Текст книги "Хозяйка скандального салона "Огонек" 3 (СИ)"

Автор книги: Марика Полански

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

Из огня выскочил молодой человек в офицерском мундире, выносящий на руках перепуганную Лили. Усадив её на землю подальше от охваченных огнём постройками, он руками принялся сбивать пламя с подола её платья. Оглядев, её с головы до ног, он облегчённо выдохнул и порывисто прижал её к себе. Однако стоило появиться Рэйвену, как он торопливо поднялся, уступая место брату рядом в Лили.

К пожарищу бежали люди с вёдрами воды, но они были слишком далеко. Внезапно над огнём запузырилась жирная чёрная туча. Я и глазом не успела моргнуть, как она треснула, и с шипением обрушилась на горящие постройки. Сизые клубы дыма поползли влажной темнеющей земле. Пожар был потушен также быстро, как он вспыхнул.

– Пожалуй, самое время Рэйвену подумать о смене жениха, – задумчиво хмыкнул Ха-Арус, возникший рядом со мной из ниоткуда.

– Если это представление – твоих рук дело, – отрешённо проговорила я, переводя взгляд с перепуганных людей на него, – то, клянусь богами, я сделаю всё, чтобы ты не выбрался из зачарованной комнаты до конца своих дней.

– Клянусь, миледи, своей вечностью, что это не я. – Демон почесал безвольный подбородок и озадаченно воззрился на меня. – Но кто-то очень сильно хочет, чтобы все остальные считали, что это именно ваших рук дело.

Глава 5.1 Визит дамы и не только

Нет более непонятного создания,чем влюблённая женщина.

Солнце бесцеремонно било сквозь зашторенные окна столовой, словно пыталось выжечь из мозга остатки вчерашних событий. Голова гудела не от алкоголя, – благо, вчера я осталась трезвой, как язвенник, – а от нервного напряжения. Тупая боль пульсировала в висках, несмотря на щедрую порцию весянника, услужливо подсунутой Брюзгой перед завтраком.

Откинувшись на спинку стула, я скрупулёзно перебирала вчерашние события, как жадоба – монетки в своём кошельке.

После внезапного пожара, ауф Гросс поспешил всех заверить, что этот несчастный случай связан с неисправностью артефакта, запускающего салюты. Дескать, он сработал раньше времени, чем слуги успели установить фейерверки. Но бал всё же пришлось закончить раньше времени. Судя по отнюдь не добрым взглядам, которые градоначальник бросал в мою сторону, он искренне жалел о моём приходе. И если бы не вмешательство Рэйвена, то наверняка бы поручил своим накаченным добрым молодцам оттащить куда-нибудь в застенки на допрос с пристрастием.

А ведь вечер начинался так хорошо! Если не считать усилий Теплтон испортить настроение всем окружающим. Для меня оставалось загадкой, как такая женщина, как Брианна имела влияние на всех остальных. И ведь дело было отнюдь не в её субтильном муже с щенячьими глазами.

Я протянула руку к пузырьку с настойкой весянника, тряхнула его над чашкой чая и с тихим клацаньем отставила в сторону. По столовой растёкся мятный аромат трав, щекоча ноздри. Размяв ноющую шею, я хмуро наблюдала, как по тёмной поверхности чая настойка расплывалась маслянистыми кругами.

– Пришёл господин дознаватель. – В дверь столовой просунулась голова Минди. На лице горничной читалось беспокойство. – Эрих ауф Штром из отдела по борьбе со злонамеренным ведьмовством.

– Ну и что этому хмырю надо? – Кисло скривившись, я упёрлась лбом и тихо застонала.

– Говорит, что у него есть несколько вопросов. Насчёт вчерашнего пожара в доме градоначальника.

«Приплыли», – мрачно подумала я. – «Концерт окончен – выносите музыкантов. Аплодисменты стоя будут возле эшафота».

– Ну, разумеется! Мой день не может начаться без допроса. Это было бы слишком просто и приятно.

– Что ему передать, миледи?

Уронив пальцем пузырёк, я молча покатала его по столешнице между ладонями. Отказаться принять дознавателя? Глупо. Решит, что я избегаю встречи с ним из-за того, что совесть нечиста. В свою очередь, это вызовет подозрения. Притвориться больной? Ещё глупее. Всё равно придётся с ним разговаривать дома или в допросной. Как по мне, дома гораздо спокойнее и уютнее.

