Текст книги "Хозяйка скандального салона "Огонек" 3 (СИ)"

Автор книги: Марика Полански

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

Глава 7.3

Несколько долгих секунд я просто смотрела на Ха-Аруса, пытаясь осмыслить услышанное. Его слова никак не желали укладываться в сознании.

Карла арестовали. Моего возницу, учителя магии, верного слугу и единственного человека, который ни разу не усомнился в моей адекватности, когда я рассказала о своём прошлом.

– Как «арестовали»? – прошептала я, чувствуя, как холодеют пальцы. – За что? Когда?

Ха-Арус полностью вылез из тени и подошёл к столу. На его обычно насмешливом лице не было и намёка на привычное ёрничество.

– Сегодня утром к вашему дому явились люди ауф Штрома с ордером на арест. Его обвинили в причастности к деятельности запрещённого ныне Тёмного Ордена Магиков, а также в использовании нелегальной боевой магии.

Мир качнулся. Я вцепилась в край стола, чувствуя, как подкатывает тошнота.

– Но это же было много лет назад! Орден его вырастил и воспитал. А после того как его запретили, он не использовал магию, кроме как обучить меня основам!

– Законы Норстрии не имеют срока давности, когда речь идёт о магических преступлениях, – пожал плечами демон. – Особенно когда эти преступления касаются Ордена.

– Мне нужно к нему! Немедленно! Где его держат?

– В Департаменте Магической Безопасности. В камере для особо опасных преступников.

Схватив трость, я бросилась к двери, напрочь забыв о больной ноге. Нужно найти Рэйвена. Он единственный, кто мог мне помочь.

Я выскочила в коридор, едва не сбив группу матросов, всё ещё топтавшихся у дверей кабинета:

– Где милорд ван Кастер?! – выкрикнула я, хватая за рукав ближайшего.

– В своём кабинете, миледи, – выдавил тот, округлив глаза.

Я метнулась по коридору, не обращая внимания на изумлённые взгляды. Левая нога горела огнём при каждом шаге, но я, стиснув зубы, и шла дальше.

Ворвавшись в его кабинет без стука, я наткнулась на удивлённый взгляд ван Кастера, сидевшего за столом с пером в руке.

– Карла арестовали, – выдохнула я, хватаясь за косяк двери, чтобы не упасть. – Ты должен… ты можешь…

Рэйвен спокойно отложил перо в сторону и поднялся.

– Я знаю. Мне уже доложили.

Его размеренность вывела меня из себя. Как можно быть таким медлительным, когда невиновного человека забрали по обвинению в чёрт-те чем? Ярость прорвалась сквозь страх, обжигая горло.

– И ты ничего не сделал?! Ты же знаешь, что Карл…

– Эвелин, – также спокойно перебил меня Рэйвен, – мы сейчас поедем вместе в Департамент и всё выясним, хорошо?

Он обогнул стол, подхватил со спинки кресла свой плащ и накинул его на плечи.

– Но…

– Никаких «но», – Рэйвен взял меня под локоть, и от прикосновения его тёплых пальцев по коже пробежала дрожь. – Экипаж уже ждёт.

***

Весна пришла в Миствэйл неожиданно, застав врасплох тех, кто уже смирился с бесконечной зимой. Снег, ещё ранним утром лежавший плотными сугробами, сегодня превратился в грязную, рыхлую кашу, стекавшую ручьями по мостовым. Сосульки на крышах домов плакали прозрачными слезами, звонко разбиваясь о булыжники. Воздух наполнился запахом талой воды и пробуждающейся земли.

Всю зиму затянутое свинцовыми тучами небо прояснилось. Сквозь разрывы облаков пробивались робкие лучи мартовского солнца, ложась на мокрые крыши и блестящие от воды улицы золотистыми бликами. Воробьи, наконец-то отогревшиеся после холодов, оглашали город радостным щебетом. На углах улиц появились торговки с корзинами первоцветов: робкие подснежники, жёлтые крокусы, белые морозники. Женщины в цветастых платках зазывали прохожих, и их голоса звенели в воздухе, как колокольчики.

Город словно просыпался после долгого сна, стряхивая с себя остатки зимней спячки.

