Текст книги "Хозяйка скандального салона "Огонек" 3 (СИ)"

Автор книги: Марика Полански

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Глава 8.3

Колокол на городской ратуше пробил ровно восемь утра, когда экипаж остановился возле ворот моего дома. Сквозь свинцовые тучи, затянувшие небо, пробивался скупой мартовский рассвет. Туман стелился по мостовой, превратив знакомую улочку в царство теней и размытых силуэтов.

Бессонная ночь и упрямство младшего ван Кастера забрали остатки сил. Благо Лили вовремя вмешалась, и Мартин согласился спрятать Карла до возвращения Рэйвена. План был таков: подвал выведет нас к городским катакомбам, а оттуда мы выйдем к Дряхлой Скале, где нас встретит возница Мартина и отвезёт в дом ван Кастеров. А обратно я вернусь также: на экипаже до Дряхлой Скалы, и через катакомбы в подвал.

Стоило отдать должное роду Миррен – во время великих гонений на ведьм, они заколдовали подвал, чтобы он беспрекословно выводил в подземные тоннели, о которых никто не знал. Времена прошли, но эта особенность оказалась очень даже на руку нам.

– Приехали, миледи, – Ха-Арус резво соскочил с козел и распахнул дверцу экипажа. Его ноздри вдруг дёрнулись, будто он учуял знакомый запах. Демон сощурился и едва слышно прошелестел: – Вот же паскуда…

– О чём ты? – не поняла я.

Вместо ответа Ха-Арус красноречиво покосился в сторону. Я проследила за его взглядом, и моё нутро сжалось от пробравшего холода.

Из тумана вырисовалась высокая, худощавая фигура дознавателя. Он шёл неспешно, как будто прекрасно осознавал: я никуда не сбегу.

– Давайте я его просто сожру, – также тихо предложил Ха-Арус. – Нет человека – нет проблемы.

– Нельзя. – Я отрицательно покачала головой и тяжело вздохнула: – Если он исчезнет, то придут другие. И неизвестно еще, чем это закончится.

– Тогда будьте осторожны, миледи. Я чудовище, которое не скрывает своей сущности. А он – чудовище, убеждённое в собственной праведности. Такие куда опаснее.

С этим было трудно поспорить. Собрав всю волю в кулак, я выбралась из экипажа и заковыляла к калитке.

– Доброе утро, госпожа Миррен, – поприветствовал ауф Штром, останавливаясь в шаге от меня. – А вы, оказывается, ранняя пташка. Бессонница?

Ха-Арус бросил на меня встревоженный взгляд, но я махнула ему рукой. Пробурчав под нос проклятия, демон взобрался обратно на козлы и направил лошадей в открытые ворота двора, оставив меня один на один с дознавателем.

– Следите за мной, господин ауф Штром? – отозвалась я с подчёркнутой любезностью. – Это мало похоже на случайную прогулку возле моего дома в восемь утра.

Эрих усмехнулся. Однако в его тёмных глазах промелькнул знакомый блеск, тот, что появляется у мужчин, когда они представляют обнажённую женщину во всех мыслимых и немыслимых позах.

– Скажем так, – вкрадчиво произнёс он, чуть наклонив голову набок, – я проявляю профессиональный интерес к вашей персоне. Особенно после вчерашней ночи.

«Доигралась», – я едва сдержалась, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лбу. – «Ну натурально же, доигралась! Надеялась отвлечь его от Карла, а теперь само́й придётся искать пятый угол».

– Как я уже сказала, у вас весьма специфические интересы, господин дознаватель, – я снисходительно покачала головой и шагнула к калитке, но ауф Штром перегородил мне дорогу:

– Интересная получается картина. Ночью магический след Вальтона привёл к вашему дому. А ранним утром вы внезапно наведались в дом ван Кастеров. Вы играете в опасную игру, Эвелин. Укрывательство преступника – от десяти до двадцати пяти лет в Чёрных Топях. А вовлечение в это представителей знатного рода… – он выразительно цокнул языком. – Знаете, что за это полагается?

– Догадываюсь. – Я подняла подбородок и заглянула ему в глаза. – Но, боюсь, у вас нет доказательств. Магический след – штука ненадёжная. То ли есть, то ли нет. То ли туда ведут, то ли сюда. Артефакты, знаете ли, частенько барахлят. Особенно старые. Любой адвокат оспорит его в суде.

