избавиться от неё, – внезапно замолкает, будто поняв очевидную истину. – Или же ты пытаешься спровоцировать её навредить тебе? – щурит веки, улыбаясь, а Джизи шипит на него, как змея:

– Я готова получить увечья, лишь бы эта ненормальная оказалась там, где ей место! И я, черт возьми, не остановлюсь, пока она не настрадается! – её голос пропитан чем-то большим, чем ярость. Джизи сходит с ума – так сильно ненавидит Эмили, хотя именно они раньше были лучшими друзьями.

Я отвожу взгляд в сторону, уходя в свои мысли, пока Джизи разворачивается, и уходит прочь, не откликаясь за зов своих подруг. Эмили Хоуп. Она сотворила что-то поистине ужасное, раз в таком, как мне удалось понять, жизнерадостном человеке, как Джизи, поселился такой ярый гнев, готовность пострадать самой, лишь бы убрать Эмили. Черт, что с этим городом вообще не так? Словно вокруг меня одни поехавшие кретины.

– Бывает же, – Томас бросает очередную сигарету в бассейн, сунув руки в карманы кофты, и поворачивается ко мне лицом. – Теперь-то ты понимаешь? Что тебе стоит это всё? Забей, и постарайся просто прекратить общение с Хоуп, а то она уже явно начинает привыкать к тебе.

Поднимаю на него глаза, глотнув скопившейся во рту воды. Томас пожимает плечами:

– Чего ты вообще увлекся этим? Знаешь, ты производишь впечатления человека, которому насрать на остальных, так с чего вдруг такой интерес?

Я, черт, не знаю.

Стучу пальцами по бедру, отворачиваюсь, и ухожу, оставляя русого парня без ответа. Он не спешит его получить, так что, кажется, продолжает спокойно курить, а вот меня распирает от неприятных ощущений внутри. Единственное, чего мне хочется, – это бежать. Как можно дальше, ненадолго прекратить думать о всем этом дерьме, но Томас прав, я не могу. И мне есть оправдание.

Я вижу в Эмили себя, тем, кем я был в детстве.

Я вижу в ней свою гребаную мать после развода.

Я действительно пытаюсь прекратить сравнивать эту чокнутую с собой, но каждый раз лишь больше убеждаюсь в том, что мы похожи.

И не могу не думать.

Выхожу за территорию школы, накинув на бейсболку капюшон от кофты. Роюсь в карманах, вынимая пачку сигарет и зажигалку. Вновь курю. Опять глотаю дым. Кашляю. Мысли идут своим ходом, мое сознание живет своей жизнью.

Повторяю в какой раз, что если бы Эмили с детства гнобили, если бы у всех просто было такое отношение к ней, потому что она странная, то это бы объяснило её поведение, объяснило бы даже то, что, возможно, она навредила кому-то, но нет. Всё не по штампам. Всё иначе. Они с Джизи были лучшими подругами. У Хоуп было много друзей, она преуспевала в учебе, была старостой и любимицей учителей, так, что пошло не так?

Она кого-то покалечила? Садистские наклонности пробудились в ребенке, который даже среднюю школу не закончил? Сразу вспоминаются её порезы на запястьях, выходит, она ещё и мазохистка? Господи, что за чертовщина? Осень и весна – время усиления всех заболеваний. Вот, почему все это часто повторяют, видя Эмили, с этим мне удалось разобраться, но, если речь идет о заболевании, то чем больна Хоуп? Сомневаюсь, что это какой-то физический недуг. Мне дали мало информации. И мое раздражение только растет, ведь мне явно что-то недоговаривают. Томас заикнулся про директора, так? После случившегося этот мужик позволяет Эмили продолжать учиться, и именно это злит всех вокруг? Поэтому к ней так относятся? Если даже это верно, то в чем, простите, смысл? Унижая, задевая её, учителя, ученики делают только хуже. Они будто не понимают, что сами подставляют себя, прикидываясь крысами перед кошкой. Будто…

Притормаживаю на перекрестке, опустив сигарету в руке. Смотрю на мчащиеся мимо автомобили, пытаясь построить версию.

Если только они все не пытаются избавиться от Хоуп.

Что за бредятина?

