Текст книги "Хозяйка скандального салона "Огонек" 3 (СИ)"

Автор книги: Марика Полански

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

Воздух в зале задрожал раскалённым маревом. Витражные окна вдруг потемнели, словно солнце за ними погасло, и послышался глухое клацанье камня. Кирпич за кирпичом вырастали из ниоткуда, замуровывая проёмы. Зал погрузился в полумрак, освещённый лишь дрожащим светом магических светильников.

Люди заметались в панике. Кто-то бросился к выходу, но дверь захлопнулась сама собой.

– Нечисть! – заорал инквизитор, скользнув рукой к кобуре отработанным движением. – Она вызвала нечисть!

В искривлённом полубезумном оскале блеснули ряды острых зубов. Моя внешность, не сдерживаемая магией, стёкла вниз, превратившись в лохмотья чёрного тумана.

Там, где ещё мгновение назад была я, сидел Ха-Арус. Демон откинулся на спинку скамьи, закинув ногу на ногу, и ухмылялся во всю свою жуткую пасть. Чёрные глаза с пульсирующими радужками весело сверкали.

– Сюрприз! – прогремел он голосом, от которого задрожали стены.

Зал взорвался истошными криками.

– СТРЕЛЯЙТЕ! – заорал кто-то из инквизиторов.

Сквозь вопли перепуганной насмерть толпы перекрыл грохот выстрелов из револьверов.

– Ах, убили, сволочи! – Ха-Арус театрально схватился за грудь, куда угодило не меньше десятка пуль, и рассы́пался туманом.

– Ищите его! – завопил прокурор, размахивая руками. – Он здесь!

Туман заклубился под сводами зала, то сгущаясь, то рассеиваясь. А потом материализовался в облике полного господина в цилиндре, который мирно сидел на скамье в середине зала.

– Что за шум? – возмутился Ха-Арус голосом этого господина. – Что за безобразие? Я пришёл на суд, а тут творится чёрт знает что!

Инквизиторы метнулись к нему, но демон уже исчез, превратившись в пожилую даму с веером.

– Ах! – завизжал он писклявым старушечьим голосом. – Какие грубияны! Хватают приличных дам! Безобразие!

– Да он издевается! – прохрипел один из инквизиторов, лихорадочно заряжая револьвер.

Но остановить дорвавшегося до безобразия Ха-Аруса, им оказалось не под силу. Он появлялся то в виде судебного пристава, то в облике прокурора, то просто проносился чёрным туманом над головами, заставляя людей в панике пригибаться.

– Какие все нервные! – гоготал он, повиснув под потолком вниз головой. – Ну пошутил немного! Нельзя, что ли?

Пули свистели одна за одной, но демон с лёгкостью уворачивался.

– Между прочим, – Ха-Арус появился прямо на трибуне судей, устроившись между главным судьёй и его помощником, – вы все такие смешные, когда пугаетесь! Особенно вы, ваша честь. У вас лицо как у переваренной свёклы!

Судья с воем свалился с кресла и забился под трибуну.

Я же сидела в своём углу и с удовольствием наблюдала за творимым хаосом.

– Миледи, – осторожно прошептала горничная, глядя, как Ха-Арус возник за спиной у растерянного инквизитора и отвесил ему увесистого пинка под зад. Не ожидавший такой подлости служитель закона кубарем покатился по полу и затих, оставшись лежать возле скамьи. – Вы не хотите вмешаться?

– Он двадцать лет просидел в запертой комнате, – меланхолично отозвалась я. – Так, пусть повеселиться.

Но веселье внезапно оборвалось.

Главные двери зала распахнулись настежь с таким грохотом, что все разом застыли на месте, будто примёрзли. Даже Ха-Арус замер с молотком в руке, грозящим в очередной раз обрушиться на голову судьи.

Рэйвен неспешно прошёл по центральному проходу. Люди расступались перед ним, словно перед морской волной, которая сметёт любого, кто осмелится встать на пути. От него исходила такая волна магии, что воздух дрожал, искажая очертания предметов.