– Доказательства? У меня есть показания трёх свидетелей, которые видели ваш экипаж возле особняка ван Кастеров сегодня ранним утром, магический след, зафиксированный артефактами Департамента. А главное – у меня есть ордер на немедленный обыск дома ван Кастеров.

– Вы блефуете, – я насмешливо искривила губы. – Ни один министр магической безопасности не подпишет бумагу против драконьего Дома. Особенно если ему дороги его место и жизнь. У драконов свои законы. И они не имеют ничего общего с человеческими.

– Хотите проверить? Давайте.

Достав сложенный лист из внутреннего кармана камзола, Эрих помахал документом перед моим лицом. Я выхватила бумагу из его рук и порывисто раскрыла.

В животе стянул тугой узел холода. К моему ужасу, ауф Штром не блефовал. У него действительно был ордер на обыск дома ван Кастеров, подписанный министром, и со ссылкой на законы Совета Крыльев, которые разрешали людям проводить обыск в случае укрывательства особо опасных преступников.

– Представляете, какой разразиться скандал? – в тихом шёпоте Эриха было что-то интимное. Таким тоном только с любовницей в постели разговаривать. Но для меня он звучал, как настоящее издевательство. – Новый глава Дома Морского Дракона укрывает опасного беглеца. Это уничтожит репутацию ван Кастеров окончательно. А вас… Вас отправят туда, откуда не возвращаются.

Холод пробрался под кожу, сковывая мысли. Перед внутренним взором встали лица: Лили, только-только начавшая приходить в себя; Мартин, рискнувший всем ради помощи; Карл, лежащий в подвале с лихорадкой; и Рэйвен, который может потерять последние крохи влияния.

Я медленно подняла взгляд на дознавателя. На лице его играла холодная, торжествующая улыбка. Он знал, что загнал меня в угол. Знал, что у меня нет выхода.

– Чего вы хотите? – надломлено прошептала я.

Эрих шагнул ближе. Его пальцы подцепили мой подбородок, заставляя поднять лицо:

– Вы умная женщина, Эвелин. Думаю, вы прекрасно понимаете, чего я хочу.

Он ласково провёл больши́м пальцем по моей нижней губе. От прикосновения меня передёрнуло, но я не отстранилась.

– Одна ночь, – негромко проговорил он, и в голосе зазвучал голод. – Всего одна ночь со мной. Добровольно. Без магии и уловок. И я забуду, где прячется Вальтон. Ордер на обыск случайно потеряется. Свидетели вдруг передумают давать показания.

Я горько усмехнулась, глядя в тёмные глаза, в которых плескались торжество и предвкушение.

– Это мало смахивает на добровольность, – также тихо ответила я. – Вы шантажист. А шантажисты никогда не останавливаются. Откуда мне знать, что вы сдержите своё слово?

– Боюсь, моя дорогая, у вас нет иного выхода, – Эрих усмехнулся и убрал руку. – Или так, или уважаемый Дом драконов, как и вашу жизнь, ждёт бесславный конец. Решайте.

Тишина обвалилась на плечи тяжёлым пыльным мешком. От всей этой ситуации хотелось залезть поскорее в ванну и тереть кожу, пока грязь не исчезнет окончательно.

Я молча кусала губы, наблюдая за экипажем, появившемся в конце улицы.

– Гореть вам за это в Горнище, ауф Штром, – наконец сдавленно сказала я и отвела взгляд. – Чёрт с вами, будь по-вашему.

Эрих облегчённо выдохнул, и его рука скользнула по моей щеке:

– Вот и умница. Сегодня в одиннадцать вечера в гостинице «Серебряное полнолуние» на Восточной Аллее. Номер семь на втором этаже. Ключ будет ждать вас на стойке под именем госпожи Аманды Хэксли.

Он наклонился так близко, его дыхание опалило моё ухо:

– И, Эвелин, не пытайтесь схитрить. И если вы попытаетесь обмануть меня, – в его голосе зазвучала сталь, – к полудню Вальтона уже будут вешать на площади. А вы будете смотреть на это из камеры. Перед тем как отправитесь следом.

Я кивнула, не поднимая глаз.

– Я приду, – еле слышно ответила я. – Обещаю.

