Текст книги "Хозяйка скандального салона "Огонек" 3 (СИ)"

Автор книги: Марика Полански

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Глава 6.1 К чему приводят сплетни.

Когда о тебе говорят плохо – это неприятно.Когда о тебе говорят хорошо – это подозрительно.А когда вообще не говорят – ты умер.

Парк богини Лаэнти раскинулся в самом сердце Миствэйла, словно зелёный остров посреди каменного моря. Даже зимой, когда деревья сбросили листву, а клумбы укрылись под снежным одеялом, это место сохраняло особое очарование.

Высокие чугунные ворота с позолоченными завитками гостеприимно распахивались перед каждым желающим. Центральная аллея, обсаженная голыми липами, вела к мраморной ротонде с колоннами, где в тёплое время года играл духовой оркестр. Сейчас же она стояла пустая, припорошённая снегом, напоминая древний храм из учебников истории.

Боковые дорожки петляли между клумбами, скамейками и фонтанами, закрытыми на зиму деревянными щитами. Вечнозелёные ели и туи виднелись тёмными пятнами на белоснежном фоне. Воробьи и синицы прыгали по веткам, наполняя морозный воздух весёлым щебетом.

Я медленно брела по утоптанной снежной дорожке, тяжело опираясь на трость. Левая нога ныла при каждом шаге. Мышцы горели тянущей болью от бедра до самой щиколотки. Поясницу словно стянуло колючей проволокой.

Несмотря на то что после лечения Ха-Аруса прошло несколько месяцев, полного выздоровления так не наступило. «Видимо, придётся смириться с хромотой», – хмуро подумала я, останавливаясь передохнуть у одной из скамеек.

Доктор Комб, который навещал меня раз в неделю с занудной пунктуальностью марундийских часов, разводил руками и твердил одно и то же: «Время, госпожа Миррен. Вашему телу нужно время». На что я мысленно отвечала: «А мне нужны работающие ноги, а не философские рассуждения и бесполезные припарки и настойки».

В этом была своеобразная злая ирония. Будучи ведьмой, исполняющей желания, я никак не могла вылечить себя. Да и собственные мечты о счастливой жизни с переродившимся мужем похоронила в тот момент, когда поняла: Рэйвен будет жить так, как ему предписывает драконий кодекс. Вмешиваться я в это не имела никакого морального права. Невзирая на согласие его официальной жёны.

После недель, проведённых в четырёх стенах кабинета, прогулка в парке казалась живительным бальзамом для души. Морозная свежесть щипала щёки, лёгкие наполнялись чистым воздухом, а мысли, обычно роившиеся в голове назойливым роем, немного успокаивались.

Я присела на скамью, стряхнув с неё снег рукавом. Дерево было ледяным даже через толстую шубку, но я не обратила внимания. Закрыв глаза, запрокинула голову и подставила лицо слабому зимнему солнцу, пробивающемуся сквозь серые облака.

Тишина и покой. Никаких посетителей с их бесконечными проблемами, никаких слуг с докладами, никаких писем от мачехи или визитов дознавателей. Вот бы так и сидеть до тех пор, пока не растает снег и не зацветут яблони. Пока не заживёт нога, душа и не перестанет трескаться прокля́тое зеркало.

– Леди Миррен! Леди Миррен, это вы?!

Визгливый голос Клары Фурс разорвал идиллию, как громовой раскат – летнюю тишину.

Я, не открывая глаз, тяжело вздохнула. Ну, разумеется! Стоило мне выбраться из дома впервые за полтора месяца, как тут же наткнулась на сестёр Фурс. Впрочем, чему удивляться? Парк был излюбленным местом прогулок местных обывателей. Особенно в погожие зимние дни, когда солнце робко выглядывало из-за облаков.

– Это она! Точно она! – Клара семенила по дорожке, рискуя поскользнуться на утоптанном снегу. Розовая пелерина развевалась за ней, как знамя, а перья на шляпке жалобно трепетали от порывов ветра. – Лара, смотри! Это же леди Миррен! Живая! Не призрак!

«Живая», – мрачно подумала я, нехотя открывая глаза. – «Если зеркало продолжит трескаться, то ненадолго».