Но я не замечала этой красоты. Не видела весенних цветов, не слышала птичьего щебета. Мир сузился до тесного пространства экипажа, где мы сидели с Рэйвеном, и до одной-единственной мысли, что крутилась в голове: «Карл в тюрьме».

Я вцепилась в набалдашник трости так, что металл неприятно впивался в ладони даже сквозь перчатки. Дрожь то ли от холода, проникающего сквозь приоткрытое окошко кареты, то ли от нервов, натянутых до предела, охватило тело.

Рэйвен сидел напротив, глядя куда-то поверх моего плеча. Лицо его было непроницаемым. Но на его то и дело дёргались желваки, а пальцы выстукивали по колену незамысловатый ритм, выдавая его напряжение.

– Расскажи мне, что случилось, – негромко попросила я, прерывая давящую тишину.

Рэйвен перевёл на меня взгляд. В серо-зелёных глазах с вертикальными зрачками мелькнуло тепло, но тотчас угасло под привычной маской безразличия.

– Ауф Штром пришёл через полчаса после того, как Карл вернулся домой. Обвинение – причастность к деятельности Тёмного Ордена, использование запрещённой боевой магии и уклонение от правосудия в течение пятнадцати лет. Карл не сопротивлялся. Ему надели кандалы, блокирующие магию, и увезли в Департамент.

Горло сдавило так, что стало трудно дышать. Я представила эту картину: Карл стоит с опущенными руками, пока на его запястьях защёлкиваются кандалы. Минди рыдает. Брюзга беспомощно сжимает кулаки. А Дом… Дом молчит, боясь выдать свою истинную природу.

– Почему сейчас? – прошептала я. – Почему именно сейчас, когда у меня всё только начало налаживаться?

Рэйвен молчал, и это молчание было красноречивее любых слов.

Экипаж подпрыгнул на ухабе, и я непроизвольно качнулась в его сторону. Сильная рука мгновенно подхватила меня за талию, не дав удариться о стенку кареты.

– Осторожнее, – тихо произнёс Рэйвен, и его пальцы на мгновение задержались, прежде чем отпустить.

От его прикосновения меня бросило в озноб, несмотря на мартовский холод.

– Спасибо, – тихо отозвалась я. Помолчав, спросила: – А как ты узнал, что Карла арестовали?

– Утром я отправил Ферса, чтобы он передал деньги твоим слугам на текущие расходы. Он-то и стал свидетелем этой безобразной картины.

– Карл ни в чём не виноват! Он не использовал магию, кроме тех моментов, когда обучал меня её основам. Как думаешь, его удастся вытащить?

Рэйвен задумчиво пожевал губами, не сводя с меня пристального взгляда. Невольно возникло ощущение, что он мыслями где-то очень далеко и даже не расслышал моего вопроса. Потом моргнул, его взгляд прояснился и ван Кастер задумчиво повёл плечами.

– Не знаю. В своё время Орден очень сильно насолил Его Величеству. Его бывшие адепты до сих пор преследуются, хотя этого не афишируют, чтобы не поднять волну недовольства среди ведьморожденных.

– Рэйвен, если ты не сможешь его вытащить… Если…

На лице ван Кастера мелькнула тревога, от которой моё сердце болезненно сжалось.

– Знаю, что ты считаешь, будто я холодный, циничный ублюдок, думающий только о репутации и выгоде. Возможно, ты и права. Но есть вещи, которые важнее репутации.

Я растерянно заморгала, чувствуя одновременно неловкость и благодарность за то, что Рэйвен оказался рядом. Хотя имел полное право предоставить мне само́й во всём разбираться. Честно говоря, где-то в глубине души я ждала, что в этот раз он мне откажет, и была искренне рада, что ошиблась.

Экипаж резко затормозил, заскрипев рессорами.

– Приехали, – глухо произнёс ван Кастер, глядя в окно.

Департамент Магической Безопасности встретил нас со зловещей помпезностью. Массивное здание из серого камня высилось над окружающими постройками, как хищник над добычей. Высокие, узкие окна с витражами, изображающими магические символы, смотрели на улицу пустыми глазницами. Над главным входом горел огонь в бронзовой чаше, отбрасывая на ступени зловещие блики.

