Текст книги "Хозяйка скандального салона "Огонек" 3 (СИ)"

Автор книги: Марика Полански

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Глава 7.5

Сквозь плотно задёрнутые шторы пробивалось хмурое утро. Я лежала в постели, уставившись в потолок. Едва заметные трещины на белоснежной штукатурке образовывали причудливые узоры, похожие на карту неизведанных земель. Мысли то и дело возвращались в кабинет Рэйвена, где пахло виски, догорающими углями и недавней близостью. Стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором тотчас вставала картина: наши сплетённые тела перед камином, губы Рэйвена на моей шее и его хриплый голос, выдыхающий моё имя.

«Он женат», – настойчиво твердил голос разума. – «Женат, Эвелин. Когда-то Лорелея пришла к тебе с безумной просьбой стать официальной любовницей Рэйвена, но ты отказалась. Из-за принципов. А теперь что?»

Я зажмурилась, чувствуя, как щёки горят от стыда. Влезать в чужую семью – дело грязное и неблагодарное. В лучшем случае станешь костылём в шатких отношениях супругов, в худшем – будешь презираемая всеми. Собой в том числе.

Но воспоминания прошлой жизни, где мы были счастливо женаты, тихонько шептали: «Мы принадлежим друг другу. Всегда принадлежали. И неважно, сколько жизней пройдёт – мы всегда будем искать друг друга».

Любовь и раскаяние рвали меня на части, как два хищника – добычу. Я любила Рэйвена. Боги, как же я его любила, невзирая на все его выходки! И эта иррациональная любовь не знала границ и не считалась с моралью.

Но правильно ли это?

Минди трижды стучалась в дверь, напоминая о завтраке. Брюзга присылал через неё записки с перечислением блюд на завтрак, обед и ужин. Вместо этого предложила приготовить им что-то по своему желанию.

К счастью, третировать меня вопросами слуги не стали.

Только к полудню я наконец-то смогла заставить себя выползти из-под одеяла и, одевшись, спустилась в сад.

Весна окончательно вступила в свои права. Снег растаял почти полностью, оставив лишь тающие островки в тени деревьев. Воздух пропитал аромат сырой земли, а голые ветви яблонь и вишен блестели от влаги под полуденным солнцем. Под забором проклюнулись хрупкие белые колокольчики подснежников, дрожащие на тонких стебельках.

Птицы заливались в кронах, оглашая сад весёлым щебетом. Воробьи деловито прыгали по дорожкам, где-то на крыше соседнего дома ворковали голуби.

Освобождённый от зимних досок фонтан сонно журчал, наполняя сад мелодичным плеском воды. Я присела на край каменной чаши, глядя, как солнечные блики играют на поверхности.

Сад пробуждался после долгой спячки. А вот я, наоборот, чувствовала себя увядшей и опустошённой.

– Эвелин.

Я вздрогнула, услышав голос за спиной.

Рэйвен стоял на дорожке между кустов самшита в нескольких шагах от меня. Тёмный пальто было застёгнуто на все пуговицы, волосы аккуратно зачёсаны назад. Он выглядел уставшим, но трезвым. Только тени под глазами выдавали, что лорд ван Кастер провёл бессонную ночь.

– Добрый день, милорд, – уголки губ дрогнули в смущённой улыбке. Как себя вести после вчерашнего, я не знала. Честно говоря, даже не ожидала, что он явится ко мне домой.

Рэйвен медленно подошёл ближе, держа руки в карманах.

– Элан сказал, что ты не пришла на работу. Я забеспокоился.

Отвернувшись, я уставилась бурый листок, плавающий по прозрачной глади. От волнения кровь отхлынула от щёк, а в животе стянулся тугой узел.

– Мне нужно было подумать.

– Понимаю.

Он присел рядом со мной. Близость Рэйвена казалась мне невыносимой, царапающей кончики нервов. Пожалуй, нет более неловкого и идиотского чувства, чем ждать человека, а, оставшись с ним наедине, хотеть сбежать.

Несколько минут мы молча слушали пение птиц, журчание воды и шелест деревьев.

