Текст книги "Хозяйка скандального салона "Огонек" 3 (СИ)"

Автор книги: Марика Полански

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Глава 4.5

– Ты сдурела? – Серо-зелёные глаза Рэйвена полыхнули холодным огнём, который обычно предшествовал долгой лекции о дисциплине с непредсказуемыми последствиями. – Три тысячи сорренов! Чем ты думала, когда подписывала чек?

– Головой, – холодно парировала я и подмигнула Лили, которая настороженно посматривала в нашу сторону поверх плеча.

Мы отошли ровно на расстояние, которое позволяло остальным не терять нас из виду, но при этом лишало счастливой возможности слышать разговор.

Я пригубила шампанское, мысленно отметив, что градоначальник не поскупился на хорошую выпивку. В отличие от отопления – в дальних углах бальной залы гуляли сквозняки, способные задуть свечи.

– Не будь таким серьёзным, – добавила я, мило улыбнувшись. – Иначе остальные решат, что хромоногая ведьма подкинула тебе очередных проблем.

Ван Кастер бросил быстрый взгляд на ауф Гросса. Градоначальник недоумённо хмурил густые брови, отчего его и без того внушительное лицо приобретало выражение бульдога, обнаружившего в своей миске что-то подозрительное.

– К тому же пожертвования не самое худшее вложение. Я решила, что слава щедрого мецената не повредит и без того подмоченной репутации.

– Или же избавиться от финансовой зависимости попечителя, – хмыкнул Рэйвен.

Удивлённо вскинув брови, я перевела взгляд с танцующих пар на него. Даже в гневе ван Кастер был до неприличия хорош. Как говорила моя прабабка в прошлой жизни: «Рядом с такими надо юбки зашивать».

– Ты проста, как колесо в телеге. Я, разумеется, дам добро на пожертвование, если тебе так хочется. Только помни две вещи: во-первых, всем плевать, сколько ты отдала бедным детишкам на простыни и игрушки. Ты для них была и остаёшься ведьмой с подмоченной репутацией, не больше...

– А во-вторых? – нетерпеливо перебила его я.

Желание бесить ван Кастера пропало, оставив лишь неприятный осадок где-то между рёбрами.

Словно почувствовав моё состояние, Рэйвен криво усмехнулся.

– Всё, что у тебя осталось – лишь моё имя. Не потеряй его, пытаясь пустить пыль в глаза тем, кто этого не стоит. Иначе придётся на своей прекрасной шкурке узнать, каково истинное положение ведьмы в Норстрии.

С этими словами он развернулся и направился к колоннам, которые служили укрытием для всех, кто предпочитал тени: интриганов и скучающих гостей.

Едва Рэйвен скрылся из виду, как на меня обрушилось неясное тяжёлое чувство, названия которого я не знала. Что-то среднее между досадой и стыдом, с лёгким привкусом бессильной злости. Рэйвен был прав, но признавать это мне хотелось примерно так же, как добровольно надеть на себя кандалы.

Залитый светом бальный зал гудел от разговоров и людского смеха. Закончился очередной вальс, и музыканты, поменяв ноты на пюпитрах, заиграли очередную мелодию.

– Какой жаркий мужчина! – раздался за моей спиной знакомый насмешливый голос. – Я аж вспотел, пока вы тут мило выясняли, кто главнее.

– Ха-Арус?! – Обернувшись, я ошеломлённо разглядывала демона, который напялил на себя алую ливрею лакея. – Ты как здесь оказался? Ты же из дома выйти не можешь!

В демоне не было ничего запредельного и жутковатого, к чему я привыкла в стенах дома. Передо мной стоял обычный юноша – из тех, что мелькают в толпе и тут же забываются, стоит только отвернуться. Пшеничного цвета волосы, аккуратно зачёсанные набок, бледное лицо с безвольными чертами – само воплощение усреднённости. Единственное, что выдавало домашнего демона – это глаза с пульсирующей радужкой, которая то сжималась, то расширялась, словно зрачок кошки, играющей с мышью. Если не присматриваться, то ничего особенного. Если присмотреться, то невольно возникает желание перекреститься.