Я вздрогнула, представив себе холодные серые стены и тусклый свет.

– Зови-ка господина ауф Штрома сюда, – Я поймала пузырёк и поставила его крышечкой вверх. – Пусть Брюзга принесёт чай и что-нибудь съедобное. Только не слишком праздничное. Не хочу, чтобы дознаватель решил, что я праздную свою безнаказанность. Или что ещё хуже, рада его видеть.

Горничная скептически нахмурилась и недовольно скривила губы.

– Может, вы хотя бы оденетесь? Негоже встречать постороннего мужчину в одном пеньюаре.

– Негоже этому постороннему мужчине приходить ни свет ни заря и требовать аудиенции, – хмуро отозвалась я. – Чем быстрее мы поговорим, тем скорее я избавлюсь от его присутствия.

Минди красноречиво хмыкнула, будто это её заставляют общаться с дознавателем в одном неглиже.

Когда за ней закрылась дверь, я поднялась из-за стола, подошла к окну и отдёрнула штору в сторону. Солнечный свет неприятно резанул по глазам, заставляя сощуриться. Разверзшийся под утро снегопад закончился, и теперь сад стоял, укутанный белоснежным одеялом. Чернели стволы деревьев, а под яблоней тёмными точками прыгали воробьи, устроившие разборки из-за просыпавшихся из кормушки зёрен. Одетый в знавшие лучшие времена дублёнку Карл усердно размахивал лопатой, то и дело шкрябая ею по кирпичам дорожки, ведущей к фонтану.

Пока в калитку не вошёл дознаватель, Дом тихонько гудел, обсуждая последние новости. Однако почувствовав чужака, он напряжённо замер в ожидании, когда он уйдёт.

За спиной тихо щёлкнула дверь, возвещая о вошедшем госте.

– Доброе утро, господин ауф Штром, – сказала я не оборачиваясь. – Рада вас видеть, но не от всего сердца.

– Меня редко рады видеть, госпожа Миррен. Профессия обязывает.

Я ухмыльнулась и всё же повернулась к дознавателю. Судя по взъерошенным волосам и тяжёлому взгляду ауф Штрома подняли с постели посреди ночи и отправили в резиденцию градоначальника. Едва заметная дрожащая аура розовой воды и алых всполохов, объявшие дознавателя, красноречиво свидетельствовало о том, что в тот момент он был не один в постели.

– Ваше появление, как предвестник грядущих неприятностей. – Я села за стол и указала ему на свободный стул. – Надеюсь, прекрасная дева не разочаровалась из-за вашего внезапного исчезновения? Впрочем, она должна понимать, что вас могут выдернуть в любой неудобный момент. Во всех смыслах этого слова.

Эрих скользнул по моему одеянию взглядом и напряжённо усмехнулся. Если бы не служебное положение и правила приличия, то допрос наверняка бы перетёк из столовой в другую комнату. Например, в спальню.

– Любите вы, госпожа Миррен, ходить по краю приличий. – Судя по тому, как его аура полыхнула алым, мысли дознавателя были далеки от пожара в доме ауф Гросса. – Даже когда в этом нет необходимости.

– Когда все вокруг играют в праведников, поневоле захочешь сделать что-нибудь эдакое, – вкрадчиво проворковала я, легонько потерев нижнюю губу указательным пальцем. – Скука, знаете ли, убивает радости жизни. Но ведь вы пришли не для обсуждения моего поведения. И вряд ли из-за бессонницы, ведь так?

Аура лениво, будто с сожалением, полыхнула алым оттенком и стала бледно-золотистой. В ту же секунду ауф Штром недовольно поморщился, как от зубной боли. Оно и понятно – представлять обнажённую женщину в разнообразных позах куда поприятнее будет, чем возвращаться к унылому допросу.

Кивнув, дознаватель достал из внутреннего кармана камзола блокнот и устроился поудобнее за столом.

– Что вы можете рассказать о вчерашнем бале?

Я перевела взгляд на напольную вазу, в которую Минди ухитрилась воткнуть веник, по недоразумению названый «букетом сухоцветов». Можно было бы накинуть дознавателю парочку сладострастных мыслей, чтобы отвлечь от неприятных расспросов. Но тогда была велика вероятность, что я от него не избавлюсь даже с помощью отворотного белокаменника.