Сёстры Фурс остановились передо мной запыхавшись. Клара сияла, как рождественская ёлка, украшенная всеми возможными игрушками разом. Лара же выглядела более сдержанно, но в её остром взгляде читалось то же любопытство, что и у сестры.

– Добрый день, – вежливо поздоровалась я, внутренне готовясь к потоку вопросов.

– О, леди Миррен! – Клара плюхнулась рядом со мной на скамью, даже не потрудившись стряхнуть снег. Её объёмистая задница в розовых юбках тут же намокла, но она, похоже, не заметила. – Мы так беспокоились! Вас не было видно целую вечность. Мы уже думали, что вы… – она понизила голос до драматического шёпота, – …серьёзно больны. Или…

– Или уехали из города в спешке и тайне, – перебила её Лара, оставаясь стоять. Она сложила руки в муфте и прищурилась. – Что было бы весьма благоразумно, учитывая последние события.

Внутри что-то неприятно кольнуло. Я выпрямилась на скамье, покрепче сжав набалдашник трости.

– Последние события? – Я невинно заломила бровь, изображая полное непонимание. – О чём вы, леди Фурс?

Сёстры переглянулись. Клара нервно затеребила край муфты, а Лара поджала тонкие губы.

– Вы действительно не знаете? – осторожно спросила Клара.

В груди разлилась тревога, липкая и холодная. Но я старательно сохраняла на лице выражение лёгкого любопытства.

– Знаю что?

Лара медленно выдохнула, и её дыхание повисло в морозном воздухе белым облачком.

– По городу ползут слухи, леди Миррен. Весьма неприятные слухи. О вас.

– Слухи обо мне ползут с тех пор, как я приехала в Миствэйл, – я небрежно пожала плечами, стараясь придать голосу равнодушия. – Это уже не новость.

– Но эти слухи другие! – Клара схватила меня за руку. – Говорят, что именно вы виноваты в том пожаре на благотворительном балу! Что вы специально подожгли беседку, чтобы… чтобы…

Она запнулась, не решаясь договорить.

– Убить леди Лили ван Кастер, – холодно закончила за неё Лара. – Чтобы отомстить её брату. Такова версия, которую распространяют по городу.

Мир вокруг словно качнулся. Я вцепилась в трость так, что металл тихонько скрипнул под перчатками.

– Боги, какой абсурд! – насмешливо фыркнула я, стараясь сохранить невозмутимый вид. – Полнейшая чушь. Кто вообще мог придумать такую чушь?

– Я не уверена, что мы имеем право об этом говорить, – тихо ответила Лара. Она помолчала, словно подбирая правильные слова, а продолжила: – Вы ведь понимаете, леди Миррен, что ваша связь с лордом ван Кастером даёт почву для самых разных толкований.

Я резко повернула голову к ней:

– У меня нет никакой связи с лордом ван Кастером, кроме той, что навязал закон. Он мой официальный попечитель.

– Мы-то знаем, – примирительно вмешалась Клара, похлопывая меня по руке. – Но люди склонны видеть то, что хотят видеть. А история о ведьме, влюблённой в женатого дракона, который не может ответить ей взаимностью… Это же сюжет для бульварного романа!

Я откинулась на спинку скамьи и закрыла глаза.

– Просто превосходно. Напомните, леди, у вас же тоже есть попечитель, который распоряжается вашими деньгами и имуществом так, как сочтёт нужным?

– Мы другое дело, леди Миррен, – Лара говорила безэмоционально, как обычно зачитывают судебный приговор. – Мы ждали назначения попечителя полгода. После того как суд закрепил за нами господина Густава, он появляется в нашем доме раз в два месяца, когда проверяет условия жизни и приносит чётко обозначенную сумму денег. А в вашем случае попечителем стал не судейский служащий, а сам глава Дома Морского Дракона. Более того, он помог вам быстро получить лицензию практикующей ведьмы, в то время как обычные ведьморожденные годами добиваются этой лицензии и открыть салон магических услуг. А ещё к вам не ходят из Департамента Магической Безопасности. Поверьте, леди Миррен, этого более чем достаточно для того, чтобы возникли подобные сплетни.