– Ну, немного мастерства, – развёл руками Ха-Арус и весело подмигнул мне, протянув поднос с бокалами. – Шампанское, миледи?

– Ты мне так и не ответил, – прошипела я, с опаской оглядываясь по сторонам.

Не хватало ещё, чтобы кто-то заметил демона. По слухам, ауф Гросс после инцидента с полтергейстом в городской ратуше стал параноиком и нанял целую бригаду артефакторов, обвешавших каждый дверной проём всевозможными ловушками от нечисти. Впрочем, судя по тому, что Ха-Арус преспокойно разгуливал с подносом, артефакторы зря получили жалованье.

Люди продолжали общаться и веселиться, будто ничего не происходило. Дамы в пышных платьях, напоминающие ожившие цветочные клумбы, порхали от кавалера к кавалеру. Мужчины в чёрных фраках и военных мундирах сбивались в группку колонн, обсуждая политику и лошадей – две темы, к которым в Норстрии был неиссякаемый интерес. Даже Лили, которая не спускала с меня и Рэйвена взгляда, отвернулась к Лорелее и что-то напряжённо слушала.

Ха-Арус поймал мой настороженный взгляд и широко ухмыльнулся. Улыбка его выглядела бы вполне человеческой, если бы не демонстрировала чуть больше зубов, чем положено обычному лакею.

– Миледи, я для всех всего лишь ваша тень, – хихикнул он и многозначительно дёрнул бровями. – Я слежу, чтобы с вами ничего не произошло.

– Но как ты... – начала я и замерла на середине фразы с открытым ртом. Внутри что-то щёлкнуло. Разрозненные обрывки сложились в картинку, которую предпочёл бы не видеть. Я фыркнула и яростно зашептала: – В комнате с вещами покойниц мне не привиделось, что ты затянул меня во тьму.

Глаза Ха-Аруса суетливо забегали по залу.

– Если я буду с вами долго стоять, то меня накажет местный дворецкий, – заторопился он. – Но если будет нужна моя помощь, просто скажите: «Не сто́ит вглядываться в тень».

– Не смей жрать людей здесь! – прошипела я ему вслед.

– А я и не собирался, – обиженно бросил он через плечо. – Местная кухня и без того отвратительна.

И, ловко лавируя между гостями с подносом на кончиках пальцев, исчез в толпе.

Я покачала головой, чувствуя себя как на иголках. Принесла же нелёгкая этого демона! Теперь вместо светской болтовни моя голова будет забита Ха-Арусом. Вряд ли местное сообщество оценит его выходки. Одно дело – ведьма на балу. Но ведьма с демоном на балу – это уже прямая дорога на эшафот.

Напомнив себе, что я пришла за клиентами, а не просто подпирать колонну бальной залы и уничтожать шампанское с усердием человека, решившего утопить свои проблемы в пузырьках, я вернулась к Лили и чете ауф Гросс.

– Леди Миррен, – Уловила напряжение, невольно возникшее после разговора с Рэйвеном и Ха-Арусом, Элен ауф Гросс непринуждённо поинтересовалась, – а правда ли, что вы можете исполнить любое желание? Моя кухарка утверждает, что вы помогли её подруге найти пропавшего кота.Я натянуто улыбнулась, стараясь придать своему виду беззаботности.

Супруга градоначальника привыкла годами сглаживать неловкости за своим мужем. Её тёмные глаза смотрели на меня с искренним любопытством. Тонкие пальцы теребили веер из слоновой кости, а на бледных скулах проступал едва заметный румянец – то ли от духоты, то ли от волнения.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела.

– Леди Миррен? – Брианна Теплтон втиснулась в нашу маленькую группку с грацией осадного тарана, облачённого в изумрудный шёлк. – Я не ослышалась? Леди?

Слово «леди» она произнесла с таким ядом, что можно было смело разливать по склянкам и продавать аптекарям.

Президентша клуба добропорядочных женщин невольно напомнила мне болотницу, выползшую к людям из омута, – если бы болотницы носили бриллиантовые серьги и пахли удушающе-сладкими духами с нотками туберозы. На тонкой шее в три ряда сверкало изумрудное колье, на каждом пальце поблёскивало по кольцу, а в высокой причёске торчали две изумрудные шпильки, точно рожки. Общее впечатление было такое, будто ювелирная лавка взорвалась, и весь товар осел на одну-единственную жертву.