Эрих выпрямился. Он смотрел на меня сверху вниз с выражением охотника, любующегося пойманной добычей.

– До вечера, моя дорогая, – произнёс он и, развернувшись, зашагал прочь.

Туман поглотил его фигуру, словно дознаватель растворился в утреннем мареве. А я осталась стоять возле калитки, глядя в пустоту перед собой. Только когда его шаги окончательно растворили в шуме пробудившегося города, я наконец-то позволила себе выдохнуть.

– Надо было позволить мне сожрать его. – Из тумана бесшумно выплыл Ха-Арус. Окинув меня пристальным взглядом, он сощурился, и его тонкогубый рот искривился в знакомой мне полубезумной улыбке: – А вы, оказывается, прекрасная актриса! Вы ведь тоже блефовали.

– Ну разумеется, – я толкнула калитку, и та открылась, тихо скрипнув петлями. – Неужели ты и вправду решил, я действительно отдамся этому ублюдку?

– А как вы планируете…

– «Сон Мартены». Несколько часов сладострастных снов не повредят господину дознавателю. Наутро он будет думать, что получил желаемое, а мы за это время перевезём Карла к Мартину.

– Рискованно. Если он догадается…

– Не догадается. – Я остановилась на крыльце и обернулась к демону. – Ты сам сказал, что я прекрасная актриса. Он хочет увидеть загнанную в угол жертву. Значит, он это и увидит.

Ха-Арус весело расхохотался:

– Вы, миледи, опасная женщина. Напоминаете мне одну даму из прошлого. Она тоже умела притворяться слабой, а потом втыкала нож в спину тем, кто недооценил её.

– Надеюсь, с ней всё закончилось хорошо?

– Она стала королевой. Правда, потом её отравили, – демон тряхнул головой, словно сбрасывая нахлынувшие воспоминания. – Но это уже другая история. И к вам не относится.

Я фыркнула и толкнула входную дверь. Та приветливо распахнулась, впуская меня в тёплый полумрак прихожей.

– Миледи! – Из глубин дома, громыхая, как стадо разъярённых гиппопотамов, выкатилась побледневшая Минди. Передник сбился набок, из-под чепца выбились седые пряди, а на круглом лице застыло выражение панического ужаса. – Миледи, слава богам, вы вернулись! Карлу стало хуже!

Усталость мгновенно слетела, словно её и не было. Забыв о больной ноге, я бросилась следом за горничной.

Мы пролетели мимо кухни, где Брюзга метался между печью и столом, что-то яростно растирая в ступке, кладовой, набитую мешками и мётлами, и остановились перед подвалом, который распахнул свой люк в самом центре гостиной.

На импровизированной постели из старой кровати и матраса лежал мертвенно-бледный Карл. Губы приобрели синеватый оттенок, а дыхание вырывалось короткими, прерывистыми хрипами. Но самое страшное – перевязь на плече пропиталась кровью, расползшейся алым пятном по белоснежной ткани.

– Рана открылась, – всхлипнула Минди, заламывая руки. – Я пыталась перевязать заново, но кровь не останавливается! Что делать, миледи?

Я опустилась на колени рядом с возницей, не обращая внимания на сырость, пробирающуюся сквозь юбки, и дрожащими пальцами развязала бинты.

Рана выглядела отвратительно. Края воспалились, приобретя багрово-красный оттенок, а из середины сочилась не только кровь, но и мутный, зеленоватый гной.

– Твою мать, – выругалась я. – Нужен лекарь. Минди, беги срочно к доктору Комбу. Скажи, что срочно. Пусть возьмёт всё необходимое для лечения заражённых ран. И ни слова никому о том, кого он будет лечить!

Горничная кивнула и метнулся вверх по лестнице с проворством, несвойственным её возрасту и комплекции.

Я снова склонилась над раной. Из склянки с настойкой белокаменника полилась зеленоватая жидкость. Карл глухо застонал и дёрнулся. На миг приоткрылись зелёные глаза, подёрнутые мутью беспамятства, и тотчас закрылись. Едкий запах ударил в нос, и я невольно зажмурилась.

– Держись, – прошептала я, накладывая свежую повязку. – Прошу тебя, держись. Мы столько прошли, чтобы всё закончилось вот так…

Из тени в углу подвала выполз Ха-Арус.