К своему неудовольствию, я осознала, насколько Рэйвен был прав, говоря о том, что я воспринимаю свои привилегии как должное. Вот жизнь и развернула меня к неприглядной изнанке успеха: зависть, сплетни и неназываемые недоброжелатели, которым моя спокойная жизнь встала поперёк горла.

– Что-то ещё? – холодно поинтересовалась я, догадываясь, кто причастен к нелепым слухам.

Повисла пауза. Только ветер шелестел в голых ветвях, да где-то вдалеке смеялись дети, катающиеся на санках с горки.

– Президентша Теплтон, – наконец произнесла Лара, и в её голосе послышалась осторожность, – издала официальное постановление на Совете Общества Добродетельных Жён.

Вот и подтверждение моим догадкам. Добропорядочная мадам никак не могла смириться, что какой-то ведьме не только покровительствует всеми уважаемый дракон, но ещё и пользуется успехом у горожан Миствэйла.

Я медленно открыла глаза и посмотрела на неё.

– Какое постановление?

– Что отныне всем членам Общества категорически запрещено обращаться к вам за помощью, – сказала она. – Любая женщина, которая посетит ваш салон или обратится к вам за советом, будет немедленно исключена из Общества и лишена статуса добропорядочности.

– А это, знаете ли, – вступила Клара, и в её голосе прозвучала неподдельная тревога, – очень серьёзно, леди Миррен. Очень-очень серьёзно. Общество Добродетельных Жён – это не просто кружок по вышиванию и распитию чая! Это влияние, связи, репутация!

Она сделала паузу, нервно облизав пересохшие губы.

– Женщина без статуса добропорядочности становится изгоем общества, – продолжала Клара, понизив голос. – Таких не приглашают на приёмы, не принимают в приличных домах. Их дочерей не возьмут в хорошие школы, а мужа обойдут при продвижении по службе. Торговцы будут отказывать ей в кредите. Даже в храмах на неё будут коситься!

– Другими словами, потеря статуса добропорядочности – это смерть в обществе, – сухо подытожила Лара. – Поэтому женщины боятся Теплтон, как огня. И будут слушаться, даже если считают её указы несправедливыми.

Я молчала, переваривая услышанное. Значит, вот как. Брианна Теплтон решила ударить не прямо, а исподтишка. Не публичным обвинением, которое можно оспорить, а тихой и методичной травлей. Против слухов не выстоишь. Они ползут, как ядовитый туман, просачиваются сквозь щели, въедаются в сознание. И неважно, правда это или ложь. Важно, что люди в них поверят.

Умно. Очень подло, но умно отрезать меня от потенциальных клиентов и задушить салон, лишив притока посетителей. Превратить в изгоя, с которой никто не захочет иметь дела.

– И много женщин в этом Обществе? – равнодушно спросила я, хотя в груди полыхало от несправедливости.

– Почти все замужние дамы Миствэйла, – ответила Клара. – И многие незамужние тоже. Членство в Обществе означает, что женщина правильная и добропорядочная. Что с ней можно иметь дело.

– А без этого она – никто, – добавила Лара. – Сомнительная личность, от которой лучше держаться подальше.

Я медленно кивнула, разглядывая узор инея на перилах скамьи. Крошечные ледяные кристаллики сверкали на солнце, как рассыпанные бриллианты.

– Понимаю, – наконец сказала я и поднялась, опираясь на трость. – Благодарю вас за предупреждение, дорогие леди Фурс. Весьма любезно с вашей стороны.

– Леди Миррен, – Клара тоже вскочила, хватая меня за рукав. – Вы… вы не сердитесь на нас? Мы просто хотели, чтобы вы знали и могли подготовиться.

Мягко высвободив рукав, я похлопала её по руке.

– Конечно, нет. Вы поступили как настоящие друзья, и я вам искренне за это благодарна. – Я натянуто улыбнулась, хотя внутри всё сжалось в тугой узел. – Как говорится, кто предупреждён, тот вооружён.