За ней, как тень, семенил щуплый мужчина с залысинами и выражением лица человека, который давно смирился со своей участью и находил в этом смирении мрачное удовольствие. Он напоминал комнатную собачку, которую выводят на прогулку исключительно для демонстрации ошейника.

– Брианна, Энц – Арно ауф Гросс натянул улыбку, которая стоила ему видимых усилий. Его пышные бакенбарды, обрамлявшие круглое лицо слегка дрогнули от напряжения. – Рад видеть вас.

– Разумеется, рады, – отрезала президентша, даже не взглянув на него. Её глаза были прикованы ко мне. – Вот уж кого не ожидала здесь встретить. Ведьма Миррен, если не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь.

– Хм. – Она окинула взглядом моё платье с таким оценивающим видом, что хватило бы на целый судебный процесс с апелляцией. – Смелое платье. Очень смелое. Впрочем, от ведьмы другого ждать не приходится.

– Благодарю, – я изобразила улыбку, больше похожую на оскал. – Я тоже восхищена вашим нарядом. Изумруды великолепны. Их так много, что они почти отвлекают внимание от всего остального.

Арно закашлялся, сдерживая смешок. А Лили, шумно втянув воздух, прикусила нижнюю губу. В глазах сестры ван Кастера мелькнуло предвкушение внезапно свалившегося веселья.

– Кажется, вечер перестаёт быть томным, – прошептала Элен ауф Гросс, прикрывшись веером.

Брианна даже не моргнула. Отягощённые тенями и тушью веки, по-видимому, утратили способность к быстрым рефлексам.

– Остроумие – опасное качество для женщины без положения. – Она повернулась к Рэйвену, который, на моё несчастье, успел вернуться и наблюдал за происходящим с видом человека, пожалевшего, что не захватил попкорн. – Лорд ван Кастер, я слышала, что вы оказываете покровительство госпоже Миррен. Похвальная благотворительность. Хотя некоторые могут расценить это двусмысленно.

– Мой муж покровительствует многим начинаниям, леди Теплтон, – внезапно вмешалась Лорелея. – Это его обязанность как главы рода.

Я изумлённо воззрилась на Лорелею, поняв, что она только что встала на мою защиту. Точнее, на защиту репутации собственного мужа, но результат был тот же. А я не собиралась привередничать.

Впрочем, Брианна оказалась из той породы женщин, которые не отступают, а перегруппировываются.

– Конечно, конечно. Обязанность. – Она отпила шампанского с тем выражением лица, которое обычно сопровождает дегустацию уксуса. – Но я, собственно, не об этом. А правда ли, госпожа Миррен, что вы отказали герцогу Квобоку?

Чем я так не угодила Теплтон, осталось загадкой. Однако её желание закопать меня поглубже было ясно как божий день.

Разговоры вокруг нас не смолкли, но стали значительно тише. Стоя́щие неподалёку от нас гости навострили уши так, что впору конкурировать с летучими мышами. Дама в розовом платье справа от нас изучала потолочную лепнину с таким пристальным вниманием, будто видела её впервые. Господин с моноклем слева задумчиво рассматривал собственные ногти.

Я хмыкнула. Ну ещё бы! Этот разговор завтра будут обсуждать во всех приличных домах, с удовольствием смакуя подробности.

– Разумеется! – выдала я с такой гордостью, будто сделала величайшее достижение человечества. – Я совершенно открыто заявила, что не собираюсь выходить замуж за его светлость. У нас не было ничего общего, кроме договорённости отца и герцога. Но кто же знал, что его светлость настолько обидчив, что распустит сплетни о собственном фиаско по всей Норстрии!

– Добропорядочная женщина не имеет морального права отказываться от предложения такого человека, как герцог Квобок. – Брианна отмахнулась, и кольца на её пальцах сверкнули, как кастет ювелира. – Любая разумная девушка в Миствэйле отдала бы правую руку за подобную партию.

– Я предпочитаю сохранять обе руки при себе. Они мне нужны для работы.