Если человек чем-то болен, ему нужна помощь. Вот и все. Тогда я, правда, не понимаю, почему Эмили не отправили туда, где ей могут помочь? Черт, пора прекращать думать, просто кури.

Затягиваю никотин в глотку.

Я не должен лезть не в свое дело.

Хмурюсь, внезапно опустив сигарету и прищурившись.

Но ведь большую часть времени Эмили ведет себя нормально. По крайней мере, пока находится в поле моего зрения. Думаю, если бы все вели себя с ней не как звери, то она бы правда пошла на поправку, разве не так?

И с чего Эмили тогда хлопает невинно ресницами и жалуется на отношение других к себе, если знает, что натворила?

Отхожу от дороги, прижимаясь спиной к каменной стене здания.

Или она не помнит?

Провалы в памяти?

Мне больше никак не под силу объяснить подобное «раздвоение» личности.

Смотрю на фонарный столб, преодолевая желание, как следует побиться об него головой. Вновь вдыхаю никотин, прикрывая веки, и поднимаю голову, выпуская дым через ноздри.

Херов город. Херова школа. Херова Хоуп.

***

Урок давно начался, но топот ножек эхом разносится по старому корпусу. Девочка спешит на урок физкультуры, боясь гнева учителя, который уж больно любит срывать свое плохое настроение на тех, кто младше него.

Ребенок поправляет юбку, прижимая в груди мешок с формой, и бежит вверх по лестнице, прислушиваясь к звукам, которые, по непонятной причине не льются из зала, хотя там всегда шумно.

Девочка ступает ногой на этаж, радуясь, что без одышки минует крутой подъем, но тормозит, замирает на месте, еле удержав свои вещи в руках. Она смотрит на мужчину, который пытается сесть у стены. Он прижимает к пояснице ладонь, рассчитывая таким образом остановить кровь, по лицу ручьями течет холодный пот. Девочка что-то молвит тихо, испуганно открыв рот:

– Учитель?

Мужчина поднимает на нее взгляд, искаженное лицо становится злым, а крик срывается с синих губ:

– Беги вниз! Скажи, что… – не успевает договорить, ведь её уже толкают. Прямо в спину. Девочка разводит руки в стороны, роняя вещи, и оборачивается, теряя равновесие. Ноги соскальзывают со ступенек, а взгляд, полный отчаяния, находит в темноте девичий лик.

Эмили.

Девочка летит вниз, бьется всеми частями тела о каждую ступеньку, громкий хруст отчетливо слышен. Тело ребенка останавливается на полу внизу, в неестественно кривой позе, но сохраняя дыхание.

Девочка всё ещё в сознании. Она не чувствует тела, лишь одну боль. Её тело – это боль.

Ночь – то время, которое я без сомнения называю своим. Правда, сейчас довольно жарко, так что погода не совсем отвечает моим требованиям. В идеале мог бы хлынуть моросящий дождь, но сегодня всё явно идет против моих желаний.

Еду на скейте к магазину, поглядывая на наручные часы. Почти три часа. Самое время кое-кому выйти за латте, так что не сомневаюсь, что сейчас этот «кое-кто» торчит у автомата. Заезжаю в магазин, минуя мужика со шваброй, который провожает меня косым взглядом. Я отвечаю хмурым, но выкидываю левые мысли из головы, отталкивая ногой, чтобы ускориться. Весь день провел на ногах, не в силах заставить себя сесть и расслабиться. Мне необходимо самому спросить. Всего один вопрос, который способен открыть мне глаза на многие вещи.

Сворачиваю, внезапно наткнувшись на мужика в плаще. Он стоит ко мне спиной, упираюсь лбом в стену. Провожаю его взглядом, изогнув брови.

Наркоман, что ли?

Выезжаю из-за стеллажей, тут же заметив черноволосую девушку возле автоматов с напитками. Она изучает названия, пока готовится её латте, а я торможу, неуверенно сглатывая, и встаю на пол ногами, подняв скейт, по поверхности которого стучу пальцами, кусаю нижнюю губу, даже успеваю смахнуть каплю пота со лба, пока заставляю себя подойти ближе к Эмили. Не могу даже предположить, чего ждать от неё, но… Но точно не того, что происходит в следующую секунду.