Взгляд ван Кастера скользнул по залу, нашёл меня в углу, и на губах мелькнула едва заметная улыбка.

– Что происходит в этом зале? – Рэйвена говорил спокойно и даже вкрадчиво. Но от его голоса люди дружно вздрогнули.

Главный судья боязливо высунулся из-под трибуны и попытался восстановить достоинство:

– Милорд ван Кастер! Мы… здесь суд над вашей подопечной… и она вызвала демона…

– Вижу, – оборвал его Рэйвен. Он остановился в центре зала и медленно повернулся, окидывая всех присутствующих холодным взглядом. – Вопрос в другом: успела ли моя невеста вдоволь повеселиться над теми, кто виновен в её неприятностях?

Он посмотрел в мою сторону и вопросительно заломил бровь.

Я кивнула, едва сдерживая смех:

– Вполне, милорд. Вполне.

Обернувшись, люди ахнули.

– Но как…

– Она же была на скамье!

– Колдовство!

– Отлично, – удовлетворённо протянул Рэйвен. Потом повернулся к судьям: – В таком случае позвольте мне внести ясность в это дело.

Он достал из внутреннего кармана плаща сложенный пергамент с печатями и развернул его:

– Согласно закону Совета Крыльев, принятому в тысячу шестьсот двадцать третьем году, любой дракон имеет право вмешаться в судебное разбирательство, если оно касается члена его семьи. Эвелин Миррен – моя невеста. А значит, она под защитой Дома Морского Дракона. Более того, у меня есть доказательства, что обвинения против госпожи Миррен были сфабрикованы. А одна из свидетельниц давала ложные показания.

Он медленно повернулся к месту, где сидела жена градоначальника:

– Леди Элен ауф Гросс не только лжесвидетельствовала против моей невесты, она также организовала покушение на жизнь моей сестры, леди Лили ван Кастер.

Элен вскочила с места. Лицо её исказилось гримаса злости и отчаянья:

– Нет! Это неправда! Я не…

– Будете это доказывать в другом месте, миледи, – Рэйвен насмешливо наклонил голову набок. – Или вы и вправду решили, что Совет Крыльев оставит без внимания покушение на одного из драконов?

Побледневший Арно ауф Гросс схватился за сердце и воззрился на жену с выражением человека, чей мир только что рухнул.

– Элен? – прохрипел он. – Это правда?

Но Элен не ответила. Она металась взглядом, ища выход, но инквизиторы уже окружили её.

– А что касается вас, господин ауф Штром, – Рэйвен повернулся к дознавателю, – ваше признание будет рассмотрено отдельно. Вы будете отстранены от должности до окончания расследования.

Стоя́щий неподвижно Эрих медленно кивнул.

– Справедливо, – глухо произнёс дознаватель.

Подойдя ко мне, Рэйвен наклонился и едва слышно проговорил:

– Суд окончен, миледи. Пора возвращаться домой.

Ухватившись за протянутую руку, я поднялась и бросила через плечо Ха-Арусу:

– Веселье окончено. Домой.

Демон обиженно надулся.

– Заседание окончено! – он ударил молоточком судью по лбу напоследок и послушно растворился в воздухе.

Глава 8.7

Когда мы вышли из здания суда, солнце медленно ползло к зениту, заливая город золотистым светом. После суток в грязной и тёмной камере, где единственным источником освещения служила жалкая щель окна под потолком, яркость дня оказалась нестерпимой. Я невольно зажмурилась и, прикрыв лицо рукой, покрепче ухватила Рэйвена за локоть. Ступени казались бесконечными, а боль, резко прострелившая ногу и поясницу, – невыносимой.

– Осторожно, – Рэйвен обнял меня за талию, когда я споткнулась на последней ступени. – Не торопись. Мы никуда не спешим.

Его негромкий голос и руки, поддерживающие меня, казались чем-то нереальным после кошмара последних дней.

Возле крыльца ожидал чёрный экипаж. На лакированной дверце поблёскивал герб Дома Морского Дракона. Тонконогие лошади нетерпеливо перебирали копытами, то и дело похрапывали, тряся блестящими гривами. Соскочивший с козел возница почтительно склонил голову при нашем появлении.