Энц Теплтон за спиной жены издал странный звук, одновременно похожий на смешок и кашель. Брианна метнула в него взгляд, от которого бедняга втянул голову в плечи и затих, снова превратившись в образцовую мебель.

Эдмун ауф Гросс крякнул, переводя взгляд с меня на президентшу и обратно. Элен снова прикрыла рот веером, пыталась удержать смех. Я же поймала себя на мысли, что мне ой как не хватало старой доброй словесной перепалки.

– Послушайте, Брианна...

– Для вас президентша Теплтон, – надменно проговорила она.

– Неважно, – скривилась я, давая понять, что этот разговор уже осточертел, как и весь этот великосветский балаган. – Вы пришли на благотворительный бал, как глава общества добродетельных жён или как главная сплетница Миствэйла? Я уверена, что хозяева дома, как и их достопочтенные гости, осведомлены о моей неоднозначной персоне лучше, чем я сама. И, тем не менее, я удостоена чести быть здесь. А глядя на ваши попытки выставить меня не в выгодном свете, можно решить, что общество добродетельных жён только и делает, что собирает и обмусоливает сплетни со всей Норстрии. На месте деловых партеров я бы задумалась: а стоит ли доверять тем, кто является главным разносчиком слухов?

– Вот уж воистину правы те учёные, которые говорят, что магия портит кровь, – выражение лица Теплтон было таким, что молоко бы скисло. – Недаром приличные семьи избегают подобных союзов, опасаясь дурной наследственности.

– Магия не так опасна, как лицемерная добродетель, – парировала я, чувствуя, как в груди закипает гнев. – Не сто́ит вглядываться в тень, президентша Теплтон. Результат может оказаться непредсказуемым.

Брианна побелела. Кровь отхлынула от её лица так стремительно, что пудра на щеках проступила бежевыми пятнами, обнажив сеточку мелких морщин. Затем густо побагровела до мочек ушей, на которых беспомощно звякнули серьги. Потом побелела снова. Энц за её спиной стоял с выражением человека, ставшего свидетелем чуда. Похоже, кто-то впервые прилюдно дал отпор его жене.

– Придёт время, и вы пожалеете о своих словах, – прошипела Брианна, растеряв свою величавость. Пальцы, унизанные перстнями, стиснули бокал так, что хрусталь жалобно скрипнул. – Миствэйл – маленький город. И память у него хорошая.

– Вот с этим я полностью согласна, – кивнула я и подняла бокал в лёгком, почти дружеском жесте. – Но уж лучше тупой карандаш, чем острая память.

Брианна развернулась и замаршировала прочь, рассекая толпу, как военный корабль рассекает волны. Гости расступались перед ней – кто-то инстинктивно, кто-то из благоразумия. Изумрудное платье шелестело по мраморному полу, оставляя за собой шлейф удушающих духов и невысказанных угроз.

Энц засеменил за ней – маленький, щуплый буксир в кильватере броненосца. На ходу он бросил на меня через плечо взгляд человека, который только что увидел, как кто-то совершил то, о чём он сам мечтал всего годы семейной жизни, но так и не решился.

– Закопала и потопталась. – Арно ауф Гросс извлёк из кармана платок и промокнул лоб. Его лицо побагровело от усилий сохранить серьёзность. – Что ж... Кажется, бал удался.

Элен ауф Гросс мелодично рассмеялась.

– Леди Миррен, это было великолепно.

Лили крепко сжала мою руку. Её пальцы были холодными и чуть дрожали, но хватка была железной.

– Он здесь, – прошептала она, наклонившись к моему уху. Я проследила за её взглядом.

В толпе среди гостей нервно переминался с ноги на ногу молодой человек в парадной форме офицера. Судя по его взволнованному выражению лица, он и сам был не рад оказаться здесь.

– Полагаю, у ауф Гросса найдётся беседка, где можно уединиться и поговорить – также тихо ответила я ей и многозначительно приподняла бровь.

Очаровательно улыбнувшись, она извинилась и скрылась в тени колонн.

Проследив за Лили, Рэйвен бросил хмурый взгляд на меня. Если он о чём-то и догадывался, то высказывать это вслух этого не стал. Ладони под перчатками невольно вспотели, а внутренности стянуло жгутом тревоги. Не хватало мне очередной порции нравоучений с последующим оборотом в какое-нибудь животное. Например, в таракана.