– Прости меня, – наконец произнёс Рэйвен. – За то, что случилось вчера. Я был пьян, зол и переступил черту. Использовал тебя, чтобы заглушить собственную боль. Это было низко с моей стороны.

Я медленно качнула головой, стараясь не выдать обиду, захлестнувшую меня.

– Ну да… Конечно… А я оказалась удобным вариантом, чтобы выпустить пар.

Рэйвен провёл рукой по лицу, словно стирая невидимую паутинку.

– Я неверно выразился. Я виноват в том, что это произошло именно так. – Он замолчал, словно собираясь с мыслями, а затем сбивчиво продолжил: – Я долго пытался бороться с собой. Говорил себе, что это невозможно, что у меня обязательства, репутация, долг главы Дома. Но я больше не могу лгать себе.

В ответ я лишь медленно выдохнула. Слова звучали, как признания, но сердце всё равно болезненно сжалось в груди.

Слова… Слова ничего не значат, если нет поступков, подтверждающих их. Болтать, как известно, не мешки ворочать.

– Мне искренне жаль, что вы оказались в столь неудобном положении, милорд, – помолчав, сказала я, чувствуя, как глаза начинает щипать от непрошенных слёз. – Но вы женаты. Лорелея – прекрасная женщина. К тому же она вас любит. А то, что было… Ну было и было, что уж теперь с этим сделаешь? Но…

– Завтра я уезжаю в Велундор, – перебил меня Рэйвен. – Нужно решить кое-какие дела. А когда вернусь, женюсь на тебе, если ты, конечно, согласишься стать женой циничного, самовлюблённого дракона.

Я подняла глаза на ван Кастера. То ли издевается, то ли шутит – поди, разбери, что в голове у этого дракона.

Однако Рэйвен выглядел несколько смущённым. Длинные пальцы крутили бурый листочек, подобранные с дорожки, а взгляд был устремлён куда-то поверх крон деревьев. Внутри царапнуло ощущение, будто эти слова дались ему с огромнейшим трудом, а сам ван Кастер чувствовал себя настолько неудобно, будто его выставили голым на всеобщее обозрение.

– Ага, – тупо произнесла я, пытаясь переварить услышанное. – Но, кажется, пропало несколько звеньев между фразой «уеду в Велундор» и «женюсь на тебе».

Рэйвен скривился, будто разговор начинал его раздражать.

– Тебе обязательно ёрничать в такой момент? – проворчал он. – Ты же ведь прекрасно понимаешь, что это за звенья.

Я не сводила с него взгляда, прекрасно понимая, что он чувствует. А чувствовал Рэйвен себя крайне паршиво. Куда легче решать дела «Дракарион-Астер», договариваться с клиентами или бодаться с себе подобными, чем говорить о собственных чувствах. Потому что ничто так не выбивает почву из-под ног и не делает более уязвимым, как собственные чувства. Отчего-то вспомнилась фраза бабушки: «Каким бы умным и властным мужчина ни был, как только речь заходит о любви, он превращается в идиота».

– Понимаю, – я медленно кивнула. – Но также прекрасно знаю, что репутация для тебя – всё. А если ты разведёшься с драконицей, чтобы жениться на ведьме, то это будет большой удар по ней. В смысле по репутации.

– Определённо, – согласился он. – Более того, часть партнёров, скорее всего, разорвут контракты. Однако часть влияния всё равно сохранится. Мартин возьмёт на себя роль главы Дома, а Лорелея согласилась стать его женой, чтобы сохранить статус в обществе.

– А как же Лили? Что будет с ней?

Губы Рэйвена искривились в усмешке. Он посмотрел на меня так, словно я сказала какую-то глупость.

– Ты меня удивляешь. Речь идёт о нас с тобой, но тебя больше волнует, что будет с Лили, – помолчав, он добавил: – Николас нашёл необходимую сумму для торгов, так что…

– Торги? – я уставилась на Рэйвена так, словно впервые его увидела. – Вы называете развод торгами?

Отбросив надоевший лист, он оттряхнул руки.