– Мы переживаем за вас, – тихо произнесла Лара, и в её обычно холодном взгляде мелькнуло что-то похожее на искреннее сочувствие. – Хоть вы и ведьма, но очень порядочный человек. Теплтон – опасная женщина. Она не прощает обид, и у неё длинные руки.

– Я заметила, – сухо отозвалась я, вспомнив череду «несчастных случаев» на балу.

Клара нервно оглянулась по сторонам, словно боялась, что президентша может выскочить из-за ближайшего куста, как чёрт из табакерки.

– Знаете, леди Миррен, – она снова понизила голос до заговорщицкого шёпота, – говорят, Теплтон уже добилась исключения трёх женщин из Общества за прошлый год. Одна посмела не согласиться с её мнением о новом приюте. Вторая – выбрала платье не того фасона на осеннем балу. А третья… – Клара выразительно умолкла.

– Что третья? – не выдержала я.

– Третья просто ей не понравилась, – пожала плечами Клара. – Без объяснения причин. Теплтон просто заявила, что эта женщина «не соответствует высоким моральным стандартам Общества». И всё. Её исключили. И теперь бедняжка даже в лавку выйти боится. Люди на неё пальцем показывают, шепчутся за спиной…

– Как на прокажённую, – закончила Лара. – Социальная казнь. Медленная, но верная.

Я стиснула челюсти так, что заломило в висках. Руки под перчатками непроизвольно сжались в кулаки, и кончики пальцев закололо от проснувшейся магии, готовой сорваться и испепелить что-нибудь. Желательно – президентшу Теплтон вместе с её Обществом.

Но я взяла себя в руки. Сорваться – значит дать Брианне именно то, чего она добивается. Доказательство, что я неконтролируемая и опасная ведьма, которую нужно запереть подальше от приличного общества.

– Что ж, – я выдавила из себя безразличную улыбку, – президентша имеет полное право издавать любые постановления. Это её Общество, её правила. Не вижу проблемы.

Всплеснув руками, Клара ахнула.

– Но леди Миррен! Это же катастрофа! Почти все ваши посетители – женщины! И если им запретят к вам обращаться…

– Тогда ко мне будут обращаться мужчины, – пожала я плечами с деланным безразличием, глядя поверх их голов на голые ветви лип, чернеющие на фоне серого неба, – Или те женщины, которым плевать на мнение Теплтон и её кружка добродетельных сплетниц. Поверьте, такие тоже найдутся. Кроме того, президентша переоценивает своё влияние. Да, у неё есть власть над теми, кто добровольно отдал ей эту власть. Но я не член её Общества. И никогда им не была. А значит, её постановления меня не касаются.

– Вы очень храбрая, – в голосе Лары прозвучало нечто похожее на восхищение. – Или очень безрассудная.

Я усмехнулась, но усмешка вышла кривой:

– Возможно, и то и другое. Время покажет.

Клара порывисто схватила меня за обе руки:

– Леди Миррен, но вы же понимаете, что значит идти против Теплтон? Она не остановится! Она будет давить, давить, пока не сломает вас! У неё связи в магистрате, в полиции, даже в Департаменте! Она может…

– Клара, – мягко оборвала её Лара. – Хватит пугать леди Миррен.

– Но…

– Хватит.

Клара обиженно надулась, но замолчала.

– Благодарю вас за беспокойство. Не многие решились бы предупредить меня. Но, – я выдержала паузу, глядя на них, – я не собираюсь бежать из города, прятаться или извиняться. Я ничего не сделала. И если президентша Теплтон хочет войны… Что ж, она её получит.

Слова прозвучали храбро. Я бы даже сказала пафосно, для человека, которого медленно, но верно загоняют в угол. Вот только внутри всё сжималось от страха.

Сёстры Фурс проводили меня до выхода из парка, болтая о погоде, о предстоящих рождественских празднованиях, о новой постановке в городском театре – обо всём, только не о Теплтон и её постановлении. Я поддакивала в нужных местах, улыбалась, даже пошутила пару раз.

Но мысли были далеко.

Когда мы распрощались у ворот парка, и силуэты сестёр растворились в потоке прохожих, я позволила маске соскользнуть с лица.