– У вас талант наживать врагов, леди Миррен. – Голос Лорелеи выдернул меня из размышлений. – Брианна Теплтон из тех, кто никогда не прощает подобного.

Я воззрилась на жену Рэйвена. На её лице не отражалось ни единой эмоции, однако её взгляд на секунду потеплел. К своему удивлению, я поймала себя на мысли, что драконница всё больше и больше нравится мне.

– Не сомневаюсь, леди ван Кастер, – ответила я. – Эта женщина мстит с изобретательностью военного стратега. Завтра утром об этом разговоре будет каждая гостиная Миствэйла. А послезавтра – каждая лавка. А через неделю история обрастёт такими подробностями, что я сама себя не узна́ю.

Проходящий мимо лакей весело подмигнул мне, блестя пульсирующими радужками.

– Не смей, – одними губами произнесла я.

Ха-Арус широко ухмыльнулся и растворился в толпе.**************************Добрый всем вечер, дорогие читатели!Вынужденно пропала (Да, опять без предупреждения; да, аж на две недели; и да вот такая я коза. Могу бекнуть для убедительности😉). На комментарии отвечу в понедельник, так что есть время убрать нехорошие комментарии типа «Афтар – негодяй и редиска». Иначе уберу их я и сделаю это безответно и от всей души (да, оказывается я не люблю и не хочу выяснять уровень своей редисочности😁).Те, кто остался со мной, и не слился за время моего отсутствия – моя огромнейшая благодарность❤❤❤ И небольшая, но интересная рекомендация новой истории от

Йоны Корппи“Личная тень Её Величества” (16+):

Я – воплощение воли богов. Но мой Первый советник считает это досадной ошибкой судьбы. Формально я его госпожа. Фактически – его самая опасная проблема. Он мой щит, моя тень, мой тюремщик в одном лице. И единственный человек в империи, который помнит, кто я на самом деле. Он думает, что контролирует меня. Но забывает: императоры не подчиняются никому. Даже своим теням.

Глава 4.6

Я искренне пожалела о собственной несдержанности в словах. Оставалось лишь утешаться слабеньким оправданием, что Брианна Теплтон сама напросилась на неприятности.

Впрочем, месть Ха-Аруса началась не с откусанных в укромном уголке голов, а с тарталеток.

Стоило Брианне взять лососёвую тарталетку, как она тотчас развалилась под её пальцами. Лосось шлёпнулся на изумрудный шёлк, оставив жирный след аккурат на том месте, где корсет с трудом подчёркивал грудь. Отшатнувшись, она уставилась на пятно с выражением полководца, обнаружившего предательство в собственных рядах.

Энц суетливо извлёк крохотный, кружевной платок и принялся промокать пятно с усердием человека, тушащего лесной пожар напёрстком. Брианна отмахнулась от него, как от мухи. Её муж отступил, прижимая платок к груди с видом отвергнутого поклонника.

Я беседовала с Элен ауф Гросс о новых веяньях женской моды, когда краем глаза заметила мельтешение возле фуршетного стола. Безликий лакей с пшеничными волосами прошёл мимо со столом, где охала Теплтон. Он едва заметно шевельнул пальцами правой руки, и следующая тарталетка с мокрым чавканьем развалилась в руках дамы из свиты Брианны.

– Леди Миррен, вы в порядке? – обеспокоенно спросила Элен. – Вы покраснели.

– Шампанское, – выдавила я, лихорадочно соображая, как остановить распоясавшегося демона. – Я давно его не пила.

Сменив запачканную перчатку на чистую и спрятав пятно на платье веером, Брианна вернулась к светской охоте. Четыре дамы перегруппировались вокруг президентши и двинулась через зал, выискивая виновника их собственных кривых рук. И судя по траектории движения, этим виновником была назначена я.

Брианна шествовала во главе, две фланговые дамы по бокам, арьергард в лице Энца замыкал строй. Изумрудное платье сверкало в свете люстр, как боевой штандарт. Лицо президентши выражало возвышенную решимость человека, идущего в бой за правое дело. Ну или собирающегося вызвать соперника на дуэль.

