Текст книги "Покорение вершин (СИ)"

Автор книги: Ludvig Normaien

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Куча грязи, костей, травы зашевелилась, вставая, с треском разрывая сеть молодых корешков из почвы, ставших его многочисленными жалами… Очередное чудовище Намуна!

(у уродца на голове маска, имхо – прим.авт.)

Рык – взмах – удар – треск – трещина на камне – волна грязи и все валятся!

Они всё тут же вскакивают на лапы, и продолжают бой – одни пытаясь прорваться ко мне, а другие защищая.

Рык – взмах – удар – треск – трещина на камне!…

Враг прорвался через кольцо охраны и бросается на меня, чтобы остановить очередной взмах, и тут же отлетает в сторону с разбитым доспехом, изломанный – только брызги крови окропили остатки кромлеха.

Рык – взмах – удар!

Болотное чудовище медленно двигаясь, прорывылся, через строй воинов, и никакие оружие не могло нанести ему вред.

Рык – взмах – удар!

Сырое дерево в виде рук не могло пробить кольчуги, но заброневой удар у него был хорош, и крысы лишь визжали, отскакивая от могучих ударов рук, но спокойно выдерживая, хлещущие мелкие ветки.

Рык – взмах – удар!

С громовым треском, которого не было при прочих разрушениях при попаданиях пуль, камень развалился на десяток кусков!

Камень и кувалда рассыпались одновременно и в тот же момент громкий крик отчаяния и ненависти прокатился над болотами.

Туман стал истаивать, а недоящеров будто бы лишили воли к сопротивлению, и физических сил. Их единственный глаз слезился. Кто-то зашатался и упал. Кто-то, медленно перебирая ногами, побрёл прочь, и вонючий дымок поднимался от их тёмной серо-желтой кожи, и уходящие кричали тем криком, который бывает у чуящих смерть грызунов, похожий на крики младенцев: пробирающий до самого глубокого нутра, что запрятано у каждого под внешнюю наросшую оболочку.

А есть ли им куда отступить?

Абсолютно не жаль.

– Выселяйтесь к демонам, это теперь мои земли!

Туман сошёл на нет, открыв вид на мерцающую в лунном свете воду бывшего пруда с каким-то одиноким невзрачным цветком, что смог вырасти в этих непростых условиях. Лёгкий ветер уносил неприятные запахи боя, наполняя воздух сырой свежестью.

Поле боя оказалось заполнено исковерканными телами и стонущими ранеными, которых тут же начали растаскивать, порой хлюпая ногами по жиже. Другие устраивались на отдых, считая что уж сегодня они его заслужили.

Кисти рук, плечи, поясница болели, будто наполненные жидким огнём.

– Чего расселись? Враг убегает! Вперёд! Ату их! Колдуна убейте! Он вроде вон в ту сторону побежал! Кто принесет его голову, получит лучший доспех из имеющихся!

– Хрук, посчитай потери. Поделите трупы, соберите добычу.

Через несколько часов большая часть отряда вернулась, вывалив языки от усталости, но таща множество отрезанных голов.

День мы простояли на «костях». Это нужно было, чтобы отдохнуть, откормить раненых, да подождать пока безнадёжные умрут. И к тому же погода становилась всё лучше – туман ещё стоял, но больше скапливался в низинах, среди сырых полусгнивших деревьев – и обзор увеличился в разы, что давало уверенность в том, что отсюда можно спокойно выбраться.

По итогу ранены почти все, устали, но вот убитых едва больше сотни набралось за всё время болотного похода. Это из почти четырёхсот хвостов: всё рассматривали как несомненный успех.

– Сотня убитых? Совсем-совсем мало, да-да! За такие земли!

Имена выживших отличившихся в походе были выписаны Ищущим на пергамент, с заверениями, что в Логове они получат свою награду.

А для тех, кому не так повезло и чьи тела удалось найти или собрать хоть что-то, в приглянувшемся месте мы начали копать под могилу яму и нашли много интересного, наткнувшись на какой-то бывший подвал или погреб: сухой, с кучей бытовых вещей, используемых в замке.