Девушка бросает на меня естественный для неё взгляд и слабо улыбается, опуская голову, чтобы скрыть лицо за прядями волос. Моргаю, хмурясь, и встаю рядом, нажимая кнопки на автомате с холодными напитками, после чего набираю воздуха в легкие, откашлявшись:

– Привет.

Хоуп опять мельком смотрит на меня, но вновь не вижу никакой былой злости, которой она «облила» меня этим утром:

– Привет.

Поворачиваю голову, с какой-то тревожной усталостью окинув девушку взглядом. Она открыто смотрит на меня в ответ, хлопая ресницами:

– Сегодня без Засранца?

Хмурюсь, вновь прочищая горло, чтобы говорить громче:

– Да, он спит, как ни странно.

– Может, всё-таки болен? – тон Эмили непринужденный, она выглядит немного напряженной, как обычно при разговоре со мной, но я ожидал чего-то серьезного, поэтому не останавливаю себя:

– Ты не злишься? – игнорирую её вопрос. Всё же я переборщил, назвав её чокнутой. Не представляю, сколько ей приходится слышать подобное в свой адрес, так что, признаюсь, мне станет легче, если я просто постараюсь всё уладить.

– На что? – девушка моргает, хмуря брови, а мои тем временем ползут на лоб, демонстрируя растерянность. Всем телом поворачиваюсь к Эмили, часто моргая, и приоткрываю рот, цокнув языком, а Хоуп берет свой стакан с латте, так же свободно и без задней мысли уставившись на меня:

– С чего мне злиться? И на кого? – спокойно и ровно дышит. Она не лжет. Она не…

Щурюсь, быстро скользя кончиком языка по губам, и делаю короткий шаг к девушке, которая впервые не отступает назад, сохраняя зрительный контакт:

– У тебя провалы в памяти?

========== Глава 13. ==========

– Мэм, я всё понимаю, но Вам стоит переступить через себя, и позволить ему войти, – врач в белом костюме гордо вскидывает подбородок, крепко держа в руках карту пациента, и стоит на своем, пытаясь вразумить потерявшую надежду женщину, которая не отходит от кровати дочери ни на секунду, боясь, что в её отсутствие что-то может произойти.

Мать гладит ладонь дочери, не желая выслушивать весь этот бред. Она привыкла винить всех вокруг, жалеть себя, выставлять жертвой, хотя любой разумный человек уже давно бы понял, что причина бед кроется не в самом пациенте. Вся проблема в халатном отношении родителей к довольно серьезному недугу. Отрицания ничем не помогли, а лишь усугубили ситуацию, но теперь женщина ещё сильнее воротит нос. Она косо смотрит на врача, который обещает помочь, но ничего не выходит, и уже не думает верить. И её бездействие – это сущий ад для того, кому действительно требуется помощь.

– Почему Вы так настаиваете на том, чтобы я позволила ему войти? – она не контролирует тон голоса. – Кто он вообще такой?!

Мужчина еле сдерживается, ведь его долг – это помогать людям, но как, если эта женщина окончательно сбрендила?

– Он – тот, кто выполнял за Вас вашу же работу, – каждое слово он выговаривает жестко, не заикаясь, и следит за дыханием, ведь отношение этой мамочки к ситуации, её не понимания всех последствий, уже в глотке сидит и рвет стенки, еле удерживая крик и грубости.

Женщина вновь смотрит на дочь. Не дает ответа. Она не видит выхода, не верит, что кто-то способен помочь, поэтому продолжит сидеть здесь, держать её за руку и ждать.

Ждать её кончины.

От лица Эмили.

Моим солнцем будет луна.

Моим утром будет ночь.

Я довольно медленно шагаю по дороге меж домов, держу в руках книгу, которую не успеваю читать из-за большого скопления домашней работы. Уже опаздываю в школу, но мне необходимо время для самой себя, стоит как-то вставать пораньше, или прекратить ночные прогулки, но без них мне точно не протянуть долгое время. Дома занимаюсь уборкой, мамы ведь нет, надо поддерживать порядок, после чего пытаюсь приготовить еду из того, что нахожу, делаю уроки и рисую, а там уже и ночное время. Так что по пути в школу – самое то.

Перелистываю страницу, поправляя съехавший рукав кофты. Сегодня жарко, но мое тело ещё не «оправилось»: синяки не прошли, ссадины тоже. Хотя, так даже лучше. Повод для того, чтобы не одевать открытую одежду, всё-таки в кофтах намного комфортнее. Под ней майка, но мне всё равно охота застегнуться. Чувствую себя голой.