В столовую, громыхая тележкой с чашками, вошла Минди. Она поставила между нами пузатый чайник, пару чашек, сливочник, тарелку с печеньями и пиалку с вареньем. Затем разлила чай по чашкам и, бросив на дознавателя настороженный взгляд, исчезла за дверью.

– Боюсь, ничего нового и интересного я не могу вам рассказать, – пожала я плечами и вкратце пересказала события вечера, опуская взаимный обмен колкостями с Теплтон и проделки Ха-Аруса.

Перо плавно скользило над листком блокнота, и вскоре он оказался испещрён тонкими линиями записей. Наблюдая за ауф Штромом, мне невольно вспомнился его разговор с Рэйвеном в кабинете «Дракарион-Астер». С этим человеком следовало держать ухо востро, чтобы не накликать себе неприятностей.

– Некоторые из присутствующих утверждают, что вы поссорились с Брианной Теплтон, – мягко произнёс Эрих, оторвавшись от записей. – И после этого с ней произошла череда неприятностей.

– М-м, сложно назвать ссорой попытку прилюдно унизить человека, – медленно ответила я, тщательно подбирая каждое слово. – Впрочем, жестокий недуг заставляет её творить вещи, далёкие от здравого смысла.

Карандаш завис над испещрённым неровными строчками листком блокнота. Эрих поднял на меня взгляд и прищурился.

– Жестокий недуг? По-вашему, президентша чем-то больна

Я кивнула и тяжело вздохнула.

– Увы, да. Морализаторство головного мозга в тяжёлой стадии. Такое, к сожалению, не лечится.

– Президентша Теплтон известна своими твёрдыми убеждениями, – дипломатично заметил он.

– Я считаю, что у всего должна быть золотая середина. Нужно жить по законам совести и не мешать другим. Тогда и проблем не возникнет. Но госпожа Теплтон отчего-то решила назначить себя блюстителем общественной морали. А у таких, знаете ли, скелеты в шкафу потолще и страшнее, чем у заправского распутника.

– Вы так хорошо знаете людей?

Я поморщилась.

– Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, какой она человек. В былые времена такие, как президентша, отправляли людей пачками на костёр, а после вдохновенно рассказывали о том, как важно быть правильным и причинять добро окружающим.

– Вы не в восторге от президентши Теплтон. – Указав взглядом на мою чашку, Эрих внезапно сказал: – Вы не пьёте чай.

– От чая скоро в ушах начнёт булькать. – Я протянула ему пузырёк с вересянником. – Догадайтесь, сколько этой гадости я выпила за утро, чтобы избавиться от головной боли после шампанского? А он пьётся десятью каплями на чашку чая.

Ауф Штром покачал головой, но брать пузырёк не стал. Я тяжело вздохнула и убрала пузырёк в карман пеньюара.

– И да, я не в восторге от президентши, – продолжила я. – Но воспринимаю её, как вынужденное неудобство. Понимаю, что у неё есть определённый круг поклонников, иначе Общество Добропорядочных Жён не имело бы такое влияние. А оно определённо имеет, судя по тому, как вольно позволила вести себя эта женщина на приёме у градоначальника.

Дознаватель кивнул и что-то быстро черкнул в своём блокноте.

– А вы не находите странным, что после вашего разговора с президентшей Теплтон с ней стали происходить странности?

Я удивлённо округлила глаза и наклонила голову набок.

– Брианна обросла шерстью, начала кусать гостей за ноги и мочиться по углам?

Однако Эрих шутки не оценил. Впрочем, я и не ждала этого. Куда важнее было отвести от себя подозрения во злонамеренном колдовстве. А сделать это было труднее, учитывая, что я знала, чьих туманных рук это дело.

– Как утверждает сама президентша, еда стала разваливаться у неё в руках. Затем она несколько раз поскользнулась на ровном месте. А после вальса под ней развалилась лавочка, из-за чего она предстала в нелепом виде перед другими гостями.

– А давайте будем всех вокруг обвинять в собственной неуклюжести, – саркастично предложила я. – Но если серьёзно, то Брианна стала жертвой своих кривых рук и ног. Никто не виноват, что она проносит еду мимо рта и не смотрит себе под ноги.