Тогда мы клановые по моему приказу перешли на другое место, и по пути один из воинов сдвинул в сторону верхний слой тонкого слоистого торфа, сдвинувшийся целым пластом, обнаживший новые секреты, вылезшие вместе с вполне крепким шлемом, за который алчный крыс потянулся, и от чьего рывка наружу вытянулось всё тело… А под ним обнаружилось ещё и ещё…

Мумифицированные в торфянике тела воинов степняков (колчаны стрел, халаты, куяки и прочие доспехи, сабли, копья, куча сёдел), куча останков коней, гоблинов всех видов, воинов людей с разномастным вооружением (среди которых выделялись меченые знаками хаоса полуголые воины с огромным количеством шрамов) крысолюдов разных кланов, кентавров, пару бородатых коротышек, похожих на гномов, но только с клыками и мы вытащили далеко не всех. Кто там ещё мог лежать – не ведал никто.

Клановые радовались новой разнообразной добыче в виде груды оружия и личных вещей убитых (у каждого размозжена голова, что не оставляло сомнений в том, кто их убил), а у меня в голове вертелась мысль: «А не сделал ли я ещё хуже тем, что полез сюда, и уничтожил местных? Может они не лезли к нам, потому что периодически сдерживали вот этих всех? Не сами же недоящеры к ним ходили, чтобы взять пленных?»

Хрук Ищущий набрался храбрости и задал другой вопрос:

– Почему остальные не смогли-не сумели? Мы сильные-могучие, ведь есть и другие сильные-могучие! Конечно, не такие как мы…

– Я думаю, что многие тела оставшихся здесь, это те, кто зашёл или ошибочно или те, кто шёл в какой-нибудь набег, и им не жаль было оставить пленных… Но не думаю, что у кого-нибудь из них было с собой такое волшебство, – покачал я на руке подобранное ружьё убитого воина – наше волшебство, которое изменит этот мир.

У нас для этого «волшебства» на всех хватит.

Несколько раз возврашался мыслями к вопросу – оставить тут гарнизон в развалинах, или нет? С одной стороны – что они могут сделать без магии, без стрелков у которого не было нормального пороха? Именно, мало что. Кидаться на одноглазых громил, (если они вдруг очухаются) было бы не слишком разумным шагом. Но с другой, мы должны хотя бы обозначить присутствие на наших землях – на то они и наши, а не чьи-то.

В итоге всё же решил оставить небольшой отряд в несколько десятков хвостов клановых, вторых номеров из стрелков (у которых не было щита и ставших таскать рогатины наподобие той, что была у Трича), и нескольких разведчиков для сбора сведений. Всё они ещё должны были обустроить место под будущее поселение, так как я всерьёз хотел здесь устроиться. Пусть не перенести место своего проживания, «столицу», а создать крепкое место для освоения этих территорий, где не было ни людей, ни зеленокожих, ни уже и ящеров.

В Глаттерштале вроде были спившиеся инженеры и архитекторы, вот их можно будет без шума сюда доставить, обеспечить работой по профилю. Мысли побежали дальше: «Да надо вообще всех алкоголиков похитить и утащить на работу: думаю что мне ещё спасибо скажут и те и другие. Тут-то пить нечего, кроме вонючей воды!»

В пути сюда мы вроде как пересекали речку, заболоченную, как и всё тут. Но если удастся немного отвести воды или расчистить русло… Да, рабочие руки нужны. Да где их взять? Действительно что ли пьянь всякую человеческую собирать? Хоть гоблов не продавай!

Хотя об этом в основном предстоит позаботиться чуть позже, сейчас нас ждут горы.

Глава 21

Что такое горы?

Кто-то скажет, что это гигантское нагромождение булыжников. Другие скажут, что горы – это место для убежища врагов и беглецов. Кто-то вспомнит деятельность богов, другие же сталкивающиеся гигантские пласты земли…

Всё верно, но только горы это не только всё вышеперечисленное.

Горы – это тишина, покой, давящее величие спящих великанов, что укрыты одеялами из облаков.

Горы – это звуки, что рождаются в тишине, в безмолвии высоты, в которой растворяется звучание журчащих родников и ручьёв, шум рек и водопадов, свист ветра и крики горных птиц и зверей. Иногда раздаётся грохот камнепадов и лавин, способных похоронить в одно мгновение целые поселения и убить самую живучую тварь, возомнившую себя венцом творения, и звуки эти разносятся за многие километры.

Горы – это каменистые или цветущие долины, труднопроходимые перевалы, господствующие высоты, бесконечный строительный материал и богатые недра, только и ждущие, когда их освоят хозяйственные народы.