По обеим сторонам от входа стояли статуи – два мага в капюшонах, держащие посохи. Их каменные лица были лишены чёрт, словно художник забыл их дорисовать. Но пустые глазницы, казалось, следили за каждым, кто осмеливался подняться по ступеням.

Весеннее солнце скользило по фасаду здания, но, казалось, не могло согреть его. Камень оставался холодным, отталкивающим, словно само здание отказывалось впускать в себя тепло.

Тяжёлые двери распахнулись бесшумно, впуская нас в холодный полумрак вестибюля. Здесь пахло чем-то затхлым, смешанным с металлом и страхом. Магические светильники горели тускло, отбрасывая на стены дрожащие тени. По углам клубилась тьма.

Нас встретил охранник с узким лицом и острым взглядом блёклых глаз.

– Милорд ван Кастер? – Он прищурился, будто не верил, что перед ним стоит глава одного из драконьих Домов.

– Мне нужен дознаватель ауф Штром, – холодно проговорил Рэйвен.

– Он занят, милорд. Но я могу передать, что вы…

– Проводи нас к нему. Немедленно.

Охранник зло зыркнул на нас исподлобья, явно борясь с желанием послать нежданных визитёров к чёрту. Но после секундного промедления дёрнул головой в сторону коридора:

– Следуйте за мной.

Мы двинулись по коридору, облицованному тёмным камнем, который, казалось, поглощал свет. На них висели портреты бывших министров и начальников Департамента. Суровые лица смотрели на нас с презрением и любопытством.

Рука Рэйвена легла на мою поясницу. Жест показался мне неуместным, учитывая его статус. Я захотела сбросить его руку, однако тепло, исходящее от его ладони, ослабила ноющую боль в пояснице.

– Легче? – негромко спросил ван Кастер, искоса бросив на меня взгляд.

В ответ я лишь кивнула.

Мы спустились ниже. Воздух стал холоднее. Казалось, сырость пропитала вонь плесени и металла.

Охранник остановился перед массивной дверью, обитой железом:

– Дознаватель ауф Штром здесь.

– Можешь идти.

Мы остались одни в узком коридоре, освещённом лишь тусклыми магическими факелами.

– Эвелин, – Рэйвен развернулся ко мне и взял за плечи, – ты должна сохранять спокойствие. Что бы ауф Штром ни говорил, как бы ни провоцировал – молчи. Я сам буду с ним разговаривать. Хорошо?

Я молчаливо кивнула, не доверяя собственному голосу.

Его руки скользнули с моих плеч, и он на мгновение задержал ладони на моих щеках, заставляя посмотреть ему в глаза:

– Я постараюсь вытащить Карла. Но ты должна довериться мне.

– Хорошо, – прошептала я. – Я буду молчать.

Поджав губы, он убрал руки и постучал в дверь.

Кабинет дознавателя ауф Штрома оказался холодным и неуютным. Высокий сводчатый потолок терялся в полумраке. Узкое окно под самым потолком пропускало скупой дневной свет, который терялся в сумраке. Единственным источником освещения служили два магических светильника на стенах, отбрасывающие резкие тени.

Посреди комнаты стоял массивный стол, заваленный бумагами, свитками и какими-то магическими артефактами. За ним в высоком кресле с прямой спинкой восседал Эрих ауф Штром.

Он поднял взгляд при нашем появлении, и на измождённом лице мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Меня ковырнуло чувство, что он нас ждал.

– Лорд ван Кастер, – произнёс он вставая. В его голосе не было ни капли удивления, только холодная, как сталь, вежливость. – Госпожа Миррен. Чем обязан?

– Господин ауф Штром, – сказал Рэйвен тоном, не терпящим возражений, – на каком основании вы арестовали человека, находящегося под моим покровительством?

Но на дознавателя это не произвело никакого впечатления. Медленно обойдя стол, он остановился напротив нас.

– Под вашим покровительством? – Эрих приподнял бровь, и в тёмных глазах мелькнули насмешливые огоньки. – Насколько мне известно, милорд, Карл Вальтон числился возницей госпожи Миррен. А она, в свою очередь, является вашей подопечной. Но это не означает автоматического покровительства всем, кто живёт в её доме или работает на неё.