Рэйвен помог мне забраться внутрь. После жёсткой койки, провонявшей плесенью и сыростью, бархатное сиденье показалось божественно удобным. Откинувшись на спинку, я стиснула дрожащие руки, чувствуя, как по телу разливается противная слабость.

Когда Рэйвен устроился рядом, дверца захлопнулась с мягким щелчком, отгораживая нас от внешнего мира. Экипаж плавно тронулся, покачиваясь на рессорах. И только тогда я позволила маске безразличия сползти с лица.

Я уткнулась лицом Рэйвену в грудь и разрыдалась. Рэйвен обнял меня, прижимая к себе так крепко, будто боялся отпустить. Одна рука легла на мою спину, другая зарылась в растрепавшиеся волосы. Он молчал, давая выплакать невысказанные эмоции. Я слышала, как бешено колотится его сердце под сюртуком, чувствовала напряжённые мышцы под тканью и лёгкую дрожь в пальцах, гладящих мои волосы.

– Ну всё… Всё… – едва слышно шептал Рэйвен. – Всё позади…

Он наклонился и нежно поцеловал меня, словно я была хрупкой фарфоровой куклой, которая могла разбиться от неосторожного движения.

Когда мы оторвались друг от друга, экипаж уже катил по знакомым улицам.

Я прижалась к Рэйвену, устраиваясь под его рукой, и смотрела в окно. Город жил своей обычной жизнью. Торговки выкрикивали товар на углах. Дети гонялись друг за другом, размахивая палками. Извозчики погоняли лошадей.

– Как ты успел? – Я подняла голову и посмотрела на Рэйвена. – Ты же должен ехать в Велундор.

Рэйвен провёл ладонью по моим растрепавшимся волосам, убирая выбившуюся прядь:

– Когда Мартин узнал, что тебя арестовали, он тотчас отправил мне «молнию». К счастью, мы были в Зелёных Вершках. Это всего сутки пути от Миствэйла на хороших лошадях. Естественно, я всё бросил и примчался сюда. Но как оказалось, ты неплохо и сама справилась. Это заседание горожане запомнят надолго.

Я нервно рассмеялась.

– Да уж… Спасибо Ха-Арусу. Половина зала теперь боится собственной тени.

– Полагаю, главный судья всерьёз задумается о своей отставке.

– А ты откуда узнал про Элен ауф Гросс? – спросила я, откидываясь на его плечо. – Я весь мозг сломала, пытаясь понять, кому перешла дорогу. Думала на кого угодно, но только не на жену градоначальника.

Лицо Рэйвена помрачнело. Он посмотрел в окно, где за стеклом проплывали знакомые улицы:

– Помог один небезызвестный нам дознаватель.

Я удивлённо приподняла бровь:

– Ауф Штром? Но зачем ему…

– Сегодня часа за два до суда, я получил очень подробное письмо, – Рэйвен достал из кармана сложенный конверт и покрутил его в пальцах. – В нём говорилось, что жена градоначальника не такая уж безвинная овечка, какой прикидывается. Именно она подтолкнула его открыть дело против Карла, предоставив информацию о связях возницы с Орденом Тёмных Магиков.

Он развернул письмо, и я узнала размашистый, чуть неровный почерк:

– Элен начала собирать информацию о тебе с того самого дня, как ты публично разоблачила Эсмеральду Ровену. Помнишь ту лжемедиума, которая, благодаря тебе, оказалась под арестом за мошенничество?

Я кивнула, вспоминая тот скандальный вечер в салоне мадам Ровены.

– Кстати, Ровене удалось избежать серьёзного наказания, – продолжал Рэйвен, складывая письмо обратно. – После суда она собрала вещи и уехала в Марундию. Сдаётся мне, не без помощи леди ауф Гросс. Они были знакомы – Элен несколько раз посещала салон Ровены под вымышленным именем.