Оперевшись обеими руками на трость, я тяжело выдохнула. Дыхание вырвалось неровным, прерывистым облачком пара.

«Постановление Общества – гениальный ход», – подумала я, глядя на заснеженную улицу, где сновали люди, спеша по своим делам. – «Формально оно касается только членов Общества, и Теплтон ничего не нарушает. Просто заботится о нравственном облике своих подопечных, оберегает их от дурного влияния».

Но на деле удар по самому больному месту. Женщины составляли добрую половину моих клиентов. Именно они несли деньги за советы, как вернуть мужа, которые работали, за амулеты красоты и молодости (спасибо, госпожа Джезвол за рекламу). И если все эти женщины испугаются потерять статус добропорядочности…

«Салон загнётся через месяц, – холодно констатировала я про себя. – Максимум – через два».

Я тряхнула головой, прогоняя наползающую панику.

Нет. Не время раскисать. Я уже один раз упала на самое дно после новости о свадьбе Рэйвена. Не собираюсь повторять этот опыт из-за постановления какой-то самовлюблённой дуры в изумрудах.

Экипаж ждал у края парка. Карл, заметив меня, спрыгнул с козел и распахнул дверцу.

– Домой, миледи? – спросил он, помогая мне забраться внутрь.

– Домой, – кивнула я и откинулась на мягкое сиденье, закрывая глаза.

Экипаж тронулся, мягко покачиваясь на рессорах. Сквозь закрытые веки я видела оранжевые блики солнца, пробивающегося сквозь облака.

«Общество Добродетельных Жён, – думала я, слушая ритмичный стук копыт по мостовой. – Статус добропорядочности. Социальная смерть».

Красивые слова, за которыми скрывалась примитивнейшая жажда власти одной женщины над сотнями других, одержимых страхом быть отвергнутыми, не принятыми и осуждёнными.

И Теплтон использовала свою, чтобы уничтожить меня.

«Что ж, – я открыла глаза и посмотрела в окно, на проплывающие мимо заснеженные дома. – Посмотрим, кто кого переиграет, Брианна. Я ещё поборюсь».

Но в потаённом уголке души зашевелился страх, что без покровительства Рэйвена я действительно никто. И что, когда рухнет салон, а деньги закончатся, то мне придётся снова обратиться к нему за помощью.

А это было бы хуже любой социальной смерти.******************************Дорогие читатели!А я к вам с очередной новиночкой отЕвы Лисовой "⚖️ Истинная по Закону или Украду твое сердце, Дракон!": Мой отец продал меня за долги, а я сбежала в столицу. Чтобы вернуть себе спокойную жизнь, я должна украть артефакт у аристократа, считающего себя неприкосновенным. Вот только теперь меня преследует мистер Кельдер, лучший законник Империи. Его цель – вернуть артефакт и бросить меня за решетку. Вспыхнувшая между нами Метка Истинности связала наши сердца. Но в мире, где правит Закон и кровь, Истинность не подарок седьбы, а смертельная ловушка. Охота началась, и на этот раз я не сдамся без боя!

Глава 6.2

Первую неделю после разговора с сёстрами Фурс я тешила себя надеждой, что страх перед потерей статуса приписной добропорядочности окажется преувеличенным и здравый смысл всё же возобладает над стадным инстинктом.

Как же я ошибалась!

Из пятнадцати записанных на ту неделю клиентов пришло только трое. Остальные прислали письма с извинениями и отговорками. Некоторые вовсе не удосужились написать. Просто не явились в назначенное время, из-за чего я провела несколько часов в томительном ожидании, раздираемая раздражением от собственного бессилия и разрастающимся отчаяньем.

На следующую неделю записалось всего шестеро. А пришло четверо.

Я пыталась сохранять безразличный вид, небрежно пожимала плечами, когда Минди с тревогой докладывала об очередных отказах. Шутила с Карлом о том, что, наконец-то, появилось время выспаться. Даже велела Брюзге не готовить столько печенья – всё равно некому его есть.