Горы – это сонмище полудиких, откровенно диких рас и скопище всевозможных тварей, что не занесены ни в один человеческий учебник по естествознанию.

Горы – это множественные следы пребывания древних народов на их поверхности в виде развалин, замёрзших на высоте в ледниках охотников, что выискивали добычу, безымянных костей на дне глубоких ущелий, каменных панцирей могильников могучих вождей, живших прежде в плодородных и не очень долинах.

Горы – это загадки и миражи во всевозможном виде, что порой видятся в очертаниях хребтов и скал, которые кажутся взгляду прилёгшими отдохнуть чудищами из страшных сказок, что спят с незапамятных времён.

Горы видели многих тех, кто мнил себя их покорителями. Только горам было всё равно – для них сменяющиеся живые существа были даже не насекомыми: скорее что-то вроде микробов, что копошатся на и в них, исчезая порой со временем, а горы этого даже и не заметят в миллионах лет своего существования.

Вот и сейчас можно было наблюдать как вооружённый отряд хвостатых грызунов, вытянувшись, следовал по каменистой тропинке, огибая скалы и различных сильных зверей/чудовищ, что сидели в засадах или занимались прочими интересными делами.Порой отряд этих воинов рассылал во все стороны дозорных, но всё было тихо.

Для кого-нибудь их вид был бы дик – насколько вообще диким можем быть образ вооружённых прямоходящих крыс, но мало ли необычных кланов и других сообществ у этой настолько малоизученной расы, что многие с негодованием отвергают любые слухи об их существовании, называя это всё бредом и игрой воспаленного воображения, а редкие следы существования человекообразных крыс объясняют мутациями простых грызунов под воздействием искажающего камня, экспериментов колдунов, действиями хаоситов, плохой экологией и просто обычными сказками. Впрочем, многие и знали об их существовании – но что в этом такого? Разве мало в мире более чудных вещей, чем кучка ободранных прямоходящих крыс, шугающихся от собственной тени?

Эти, правда, собственной тени не пугались – вооружённые до зубов зубастые короткошёрстные горбатящиеся грызуны, что держали в лапах разнообразное оружие от алебард всех типов, копий и щитов, до длинных, видно, что самодельных, грубоватых огнестрельных конструкций. Насчёт оборванности да – отряд под две сотни хвостов носил всякую рвань, поверх которой были натянуты местами порванные кольчуги, затянутые проволокой на скорую руку, исцарапанные шлемы-маски, помятые кирасы и поножи: причём всё оружие и доспехи были вполне качественные с виду.

И да – они явно были помяты в бою, а не просто сняты с чьих-то трупов – что воины этой расы любят и умеют делать. Подтверждением этому служило то, что у многих из них ещё не до конца затянулись их раны, перевязанные и зашитые кое-как.

Отряд двигался вперёд, распугивая всяких сусликов и мелких хищников, туда, где их ждали более многочисленные товарищи.

Когда небо со временем очистилось от серых облаков, отряд увидел горы во всём их великолепии. С запада на восток, насколько было видно, протянулись цепи могучих горных вершин. Солнце освещало их чёткие контуры, и лишь отдельные вершины, покрытые вечным снегом, были скрыты плывущими облаками, а по их подножию тянулись тёмные следы от этих туч. Ряд горных вершин, казалось, находится совсем рядом. Они, возвышаясь над собратьями, словно вожди, уверенно и гордо возносили к небу свои массивные тела.

Час за часом перебирать ногами было скучно, и среди отряда возникали разнообразные беседы, наподобие:

– Вон, смотри, что за гора?

– Не знаю…

– А кто знает?

– Гунулы.

– А они где?

– Вонючек где-то там ловят.

– Тогда, получается, никто не знает их название?

– Нет.

– Тогда надо самим назвать как-то.

– Как?

– Давайте думать.

Напряженно думали.

Камушки перекатывались под подошвами. Солнце пригревало, а ветерок остужал. Доспех натирал кожу.

– Может назвать в честь кого-то из наших?

– Нее… Возгордятся.

– Тогда, может, по внешнему виду?

– То есть, на что смахивает?

– Ага.

– Ну и на что похоже?

Думали.

– Вон та большая белая острая громадина – как зуб!

– Как клык, да-да!