Он убрал конверт обратно в карман:

– Но вернёмся к Элен. После твоего триумфа над шарлатанкой она возненавидела тебя всей душой. Элен заплатила огромные деньги, чтобы разузнать о тебе как можно больше. Наняла людей следить за тобой. Копалась в прошлом каждого, кто был с тобой связан. И когда ей стало известно, что Карл некогда воспитывался Орденом, она тотчас отправилась к ауф Штрому. Кстати, ты знала, что они приходятся друг другу дальними родственниками? Если быть точными, четвероюродные брат и сестра. Прабабка Эриха приходилась родной сестрой прадеду Элен.

– Нет. Но откуда ты знаешь?

Он помолчал, разглядывая свои переплетённые пальцы:

– Ну не только же у леди ауф Гросс есть люди, которые собирают информацию. В молодости, когда Эрих только начинал карьеру в Департаменте, а Элен была юной девушкой на выданье, он посватался к ней. А она отказала. Предпочла более взрослого, обеспеченного и перспективного Арно ауф Гросса.

Я откинулась на спинку сиденья и шумно выдохнула. Интересненькая картина получалась. Нет, я, разумеется, слышала, что в Норстрии законы не запрещают браки между дальними родственниками. Но то, что дознаватель когда-то имел виды на нынешнюю жену градоначальника, звучало, прямо скажем, фантастически.

– Однако это не помешало им сохранить нечто похожее на дружбу. Эрих помогал Элен в некоторых деликатных вопросах. А она, в свою очередь, снабжала его информацией из высшего общества, – Рэйвен пожал плечами, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. – Но все же леди ауф Гросс допустила ошибку на том балу. Фейерверки сработали неправильно и подожгли беседку, где находились Лили и Николас. Это было не запланировано. Она хотела устроить небольшой переполох, чтобы обвинить тебя в магическом хулиганстве. Но когда чуть не погибла сестра главы Дома… – Он помолчал, глядя в окошко, за которым проплывали дома и спешащие по своим делам люди, а затем добавил: – это уже покушение на драконью жизнь. А за такое не прощают.

Я вспомнила ту ночь. Пламя, взметнувшееся в небо, крики, Лили, которую Николас выносил из огня на руках. И страх в глазах Рэйвена, когда он бросился к беседке.

– Пока царила суматоха, – продолжил он, – Элен состряпала твой магический след. Она использовала артефакт – редкостную вещицу, способную снимать отпечаток чужой магии. Пока вы с ней мило беседовали о моде и вышивке, она записала твою магическую подпись. А потом наложила её на испорченные артефакты фейерверков и на обгоревшую беседку. Грубая работа. Любой опытный маг распознал бы подделку. Но для обычных людей и неопытных инквизиторов – вполне убедительно.

Я нахмурилась.

– Значит, ауф Штром знал, что это подделка?

– Подозревал, – кивнул Рэйвен. – Но доказательств не было. А Элен продолжала давить, требуя действий. Когда она пришла к нему с информацией о Карле, ауф Штром не мог отказать. Это была его работа.

В животе противно заворочалось. Я представила Элен – тихую, робкую, с её нервными жестами и потупленным взглядом. Кто бы мог подумать, что за этой маской скрывается холодная, расчётливая хищница.

– Но зачем? – прошептала я. – Что я ей сделала? Чем так помешала?

Рэйвен печально улыбнулся:

– Элен достался магический дар от её прабабки, но она решила от него отказаться, боясь огласки и осуждения общества. Если бы она приняла свой дар, то о замужестве с Арно не могло быть и речи. Ни одна добропорядочная семья никогда не согласилась породниться с ведьмой. И вот на горизонте появилась ты. Слава о тебе разлетелась в тот же день, когда ты открыто выступила против мошенницы, порочащей честь ведьморожденных и наживающейся на горе людей. Но больше всего Элен задело то, что тебе говорили открыто и с восхищением. Ведьма, которая умеет исполнять чужие желания! Ты посмела жить так, как хотела, не боясь своего дара и открыто бросая вызов обществу.