Но по ночам я лежала без сна, уставившись в потолок. Считала деньги, что оставались на счету, и дни, которые могла протянуть без новых клиентов. А заодно прикидывала варианты дальнейшей работы, но их, в смысле вариантов, становилось всё меньше.

Такие перемены коснулись не только меня, но и дома. Всё реже слышался смех и музыка, портреты молчали. Даже словоохотливая леди Ротт, обычно не упускавшая возможности поделиться последними сплетнями, притворялась спящей.

А сегодняшний день начался особенно скверно.

Утром я спустилась в кабинет и обнаружила Томаса и Уильяма, переминающихся с ноги на ногу у дверей с видом людей, вынужденных сообщить крайне неприятные новости.

– Миледи, – Томас снял шляпу и покрутил её в руках. – На сегодня было записано пятеро. Двое уже прислали отказы. Ещё двое…

Он замолчал, бросив быстрый взгляд на Уильяма.

– Ещё двое пришли, – подхватил тот, – но попросили… эм… об особых условиях.

– Особых условиях? – Я непонимающе нахмурилась. – Это как?

– Они хотят войти через чёрный ход, – Ферс неловко откашлялся. – Чтобы никто не видел. И чтобы их имена нигде не фигурировали ни в записях, ни в договорах.

Плохо. Очень-очень плохо. Если не заключать договора, то в случае чего меня привлекут к ответственности за нарушения закона о работе с клиентами. А то могут и вовсе кинуть за решётку, как обвиняемую в злонамеренном колдовстве. В этом случае суд встанет на сторону клиенток, которые, разумеется, чисты перед обществом, а не ведьмы, которая решила отомстить всему городу.

– Понятно, – выдавила я. – Значит, боятся, что их увидят.

– Боятся, миледи, – кивнул Томас и виновато опустил взгляд. – Одна дама – жена местного судьи. Вторая – невестка банкира Уортингтона. Обе – члены Общества Добродетельных Жён…

– …и обе рискуют всем, приходя ко мне, – закончила я.

Охранники переглянулись и синхронно кивнули.

Я отвернулась к окну, за которым падал снег – медленно, лениво, укрывая город белым саваном.

– Впустите их, – сказала я тихо. – Через чёрный ход, как они просили. И вычеркните их имена из записей.

– Слушаемся, миледи.

Они ушли, а я осталась стоять у окна, глядя на падающий снег.

Рискованно брать таких высокородных посетительниц на приём. Маленькая ошибка, – и мне не сносить головы. «Мне в любом случае не сносить головы, – мрачно подумалось мне, – если я ближайшее время не придумаю, как обставить Теплтон. Ой, дрянь! Какая всё же редкостная дрянь!»

Кто бы мог подумать, что однажды клиенты будут красться ко мне, как воры, под покровом тайны? Тем не менее нашлись те женщины, которые несмотря на риск, пришли именно ко мне. А это значило, что мои магические советы работали, желания исполнялись, а популярность росла. И на это Теплтон никак не могла повлиять.

Первая посетительница – жена судьи – пришла, закутанная в тёмный плащ с глубоким капюшоном, скрывающим лицо. Она говорила шёпотом, озираясь по сторонам, словно ожидая, что из-за каждого угла выскочат шпионы Теплтон. Руки её дрожали, когда она протягивала деньги. Уходила она ещё быстрее, буквально выскользнув за дверь как тень.

Вторая – невестка банкира – вовсе пришла в маске, так и не сняв её за весь сеанс. Голос женщины то и дело срывался на истерические нотки. При каждом шорохе она вскакивала, словно порываясь уйти, но потом снова садилась. Когда я дала ей амулет на здоровые роды, она выхватила его из моих рук, швырнула деньги на стол и исчезла не попрощавшись.

После её ухода я долго сидела в опустевшем кабинете, глядя на монеты, рассыпанные по столешнице.

Печально было видеть женщин, нуждавшихся в помощи, но которые боялись потерять свой статус в Обществе, который якобы подтверждал их правильность.

«Абсурд, – думала я, медленно собирая монеты. – Чистейшей воды ахинея, которая работает вопреки здравому смыслу».