– Вальтон работал на меня в «Дракарион-Астер». И это делает его моим сотрудником. А мои сотрудники находятся под моей защитой.

Эрих наклонил голову набок, отчего стал похож на коршуна, разглядывающего добычу.

– Любопытно. У меня нет никаких записей о том, что Вальтон когда-либо числился в штате вашей компании, милорд. Может, вы предоставите доказательства?

Мне показалось, или в голосе дознавателя прозвучал откровенный сарказм? Будто он знал что-то, чего не знали мы. Или просто наслаждался ситуацией, как кот наслаждается игрой с пойманной мышью.

– Доказательства будут предоставлены, – ответил Рэйвен. – А пока я требую объяснений. По какому конкретно обвинению арестован Вальтон?

Эрих вернулся за стол, раскрыл одну из папок, достал документ и зачитал:

– Карл Вальтон воспитывался в приюте, который принадлежал Ордену Тёмных Магиков. Позже, в возрасте семнадцати лет поступил в Академию Ордена, где обучался боевой и защитной магии в течение пяти лет. Участвовал в трёх незаконных операциях Ордена, включая попытку государственного переворота.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Рэйвен сжал мою руку.

– Продолжайте.

Эрих перевернул страницу. На его губах заиграла едва заметная улыбка, в которой было что-то нездоровое, почти маниакальное.

– После разгрома Ордена Вальтон скрывался в течение пятнадцати лет, меняя города и имена. Использовал запрещённую магию неоднократно.

– Это неправда, – вырвалось у меня, несмотря на предупреждение Рэйвена. – Карл никогда не участвовал ни в каком перевороте! Он просто учился!

Я спохватилась и прикусила язык, но было уже поздно. Эрих перевёл на меня пристальный взгляд. Он только и ждал, когда я сорвусь.

– Госпожа Миррен, – с фальшивой мягкостью произнёс он, – я понимаю ваше желание защитить человека, которого вы считаете преданным слугой. Но факты – вещь упрямая. У нас есть показания трёх свидетелей, которые опознали Вальтона. Есть магические отпечатки его заклинаний, совпадающие с теми, что использовались во время попытки переворота. И есть, – он сделал паузу, наслаждаясь моментом, – признание самого обвиняемого.

Помещение качнулось перед моими глазами. Я схватилась за руку Рэйвена, чтобы не упасть.

– Признание? Карл признался?

– Подтвердил факт членства в Ордене, – кивнул Эрих, складывая документ. – Правда, отрицает участие в перевороте. Но это уже детали, которые будет разбирать суд.

Я шагнула вперёд, забыв о больной ноге. Боль вспыхнула, как молния, но я не обратила внимания.

– Какой суд?! Вы сфабриковали обвинения! Свидетели спустя пятнадцать лет вдруг вспомнили, что видели Карла?! Это абсурд!

Рэйвен снова сжал мою руку почти до боли:

– Эвелин, – вкрадчиво произнёс он.

Но я не могла остановиться.

– А может, господин дознаватель, вы просто мстите? За то, что я не стала продолжать наши встречи? За то, что посмела отказать вам?

Повисла мёртвая тишина. Даже магические светильники, казалось, замерли, затаив дыхание.

На лице Эриха не дрогнул ни один мускул. Он смотрел на меня с выражением, в котором смешались жалость и презрение:

– Госпожа Миррен, вы переоцениваете своё значение. Я арестовал Вальтона, потому что это моя работа. Не больше и не меньше.

Он вернулся за стол и сел, сплетая пальцы в замок:

– Однако ваши слова интересны. Очень интересны. Пытаетесь запугать должностное лицо ложными обвинениями? Это добавляет к вашему и без того внушительному послужному списку ещё одну статью.

Рэйвен шагнул вперёд, заслоняя меня собой. И без того холодный воздух задрожал ледяным маревом.

– Господин ауф Штром, – с расстановкой проговорил он, – я требую предоставить моему адвокату доступ к обвиняемому. Сегодня же. Если в течение часа это требование не будет исполнено, я лично обращусь к министру Магической Безопасности.