Поднимаю голову, оторвав взгляд от страниц, и смотрю в голубое небо. Солнечный диск слепит в глаза, вынуждая щурить веки. Да, сегодня теплый день, что странно. Осень, как ни как. Пыхчу, махнув на себя ладонью, чтобы создать иллюзию ветра, но тщетно. Качаю головой, вновь принимаясь читать строки, не связанные между собой, вот только отвлекаюсь, расслышав знакомый шум колес, едущих по горячему асфальту. Поворачиваю голову, безошибочно определяя, кто создает подобный шум, и вздыхаю, закрыв книгу, когда рядом со мной тормозит Дилан. Он, в отличии от меня, не особо парится из-за того, что жара вынуждает немного оголиться, так что чувствует себя вполне комфортно в белой футболке и темных джинсах. Стоп, одна вещь постоянно на нем. Бейсболка. Интересно, сколько их у него?

Парень изгибает брови, взглянув на наручные часы:

– Опаздываешь? – наклоняется, взяв скейт в руку.

Отвожу взгляд, продолжая идти с прежней скоростью, но уже немного скованней, чем до этого. Всё-таки мне ещё предстоит перебороть эту неловкость и смущение, так что впереди много работы над собой, но я уже делаю успехи, как мне кажется.

– В чем проблема? – снимаю один ремень рюкзака, чтобы положить книгу в него. – Ты сам постоянно опаздываешь, – напоминаю о его «сверх пунктуальности», но моя попытка задеть парня не удается, так как он издает смешок мне в спину, шагая за мной:

– Просто, сегодня первая физика, – да. Ему не составляет труда заставить меня моментально прибавить шагу, как я и поступаю, ведь, черт, из головы вылетело, что сегодня не самый подходящий день для «чтения» утром и хождения по улицам. Физика. Именно на неё мне не стоит опаздывать.

– Газку поддала, – Дилан ровняется со мной, идя в ногу, так что мои шаги становятся шире, больше, но мои усилия отдалиться от парня только забавляют его, ибо один его шаг – это два моих. Ворчу под нос, поправляя волосы, которые так и норовят меня выбесить с утра пораньше. Что ж, этот день начинается неплохо. ОʼБрайен вынимает из кармана сигарету, но хмурится, когда не находит зажигалки, поэтому смотрит на меня, а мне остается вопросительно моргать:

– Чего? – пытаюсь не смотреть на него, но всё равно приходится, тем более он не отвяжется, так что закатываю глаза, роясь у себя в кармане, и протягиваю ему свою зажигалку. Дилан не улыбается. Он лишь зажигает сигарету, после чего не получаю свою вещь обратно, поэтому хмуро смотрю на него, пытаясь успевать, ибо парень идет быстро:

– Могу я получить её обратно? – надо быть тверже, но выходит наоборот. ОʼБрайен курит, потирая блестящий корпус зажигалки пальцами одной руки:

– Зачем она тебе? – хмурится, пустив дым изо рта. – Ты же не куришь.

– Какая разница? – шепчу, с какой-то обидой наблюдая за тем, как парень прячет мою зажигалку в задний карман джинсов. Не могу объяснить, почему эта вещь так важна для меня, но знаю точно, что не могу вот так просто её отдать кому-то, так что прошу:

– Верни, – поднимаю глаза, но Дилан даже не смотрит на меня, продолжая спокойно курить:

– Она тебе так необходима? – внезапно усмехается, хлопнув себя по заднему карману ладонью. – Тогда бери.

Моя челюсть могла бы отпасть до самой земли. Я фыркаю, открывая рот от возмущения и… Смущения, когда торможу, недовольно топнув ногой, а парень тем временем нагло улыбается, бросив на меня взгляд:

– Ты поспеши, а то учитель «одарит» тебя своим вниманием и любовью, – продолжает идти вперед. Не могу не фыркнуть повторно, шепнув на выдохе:

– Издевается?.. – поправляю ремни рюкзака, держусь за них пальцами, побежав за Диланом. – Я ему кто? Клоун? – ускоряюсь и не собираюсь раздумывать над своим планом «мести». Хотя, мое внутреннее «я» кричит, вопит, просит остановиться.