– Он не доживёт до вечера без настоящего лекаря, – тяжело вздохнул он. – Заражение распространяется быстро. Вижу, как оно ползёт по его телу чёрными щупальцами.

– Заткнись, – огрызнулась я, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. – Просто заткнись и не говори мне того, что я и так знаю!

Время тянулось мучительно медленно. Каждая минута казалась часом. Я меняла повязки, смачивала губы Карла водой, которую принёс Брюзга. В голове билась лишь одна мысль, одно желание: вырвать Карла из рук приближающейся смерти. Чтобы он скорее выздоровел.

Однако словно в насмешку над моим Призванием исполнять желания, Карлу не становилось лучше. Началась лихорадка, и возница заметался в бреду, бормоча что-то бессвязное на незнакомом языке.

– Почему магия не работает? – в отчаянье прошелестела я, подняв на Ха-Аруса глаза. – Почему она не исполняет желания?

– Возможно потому, что вы уже сделали все, что могли, – уголки губ демона дёрнулись книзу. – И всё, что теперь остаётся вам – это только ждать.

Наконец, наверху хлопнула дверь, и послышались тяжёлые, торопливые шаги.

– Где больной? – раздался хриплый голос доктора Комба.

С трудом спустившись по крутой лестнице в подвал, пожилой лекарь присел на корточки рядом с Карлом. Узловатые пальцы ловко развязали повязку, и Комб недовольно цокнул языком:

– Кто лечил эту рану? Мясник из портовой таверны?

– Я, – пролепетала я, чувствуя, как от лица отхлынула кровь. – У меня не было другого выхода.

Комб покачал седой головой:

– Повезло парню, что он ещё жив. Рана глубокая, края рваные. А главное – заражение. Видите эти зелёные прожилки? – Он указал на тонкие линии, расползающиеся от раны по бледной коже. – Ещё сутки, и началась бы гангрена. Пришлось бы отрезать руку.

Лекарь открыл свой потёртый саквояж и принялся выкладывать инструменты: скальпели, щипцы, склянки с настойками, моток бинтов.

– Мне нужен помощник, – буркнул он. – Кто-то, у кого крепкие нервы и не трясутся руки.

– Я, – тотчас вызвалась я.

Комб окинул меня оценивающим взглядом:

– А вы не упадёте в обморок при виде крови?

– Но я же до этого не упала. Значит, и сейчас не упаду.

– Тогда держите его крепко. Он будет дёргаться.

Следующий час стал одним из самых кошмарных в моей жизни. Комб вычищал рану с хладнокровием палача, удаляя мёртвые ткани и промывая её едкими настойками. Карл метался, стонал и несколько раз попытался вырваться. Я вцепилась в его плечи изо всех сил, чувствуя, как собственные мышцы горят от напряжения.

– Ещё немного, – бормотал лекарь, накладывая какую-то мазь зеленоватого цвета с отвратительным запахом тухлых яиц. – Почти закончили.

Когда он, наконец, завязал последний узел на свежей повязке, я обессиленно рухнула на пол рядом с Карлом. Руки тряслись, а перед глазами плясали чёрные пятна.

– Он выживет? – прохрипела я.

Вытер руки о тряпку, Комб тяжело поднялся на ноги:

– Выживет. Но ему нужен покой, чистота и постоянный уход. Кроме того, необходимо менять повязки каждые два часа с настойкой кровохлёбки и крахмольника. Отвар из коры бурудики, чтобы сбить жар. Через три дня он придёт в себя.

Собрав свои инструменты, Комб спрятал в карман увесистый кошель с оплатой и поднялся по лестнице вслед за Брюзгой.

Минди опустилась рядом с Карлом, взяла его ладонь в свои и принялась тихонько напевать колыбельную. Её голос её дрожал, но песня звучала удивительно успокаивающе.

Я же просто сидела, уставившись в одну точку на стене. Руки были липкими от крови, а платье безнадёжно испорчено. В голове стучала только одна мысль: «Он выживет. Карл выживет, а остальное неважно».

– Миледи, – Ха-Арус присел на корточки рядом со мной. – Вы всё ещё собираетесь идти к дознавателю сегодня вечером?

Я оцепенело кивнула, не отрывая взгляда от трещины на кирпичной кладке:

– Этот подонок мне за всё ответит.

– Только не наделайте глупостей. Вами сейчас движут эмоции. А это не очень хорошо, если вы хотите кому-то отомстить.