Эрих хищно осклабился. Сердце в груди испуганно забилось – у этого гада определённо есть козыри на руках. И использовать их раньше времени он не намеревался.

– Разумеется, милорд. Закон есть закон. Но я бы посоветовал госпоже Миррен впредь тщательнее выбирать своё окружение. Дурная компания имеет свойство затягивать на дно даже самых невинных.

Последнее слово он произнёс с такой издёвкой, что мои кулаки непроизвольно сжались.

– Пойдём, Эвелин, – Рэйвен развернулся и, взяв меня под локоть, потянул за собой. – Здесь нам больше делать нечего.

Глава 7.4

Неделя после ареста Карла тянулась с мучительной медлительностью. Каждое утро я просыпалась с тяжестью в груди, а ночами ворочалась без сна, прокручивая в голове события снова и снова.

Работа стала единственным спасением от навязчивых мыслей. Я с головой окунулась в дела: раздавала советы и заклинания от нечисти морякам, заговаривала амулеты. Но стоило лишь на миг отвлечься, как мысли возвращались к вознице, запертому в холодной камере Департамента.

Адвокат Рэйвена, господин Кросс, навестил Карла в тот же день, когда мы ушли от ауф Штрома. Когда он вернулся, то долго молчал, вертя в руках свой цилиндр, прежде чем произнести то, что я и так уже знала:

– Дело крайне затруднительное. Свидетели готовы дать показания под присягой. Магические отпечатки совпадают. А господин Вальтон подтвердил членство в Ордене. Даже если мы докажем, что он не участвовал в перевороте, сам факт обучения в Академии Тёмных Магиков – это уже преступление. В лучшем случае ему грозит двадцать лет каторги в Чёрных Топях.

Двадцать лет в Чёрных Топях. Почти вся молодость. Но будучи наслышанной о тех местах, я с содроганием поняла: для Карла означало бы медленную смерть. Никто оттуда не возвращался прежним, если вообще возвращался.

Я благодарила адвоката за откровенность и проводила его до двери. А потом, запершись в кабинете, долго сидела у окна, глядя на порт, где корабли качались на волнах. Кружившие над водой чайки оглашали округу пронзительными криками. Жизнь продолжалась, не обращая внимания на чужие беды.

В эти дни со мной рядом был Рэйвен. Каждый вечер, когда я заканчивала работу, он появлялся у дверей моего кабинета с непроницаемым выражением лица и коротким: «Пойдём. Отвезу тебя домой». По дороге мы молчали. Однако это молчание было на удивление спокойным, ненавязчивым. Не нужно было притворяться или поддерживать неуместную светскую беседу.

И я была искренне благодарна Рэйвену за возможность побыть такой, какой себя чувствовала: усталой, разбитой и утратившей надежду.

Но сегодняшний вечер выдался совершенно иным.

Закончив с пожилым боцманом, который жаловался на кошмары о морских чудовищах, я привела кабинет в порядок, убрала амулеты в шкаф и потушила светильники. За окном медленно угасал весенний день, нехотя уступая место ночи. Небо окрасилось в глубокий индиго с прожилками розового и золотого у горизонта. Первые звёзды проглядывали сквозь разрывы облаков, как хрустальные осколки в бархатной подложке.

Порт погружался в вечернюю дрему. Голоса грузчиков стихли. Умолкли и чайки, устроившиеся на ночлег на мачтах кораблей. Только фонари на причалах зажигались один за другим, отражаясь в тёмной воде дрожащими золотистыми дорожками.

Я вышла в коридор, ожидая, когда ван Кастер покинет свой кабинет. Однако он так и не появился.

В душу закралось смутная тревога. Рэйвен никогда не опаздывал. Более того, всегда заходил в мой кабинет раньше, чем я успевала собраться. «Может, срочное дело?» – попыталась успокоить себя я, поправив пелерину на плечах. – «Или встреча с партнёрами затянулась?»

Но засевшая под рёбрами тревога лишь усилилась. Перехватив поудобнее трость, я направилась по коридору к кабинету Рэйвена. Служащие давно разошлись по домам, и звук трости, стучащей по ковровой дорожке, казался непривычно громким.