Подбегаю к Дилану, хватая его бейсболку за козырек, и снимаю с головы, сделав ещё пару шагов вперед, после чего разворачиваюсь, чтобы оценить его хмурое выражение лица, но вместо желаемого результата получаю лишь легкую, полную театрального возмущения, ухмылку. Всё равно хмыкаю, развернувшись, и надеваю бейсболку себе на голову, продолжая шагать в сторону шумной улицы, рассчитывая, что Дилан хотя бы не станет меня догонять, но он, повторюсь, совсем не тот, кто понимает намеки, так что вновь ровняется со мной, сняв с головы бейсболку:

– Неплохая попытка, – надевает на себя, поворачивая козырьком назад. Ворчу под нос, но не отвечаю, краем глаза наблюдая за тем, как парень затягивает никотин, отчего его скулы напрягаются, и выпускает через ноздри, почесав щеку пальцами. Только сейчас замечаю, что кожа усыпана родинками. Видимо, раньше не приглядывалась к нему.

Отдергиваю себя, опустив лицо ниже.

В моей голове эта фраза прозвучала слишком двусмысленно.

Звонок уже давно прозвенел, так что коридоры начали пустеть, а дежурные учителя с удовольствием отлавливали тех, кто не успел попасть в класс.

Чтобы не стать одним из этим «счастливчиков», Дилан предлагает пройти через заднюю дверь, а я не возникаю, так как мне не нужны лишние проблемы. Несмотря на то, что пытаюсь изо всех сил сохранить вид «обиженной» и злой, всё равно принимаю его предложение, запихнув свои возражения поглубже. Мы большую часть пути просто молчали, и это как раз то, что мне нравится. Не нужно переживать из-за тишины, хотя, соглашусь, доля неловкости в этом присутствует.

Дилан проходит через задние ворота, там где стоит пустой бассейн, и спокойно идет вперед к запасному выходу, а я оглядываюсь по сторонам, невольно веду себя тише. Думаю, это уже вошло в привычку, так что самой неловко от этого. Хотелось бы мне быть хоть капельку похожей на Дилана-мне-на-всех-плевать-ОʼБрайена. В такие моменты даже завидую его умению «сохранить лицо». Трудно понять, о чем он думает всё это время, пока мы молчим. Вряд ли у него в голове перекати-поле или мартышка в безумной шляпе, бьющая музыкальные тарелки друг о друга. Хоть он и посмеется над мои предположением, если когда-нибудь услышит его, но я считаю, что он выглядит умным.

Только выглядит?

Как он выглядит в целом?

Мне становится не по себе. Настолько сильно ухожу в себя, что забываю, что нахожусь на подобии минного поля. Но поставленный вопрос просто сшибает меня с ног. Я ведь никогда особо не рассматривала его. Да, у него карие глаза, да, бледная кожа, да, выглядит так, будто только слез с героина (думаю, над этим он бы точно посмеялся), но всё-таки, что ещё?

Стоп. Почему я вдруг думаю об этом?

Стоп. Почему я вообще вожусь с ним?

Нет. Почему он водится со мной?

Мне нравится его спокойствие и гадкая для других непоколебимость. Нравится то, что он любого собеседника, вне зависимости от возраста и пола, способен заткнуть. Нравится, что общается со мной, как с нормальной. Нравится, что не смеется над тем, что считают убогим во мне другие. Нравится, что не считается со мнением остальных, привыкнув делать выводы о человеке, опираясь исключительно на свое мнение.

А что такого во мне? Да, быть может, Дилан не тянется к обществу, но к чему заводить общение со мной? Уверена, что компания, состоящая из Джизи и остальных одноклассников, куда больше подошла бы ему.

Так, что во мне такого?

Меня не отпускает ощущение, что всё это происходит от скуки. Ему нечем заняться, вот и решает убить время. Он. Смеется. Надо мной.

– Э-ми-ли, – ОʼБрайен щелкает пальцами, возвращая меня к реальности, так что дергаю головой, поспешив к крыльцу, на котором уже стоит парень, придерживая дверь. Мне приходится серьезно побороться с собой, чтобы войти первой, всё-таки, не люблю, когда позади меня кто-то есть.