Я перевела взгляд на демона и недобро усмехнулась.

– Не переживай. Если вдруг что-то пойдёт не по плану, тогда ты сожрёшь его.

Глава 8.4

Изначально придуманный план казался идеальным: я прибываю в гостиницу и, когда Эрих отвлекается, подливаю ему в бокал с вином «сон Мартены». Пока дознаватель будет спокойненько смотреть сладострастные сны со мной в главной роли, мы с Ха-Арусом успеем отнести Карла к Дряхлой Скале, где нас будет поджидать экипаж Мартина.

Вот только план полетел к чёртовой матери в тот самый момент, когда мы – я, Минди и Брюзга, – обговаривали последние детали перевозки возницы в гостиной.

– Боюсь, миледи, придётся импровизировать. – Из пола высунулась голова Ха-Аруса, глядя на меня снизу вверх. – Ваш дорогой ауф Штром уже возле калитки.

Я прикрыла глаза и выругалась. Да чтоб Горнище утянуло этого дознавателя! Полдня подготовки, – и всё коту под хвост, потому что он решил застать меня врасплох. Впрочем, от него следовало ожидать нечто подобного. Наверняка Эриху не терпелось и рыбку съесть, и сковородку не помыть. В смысле, и мной воспользоваться, и убедиться, что в доме прячется «особо опасный преступник».

– Значит, всё переигрываем. – Я щёлкнула несколько раз пальцами, собираясь с мыслями. – Минди, Брюзга, вы делаете вид, что отдыхаете. И чтоб ни единого звука. Если я не спущусь к полуночи, то вы сами отвезёте Карла к Дряхлой Скале. А я в это время постараюсь отвлечь дознавателя.

Минди открыла было рот, чтобы запричитать по поводу чести и достоинства обручённой дамы, однако тихий, почти деликатный стук в дверь прозвучал как удар молота по наковальне, заставив нас дружно вздрогнуть.

Не говоря ни слова, Брюзга пихнул горничную к выходу, и они скрылись в кухне. Ха-Арус же растворился в полу чёрным туманом.

Несколько секунд я стояла неподвижно, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. В голове даже мелькнула малодушная мысль спрятаться и притвориться, что никого нет дома. Но, зная ауф Штрома, я предположила, что он вернётся, но в этот раз же не один.

Когда стук повторился, я поспешила к двери, молясь всем богам, чтобы ауф Штром принял моё волнение за неловкость и стыд.

– Добрый вечер, Эвелин, – негромко произнёс Эрих, когда я распахнула дверь. – Позволишь войти?

Я молча отошла в сторону, пропуская его в дом. Он быстро окинул взглядом прихожую, будто выискивал подвох. Однако в доме царила мёртвая тишина, нарушаемая лишь гулким тиканьем напольных часов в гостиной.

– А где слуги? – как бы между прочим поинтересовался ауф Штром.

– Отпустила их сегодня пораньше, – как можно спокойнее ответила я, но голос всё равно предательски дрогнул. – Им ни к чему знать, почему я решила улизнуть из дома посреди ночи.

Обернувшись, Эрих смерил меня оценивающим взглядом и тепло улыбнулся.

– Нервничаешь?

– Да, – Я покрепче сжала набалдашник трости и нетвёрдой походкой направилась к лестнице. – Мне кажется, я имею на это полное право. Тем более мы договорились встретиться в гостинице, а вы пришли в мой дом.

– Решил, что он более подходящее место. В отличие от гостиницы, где могут побеспокоить.

– Признайтесь, вы просто побоялись разоблачения. Хозяин гостиницы может оказаться болтливым. Не в меру и не к месту. А здесь о вас знают только я, вы и ваши люди, которые приглядывают за моим домом.

Эрих рассмеялся, будто я рассказала смешную шутку. Ну или он попытался скрыть собственную неловкость. Мне невольно подумалось, сколько женщин могло оказаться жертвами его притязаний. Но тотчас отбросила в сторону эти мысли. Ауф Штром вёл себя так, будто он впервые решил воспользоваться служебным положением в собственных целях.

– Некоторые люди крайне боятся потерять то, что имеют, – сказал он. – Поэтому предпочитают помалкивать.