– У драконов нет такого понятия «развод». Есть торги. Это когда муж перепродаёт свою жену другому за определённый выкуп. Зачастую это уже заранее обговорено, поэтому торги – чистая формальность. Оказывается, Николас ещё две недели назад заложил поместье, чтобы выкупить Лили у Эрингтона. Учитывая последние события, тот будет рад принять хотя бы это.

Я выругалась так, что лицо Рэйвена вытянулось от удивления.

– Хочу обратно в свой мир, – я тряхнула головой, будто это могло развеять всю абсурдность ситуации. – Там женщины могли хотя бы спокойно разводиться. Нет, это же уму непостижимо! Перепродавать свою жену как скотину! Это… это же ужас какой-то!

– Зато нет клейма разведённой, – весомо заметил ван Кастер. – Разведённых избегают больше, чем чёрных вдов.

Потрясённая, я обдумывала его слова. Вот так выйдешь замуж за истязателя, а потом или мучаешься с ним до конца своей короткой жизни, или надеешься найти богатого любовника, который выкупит на торгах. Теперь понятно, почему в этом мире закрывали глаза на адюльтер. Для кого-то он мог стать единственной ниточкой к свободе.

– Если решишь перепродать меня, – негромко произнесла я, – клянусь устроить тебе такую жизнь, что Великое Горнище покажется Садами Наслаждения.

Рэйвен рассмеялся.

– Иного от ведьмы я и не ждал. – Он поднял мою руку к губам и поцеловал костяшки пальцев. – Но я не намерен отпускать тебя. Ни в этой жизни, ни в следующей.

Я порывисто обняла его, зарываясь лицом в его плечо. Он обнял меня в ответ, прижимая так крепко, будто боялся, что я исчезну, если отпустит.

Мы сидели так долго, слушая пение птиц и шелест пробуждающегося сада. Мир вокруг наполнялся красками, а вместе с ним оживало и моё сердце.

– Кстати, – произнёс Рэйвен, отстраняясь и глядя мне в глаза, – Лили спрашивала о тебе. Хочет увидеться. Говорит, что хотела бы поблагодарить тебя лично за исполненное желание.

Вина кольнула моё сердце острой иглой.

– Желание будет исполнено лишь тогда, когда она выйдет замуж за Николаса, – покачала я головой. – Так что рано говорить об его исполнении.

– Она считает по-другому. А ещё она сказала, что теперь понимает смысл фразы: «За самые сокровенные желания приходится платить высокую цену. Но это того сто́ит». Кстати, – Рэйвен внезапно перевёл тему, – пока меня не будет, за тобой присмотрит Мартин.

– Это ещё зачем?

– Из-за Карла. Сдаётся мне, кто-то сильно хочет навредить тебе. И это не Теплтон. У бывшей президентши сейчас проблем и без тебя хватает.

Липкий холод пробежал по спине, заставив меня невольно поёжиться.

– Зачем кому-то вредить мне? – настороженно спросила я. – Я не лезу в чужие дела, работаю по лицензии. Кому я могу мешать?

– Люди всегда относились с большой опаской к ведьморожденным, – Рэйвен убрал прядь волос, упавшую мне на лоб, и нежно провёл тыльной стороной пальце по моей щеке. – Но ауф Штром вряд ли сам решил поднять дело Ордена. Скорее всего, его кто-то надоумил. Но кто и зачем, я пока не знаю. В любом случае мне будет спокойнее, если Мартин приглядит за тобой в эти дни.

Глава 7.6

Вечер спустился на город тихо, укутывая улицы в бархатный полумрак. Фонари зажигались один за другим, отбрасывая дрожащие золотистые блики на влажные от вечернего тумана мостовые. Сквозь незашторенные окна соседских домов виднелись силуэты деревьев, тянущихся голыми ветвями к небу, словно просящие о чём-то руки.

Дом погрузился в привычную рутину. На кухне Брюзга самозабвенно гремел кастрюлями и сковородками, готовя ужин, отчего по коридорам расползался аппетитный аромат жареного мяса с луком и розмарином. Минди сосредоточенно суетилась в гостиной, раскладывая свежевыстиранное бельё, которое пахло мылом и весенним ветром. Портреты возбуждённо переговаривались, то понижая голоса до заговорщицкого шёпота, то взвизгивая от восторга, обсуждая последние сплетни. А именно: предложение ван Кастера стать его законной женой.