***

Дилан переступает порог, но останавливается на секунду, окинув взглядом тех, кто сидит в тени деревьев, куря. Парни. Их он не знает, но, судя по их недоброму взгляду, они знают Хоуп, которую обделили своим вниманием, пока та плелась позади. ОʼБрайен пересекается взглядом с одним из них и ухмыляется, проходя дальше, ведь понимает, что в какой-то степени к нему теперь относятся так же, как к Эмили.

Не зря его предупреждали и просили не возиться с Хоуп, но, что поделаешь? Чем больше Дилан вызывает раздражения и негодования у окружающих, чем больше убеждается в том, что его действия сводят всех с ума, тем сильнее хочет противоречить. Этого в нем не изменить. К сожалению.

***

Не удивительно, что Дилан проходит первым в класс. Я даже не сомневаюсь в том, что он рассчитывает вызвать как можно больше раздражения со стороны учителя, ведь он не просто является в головном уборе, а ещё и со скейтом в руках. И пахнет от него никотином, так что… Комбо.

ОʼБрайен не оборачивается даже тогда, когда мужчина у доски с указкой в руках начинает ругать его, но стоит мне зайти следом, как его внимание перескакивает на меня. Если честно, хорошо. Мне не по себе от того, что Дилану приходится терпеть это. Хотя, кто знает, как он на самом деле относится к происходящему?

– Хоуп! Какого черта ты опаздываешь?! – кричит. Сразу. Если с остальными он строг, то со мной безумен. И прежняя я тут же возвращается. Опускаю голову ниже, стараясь не пропускать через себя крик учителя и взгляды одноклассников, которые начинают оборачиваться, ерзая на своих местах. Даже Шон у доски забывает о своей задаче, уставившись на меня. Невольно тянусь пальцами к бегунку кофты, застегивая, хотя мне и без того жарко.

– Если ты смеешь опаздывать, то уверена в своих знаниях, – утверждает, стукнув указкой по столу. – К доске, Хоуп, – склоняется над столом, грубо листая журнал, пока я добираюсь до своей парты, тихо, но тяжело вздохнув. Дилан смотрит в сторону учителя, садясь на то место, которое обычно занимаю я с тех пор, как он поступил к нам, но теперь парень оставляет место рядом у окна свободным, так что теряюсь. Впервые за всё это время настолько сильно, что пару секунд топчусь на месте, не зная, куда податься. Значит ли это, что ему не охота сидеть со мной? Почему он внезапно пересаживается на мое место?

– Хоуп! – учитель «визжит», поворачиваясь к Шону. – Садись, тебе повезло сегодня.

Парень бросает мелок на стол, направившись к своей парте. Он проходит мимо меня, толкнув плечом:

– Чё встала? – да, сил он не жалеет, так что хватаюсь рукой за первое, что попадается под неё. И, к моему сожалению, это не угол парты, даже не спинка стула. Это плечо Дилана, который хмурит брови, сначала бросив взгляд на мою руку, потом медленно подняв его на меня, заставив мои коленки подкоситься, но после резко поворачивает голову, уставившись на Шона, который уже занимает свое место. Убираю руку, дергаясь от крика учителя, который жалуется, что я задерживаю всех, так что рассчитываю на удачу и кладу рюкзак на то место у окна, которое постоянно занимает Дилан. Занимал.

Не смотрю на парня, спеша к доске, хотя понятия не имею, что мне нужно делать. Передо мной непонятно написанная задача. Еле разбираю почерк, мысленно уже вешаясь прямо здесь у всех на виду, ведь понятия не имею, как решать эту ересь. Тем более под крики учителя решать ещё тяжелее.

***

Все смотрят. Она чувствует это спиной, каждой клеткой своего тела. Ей приходится иногда бросать взгляд назад, чтобы, по просьбе учителя, смотреть на него, ведь тот считает, что неуважительно стоять к старшим спиной, особенно, когда тот высказывает свое недовольство. Но все его слова Эмили уже слышала. И не раз. Она заставляет себя изо всех сил не поддаваться, старается не думать о внешнем давлении, чтобы справиться с дрожащей рукой и путающимися мыслями. Ей нужно просто решить, тогда её оставят в покое. На какое-то время.