– Белый клык!

– Я слышал, что сарвуухи клыки фангами называют.

– Белый фанг? Ерунда какая-то.

– Нууу, это самая большая с виду гора, так пусть просто Фангом будет.

– Они все фанги!

– Не-не! Вон тот, большой – Фанг! Вон тот, где ветер снег метёт – Ветреный Фанг, вон тот, что тёмный – Чёрный Фанг, а вон тот – Малый Фанг!

– Дураки! Зачем придумывать, язык ломать! Сказано – клык! И всё!

– Кто дурак? Я тебе сейчас ухо откушу!

– А что – Клыки-Фанги! Интересно, да-да! Горы как клыки, и мы – Клыки! Значит мы – как горы! Такие же… Такие же!

– Ооо!

– Сказал мудро! Хм… А что, если… Надо освободить из кишок ту козочку, отойду!Его проводили красными слезящимися от солнца глазами.

– Он не туда побежал… Он идёт к херршеру! Он скажет, что сам это придумал, а не мы! Догоните-остановите падаль!!!

* * *

Я шёл со всеми, особо не вертя головой. Тропа до Форпоста, Лысого перевала, пещер кобольдов-сонгохов и пещеры Гортакса, чьё войско разбили осенью, была хорошо знакома. Разведчики и небольшой авангард, высланный вперёд, должны были выискивать опасность, а потому можно было подумать о своих делах. А «свои» дела – это дела всего… Государства? Долгое время я даже про себя называл то, что смог создать, кланом. Но были ли мы этим самым кланом, вот в чём вопрос. Этот вопрос – кем нас считать, стал почему-то для меня довольно важным в череде тех мыслей, которые не требуют немедленного решения. И когда их ещё обдумывать, как не во время пути, разглядывая окрестности?

Итак, что же такое клан? Клан – это группа тех, кого объединяет родство (по факту или его придумывают, чтобы примазаться – без разницы) и происхождение. Таким образом мы не тянем на клан – какое, к демонам, общее родство и происхождение? У нас кого только ныне нет! Тогда что же – племя? Как Мартин Тассе говорил, племя – это «группа одного вида и расы, объединённых лидером и идеей». Ему можно верить – он профессор! Пусть и бывший (а может ещё и будущий).

Получается, что мы больше, чем племя – у нас три признанные расы, хоть пока значительную роль играют крысолюды, но и люди уже являются немалой частью, и гунулы с племенем сарвуухов, пусть их и мало, я не считаю плохим приобретением. Псы хоть и вонючие (особенно в мокрую погоду), но воины хорошие – ловкие, быстрые, сильные – чего только несчастный Явур Сильный стоит, что спас меня на Червивых холмах, и до сих пор всё никак не помрёт, цепляется за жизнь, сохраняя в искалеченном теле её искру и поддерживая ритуалами, да и вожаком он когда-то был…

Ладно. Далее, идея… Стать вровень с остальными государствами, дать возможность мне и моим сторонникам не прятаться по подвалам, не жить в таких местах, где это делать невозможно или трудно, дать отпор тем, кто попытается вмешаться в дела, в нашу внутреннюю жизнь, пусть это и будет сама Рогатая и всё прочие подобные ей – годится ли это на идею? Если бы знал. Спросить бы у кого. Хотя, что мне чьё-то мнение – надо пытаться жить своей головой.В общем – на племя не очень тянем. Тогда что – остаётся государство? Что там надо… Вроде как: территория и границы, армия, законы, символы. Границы условны, но территория вне всяких сомнений есть. Второе – без сомнений, мои отряды и есть армия.

Символы – череп со стальными клыками есть, пойдёт и на изображаемый рисунок или как говорят: герб. Говорят, песня нужна, по которой узнают своих, гимн. Если бы я знал ещё эти песни. Вопрос, конечно… В общем – символы есть.

Законы… не поклоняться демонам – вот наш главный закон. Да слушаться моих слов и словосочетаний тех, кого я поставил над ними.

Но заявлять нам о новом государстве во всеуслышание рано – соседи сожрут! Как любому государству, мне надо бы ещё обзавестись союзниками – и найти как можно большее их количество, а враги появятся. Где брать союзников – тоже тот ещё вопрос, но, думаю, найду.Так что, пожалуй, надо считать собственное образование государством, пусть и молодым, не до конца устойчивым и опирающимся во многом лишь на мою личность, на страх, на заработанный авторитет.