– Судя по всему, хозяин гостиницы либо ваш друг, либо хорошо знает, на что вы способны, – предположила я и, толкнув дверь, жестом пригласила его войти. – Надеюсь, вас не смутит скромность моей спальни.

Переступив порог, Эрих медленно огляделся, будто оценивал не обстановку, а саму меня через каждую деталь в комнате. Единственным источником света в комнате служил растопленный камин. Пламя жадно лизало поленья за кованой решёткой, отбрасывая дрожащие оранжево-алые отблески и причудливые тени на мебель. Его взгляд скользнул по креслу у камина, задержался на заправленной постели и вернулся ко мне.

– У тебя очень уютно, – произнёс ауф Штром. Он снял пальто и аккуратно повесил его на спинку кресла.

Я сдержанно улыбнулась.

– Сочту за комплимент. Располагайтесь, я принесу вина.

– Я пойду вместе с тобой, – вкрадчиво произнёс он, подойдя ко мне вплотную.

Я едва сдержала вздох разочарования. Надежда подлить снотворное в бутылку погасла, быстрее, чем свеча – от порыва ветра.

– Буду весьма признательна. – Я инстинктивно подалась назад и, отвернувшись, зашагала по коридору. – Поможете нести мне бокалы и фрукты.

Будь моя нога здоровой, я бы бросилась опрометью от него. Взгляд дознавателя я буквально чувствовала кожей, а где-то на периферии сознания панически билась одинокая мысль: а что, если у меня не получится? Что, если Эрих решит сам разлить вино по бокалам? Как мне тогда действовать?

То, что свидание может зайти слишком далеко, выбивало у меня почву из-под ног. Несмотря на тепло в доме, меня охватило ощущение, будто меня выбросили в ледяную прорубь.

Бутылка вина и бокалы нашлись в кухонном шкафчике, а тарелка с нарезанными фруктами и сыром – в буфете. Ауф Штром по-хозяйски вытащил поднос, поставил на него бутылку, бокалы и тарелку.

Краем глаза я увидела лицо дознавателя в отражении стеклянной дверцы буфета. Он выглядел довольным, как кот, беззастенчиво налакавшийся сметаны. Или как охотник, который прекрасно осознавал: добыча никуда не денется.

– Вам это дорого обойдётся, когда Рэйвен, что вы сделали, – мрачно произнесла я, когда мы поднялись в спальню.

– Если он узнает, – усмехнулся Эрих, откупоривая бутылку. По комнате тотчас разлился терпкий, пьянящий аромат вина. – Слуг нет, а ты будешь молчать, потому что боишься не его гнева, а того, что он может отказаться от тебя. Даже несмотря на то, при каких обстоятельствах всё произошло.

Свет от камина играл на его лице, высекая резкие тени под скулами, делая черты одновременно мягкими и опасными. Отблески огня плясали в глазах дознавателя, а мягкая полуулыбка делала его похожим на демоническое создание, сошедшее со страниц древних легенд.

На миг я почувствовала себя мухой, угодившей в липкую паутину – чем больше я пыталась из неё выбраться, тем безнадёжнее вязла в ней.

– Какой же вы мерзавец! – едва слышно прошелестела я. – Ломать чужую жизнь и мелочно радоваться этому.

Эрих погрозил мне указательным пальцем.

– Попридержи оскорбления, – и тут же добавил более беспечным тоном: – К тому же я оказываю тебе неоценимую услугу. На тебя сильно взъелись. Если бы это дело не отдали мне, то другой дознаватель вряд ли бы стал с тобой церемониться. Я рискую карьерой ради тебя. И мне кажется, я заслужил небольшой награды.

– Что вы имеете в виду?

Ответить Эрих не успел.

Краем глаза я увидела в окне белый силуэт ворона. Отлетев от окна, он с силой влетел в стекло. Я испуганно вскрикнула, зажав рот руками. Эрих стремительно скользнул к окну и, распахнув его, выглянул наружу.

Воспользовавшись тем, что ауф Штром отвлёкся, я дрожащими пальцами выудила медальон, спрятанный в вырезе корсажа, и плеснула содержимое из него в оба бокала. Зная, что могу перепутать бокалы, я заранее выпила настойку из серебряной нити белопуха – растения, который нейтрализует любые снотворные. На секунду вино помутнело, заставив меня похолодеть от страха, но тотчас стало прозрачным, будто в нём ничего не было.