Дом узнал об этом раньше, чем я успела выпроводить Рэйвена. Стоило лишь переступить порог, как из распахнутых настежь дверей гостиной донёсся свадебный вальс из оперы «Сильфида», который с воодушевлением истинного романтика наигрывал рояль. Клавиши подпрыгивали сами собой, а крышка то открывалась, то захлопывалась, будто инструмент не мог сдержать переполнявших его чувств. Портреты наперебой желали мне долгой и счастливой супружеской жизни, хотя я ещё даже не успела толком ответить ни «да», ни «нет».

– В самом деле, милочка, – заметила леди Ротт, едва я поднялась на второй этаж. – По сравнению с остальными претендентами на вашу руку и сердце, милорд дракон – самый подходящий вариант. Состоятелен, красив, влиятелен. Чего ещё желать?

– Помилуйте, миледи! – тут же возразил ей господин Крэмби, нервно протирая своё пенсне краем камзола. Очки в его руках поблёскивали в свете коридорных светильников. – Дракон – он и на южных берегах дракон! Холоднокровный, расчётливый и живёт по своим законам, которые простым смертным не понять. Нет-нет, я решительно против подобного союза. Разумеется, книжки будут в восторге от такого романа: любовь вопреки преградам, страсти, драма! Но давайте трезво смотреть на вещи. Что будет с нашей девочкой, когда она состарится, а он всё так же будет выглядеть на тридцать? Когда она превратится в старуху, а он приведёт молодую любовницу? Нет, это жестоко!

– Вот именно! Трезво! – воинственно выпятила подбородок леди Ротт, и её нарисованные глаза сверкнули праведным гневом. – А вы бы предпочли, чтобы наша драгоценная девочка стала женой какого-нибудь безродного проходимца? Или жалкого торговца, пропахшего рыбой и дешёвым табаком? Позвольте напомнить вам, господин Крэмби, что милорд ван Кастер – глава уважаемого во всей Норстрии Дома Морского Дракона. И даже несмотря на то, что он намерен отказаться от своей обязанности главы в пользу младшего брата, он всё равно останется уважаемым и влиятельным драконом. Ни один из ныне живущих не посмеет…

Бросив украдкой на них взгляд, я поспешила скрыться в своей спальне. Однако там меня встретило зеркало трельяжа, которое, полностью проигнорировав моё отчаянное желание остаться в одиночестве, тотчас принялось рассыпаться в поздравлениях. Створки распахнулись сами собой, и зеркальная поверхность заискрилась восторженным сиянием.

– Наконец-то! – пропело оно томным голосом. – Свадьба! О, как я ждала этого дня!

И принялось возбуждённо предлагать варианты модных свадебных платьев: с кринолином или без, с кружевами, вышивкой, с длинным шлейфом и коротким. Каждое описание сопровождалось мерцающими образами в зеркальной глади.

Я невольно пожалела, что в уборной невозможно поставить раскладушку. На автомате соглашаясь со всем, что предлагало зеркало, я забралась под тяжёлое пуховое одеяло, натянула его по самую макушку и притворилась спящей, молясь, чтобы трельяж, наконец, заткнулся.

В этот вечер ужин выдался поздним, несмотря на ворчание Минди о том, что не сто́ит нажираться после восьми вечера, иначе с осиной талией можно окончательно распрощаться. Жирок, мол, оседает именно от вечерних трапез. А после ужина я заперлась в библиотеке с толстенным томом в кожаном переплёте.

Однако сосредоточиться на чтении так и не удалось. Строчки расплывались перед глазами, сливаясь в бессмысленные линии. Мысли то и дело возвращались к Рэйвену. Сейчас он, должно быть, дома собирает дорожные чемоданы. Завтра утром он уедет в Велундор на целый месяц, а я останусь здесь – ждать, надеяться и грызть ногти от тревоги, чтобы всё сложилось так, как он обещал.