Дверь кабинета Рэйвена была приоткрыта. Из щели пробивался тусклый свет, и я услышала негромкий звон стекла о стекло.

Толкнув дверь, я тихонько вошла в помещение, окутанное полумраком. Камин догорал, отбрасывая на стены дрожащие тени. Красные угли тлели, словно глаза притаившегося зверя. А за окном сгущалась ночь, превращая порт в царство силуэтов и отблесков фонарей на воде.

Посреди этого сумрака, развалившись в кресле у окна, сидел Рэйвен. Он держал в руке хрустальный бокал с виски, рядом на столике стояла почти пустая бутылка. Расстёгнутый ворот рубашки обнажал загорелую шею. Тёмные волосы растрепались, падая на лоб. Он смотрел в окно невидящим взглядом, и в профиле его читалась такая безысходность, что сердце болезненно сжалось.

– Рэйвен? – негромко позвала я, нерешительно переступая с ноги на ногу.

Он даже не пошевелился. Только пальцы чуть сильнее сжали бокал.

– Иди домой, Эвелин, – голос его был хриплым, будто он не говорил несколько часов. – Дерек вызовет тебе возницу.

Я закрыла дверь за собой и прошла ближе. Запах виски смешивался с ароматом догорающих дров и горьким, почти осязаемым отчаянием.

– Что случилось?

Рэйвен коротко рассмеялся. Однако смех вышел надломленным, лишённым веселья:

– Что случилось? – повторил он и залпом допил виски. Бокал с глухим стуком опустился на столик. – Всё случилось, Эвелин. Абсолютно всё.

Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. В свете умирающего огня лицо его казалось высеченным из мрамора, таким же холодным и неживым.

– Лили сбежала от мужа.

Слова прозвучали глухо, как будто камни, упавшие в глубокий колодец. Я замерла, чувствуя, как липкий холод разливается по телу.

– Что?

– Ты прекрасно меня услышала. – Он открыл глаза и посмотрел на меня. В них плескалась такая боль, что я перестала дышать. – Она продолжала встречаться со Стейнджем тайком. Думала, муж не узнает. Но узнал.

Его голос сорвался на последних словах, превратившись в рычание. Пальцы сжались в кулаки, и воздух вокруг них затрещал от нарастающей магии.

– Боги, Рэйвен… – Я шагнула ближе, протянув руку. Но спохватилась и остановилась, не зная, стоит ли прикасаться к нему сейчас. – Лили в порядке? Где она?

Он провёл ладонью по лицу и посмотрел на неё, будто на ней был написан ответ.

– У меня дома. Лекарь сказал, что сломан нос, два ребра треснуло, синяки по всему телу. А главное… – его голос сорвался. Собравшись с мыслями, он тихо продолжил: – Она боится. Видел бы ты её глаза, Эви! Она смотрела на меня, как загнанный зверь. Моя сестра, которая всегда смеялась и верила в лучшее, дрожала от страха.

Рэйвен резко поднялся с кресла, зашатался, но удержал равновесие. Подошёл к окну и опёрся ладонями о подоконник, глядя в темноту.

– Я поехал к Эрингтону. Застал его в кабинете с бокалом вина, словно ничего не произошло. И знаешь, что он сказал? – Рэйвен обернулся, и в его глазах полыхнуло что-то хищное, опасное. – Что имел полное право наказать жену за измену. Что это его супружеский долг.

Он зло рассмеялся:

– Я сломал ему челюсть, пару рёбер и, возможно, руку. Остановился, лишь когда его слуги оттаскивали меня, умолять не убивать этого подонка.

Повисла тяжёлая пауза. За окном ухнула пролетавшая мимо сова. Где-то вдалеке раздался пьяный смех – выбравшиеся на берег моряки добрались до портовых таверн.

– Почему ты не поехал домой? – тихо спросила я.

Рэйвен отвернулся к окну, и плечи его поникли:

– Потому что не мог смотреть ей в глаза. Это я виноват в случившемся. Я настоял на этом прокля́том браке. Думал, что делаю правильно, защищая честь рода. А в итоге отдал сестру в руки монстра.