– Вы использовали магию в какой-либо форме?

– Нет, – твёрдо ответила я. – Более того, я не могла её использовать, даже если бы захотела. В резиденции градоначальника установлены мощные защитные артефакты, блокирующие магию. Любая попытка колдовства вызвала бы немедленную реакцию.

Ауф Штром кивнул, делая пометки.

– Что произошло дальше?

Я сделала глоток чая, собираясь с мыслями.

– Начался фейерверк. Внезапно. Без предупреждения. Я помню яркие вспышки, грохот. А потом… – я сглотнула, – потом увидела огонь. Беседка горела. Я бросилась туда, но лорд ван Кастер остановил меня. Он сам побежал к беседке.

– После пожара что происходило?

– Ко мне подошёл градоначальник, и недвусмысленно поинтересовался причастна ли я к пожару. Я ему ответила, что пришла, как человек, пожелавший оказать посильную помощь детскому приюту. Это, кстати, можно легко проверить по чеку, который я отдала господину Шармэ. Пока я разговаривала с ауф Гроссом, к нам подошёл лорд ван Кастер и подтвердил мои слова о том, что мы стояли на террасе вдвоём. И что я весь вечер была на виду у других гостей.

Кивнув, ауф Штром закрыл блокнот.

– Благодарю за откровенность, госпожа Миррен, – он в два глотка опустошил чашку и поднялся. – Вы мне облегчили работу.

Что-то в его тоне заставило стянуться тревожный комочек в груди. Но я предпочла не обращать на это внимание. В конце концов, приход дознавателя может расшатать чьи угодно нервы.

Я тоже встала из-за стола.

– Это всё?

– На сегодня да, – ответил он и внезапно улыбнулся, отчего мне стало не по себе. – Чай отличный. И позвольте дать вам неофициальный совет, госпожа Миррен. Только между нами.

– Внимательно вас слушаю.

– Постарайтесь какое-то время вести себя тихо. Не сто́ит раздражать и без того перепуганное общество своими выходками.

– Господин ауф Штром, – холодно парировала я. – Если обществу захочется насадить меня на вилы, то неважно, насколько тихо я себя буду вести. Всегда найдутся те, кто захочет исправить или уничтожить мою инаковость. К сожалению, люди редко когда бывают терпимыми по отношению к своим собратьям. Особенно когда эти собратья отличаются от них.

На это дознаватель мне ничего не ответил. Лишь усмехнулся, будто не ждал иного ответа и вышел из столовой.

Глава 5.2

После ухода дознавателя меня охватило чувство тревоги, засевшее занозой где-то между рёбер.

– Неужели этот ауф Штром всерьёз полагает, что вы можете быть причастной к поджогу беседки? – Минди застыла возле двери с пустым подносом. – Мне очень не понравилось, как он говорил с вами. Как будто уже решил, что вы виновны, и теперь ищет какую-нибудь мелочь, чтобы отправить вас в застенки.

Я перехватила поудобнее трость и заковыляла к ней. Поравнявшись с горничной, состроила гримасу и менторским тоном сказала:

– А подслушивать чужие разговоры нехорошо. Берите пример с уборной. Она много чего видит, но никому не рассказывает. Кстати, ты не видела Ха-Аруса? Этот чёртов демон наверняка что-то знает, но предпочитает молчать.

– Он в библиотеке, – неприязненно сказала горничная и поспешила к столу, на котором чашки нетерпеливо звенели донышками о блюдца. – Жрёт булки, которые напек Брюзга к обеду и выпил три литра кофе.

– Пусть он пьёт что хочет. У нас, надеюсь, нет нехватки кофе.

– Да с этой бестией не напасёшься! Только вчера принесла две банки, а сегодня уже осталась одна. Я вообще считаю, что ему не место в нашем доме. Он оказывает на вас дурное влияние, миледи.

Вместо ответа я направилась в библиотеку. Не хватало мне старой доброй проповеди о благонравии и искушениях, которыми выходцы Великого Горнища соблазняют слабых людей.

В последнее время у Ха-Аруса появилась привычка проводить утренние часы, попивая кофе и читая книги, которые большинство людей сочли бы либо скучными, либо крамольными. Вот и в этот раз я застала его в любимом кресле возле камина с томом «Трактата о природе тёмной материи и её влиянии на человеческую душу» в одной руке и дымящейся чашкой – в другой.