Огонь в камине сытно пожирал сухие дубовые поленья. Красно-оранжевые языки пламени плясали за кованой решёткой, отбрасывая на книжные корешки и стены беспокойные тени. Часы на каминной полке мерно отсчитывали секунды. А за высокими окнами ночь превратила уютный сад в настоящее царство теней и загадочных шорохов.

Внезапно раздался глухой стук в дверь чёрного хода. Звук был настолько тихим и неуверенным, что поначалу я решила: это просто ветер швырнул в стену сломанную ветку или забрёл соседский кот в поисках мышей.

Я подняла голову и напряжённо прислушалась. Брюзга на кухне замер, перестав тарахтеть кастрюлями. Минди перестала шелестеть накрахмаленным бельём в гостиной.

– Миледи, – из-под моего кресла просочилась тень, из которой высунулась голова Ха-Аруса. – Кажется, у нас потрёпанный жизнью гость.

Швырнув книгу на низенький столик, куда она шлёпнулась с возмущённым вскриком: «Осторожнее!», я подхватила трость и, превозмогая вспыхнувшую боль в ноге, бросилась к чёрному входу.

Возле двери уже столпились ощетинившийся Брюзга, готовый броситься на незваного гостя, и Минди с возмущающимся веником в пухлых руках, как рыцарь, сжимающий свой меч. Конечно, оглушить таким оружием негодяя вряд ли удастся, но вот ввести его в ступор инвентарём, орущим о своих нарушенных правах на отдых, – запросто.

– Идите-ка вы первым, господин домовой, – горничная нерешительно пихнула носком стоптанной домашней туфли Брюзгу в пушистую чёрную спину.

– А почему, чуть что, так сразу я?! – возмутился тот, упёршись лохматыми стопами в ковёр. Красные глазки недовольно блеснули в сумраке. – Может, вы пойдёте?

– Ваша прямая обязанность – Дом защищать от всякого сброда! Или вы предлагаете нам, хрупким беззащитным женщинам, вместо вас отбиваться от хулиганья и прочих ночных бродяг?

– Ну я бы поспорил насчёт вашей хрупкости, – пробурчал Брюзга, окидывая красноречивым взглядом внушительные формы горничной. – Вы одним своим задом можете завалить целую компанию негодяев…

Минди раздула ноздри, как боевой бык перед атакой, и зло прищурилась:

– Что вы сказали?!

– Нет, метла была совершенно права! – обиженно взвизгнул веник, топорща от возмущения щетину. – В этом Доме совершенно не уважают права честного трудящегося инвентаря! Никакого отдыха ни днём, ни ночью! Нас таскают туда-сюда, используют как попало, а потом ещё и в опасные ситуации втягивают!

Стук повторился, заставив всех разом замолкнуть. Казалось, что в Доме замолкли даже часы. Огонь в камине гостиной перестал потрескивать. Даже доски под ногами не осмелились скрипнуть.

А затем случилось то, что было достойно пера автора книг ужасов.

Дверь медленно, со зловещим протяжным скрипом приоткрываясь и обнажая чернеющий прямоугольник ночного сада. Холодный весенний ветер ворвался в дом, принося с собой запах сырой земли и прелой листвы. И в этом прямоугольнике тьмы появилось нечто мерцающее, как мираж в летний зной. Оно пошатнулось на пороге и беззвучно рухнуло внутрь, распластавшись на полу.

От неожиданности Минди заорала так истошно, что у меня заложило уши. Зашипев рассерженной змей, сине-чёрный шар магии сорвался со скрюченных пальцев Брюзги и с влажным хлюпаньем ударил туда, где на потёртом половике валялось непонятное нечто.

Воздух мгновенно наполнился едкой гарью палёного мяса и ткани. Полупрозрачный сгусток нечленораздельно замычал от боли и сбросил с себя дрожащую пелену невидимости. Магическая вуаль рассы́палась серебристыми искрами, осыпая пол мерцающей пылью, и мы дружно ахнули.

На пороге, скорчившись, лежал Карл.

В густой, почти осязаемой тишине, что-то гулко упало на пол – ошарашенная Минди выронила веник. Тот, воспользовавшись моментом всеобщего замешательства, тут же принялся возмущённо причитать о «вопиющем бесчеловечном отношении» и «нарушении всех мыслимых и немыслимых прав», но на его справедливый гнев никто не обратил ни малейшего внимания.