Он снова схватил бутылку, плеснул виски в бокал и поднёс к губам, но пить не стал. Просто стоял, глядя на янтарную жидкость.

– Лорелея смотрела на меня сегодня так, будто я предал весь драконий род. Я сорвался, устроил скандал, опозорил Дом. Драконы не имеют права терять контроль. Мы должны быть выше этого. А я не смог. Когда увидел, что этот ублюдок сделал с Лили, в голове будто что-то щёлкнуло. Я хотел убить его и очень сожалею, что не сделал этого.

Он опустился обратно в кресло.

– А потом я и вернулся сюда. Дома меня ждут страх в глазах сестры и осуждение слуг и Лорелеи, Горнище бы её побрало! А здесь никто не осудит. – Держа бокал, ван Кастер выставил указательный палец и поводил им из стороны в сторону. – Я могу просто напиться до беспамятства, и никто не будет читать мне нотаций.

Я медленно подошла к нему и, присев на корточки рядом с креслом, заглянула ему в лицо:

– Ты не виноват, Рэйвен. Ты не мог знать, что Эрингтон окажется сволочью. Ты хотел защитить Лили и действовал из лучших побуждений.

– Из лучших побуждений, – повторил он с горечью. – Дорога в Великое Горнище вымощена лучшими побуждениями, Эвелин. И это я доказал.

Он выпил виски одним глотком и швырнул бокал в камин. Хрусталь разлетелся на тысячи осколков, которые вспыхнули звёздами в догорающем пламени.

– А знаешь, что самое смешное? – Он посмотрел на меня, и в глазах плескалась боль, смешанная с отчаянием. – Это всё твоя чёртова магия. Твоё желание помочь Лили. Если бы ты не взялась за её дело, она бы смирилась. Она бы жила, родила детишек Эрингтону и забыла бы про этого Стейнджа. Но нет! Ты дала ей надежду. А надежда – это самое жестокое, что можно дать человеку, когда нет ничего иного.

Слова ударили, как пощёчина. Я отпрянула от него, чувствуя, как внутри разгораются гнев и обида.

– Ты обвиняешь меня? – прошептала я, с трудом сдерживая дрожь в голосе. – Меня?!

Рэйвен не удосужился ответить. Он уставился на огонь, будто я превратилась в пустое место.

Схватив трость, я резко поднялась. Ногу тотчас прострелила огненная боль.

– Ну, знаешь ли, Рэйвен… Иди ты к чёрту! Не я виновата в том, что твоя сестра полюбила человека, вопреки всем вашим идиотским законам! Это не я продала её, как скотину на ярмарке ради своей драгоценной репутации! И уж точно я не виновата в том, что ты не можешь смириться с последствиями собственного выбора!

Развернувшись, я направилась к двери. Однако не успела сделать и двух шагов, как сильная рука схватила меня за запястье и развернула обратно.

– Не смей, – прорычал Рэйвен, притягивая меня к себе. Терпкий аромат алкоголя смешался с сандалом, морем и чем-то диким, первобытным. – Не смей сваливать всё только на меня.

Я дёрнулась от него. Но куда там! Хватка у дракона оказалась самая что ни на есть железная.

– Отпусти!

– Нет.

Выронив трость, я попыталась разжать его пальцы свободной рукой. Сердце бешено колотилось в груди, будто намеревалось пробить рёбра. Гнев пульсировал в висках и смешивался с отчаяньем и обидой.

– Не смей обвинять меня в том, что сам натворил, – зло прошипела я. – Лили пришла ко мне за помощью, потому что ты отказался её слушать! Твоя гордыня была важнее её счастья!

– Заткнись.

Его свободная рука скользнула на мою талию, притягивая ещё ближе.

– Не смей мне указывать! – Я ударила его кулаком в грудь. Но с таким же успехом можно было колотить каменную стену. – Ты эгоистичный, самовлюблённый…

Рэйвен впился в мои губы с такой яростью, что я невольно застонала. Это не было ни нежностью, ни просьбой. Он целовал жёстко, властно, не оставляя возможности сопротивляться. Его ладонь легла на затылок, не давая отстраниться.