Только законы… Какие-то они у нас неписанные. Обычно ведь как – убил, к примеру, и попался – сам виноват, тебя определяют в рабы или же смерть. Своровал – лапы переломают, загладишь ущерб или изгонят. При этом периодически могли возникнуть неприятности, когда к власти прорывались сильные, но не очень умные лидеры, что меняли превратившиеся в традиции законы под себя, творя полное беззаконие.

А ввести письменные надо бы, чтобы было всё как у серьёзных государств. Чтобы мелкие начальники даже не смели как-то прибрать к лапам власть. То общество, которое находится под моим контролем, при достаточном количестве еды и самок будет только увеличиваться, и надо крысок сразу, с яслей и вольеров, ставить в рамки нужного мне поведения. Надо смотреть в будущее, попытаться хоть как-то планировать будущее развитие, чтобы не столкнуться неожиданно с последствиями того, что долго игнорировалось.

Необходимость в централизации управления была для меня очевидна.

Тепло. Горное солнышко нагревало лёгкий доспех, и постоянно хотелось пить, от чего себя старался сдержать, потому что всё происходило по варианту: чем больше пьёшь, тем больше хочется. Мех слипался, становилось некомфортно – и это при довольно прохладном-то ветре!

Один из приближенных – водонос, подал воды, и я, сделав несколько глотков, стал думать дальше.

Что можно ввести в законы…

Хм.

Придумал несколько, а потом представил себе как бы выглядела их часть в письменном виде:

"Струсившему да будут отсечены все члены его, вырваны глаза и язык, чтобы подобных ему более не было в землях наших или будет отдан он на опыты самые страшные зуберам учёным.За поклонение богам Хаоса и демонам разрушения, разложения, болезней, искажения – смерть лютая и самая страшная…

Никакие боги и их жрецы не имеют ни власти, ни имущества над кем-либо в моих землях. Однако тем, кто хочет молиться человеческим богам и богам племени сарвуухов из народа гунулов, да нет им препятствий в деле этом.

Каждый раб имеет право на место в общем боевом строю, чтобы заслужить возможность на переход в гаммы и дельты, если на войне или в ином испытании он докажет право быть одним из моих подопечных, таким образом – заработать свободу…'

Да-а, надо бы ещё над формулировками подумать. Хотя, что думать? Так можно и голову сломать над одним словом раздумывая!

Государство по факту совсем-совсем молодое, а проблемы так и идут, так и сыпятся.И вопросы по их решению не отпускали во время всего пути – меня находили гонцы из Логова, дежурили гонцы от Резака у тропок, мимо которых я пройти не мог. Они рассказывали о неотложных вопросах, новости и убегали обратно: мои воины сильнее людей, но даже так быстрые гонцы опережали в разы движение отряда, двигающегося с территорий присоединенных болот Намун, потому что движение в одиночку и движение в пару сотен голов, среди которых идут тяжеловооруженные воины и несутся необходимые запасы, совершенно разное дело.

Вот пока двигались оттуда, пришлось отдать первые приказания – кого переселить из логова в качестве поощрений и наград, что им взять с собой, что делать с развалинами замка, что с мумифицированными трупами – к примеру, последних приказал для начала отправить зуберам и персонально Тассе, чтобы оценили степень их опасности для нас, то есть могут ли они стать нежитью или нет.

Вот вроде и немного времени прошло, а событий случилось немало.

Гонец от Живоглота сообщал, что возле Глаттершталя замечают всё больше нежити в виде проснувшихся скелетов, и ещё рассказывал, что в городе произошел ряд жестоких убийств, а на тайной встрече с бургомистром тот выразил недовольство, так как думает что это наших лап дело. Ему я посоветовал следить и не вмешиваться пока, искать виновников этих происшествий. Также выслал ему приказ вытаскивать из города бездомных и алкоголиков, больше ориентируясь среди таких на образованных. Хотя шансов мало – образованных мало, и находятся они, как правило, при деле.

Отрек Счетовод сообщал, что в границах Глермзоя со стороны Холеда появился отряд переселенцев, набранных из крестьян внутренних областей людей. Спрашивает – что делать? Послать к ним переговорщиков с предложением переселиться на ту землю, которую укажем, и платить нам дань. Если откажутся – показать силу. Будут упорствовать – послать к ним кого-нибудь из тихих бойцов Сокуча и переговоры вести с новым главой переселенцев. Повторять переговоры, пока не согласятся или не кончатся.