Однако пол бального зала, на котором танцевали пары весь вечер, внезапно стал невероятно скользким. Изумрудная в тон платью туфелька, скользнула вперёд с грацией, несвойственной ни туфельке, ни её владелице. Качнувшись, Брианна взметнула руками вверх и застыла в позе не то реверанса, не то полуприседа с отчётливым треском нижней юбки. Шампанское выплеснулось ей на грудь, а веер улетел под ноги танцующей паре. Шпильки в причёске перекосились, и одна прядь повисла над ухом, как сломанная антенна.

– Дорогая! – Бросился к ней Энц, подхватывая её под руки.

– Отойди! – прорычала Брианна.

Она медленно выпрямилась, поправила юбку и колье и двинулась дальше, делая вид, что ничего не произошло.

Свита семенила следом, старательно не замечая мокрое пятно на декольте президентши и перекошенную причёску. Одна из дам наступила на потерянный веер, и тот хрустнул под её каблуком.

Я стояла неподвижно, сцепив руки перед собой, и смотрела на всё это с выражением полнейшей невинности. Впрочем, чего греха таить, я злорадствовала тихо и от всей души.

– Похоже, слуги перестарались, начищая этот пол, – задумчиво произнесла Элен, стоявшая рядом.

– Сомневаюсь, – покачала я головой. – Не сто́ит винить слуг из-за неуклюжести гостей.

Сощурившись Элен внимательно посмотрела на меня.

– Это же ведь не вы, леди Миррен? – с подозрением спросила она, однако в её голосе я услышала нотки веселья.

– Разумеется, нет. Мы же ведь с вами обсуждаем госпожу Флоретту и нынешнюю моду. Не могу же я вести светскую беседу и одновременно магичить?

Тот факт, что Ха-Арус развлекался, как ребёнок в кондитерской лавке, к моей персоне формально не имел никакого отношения. Но только формально. Впрочем, об этом я благоразумно умолчала.

Очередную неприятность президентши Теплтон я пропустила из-за разговора со вдовой местного промышленника. Дама настойчиво интересовалась, может ли магия желаний вернуть молодость и если да, то распространяется ли это на шею и декольте. Пришлось пообещать ей консультацию по сниженной цене, осознав, что салон магических услуг рискует превратиться в косметологический кабинет. Когда я отделалась от неё, по залу расползался насмешливый шёпот.

Как пояснила подошедшая Элен, Брианна после вальса опустилась в одно из кресел у стены, которые расставлены вдоль зала для отдыхающих дам. В тот самый момент, когда её филейная часть соприкоснулась с сиденьем, ножки кресла подломились и разъехались в стороны. Ровно настолько, чтобы Брианна, вцепившись в подлокотники, застряла в нелепом полулежачем положении: ноги выше головы, юбки задрались, обнажив нижнюю юбку с кружевами, не предназначенными для публичного обозрения, а изумрудное колье съехало набок и запуталось в выбившейся пряди волос.

Верный своему долгу мужа Энц бросился на помощь. Две дамы подхватили президентшу под руки. Лакей подбежал с извинениями. Совместными усилиями Брианну извлекли из кресла-ловушки и поставили на ноги.

Раскрасневшаяся Теплтон стояла с перекошенным колье и пятнами от шампанского и молчала, как вулкан молчит за секунду до извержения. Казалось, что воздух вокруг неё потрескивает от едва сдерживаемой ярости.

– Какое чудовищное безобразие! – наконец выдавила она голосом, который мог бы заморозить кипяток. Оправившись, она презрительно фыркнула и гордо направилась к выходу из залы, пару раз споткнувшись на ровном месте.

– Надеюсь, сегодняшний вечер не закончится моей отставкой, леди Миррен, – холодно поинтересовался градоначальник, подошедший к нам с Элен. Судя по его виду, он был готов снести мне голову только за одно моё присутствие на этом балу.