Услышав мои шаги, он не поднял головы, продолжая читать.

– Дознаватель ушёл? – лениво поинтересовался он, переворачивая страницу. – Надеюсь, ты не призналась в поджоге? Мне бы не хотелось окончить свои дни на костре под улюлюканье ополоумевшей толпы.

– Как тебе удалось испортить настроение Брианне и остаться незамеченным?

Заложив пальцем страницу, он поднял на меня взгляд, и в чёрных глазах мелькнуло любопытство.

– Действительно, как? – он театрально поднёс чашку к губам и протяжно хлюпнул кофе. – Этот хлыщ, изображающий из себя человека чести, сообщил вам нечто нарушившее душевное равновесие?

– Он посоветовал вести себя скромнее. Помимо десятка унылых вопросов, относительно вечера. Но, сдаётся мне, что если бы это был несчастный случай, то ауф Штром не явился с утра пораньше.

– Правильно вам сдаётся, миледи. Потому что салютики не простые оказались, а с сюрпризом.

Я медленно прошла через библиотеку и тяжело опустилась напротив Ха-Аруса. Вспомнились дымящиеся почерневшие балки, оплавленное стекло фонарей и обуглившиеся доски пола. Где-то в подсознании забилась одинокая мысль, что иногда паранойя – это всего лишь правильная оценка ситуации.

– Что ты имеешь в виду?

Ха-Арус опустил книгу на колени и разжал пальцы, держащие чашку. Вопреки моим ожиданиям, чашка не упала, а продолжала спокойно левитировать рядом с демоном.

– Магический след, – серьёзно произнёс он. – Кто-то испортил пусковые артефакты фейерверков. Причём сделал это так, чтобы след вёл к вам, миледи. Очень топорно, как подложное письмо, написанное левой рукой, но с вашей печатью. Для непосвящённых – вполне убедительно.

Пальцы непроизвольно сжали набалдашник трости так, что ладонь заныла от боли. Но я не обратила внимания.

– Кто?

– Вопрос интересный. – В глазах Ха-Аруса плескалось нечто опасное, то, что обычно он прятал за маской насмешливого циника. – Но ещё интереснее другой: зачем? Зачем кому-то понадобилось подставлять вас? И почему именно в тот момент, когда в беседке находилась сестра вашего дорогого ван Кастера?

Разглядывая цветастые томики, которые с любопытством и опаской поглядывали на Ха-Аруса, я попыталась выстроить логическую цепочку. Но мысли путались и метались в голове, как перепуганные мыши, застигнутые врасплох появлением кота.

Теплтон? Вряд ли. У неё нет магических способностей, если не считать таланта портить настроение людям одним своим видом. К тому же президентша провела вечер в компании своей свиты, и нет-нет да и мелькала на глазах у многочисленных гостей.

А больше я ни с кем не портила отношения. Ни в этот вечер, ни до него.А что, если кто-то из гостей бала решил убить сестру Рэйвена и подставить меня? Нет, слишком уж сложная комбинация для светской мести. Хотя, может, всё куда проще, чем я себе представляю?

Голова закружилась. Я прислонилась к прохладной обивке кресла, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Так бывало всякий раз, когда на горизонте мельтешили крупные неприятности, от которых я не знала, как избавиться.

– Получается, что все охранные артефакты в доме ауф Гросса – фикция?

– Получается, что так, – медленно кивнул Ха-Арус. – Иначе бы не сработала магия ван Кастера, который обрушил воду на горящие постройки. Хотя есть подозрение, что артефакты вывели специально из строя заранее.

Я фыркнула. Сложно было представить, что кто-то мог шастать незамеченным по дому ауф Гроссов, ломая артефакты. Слишком уж это было сложно.

– А ты сможешь проверить, были ли артефакты изначально не рабочими или же сломанными потом?

Ха-Арус развёл руками.

– Увы, миледи. К сожалению, я намертво привязан к вам. Куда вы, туда и я. По-другому никак.

– Темнишь ты, – я с подозрением воззрилась на него. Однако демон предпочёл натянуть на себя безмятежную улыбку и сложить руки на животе. – Ой как темнишь!