Боги! Кто бы мог подумать, что причиной всех злоключений стала примитивнейшая человеческая зависть. И не бедняка, а человека, у которого были деньги, уважение общества и влияние. Это казалось столь неправдоподобно, что разум отказывался верить.

– Знаешь, что написал в конце своего письма ауф Штром? «Элен могла стать великой ведьмой. Но она выбрала быть женой градоначальника. И всю жизнь жалела об этом выборе. А когда увидела в госпоже Миррен женщину, которая не побоялась выбрать свой путь, эта жалость превратилась в яд». Кстати, – Рэйвен достал из кармана ещё один конверт, помятый и запечатанный красным сургучом, – это тоже от ауф Штрома. Для тебя лично.

Я взяла письмо дрожащими пальцами и сломала печать. Почерк был размашистым, нервным, местами буквы расплывались, словно на бумагу капала вода.

«Эвелин,

Пишу это письмо и понимаю, что любое извинение будет звучать жалко и неуместно. Я переступил черту. Использовал твой страх за слугу, чтобы получить то, чего не имел права хотеть.

Когда увидел тебя в камере, то понял, что никогда не смогу жить с мыслью, что ты погибнешь из-за меня. Я всю жизнь боролся с чудовищами в человеческом обличии, но упустил момент, когда сам стал таким.

Я не стану просить прощения, потому что не заслуживаю его. Просто хочу, чтобы ты знала: я искренне рад, что ты наконец-то будешь счастлива с ван Кастером. Он достоин тебя.

А я получу то, что заслужил. Живи долго и счастливо, Эвелин.

Эрих».

Я медленно сложила письмо. Горло сдавило от непрошеных эмоций. Где-то в глубине души мне стало искренне жаль пуф Штрома. Прав был Ха-Арус, назвав его трагическим героем, разрываемым обстоятельствами и страстью к женщине, которая так и не станет его. Я до последнего не сомневалась, что Эрих сделает всё, чтобы отправить меня на виселицу или в Чёрные Топи. Но его внезапное признание в суде… Честно говоря, я не знала, как к этому отнестись. Как к минутной слабости? Или как к глубокому раскаянью? Чем дольше я думала об этом, тем больше склонялась ко второй версии.

– Пожалуй, это единственный человек, – прошептала я, – который осознал, что такое настоящее раскаянье. Многие думают, что достаточно просто слова «Прости», но на самом деле это не так. Настоящее раскаянье там, где человек пытается исправить то, что натворил, не думая о том, чем это для него обернётся. И Эрих расплатился за это сполна.

Рэйвен долго молчал. Потом тяжело вздохнул и задумчиво посмотрел на меня:

– Это не искупает того, что он сделал. Но да, он помог. За это я не стану добиваться для него тюремного срока. Пусть живёт со своей совестью. Это наказание пострашнее любой камеры.

Я не ответила, глядя на дома за окном экипажа. Жизнь кипела на улочках Миствэйла, а мне всё ещё не верилось, что все злоключения остались позади.

Эпилог

Спустя полгода.

Сентябрьское утро ворвалось в спальню, принося с собой ароматы поздних роз из сада, свежеиспечённого хлеба из соседней булочной и сырой земли после ночного дождя.

Я лениво приоткрыла глаз, наблюдая за танцем пылинок в косом солнечном луче. Рядом спал Рэйвен, заняв бо́льшую часть. Одна рука была небрежно переброшена через мою талию, тёмные волосы растрепались, а на губах играла безмятежная улыбка. Стараясь не разбудить его, я осторожно высвободилась из его объятий. Рэйвен сонно заворчал и крепче обнял подушка, на которой я спала.

Накинув лёгкий халат, я подошла к окну и распахнула его настежь.

Сад встретил меня буйством красок. Яблони клонились под тяжестью спелых плодов, а под окном на солнышке дремал Негодяй, распушив белоснежные перья.

Прошло полгода с того злополучного суда.

Что же касается Карла, то его отпустили в тот же день, когда мы с Рэйвеном покинули зал суда. И всё благодаря показаниям ауф Штрома и въедливости Идана Кросса, который затребовал «немедленно отпустить человека, ставшего жертвой предвзятости и жестокого обращения». И в конце концов, адвокат ван Кастеров виртуозно развалил остатки обвинений и затребовал приличную компенсацию. Однако вместо ожидаемой суммы, суд присудил лишь на половину.