Счетоводу и Огнетёсу отослал же приказ пересмотреть участки, на которые можно расселить верных клановых воинов, сделав их основателями собственных выводков/поселений. В моих планах было определить этих своеобразных фермеров на травянистые проплешины в пустоши, на болота, на прибрежные участки, в горы. Пусть охраняют земли, доносят мне обо всех передвижениях возможных врагов, следят во всю мочь – я и мои хозяйственники считали, что это и поможет решить отчасти будущую продовольственную проблему. Отпустить их на вольные хлеба, так сказать, опутав клятвами и всевозможными обязательствами, выдав им по самке. Струх рассказывал, что среди наших самок было несколько дефектных, которые приносили совсем небольшой приплод. А ещё были и всевозможные снадобья, накормив которыми самку можно было ограничить её рождаемость. Через какое-то время всё равно они должны были расплодиться так, что их станет трудно прокормить – но тренировочные площадки моих войск для таких голодных крыс всегда будут открыты.

В одной из пограничных нор было найдено несколько трупов, умерших от каких-то болезней, что было необычно, так как слабые обычно от болячек ещё в детстве умирают.

Засевшие в пограничных городках крысы предупредили о сборе ополчения нескольких округов. Эти люди, конные и пешие, из Брейсбаха числом под тысячу зашли в пустоши, по окраине прошлись, прибили несколько хищных зверей, монстров. Сунулись потом в Рафарифский лес, подпалили было его с краю, но вроде не получилось у них ничего, да и ушли обратно.

Прибежал гонец от командира отряда, что мы оставили обустраиваться у Эбо. Пост-на-Скале был обстрелян, а потом уничтожен неизвестным кораблём. Крысы сначала высидели под артиллерийским обстрелом, но потом всё же пришлось отступить, когда стало видно, что спускаемый десант слишком многочисленный, да ещё был поддержан некоторыми морскими тварями, вылезшими на берег.

Далее была новость из Логова: в «Рыгаловке» образовались некие «Могильные крысы», что захотели пойти в рейд на северные восточные курганы. Стоит ли им позволить или запретить? Могильные обещали, что за освобождение от работ будут платить, будут приходить по первому зову на войну, а ещё отдавать долю с добычи и любые трофеи из понравившихся на выбор. Разрешил – если горят желанием воевать с мертвяками и беспокойными духами, то надо поощрять такие начинания.

Глава 22

Из размышлений меня отвлекла упавшая с неба тень, что свалилась в середину отряда разлапистым пятном и воздушная волна сбила всех, и меня в том числе, на камни. И пока мы вскакивали и протирали глаза от поднявшейся в воздух пыли, которую всё же быстро унёс ветер, те уже вновь высоким прыжком оказалась в воздухе, и мощными движениями крыльев набирая высоту, в лапах удерживая ещё трепыхающееся тело одного из бойцов огромными когтями, разорвавшими кольчужку.

– Падла! – не сдержал я, как и остальные, ругательство в сторону летящего хищника, видя как на месте похищенного бойца остались лишь разлетевшиеся капельки крови.

За время пути несколько раз уже приходилось прятаться в овраги, ямы, да и просто куда придётся от пролетающих хищников. Однажды вообще был налёт двух виверн. Правда потеряли мы всего одного раззяву гамму, но сам был виноват – слишком медленным был. А сейчас эта крылатая тварь была слишком незаметна. Ну и, конечно, мы сами проворонили. Страшное дело – самому оказаться там, в высоте – даже если освободишься, то с такой высоты падение гарантированно приведёт к смерти, и никакое хорошее заживление мне не поможет.

Яростно дергающийся в лапах летающей хрени крыс сумел вырваться и с визгом понесся на камни, но хищник не желал расставаться и стремительно спикировал, поймав того у самых камней и разминувшись с ними в считанных сантиметрах, стремительно скрылся среди нагромождений камней.

И что самое плохое – ничего поделать мы с ним не могли! После того как порох потратили, пополнить его ещё негде было и главная защита от летающих тварей была как встарь – разбегаться и прятаться!