– Я всего лишь ваша тень, миледи, – он снова театрально развёл руками. – Ни больше, ни меньше.

– Сначала сказал, что тебя породила жажда отмщения погибших девиц. Теперь утверждаешь, что ты моя тень. Где правда, Ха-Арус?

– Одно другому не мешает. Кстати, вместо меня можно отправить Карла к ауф Гроссам под благовидным предлогом. Например, передать старые вещи в приют. Не всё ж ему юбки цветочнице задирать.

За дверью поднялся шум, сопровождаемый возмущённым бормотанием и выкриками. Забыв о том, что хотела спросить, я поспешила в коридор.

Посреди прихожей, выстроившись ровным строем, стояли три швабры, четыре метлы, совок на длинной ручке и щётка для пыли. Древки постукивали о пол в едином ритме, напоминающем барабанную дробь перед атакой, а щетина топорщилась, как иглы у ощетинившегося ежа.

Перед ними, в позе полководца перед взбунтовавшимися войсками, стоял Брюзга. Его волосатые руки были сложены на груди, красные глазки сверкали праведным гневом, а лохматые уши топорщились от возмущения.

– Нет! – рявкнул домовой, топая мохнатой ногой. – Я сказал – нет! И точка! Вы инвентарь! Ваша работа – мести, драить и молчать!

Виновница бунта, та самая метла, которая не далее, чем две недели назад, приставала ко мне с манифестом о правах трудового инвентаря, угрожающе качнулась вперёд.

– Нас не хотят слышать в этом доме! – донеслось откуда-то из её середины хриплым, негодующим голосом. – Значит, мы будем требовать соблюдать наши права! И мы требуем справедливости! Восьмичасовой рабочий день, выходные и оплачиваемый отпуск!

– Какие тебе права? Ты метла! Кусок дерева с щёткой. У тебя нет прав!

– Мы пожалуемся в гильдию домашних духов! – возмутилась одна из швабр.

Брюзга схватил её за древко и затряс так, что с неё полетели капли воды в разные стороны. «Что ж, они хотя бы пол помыли», – меланхолично подумала я, глядя на тёмные пятна, проступившие на обоях от влаги.

– Нет никакой гильдии! – ревел домовой, не обращая внимание на оскорблённый треск швабры.

Рядом со мной остановился Карл, привлечённый шумом. Он окинул взглядом бунтующий инвентарь и покачал головой с видом человека, которого уже ничем не удивишь.

– Опять? – устало спросил он.

– Опять, – Брюзга сурово сдвинул кустистые брови к переносице, но швабру из рук не выпустил. – Уже второй раз за месяц. Может, сжечь их всех и купить новые?

Инвентарь взорвался возмущённым гулом.

– Угрозы физической расправой! – завопила щётка для пыли. – Нарушение статьи двенадцать Устава о правах одушевлённых предметов!

– Какого ещё устава?! – заорал Брюзга.

– Того, который мы только что составили! – гордо заявила одна из мётел.

Прислонившись к дверному косяку, я наблюдала за этим безумием, остро ощущая, что моя жизнь окончательно превратилась в театр абсурда. Какое дело мне может быть до разборок великосветских персон, когда в собственном доме швабры требуют равноправия и устраивают митинги.

– Карл, – позвала я, стараясь не рассмеяться. – Может, попробуем договориться с ними мирным путём?

Возница повернулся ко мне, и на его лице мелькнуло выражение глубокого скептицизма.

– Миледи, в прошлый раз мы договаривались. И они продержались всего две недели.

– Нас до сих пор пихают в тёмный чулан без вентиляции и окон, – возмутилась швабра. – А это не только негуманно, но и вредит здоровью.

– С каких пор швабрам требуются окна? – не выдержал Брюзга.

– А откуда ты знаешь, что нам требуется? – парировала швабра. – Ты вообще когда-нибудь спрашивал о наших чувствах? О наших переживаниях? О наших мечтах?!

Домовой открыл рот, закрыл и беспомощно посмотрел на Карла.

– Помоги, – прохрипел он. – Я сейчас сойду с ума.

Карл вздохнул, снял перчатки и подошёл к инвентарю.

– Боюсь, у меня есть только одно средство, – примирительным тоном сказал он и повернулся к домовому. – Бери заводилу и пошли со мной. Мне как раз нужны дровишки в камин.