– Ночная птица, – констатировал Эрих, закрывая окно. Он обернулся и смерил меня изучающим взглядом, от которого захотелось съёжиться. – Ты дрожишь, Эвелин.

– Нервы ни к чёрту, – искренне призналась я, вытирая вспотевшие ладони о юбку.

– Вчера ты была куда более дерзкой, – он насмешливо изогнул бровь. – Куда пропал твой пыл?

– Если бы я знала, что буду вынуждена спать с вами, то гнала бы вас гнилым веником.

Эрих прицокнул языком и покачал головой, будто разочаровался в моём ответе.

– У тебя ещё есть возможность отказаться.

– Нет! – Ответ получился слишком громким. Я нервно сжала руку, перетирая пальцами невидимую пылинку, и тише добавила: – Нет. Раз уж я дала согласия, то пойду до конца.

Эрих нежно провёл тыльной стороной ладони по моей щеке и тепло улыбнулся:

– Вот и умница, – взяв бокалы с подноса, он протянул один из них мне. Но не отдал его, а поднёс к свету, разглядывая вино на просвет: – Ты ведь не пыталась подсыпать мне что-нибудь? Снотворное, например? Или яд?

Сердце ухнуло в пятки. Но я заставила себя беззаботно рассмеяться:

– Господин ауф Штром, вы переоцениваете мои способности. Я ведьма желаний, а не отравительница. К тому же – я наклонила голову набок, – зачем мне вас травить? Чтобы обречь себя на ещё большие проблемы?

Эрих несколько секунд смотрел мне в глаза, словно пытаясь прочитать мысли. Потом протянул мне бокал, который был в его руках, и довольно усмехнулся:

– Прошу прощения за недоверие. Профессиональная деформация. Тогда выпьем на нас.

– За то, чтобы наши пути больше никогда не пересекались, – тихо добавила я и одним махом опустошила бокал.

Затем подошла к дознавателю, протянула руки к чёрной ленте его галстука и дрожащими пальцами принялась развязывать узел. Первым порывом было стянуть шёлк так, чтобы Эрих посинел от нехватки воздух. Однако я осадила себя: ни к чему тратить силы и время на то, что сделает «сон Мартены».

Под его внимательным взглядом я чувствовала, как щёки заливает румянец.

– Вы меня смущаете, когда так на меня смотрите, – невнятно пробормотала я.

Ауф Штром тихо рассмеялся.

– Брось! – поддел он меня, обняв меня за талию. – У тебя неплохо получа…

Договорить он так и не смог. Глаза закатились, руки обвисли плетями, и дознаватель рухнул на ковёр без сознания.

– Мужчины, – презрительно фыркнула я и возвела глаза к потолку. – Когда их ослепляет страсть, мозг отказывается работать.

Между цветочным узором лепнины просочился чёрный туман.

– Браво, миледи, – Ха-Арус обнажил ряды острых зубов в своей жутковатой ухмылке. – Не прошло и часа, а дознаватель уже у ваших ног.

– Не хочу думать о том, что со мной произошло бы, если бы не Негодяй, – тяжело вздохнула я, порывисто почесав глаза. – Так, тащи его на кровать и раздень. Нужно, чтобы всё выглядело правдоподобно.

– Может его ещё связать? – проворчал демон, положив Эриха на диван.

– Если он очнётся, это вызовет вопросы. Хватит и того, что он проспит в моей кровати в чём мать родила.

– И, между прочим, я не давал на это согласия, – пробурчал кровать. – Не хватало ещё чужой задницы на моих прекрасных перинах.

– Цыц, смутьян! – оборвала его я. Не было никакого желания спорить с разобиженной мебелью. – Потерпишь. Иначе мы все окажемся в очень глубокой заднице.

Ответом послужил лишь неодобрительное ворчание.

Убедившись ещё раз, что дознаватель видит сладострастные сны, я тихонько выскользнула в коридор и бесшумно прикрыла за собой дверь.

Подвал встретил нас сонным брюзжанием и тёплой затхлостью.

– Как он? – Я кивком указала на Карла. Возница был всё ещё бледен, как полотно. Однако его дыхание выровнялось, а горячечный бред отступил.

– Жар спал, – негромко отрапортовала Минди, поднимаясь со стула. – Но в сознание он так и не пришёл.