Можно было беситься, паниковать, рвать на себе волосы или на крайний случай натравить Ха-Аруса на президентшу Теплтон. Последнее я отмела сразу же. Если демон сожрёт эту благочестивую свинью, то в лучшем случае у него будет несварение желудка. В худшем – меня отправят в Чёрные Топи или на эшафот.

К вечеру в доме воцарилась гнетущая атмосфера. Минди ходила с красными глазами, то и дело утирая их фартуком. Карл сбежал на очередное свидание со своей милой цветочницей. Портреты шептались приглушённо, бросая на меня обеспокоенные взгляды. А Брюзга стучал на кухне кастрюлями, с остервенением вымещая злость на несчастной утвари, за что ему пришлось сделать замечание. В конце концов, мы все находимся в одной лодке, и никто не виноват в случившемся.

Я сидела в библиотеке с книгой на коленях, в которую пялилась вот уже четверть часа, не видя букв, не понимая текста. Голова была забита цифрами и подсчётами. При нынешнем потоке посетителей – а точнее, его почти полном отсутствии – денег хватит на три месяца. Может, на четыре, если жёстко экономить. Урезать жалованье слугам, отказаться от новой одежды, перестать топить все комнаты…

А потом? Потом кончатся деньги. И что тогда?

Продать дом? Невозможно. Он привязан к роду Миррен, и любая попытка продажи обернётся катастрофой. Дом просто откажется служить новому хозяину, изведя любого владельца. Распустить слуг? Жестоко. Карл, Минди, Брюзга стали моей семьёй, ближе, чем кровные родственники. Закрыть салон и найти другую работу? Но какую? Женщин нигде особо не жаловали. ИМ предлагали либо тяжёлый, плохо оплачиваемый труд. Либо хорошо оплачиваемый, но с особыми условиями живого товара. Впрочем, с моей репутацией меня даже в блудильню не возьмут – побоятся навлечь на себя неприятности.

Чувствуя, как охватывает страх за будущее, я невольно подумала, что неплохо было бы наступить горло собственной гордости и обратиться к Рэйвену. Но тотчас отмела мысль, коря себя за малодушие. Уж что-что, но я не позволю этому самодовольному хмырю изгаляться над моими неудачами. А, зная ван Кастера, можно было предположить, что именно так он и поступит.

Книга выскользнула из ослабевших пальцев и шлёпнулась на пол.

– Осторожнее! – возмутилась она. – У меня же корешок старый!

– Прости, – рассеянно пробормотала я, подняв книгу с пола.

Положив книгу на круглый столик, закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Усталость от переживаний за будущее и необходимости держать лицо даже тогда, когда хотелось забиться в угол и выть, дала о себе знать. Я даже не заметила, как провалилась в серую дремоту.

Разбудил меня Брюзга.

– Миледи! – Домовой ощутимо тряс меня за плечо. – Миледи, проснитесь! К вам посетитель.

– Кто? – Я осоловело заморгала веками. Потянувшись, тряхнула головой и саркастично произнесла: – Очередная запуганная дама в маске? Или господин, который требует богатство, молодость и стоячий член в придачу?

– Лорд Рэйвен ван Кастер, – ответил домовой. – И он настаивает на встрече.

Челюсть отвисла сама собой. Резко выпрямившись в кресле, я клацнула зубами, едва не прикусив язык, и вытаращилась на домового, будто тот сообщил о визите верховного демона Великого Горнища.

– Ну и за каким овощем принесло этого дракона? – облизав пересохшие губы, я звонко цокнула. – А, впрочем, всё равно. Передай милорду, что я заболела и не смогу его принять.

Брюзга неловко переступил с ноги на ногу:

– Миледи, он сказал, что в ваших интересах принять его. И что лучше не заставлять его ждать.

Упрямый чёрт, ничего не скажешь.

Я тяжело вздохнула и провела рукой по лицу.

– Проводи его сюда.

– Может, лучше в кабинет? – неуверенно предложил домовой. – Там более официально.

– Здесь. У меня нет никакого желания бегать по лестницам. Полагаю, милорд не будет возражать против такой обстановки.

Кивнув, Брюзга исчез за дверью.