Сейчас Карл почти восстановился. Он остался в Доме Миррен и даже привёл познакомиться свою Грету. Я весьма удивилась, увидев, что девушка очень похожа на меня. Разве что нос цветочницы был округлым. Про такой ещё говорят: «Нос картошкой». А месяц назад возница сделал девушке предложение. Правда, мы слегка переполошились всем Домом – неизвестно, как обычный человек отнесётся к тому, что мебель и портреты на редкость болтливые, а по четвергам раз в месяц призраки устраивают бал. Впрочем, Грету, похоже, это нисколько не смутило, и мы с облегчением выдохнули. Более того, девушка даже подружилась с роялем, который с радостью пообещал научить её играть.

Элен ауф Гросс была осуждена за лжесвидетельство, организацию покушения на Лили и злоупотребление магией. Суд Совета Крыльев не церемонился с женой градоначальникам и отправил её на двадцать лет в Чёрные Топи без права досрочного освобождения. Арно ауф Гросс подал на развод на следующий же день после приговора. Говорили, он постарел лет на десять за одну ночь. А спустя ещё месяц и вовсе ушёл в отставку.

Эриха ауф Штрома отстранили от должности и лишили всех званий. Но он так и не признался, что арестовал Карла по навету Элен. Ему удалось избежать заключения под стражу, благодаря его предыдущим заслугам. После окончания разбирательств он покинул Миствэйл навсегда. От Брюзги я узнала, что он перебрался куда-то на север и даже получил небольшую должность специалиста по защитным артефактам.

Иногда мне казалось, что Рэйвен если не узнал о шантаже дознавателя, то, по крайней мере, догадывался. Я же никогда не поднимала этой темы, не хотела ворошить прошлого. Да и не к чему это было.

Через неделю после суда Рэйвен официально развёлся с Лорелеей, передав свои права Мартину через «торги». Для меня по-прежнему подобное касалось чем-то диким, на уровне варварства: муж «продаёт» свою жену другому. Но в конце концов успокоила себя тем, что рано или поздно и здесь примут законы, позволяющие спокойно разводиться, без унижений и потери репутации.

А ещё через месяц Рэйвен сделал мне предложение. Свадьба прошла тихо, без пышности. Только самые близкие в маленькой часовне на окраине города. Лили была моей подружкой невесты и рыдала счастливыми слезами весь обряд. Мартин стоял рядом с братом с выражением человека, который так и не понял, как его жизнь превратилась в сплошной хаос, но смирился с этим.

А Ха-Арус… Ха-Арус сидел на самой дальней скамье и подозрительно хлюпал носом. Когда я спросила, не простудился ли он, демон возмущённо фыркнул и заявил, что у него просто пыль в глаза попала. Хотя все прекрасно видели, как он вытирал слёзы краем рукава.

– О чём задумалась? – сонный голос Рэйвена вырвал меня из воспоминаний.

Я обернулась. Он лежал, подперев голову рукой, и смотрел на меня с тёплой улыбкой.

– Вспоминала, – призналась я, возвращаясь в кровать и устраиваясь рядом. – Как всё изменилось за эти месяцы.

Рэйвен притянул меня к себе. Я уютно устроилась на его груди, слушая ровное биение сердца:

– Жалеешь?

– О чём?

– Что согласилась выйти за меня. Твоя жизнь стала бы значительно спокойнее без дракона рядом.

Я приподнялась на локте и посмотрела ему в глаза:

– Мне не нужна спокойная жизнь. Мне нужна жизнь с тобой. А это, как показала практика, одно другому не мешает.

Рэйвен рассмеялся и перевернул меня на спину, нависая сверху:

– Ты невозможна, леди ван Кастер.

– Знаю, – я обвила руками его шею. – Но ты меня любишь именно за это.

– К сожалению, да, – притворно вздохнул он и поцеловал меня.