– Главное, что жар спал…

– Вы ещё сюда и птицу притащили? – влез в разговор подвал. – Учтите, если она нагадит, то в следующий раз сами будете рыть себе проходы к катакомбам.

Словно в подтверждение его слов разнеслось тихое хлопанье крыльев. Негодяй сделал круг под потолком и уселся на моём плече.

– Давненько тебя не видела, дружище, – я почесала под вороньим клювом и тепло улыбнулась. – Спасибо, что выручил меня с дознавателем.

Ворон важно каркнул и снова взлетел к потолку.

– Он проведёт нас через катакомбы, – Ха-Арус материализовался рядом с Карлом и подхватил его на руки. Возница застонал, но так и не проснулся. – Помнится, Ферус неплохо ориентируется в подземельях. Да и фонарь тащить с собой не придётся.

– В смысле? – не поняла я.

Вместо ответа демон взглядом указал на ворона. Я проследила и тихонько охнула: белое оперенье Негодяя отбрасывала неяркий белёсый свет на стены подвала.

– Боги, – присвистнула я от удивления, – сколько же тайн хранится в доме Миррен?

– Больше, чем вы думаете. – Чёрная лента тумана отделилась от Ха-Аруса, нащупала в кирпичной кладке незаметную выемку и нажала. Раздался тихий щелчок. Часть стены отъехала в сторону, открывая узкий проём. – Пойдёмте, миледи. Только будьте осторожнее. Здесь скользкие ступени.

Первым в проход влетел Негодяй. Молочно-белый свет его оперения выхватывал из тьмы стены, покрытые плесенью, и лужицы под ногами.

Поначалу я пыталась следить за временем, то и дело вытаскивая из кармана пальто часы. Однако минуты ползли со скоростью улитки, внезапно решившей покорить высокую гору.

Тоннель петлял, то поднимаясь, то круто уходя глубже под землю. Впереди под высокими сводами летел Негодяй. За ним, не касаясь земли, плыл Ха-Арус, неся возницу на руках, как мать – младенца. За ними, пыхтя, как заправский самовар, и ругаясь, как портовый грузчик, ковыляла я. От спёртого воздуха начала кружится голова, а своды, казалось, грозили вот-вот обрушиться на нас. Где-то между старыми кирпичами пробивались корни деревьев, свисая лохмотьями над головой. Где-то едва слышно журчала подземная речь. Пару раз нам навстречу выбегали перепуганные крысы и тотчас исчезали во тьме бесконечных проходов.

Мне невольно стало казаться, что мы бредём по катакомбам целую вечность. И вот когда уже я собралась спросить Ха-Аруса, а не заплутали ли мы, впереди завиднелась кромка звёздного неба в обрамлении пожухлой травы и корней дикого кустарника. А вскоре послышались мерные раскаты волн Миствэйловской бухты.

– Наконец-то! – облегчённо выдохнула я. – Я уж, грешным делом, начала думать, что мы никогда не выйдем к Дряхлой Скале.

Поднявшись на поверхность с помощью Ха-Аруса, я прикрыла глаза и с наслаждением втянула холодный морской воздух. После спёртой духоты каменного тоннеля, он пьянил подобно дорогому вину.

Огни города мелькали где-то вдалеке, будто ночная тьма подмигивала янтарными и бриллиантовыми искрами. Сама же скала, поросшая редким кустарником, высилась над нами, подобно старому великану, который решил вздремнуть на морском берегу. Кто придумал ей название «Дряхлая», я не знала, но в нём определённо что-то было.

Негромкий цокот копыт и скрежет колёс нарушили тишину, и вскоре из-за скалы показался чёрный экипаж со шторками на окнах.

– Слава богам! – радостно воскликнула я. – Это Мартин! Я боялась, что он не сдержит своё обещание.

Экипаж остановился в нескольких шагах от нас, и я, подхватив юбки, бросилась ему навстречу.

Внезапно Ха-Арус предупреждающе зашипел за моей спиной:

– Назад, миледи! Быстро назад!

Прежде чем я успела что-либо сообразить, тьму разорвал золотисто-алых всполох. Огненный шар пролетел совсем рядом с моим лицом и ударил в скалу. От неожиданности я рухнула лицом в песок, закрыв голову руками. Следующий шар прошипел надо мной, и послышался гулкий хлопок.