От воплей я невольно пригнулась и закрыла уши.

– Миледи! Миледи! Это произвол! – инвентарь орал так, что если бы не заклятия незаметности, то нас слышал бы весть Миствэйл. – Миледи, неужели вы допустите это? Это же убийство невинной души! Миледи, так нельзя.

– Ну почему же? – меланхолично отозвалась я, вынимая пальцы из ушей. – По-моему, всё вполне справедливо.

В прихожей наступила такая тишина, что стало слышно, как где-то в чулане с полки свалилась тряпка.

– Каждый должен делать свою работу, – продолжила я спокойным тоном. – В прошлый раз мы обсудили все вопросы, и все были довольны. Однако не прошло и месяца, как в доме опять назрел бунт. И опять кто у нас заводила? Метла. Её предупреждали о том, что может быть? Предупреждали. Говорили, что так делать нельзя? Говорили. И что я получила опять? Одно сплошное недовольство. Значит, дело не в условиях, а в зачинщиках. Если каждая метла будет метить в хозяева, то порядка в доме не будет. Так что, Карл, бери-ка виновницу и вперёд.

Возница выхватил из рук Брюзги испуганно верещащую метлу и закинул на плечо, не обращая внимания на её попытки вырваться из рук.

– Миледи, – внезапно вступился за метлу Брюзга. – А, может, не надо, а? Всё же столько лет вместе под одной крышей живём.

Я вопросительно заломила левую бровь, непонимающе глядя на домового. Тот нерешительно теребил край своей помятой ливреи и переминался с ноги на ногу.

– Подожди-ка, а разве не ты угрожал в следующий раз отправить метлу в растопку? Ну вот следующий раз и наступил.

– Ну так я же шутя, – принялся оправдываться домовой. – А так-то жалко её. Ну дурная, ну и что с того? Ну со скуки она бесится, но ведь не со зла же.

Я смерила его пытливым взглядом, а затем посмотрела на притихший инвентарь.

– Не со зла говоришь? А если они опять буянить начнут? Да ещё не в подходящий момент. Ты представляешь, какие могут быть проблемы, если кто-то увидит их недовольство? Да хотя бы тот же дознаватель, господин ауф Штром. Меня сразу отправят на костёр, а дом сожгут дотла. И никто не станет разбираться, что мётлы боролись за свои трудовые права.

– Миледи, ну может, не сто́ит быть столь суровой, – вмешался в разговор портрет леди Крэмбли. Женщина поправила пенсне на носу и чуть наклонила голову вбок. – Ну пошумели, ну и будет. В конце концов, мы всё под одной крышей живём уже не первый год. А эту зачинщицу давайте просто отправим в подвал. Но сжигать в камине – это слишком жестоко.

– Ну хорошо, – я нехотя согласилась с ней. – Будь по-вашему. На сегодня метлу я прощаю. Но если будет ещё один подобный митинг, то за последствия я не ручаюсь.

Инвентарь радостно загудел и, стройными рядами, отправился в сторону кладовой у кухни, постукивая древками о пол. Карл поставил перепуганную метлу, и та, не веря своему счастью, обогнала всех и забилась в чулан.

– Я слишком стар для этого безумия, – простонал Брюзга, качая головой. – Слишком стар.

Карл похлопал его по плечу.

– Держись, старина. Могло быть хуже.

– Как?!

– Они могли требовать пенсию.

Брюзга застонал громче.

– Миледи, неужели и вправду были готовы отправить бедняжку на растопку? – поинтересовалась с портрета леди Крэмбли.

Сдерживая подступающий смех, я тяжело вздохнула.

– Разумеется, нет. Но проучить негодяйку не мешает. Иначе она беду навлечёт на наш дом.

– Да, Дом превыше всего, – заметил судья, молча наблюдавший всю картину со своего портрета. – И интересы Дома стоят превыше интересов каждого из нас по отдельности.

– Не согласна с вами, ваша честь, – возразила леди Крэмбли. – Каждый из нас имеет значение для дома. А потому…

Между портретами завязался спор. Однако он тотчас стих, едва в прихожей появилась озадаченная Минди и громко сообщила:

– Миледи, к вам посетительница. Леди Лорелея ван Кастер.