Улучив момент, я выдернула руку и залепила ему пощёчину. Хорошую такую, отозвавшуюся звоном по кабинету.

На миг Рэйвен отшатнулся, но не выпустил моего запястья. По его лицу расплылось уродливое красное пятно, от которого меня бросило в холод. Сине-зелёные глаза угрожающе потемнели, и я невольно пожалела о содеянном. Он своими руками чуть не прибил другого дракона, а от меня и мокрого места не останется.

– Не сто́ит этого делать, – проговорил он, и от его вкрадчивости меня охватил озноб.

Рэйвен потянул меня за собой на пол. В спину уткнулся пушистый ковёр, приведя меня в чувство. Я хотела было ударить его снова, но испугалась, что второго раза он мне точно не простит. «Да и Горнище с ним», – подумалось мне. – «Пусть делает, что хочет».

Его руки скользнули по моему телу. Одна легла на бедро, другая зарылась в волосы, опрокидывая голову назад.

– Ненавижу тебя, – прошептала я, прикрыв глаза.

– Знаю, – выдохнул он и провёл языком по пульсирующей венке на моей шее, пробуждая подзабытое вожделения. – Я тоже тебя ненавижу.

Платье задралось до бёдер. Его губы скользили по шее, по ключицам, вниз к декольте. От его прикосновений удовольствие растекалось тёплым мёдом под кожей.

– Если ты сейчас не остановишься… – начала я, но голос сорвался на стон, когда его рука скользнула под юбку, лаская внутреннюю сторону бедра.

– Не остановлюсь. Даже не проси.

Я не запомнила, как оказалась без одежды. Его кожа была горячей, почти обжигающей под моими ладонями. Отблески догорающего огня играли на наших телах, превращая кожу в золото и бронзу.

Его руки скользили по груди, по животу, по бёдрам. Губы оставляли влажный след там, где касались. Я выгибалась под ним, царапая ногтями его спину и оставляя красные полосы на загорелой коже.

– Рэйвен…

Он вошёл в меня резко. Я вскрикнула от внезапной боли, которая тут же растворилась в волне удовольствия. Он на миг замер. В серо-зелёных глазах с вертикальными зрачками читались боль, отчаяние и безумное желание.

– Скажи мне остановиться, – прохрипел он, и я почувствовала, как дрожат его руки, удерживающие вес над моим телом. – Скажи, и я остановлюсь.

Но вместо ответа я притянула его за шею и впилась в губы, подавшись бёдрами навстречу. Его поцелуй глушил стоны, а пальцы впивались в бёдра так сильно, что я не сомневалась – завтра там наверняка проступят синяки.

Мы двигались в неистовом ритме, будто пытались утопить боль в удовольствии. Не было больше ни Карла в тюрьме, ни избитой Лили, ни треснувшего зеркала, ни Лорелеи. Только мы двое, сплетённые в отчаянном танце, балансирующем на грани любви и ненависти.

Жаркая, ослепляющая волна накрыла внезапно. Впившись ногтями в широкие плечи ван Кастера, я выгнулась и вскрикнула. Рэйвен последовал за мной через мгновение, уткнувшись лбом в плечо и хрипло выдыхая моё имя.

Несколько долгих минут мы лежали неподвижно, тяжело дыша. Наслаждение потихоньку уползало, оставив после себя лишь чувство глухой горечи и сожаления. Рэйвен, наконец, перекатился на спину и тотчас сжал меня в объятиях. Лёжа головой на его груди, я слушала, как постепенно успокаивается бешеный стук сердца ван Кастера.

– Рэйвен… – начала я, но он прижал пальцы к моим губам.

– Не надо. Не сейчас.

Взяв мою руку, Рэйвен осторожно, почти трепетно поцеловал кончики пальцев. Потом, поднявшись, укрыл своим плащом, который валялся на кресле, и устроился рядом.

За окном уже была глубокая ночь. Слышались пьяные голоса весёлых гуляк, плеск воды о причалы да крики ночных птиц. А мы лежали в полумраке кабинета, в тепле затухающего камина, как две потерянные души, нашедших утешение в объятиях друг друга. Хотя бы на эту ночь.