– Милорд, – спокойно проговорила я, представляя, как запихну Ха-Аруса обратно в зачарованную комнату с побрякушками, – было бы крайне безрассудно лишать хорошего управленца должности из-за чужой неуклюжести. Если вы полагаете, что я имею хоть какое-то отношение к неудачам президентши Теплтон, то готова пройти какую угодно проверку, чтобы доказать обратное. Я не использую магию во вред другим людям. К тому же ваши охранные артефакты разорвали бы меня на кусочки, если бы я решила поколдовать здесь.

Ауф Гросс смерил меня пристальным взглядом и, дёрнув головой, хмыкнул. По его лицу было видно, что он не поверил мне. Но доказательств против меня у него не было. «Вход в дом градоначальника мне заказан», – с грустью подумала я, кляня про себя Ха-Аруса. Этот мерзавец мог бы дождаться окончание бала, а уже потом устраивать свои мелкие козни президентши.

Поставив бокал на ближайший столик, я направилась на террасу подышать свежим воздухом.

Морозный воздух ударил в лицо, как ледяная пощёчина. Снег лежал на каменных перилах пухлыми белыми подушками, а с карниза свисали сосульки, поблёскивающие в свете окон, как хрустальные подвески на люстре. Голые ветви старых каштанов чернели на фоне звёздного неба, и тишина зимней ночи, пахнущая снегом и дымом из каминных труб, обрушилась на меня.

Впрочем, в саду по дорожкам неспешно прогуливались люди, так же как и я, наслаждаясь тихими беседами.

Я упёрлась ладонями в каменные перила, не обращая внимания на холод, прожигающий тонкие перчатки. Дыхание вырывалось белыми облачками и тут же таяло в неподвижном воздухе.

– Ты сумасшедший, – произнесла я в темноту.

– Это комплимент? – раздалось из-за колонны, поддерживающей балкон второго этажа.

Я повернула голову. Ха-Арус сидел в метре от меня на периле, болтая ногами над заснеженной клумбой, и грыз яблоко. Он выглядел безмятежно, как кот, опрокинувший вазу и философски наблюдающий за последствиями с безопасного расстояния.

– Это констатация факта, – прошипела я. Из бального зала доносились приглушённые звуки оркестра. – Тарталетки. Пол. Кресло. Ты понимаешь, что нас обоих погубишь?

Ха-Арус задумчиво надкусил яблоко. Сок потёк по его подбородку, и он вытер его рукавом ливреи с непринуждённостью, от которой дворецкий градоначальника скончался бы на месте.

– Миледи, – произнёс он с набитым ртом, – вы видели её лицо, когда кресло поехало? Нет? А зря. Это было произведение искусства. Я бы повесил его в рамочку. Над камином. Рядом с портретом вашей матушки.

– Ха-Арус.

– Да?

– Прекрати. Немедленно.

Он перестал жевать и сощурился. Пульсирующая радужка его глаз сжалась до тонких колец, и в этот момент сквозь маску безобидного юноши проглянуло что-то древнее и нечеловеческое. Что-то, что помнило времена, когда люди ещё не придумали балы, тарталетки и корсеты, но уже прекрасно знали, что такое страх.

Потом он моргнул, и наваждение рассеялось.

– Она вас обидела, – сказал Ха-Арус без привычного ёрничанья. Он доел яблоко, задумчиво посмотрел на огрызок и щелчком отправил его в сугроб. Огрызок воткнулся в снег и тут же исчез, словно белая пустота проглотила его. – Я, миледи, демон в общем понимании. Мне плевать на людские политесы, реверансы и прочее вальсирование с фальшивыми улыбками. Но мне не плевать на вас. А насчёт Теплтон не переживайте. Эта стерва получила сполна. И прошу заметить, я никого не съел.

Я уставилась на него. Морозный ветер шевельнул подол платья, и магия мадам Флоретты тихо загудела в ткани – тепло, успокаивающе.

– Ты невозможен, – сказала я.

– Знаю. – Он снова ухмыльнулся. – Это моё лучшее качество.

Из-за двери на террасу донеслись быстрые шаги. Я обернулась, и Ха-Арус мгновенно исчез с перил, будто его и не было. Только вмятина на снежной подушке, где он сидел.

Дверь распахнулась, и на террасу вышел Рэйвен. В руке он держал два бокала – один с шампанским, другой с виски. Виски он протянул мне.