– Ну я же говорил, – Ха-Арус неторопливо вылез из стены целиком и сокрушённо покачал головой, изобразив на красивом лице глубокую печаль. – Потрёпанный жизнью гость. А вы сразу, не разобравшись, принялись швыряться боевыми заклинаниями. Варвары.

Первой в себя пришла я. Обругав демона самыми изощрёнными ругательствами, на которые только была способна моя воспалённая фантазия, я, позабыв о больной ноге и приличиях, бросилась к распластавшемуся на полу возницу. Однако меня опередили Брюзга и Ха-Арус. Демон подхватил полубессознательного Карла под мышки с такой лёгкостью, будто тот весил не больше пустого мешка из-под муки.

– В гостиную! Быстро! – скомандовала я срывающимся голосом.

Затем поспешно захлопнула дверь на щеколду и тяжёлый ключ в замке. Металл противно скрипнул. Не хватало ещё, чтобы кто-то из любопытствующих соседей, не спящих по ночам, увидел суету возле служебного входа и заподозрил неладное. То, что Дом сам оберегает свои многочисленные секреты от чужих глаз, я в тот момент напрочь забыла.

Не касаясь ногами пола, Ха-Арус заскользил по узкому коридору к гостиной, неся возницу как пёрышко. За ним семенил взъерошенный Брюзга, подпрыгивая на ходу, чтобы поддержать безвольно болтающуюся голову Карла.

– Всеясные боги! Карл! – запричитала Минди. Передник горничной сбился набок, седые пряди выбились из-под чепца. – Да что же с тобой сделали, Карл Вальтон?! Какие же изверги! Изверги и садисты!

На возницу было жутко и больно смотреть. В Департаменте его отделали, явно не жалея ни сил и чувствуя свою безнаказанность. Избитое до неузнаваемости лицо напоминало кусок сырого мяса. Левый глаз заплыл, превратившись в сине-лиловую распухшую щель, из которой сочился гной. Нижняя губа была глубоко рассечена, кровь запеклась тёмной коркой на подбородке. По шее стекала свежая кровь, оставляя багровые дорожки и тёмные, влажные пятна на изорванной, висящей лохмотьями рубашке. Сквозь прорехи в ткани виднелись ссадины, кровоподтёки и чёрные синяки. На запястьях зияли кровоточащие раны от магических кандалов.

Когда демон бережно уложил Карла на широкий диван в гостиной, тот так застонал, что у меня болезненно сжалось сердце. Трясущимися от волнения руками я стянула с него то, что когда-то было одеждой одежды, и принялась осматривать раны.

Минди суетливо металась вокруг нас, как курица с отрубленной головой, то хватаясь за спинку дивана, то заламывая руки, то всхлипывая в кулак.

– Какие же скоты! Нелюди! – причитала она. – Чтоб этим сволочам в мундирах до Второго Оборота Времени пятки в Горнище жарили! Чтоб им ни дна ни покрышки! Карл, родимый, ты слышишь нас? Карл?!

В ответ возница лишь прохрипел что-то сквозь разбитые губы и безвольно свесил окровавленную голову набок.

– Брюзга, горячей воды! – приказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало от ярости и страха. – Много горячей воды! Минди, чистые полотенца, бинты, и всё, что есть для перевязок. Живо!

Не прошло и пяти минут, как запыхавшаяся Минди вернулась, неся в охапке гору полотенец, свежих бинтов и несколько чистых простыней. Брюзга, кряхтя от натуги, приволок здоровенную медную кастрюлю с горячей водой.

– Так. – Я решительно засучила по локти рукава халата. – Минди, держи его крепко и не дай упасть. Брюзга, принеси мой саквояж с лечебными травами и настойками. Он в кабинете северной башни, на самой нижней полке шкафа, за книгами.

Я окунула мягкое полотенце в горячую воду, отжала его и, стараясь не причинять лишней боли, стала промывать рваную рану на плече Карла. Кровь стекала тёмными ручейками, окрашивая воду в кастрюле в мутно-розовый цвет.