Девушка вновь поворачивается голову, чтобы взглянуть на мужчину, но вместо этого видит Дилана, который сидит, сутулясь, держит руки согнутыми в локтях на столе и хрустит пальцами. Голова повернута в сторону соседнего ряда. Эмили успевает проследить за его взглядом, прежде чем отвернуться к доске.

ОʼБрайен смотрит на Шона. Тот смотрит в ответ, начиная нервно стучать ручкой по столу. Хоуп хмуро всматривается в условия задачи, но отвлекается, как и учитель, когда слышит охрипший голос Дилана:

– Выйдем, покурим?

Эмили оборачивается, видя, как довольно ухмыляется ОʼБрайен, ведь Шон первым отводит взгляд. Учитель открывает рот от возмущения, переполнившего его до краев:

***

– Совсем сдурел, Дилан?! – стучит указкой по столу, но почему-то вздрагиваю я.

– Позвольте, мистер ОʼБрайен, – Дилан перегибает палку… Даже мне это ясно, но парень наоборот получает удовольствие. Только сейчас понимаю это. Он словно нуждается во всеобщей ненависти, злости, обращенной в его адрес. Если меня это угнетает, то его – наоборот.

– К доске, – рычит учитель, вырисовывая мне в журнале двойку. – Посмотрим, как сейчас заговоришь со мной, – шепчет, и только мне слышна его злость. Обнимаю себя руками, топчась на месте, пока учитель не кричит на меня:

– Пшла на место!

Будто я – уличная шавка, не достойная даже дышать тем же воздухом, что все вокруг. К слову, остальные притихли. Никто не хочет попадаться под горячую руку.

Опускаю голову, перебираю ногами, идя к партам, и, кажется, не успеваю даже осознать то, что происходит в следующую секунду. Удар. Короткий, но резкий, довольно больной. Поворачиваю голову, остановившись, и поднимаю большие глаза на учителя, который… Который ударил меня по спине указкой. Все молчат. Лишь мужчина тяжело дышит, смотря в свой журнал и вновь что-то записывая. Мои губы раскрываются, начиная дрожать, но не от обиды или накативших эмоций. Нет. Я понятия не имею, что сейчас чувствую, именно поэтому продолжаю стоять без движения.

Мужчина выпрямляется, устанавливает со мной зрительный контакт, будто ничего не произошло, и повышает голос:

– Что я тебе велел?! Стоять и пялиться?!

Делаю вздох, часто моргая, и заставляю себя проглотить непонятную боль, после чего отворачиваюсь, делая короткий шаг в сторону своей парты, но вновь еле заставляю себя не отступить назад. Дилан замер. Он явно собирался подняться со стула, но застыл. И как давно он стоит в таком положении? Смотрит не на меня. Уже хорошо, так что откашливаюсь, продолжая идти, и не медлю, протискиваясь между передней партой, чтобы пройти к своей.

– Не понял? К доске! – учитель. Надолго ли хватит его голосовых связок, чтобы так напрягаться? Только сейчас начинаю чувствовать боль в спине, поэтому аккуратно сажусь, с опаской поглядывая на Дилана, который скользит языком по внутренней стороне щеки:

– А ты не хочешь выйти покурить? – спрашивает, проговаривая каждое слово четко, без запинки, будто открыто угрожая. Встревожено глотаю пыльный воздух, понимая, что ситуация выходит из-под контроля. Все шепчутся, ждут реакции, взрыва со стороны учителя, мускулы лица которого начинают заметно дергаться, а губы дрожать от злости:

– Ты… – указывает на парня указкой, усмехаясь. – Ты… – ищет слова. Подбирает, но вместо это только бьет своим «оружием» по столу, отчего все вздрагивают, а Дилан просто моргает, сильнее сжав губы.

– Извинись за свое поведение, иначе… – прерывается на тяжёлый вздох, – выйдешь вон и больше не зайдешь сюда без родителей.

И я ожидала более долгой и мучительной развязки, но ОʼБрайен ставит точку первым. Он берет свой рюкзак, разворачивается и уходит под крик учителя и взгляды одноклассников. Я смотрю в стол, проглатывая воду во рту. Нервно переплетаю пальцы вспотевших ладоней, вдруг осознав.

Только сейчас.

Почему у меня такое чувство, что большинство проблем приношу Дилану именно я?

Поднимаю голову, окинув всех присутствующих взглядом, и с ужасом подмечаю.