– Ты выглядишь так, будто тебе нужно что-то покрепче пузырьков, – произнёс он, облокотившись на перила рядом со мной.

– Следишь за мной? – спросила я, принимая бокал, однако пить не стала, памятуя, чем закончилась попойка с Ха-Арусом.

– Слежу, – ответил он без тени смущения. – Кто-то должен. Учитывая твою выдающуюся способность притягивать скандалы.

– Я не притягиваю скандалы. Они сами меня находят.

– В твоём случае это одно и то же, Эвелин.

Я перевела взгляд с бокала на ван Кастера, а уставилась на удалённую беседку, спрятанную в зарослях подстриженного кустарника и деревьев. Там прятались ото всех Лили и Николас, в очередной раз объясняясь друг другу в нежных чувствах или, наоборот, рыдая от невозможности быть рядом вместе.

Недалеко от них стоял шатёр, возле которого суетились люди. Должно быть, градоначальник припас на окончания бала шикарный фейерверк. Во всяком случае, о нём упоминали сёстры Фурс.

Внезапно на меня навалилась такая тоска, так сделалось горько и противно от всей ситуации, что я перевернула бокал, выливая виски в снег.

– Пожалуй, хватит с меня выпивки на сегодня, – глухо проговорила я, стряхивая капли с краешка бокала. – Кстати, у тебя прекрасная жена. И, сдаётся мне, она очень-очень сильно любит тебя, раз готова бросаться на защиту предполагаемой любовницы ради твоей репутации. Такую надо беречь.

– Прекрати, – Рэйвен дёрнул головой и неприязненно скривился. – Это последнее, что тебя должно волновать сейчас.

– Надеюсь, ты не собираешься в очередной раз напомнить мне, что я нажила себе врага в лице президентши Теплтон? Сегодня только все об этом и говорят.

– Полагаю, это бесполезно. Ты упёртая, как коза, и всегда будешь делать то, что взбредёт в голову.

Я пожала плечами, словно это было само собой разумеющееся.

– Не вижу причин этого не делать. К тому же, невзирая на некоторые сплетни, я сделала то, что хотела. А именно обеспечила себе поток клиентов на ближайший месяц. Сдаётся мне, что Теплтон со своей навязчивой моралью стоит у здешней публики поперёк горла. Не удивлюсь, если люди пойдут только ради того, чтобы ей насолить.

– Ты неисправима, – рассмеялся Рэйвен. От его смеха стало ещё грустнее.

– Иди. – Я вручила ему пустой бокал и натянуто улыбнулась. – Не сто́ит подавать людям ещё больше поводов для слухов. Ты мой попечитель, я твоя подопечная. У тебя жена, а у меня репутация ведьмы, притягивающей скандалы. Так, пусть всё так и остаётся.

Внезапно полумрак сада разорвали оглушительные хлопки и свист, и небо озарилось мириадами разноцветных огонёчков фейерверков. Это было завораживающе красиво, – точь-в-точь как на драматическом моменте в кино. Если бы не одно «но»: за считаные секунды полотнище объяло пламя, а несколько огоньков, упали на соседнюю беседку, которая вспыхнула, как сухостой в знойный летний полдень. Огонь охватил сухие деревянные столбы, и люди, прогуливающиеся неподалёку от беседки, в панике бросились прочь.

– Лили, – в ужасе прошептала я, чувствуя, как свинцовая тяжесть сковывает ноги. – Лили там!

Забыв про Рэйвена, я бросилась к беседке, кляня себя за глупость и беспечность. Ноги и поясницу прострелила острая боль, от которой в глаза потемнело, но я не обращала внимания.

Оранжево-алое пламя взметнулось в небо, ревя обезумевшим зверем. Впрочем, я едва успела сойти с террасы, как сильные руки, подхватили меня за талию и потянули обратно.

– Ты рехнулась? – заорал Рэйвен, глядя на меня испуганным взглядом. – Куда ты рванула?

– В беседке была Лили, – сбивчиво проговорила я.

Лицо ван Кастера окаменело, словно не расслышал моих слов. В этот момент послышались истошные вопли, и он, бросив меня, помчался к беседке. Кое-как поднявшись на ноги, я заковыляла к собравшейся толпе.