– Терпи, родной, терпи, – ласково бормотала я. – Сейчас будет больно. Но потом станет легче, обещаю.

Края раны оказались неровными, словно её наносили специально медленно, растягивая мучения. Слава богам, она была относительно чистой, без явных признаков заражения и гниения. Но кровь сочилась тонкой струйкой и останавливаться не собиралась.

Брюзга вернулся в гостиную, неся кожаный саквояж обеими руками. Волосатые лапы дрожали от спешки и волнения. Я выудила из недр сумки склянку с мутной зеленоватой настойкой корня кровохлёбки и толчёным белокаменником.

– Это остановит кровь. – Я откупорила пробку зубами и выплюнула её на ковёр. – Ещё немного, Карл.

Едко пахнущая настойка разлилась по ране. Карл издал сдавленный стон и приоткрыл правый глаз.

– Потерпи, милый, потерпи, – Минди судорожно гладила его по непострадавшему плечу дрожащей рукой. На её круглом лице блестели слёзы, стекающие по покрасневшим щекам. – Ещё чуть-чуть, совсем чуть-чуть осталось.

Его взгляд подёрнулся обморочной мутью, и возница снова потерял сознание. Он обмяк, словно тряпичная кукла, из которой вынули всю набивку. Голова безвольно откинулась набок. Дыхание стало поверхностным, едва различимым.

Я наложила пропитанный настойкой компресс и туго перебинтовала раненое плечо. Потом опустилась на колени перед диваном, не обращая внимания на вспыхнувшую в собственной ноге боль, и принялась осматривать рёбра.

Пальцы осторожно скользили по синякам, ощупывая кости.

– Два ребра сломано, – мрачно констатировала я, нащупав неестественные выступы под кожей. – Может, три. Чёртовы садисты...

Вытащив из саквояжа плоский серебряный артефакт для сращивания костей – подарок одного из клиентов после удачно исполненного желания, – я приложила его к пострадавшему боку. Пластина тихонько зажужжала и облепилп грудную клетку. Выгравированные на поверхности руны вспыхнули пульсирующим синим светом. В тот же момент послышался мерзкий влажный хруст ломающихся и срастающихся костей, заставивший нас с Минди брезгливо поморщиться.

– Он так и должен работать? – На побледневшем лице горничной выступила испарина, и я невольно забеспокоилась – как бы она не свалилась в обморок рядом с возницей.

– По идее да, – ответила я неуверенно, вспоминая скупую инструкцию. – Во всяком случае, в инструкции было написано так. Хотя описание оставляет желать лучшего.

К огромному счастью для Карла, он так и не пришёл в сознание. Не знаю, как бы он вытерпел действие артефакта: влажное клацанье срастающихся костей, жгучую боль, когда магия буквально впаивала обломки друг в друга. Ни одна обезболивающая микстура не заглушила бы этих ощущений.

Я провела дрожащей рукой по его лбу, убирая спутанные рыжие пряди, липнущие к коже от пота и крови. Кожа под пальцами была горячей – у Карла начиналась лихорадка.

– Брюзга, – позвала я, не отрывая взгляда от бледного лица возницы. – Завари отвар из коры стряпинника. Нужно сбить жар, иначе он сгорит к утру.

Домовой кивнул и метнулся обратно на кухню. Послышался грохот, звон посуды, ругательства на неизвестном языке.

Минди опустилась на колени рядом со мной. Пухлые руки бережно сжали ладонь Карла. Горничная горестно раскачивалась из стороны в сторону. Меня же буквально выворачивало от бессильной ярости. «Как только вернётся Рэйвен, – думала я, – я сделаю так, чтобы ауф Штром боялся собственной тени».

Из тени в дальнем углу комнаты выполз Ха-Арус. Туман клубился вокруг его ног, расползаясь по полу серебристыми щупальцами. На его обычно насмешливом лице читалась непривычная для демона тревога.

– Миледи, – чёрные глаза смотрели с беспокойством на меня, – у нас большая проблема. Ваш дорогой дознаватель направляется сюда прямо сейчас. Судя по магическому следу, он взял с собой приличную компанию вооружённых людей. Человек десять, если не больше.