К полудню, пробираясь по грязи, появившейся после прошедших краткосрочных дождей (когти выручали сильно – крысам было не так просто потерять равновесие), вышли к небольшой долине – перекрестку четырёх дорог, перед довольно узкой дорогой с обрывистым склоном, ведущей к лагерю. Накануне мы уже встретили спрятавшихся среди камней наших бойцов из войска Скронка Резака и знали, что лагерь располагается совсем недалеко.

И вот уже на своеобразной развилке тропинок встретили своеобразную композицию, собранной из трупов – человек и крысолюд раскачивались на сухой коряге, в облаке зловония и жужжащих насекомых. Но это было только первой частью, так как под деревом были навалены несколько десятков начинающих подгнивать голов гоблинских воинов, среди которых мелькали хвостики нескольких мелких чёрных змей, отрывающие мелкими зубками мясо, и всё это было обложено одинаковыми булыжниками, чтобы они не раскатилось.

– Дезертиры. – протянул кто-то, пытаясь угадать.

– Красиво… – любовались воины на композицию

– Даа, красииивооо…

– Надо-надо было больше повесить! Ещё красивее бы стало!

– Домом пахнет!

– Хорошие-хорошие места, да-да!

Дальше шла местность, выбранная Резаком под лагерь, и представляла она собой небольшое плато, что господствовало над весенней долиной, с несколькими узкими подъемами наверх и будто бы самой природой предназначено было стать фундаментом огромного укрепления.

Позади плато, в отдалении возвышалась одинокая гора, с будто бы обрезанной вершиной, тёмным кривым когтем вонзающаяся в проплывающие тучи и потрошащая их. Несмотря на возникшие ассоциации, от этой горы не веяло ни страхом, ни отчаянием.

На плато и находился лагерь войск, которые увел Скронк Резак с другими ветеранами в горы. Хвостатые воины сновали на склонах, в ложбинах между холмами, среди редких островков леса и кустарника окружающих плато, таская в лагерь вязанки хвороста.

В лагерь вошли с последними лучами солнца, когда его краешек выглядывал из-за горы и большая масса войск встретила нас с шумным бестолковым гомоном, смехом и приветственными криками.

В самом лагере нас встретила вонь от потных, немытых, разгоряченных тел, что поднималась от воинов и их одежды, будучи особенно сильной у тех, кто попал под дождь. Многие проклинали этот дождь. Кто-то уже заботился об оружии, чтобы не заржавело, при этом многие из них в кои-то веки помылись (пусть и не по своей воле), так как у многих никогда не было такого в традициях – целенаправленно мыться и ухаживать за одеждой. Многие, но не все, так как среди множества разбросанных повсюду кланов, стай, выводков, гнёзд и логовов водится немалое количество собственных традиций и общих представлений о жизни.

Меня узнали и расступались на пути, а тени подхалимов метнулись к центру предупредить руководство. Я шёл, выпрямившись и с удовольствием смотря на сотни воинов «Белых Быков» и крысолюдов.

Я услышал как не приметивший меня Хьяльти с кем то ссорится что у крыс нет души, штопая раненого воина, уж слишком увлекся этими двумя делами.

Не прав он – есть у хвостатых душа.

Я шел и несмотря на тяжесть перехода и легкий голод, чувствовал себя отлично.

Моё. Это всё моё. Каждый из окружающих готов был выполнить любой приказ и это было чертовски приятно.

Встретившиеся первыми бойцы полевой разведки точили свои кривые кинжалы и тянули подобие песни, скрежеща зубами:

Мы крысы, мы крысы, идем по земле, следы, будто мысли, в песке и золе,

Мы вам бросаем вызов, ведь по сути мы есть природы длиннохвостая месть.

Мы шествуем, беззвучно проникая в дома,

Явлением своим людей мы сводим с ума,

Приходим мы вальяжно, раскланиваясь важно, срывая крики ужаса с губ.

От страха перед нами род людской задрожал,

Но только не поможет вам ни яд, ни кинжал…

Шагаем мы по свету дольше тысячи лет,

Смотря на всех своих воинов, собранных здесь в единый кулак, я чувствовал в своих руках силы для подчинения всех окружающих территорий. Вон опаленные пороховыми искрами стрелки, напялившие гномьи раритетные, выкопанные из земли доспехи хобгоблины, пока ещё неуверенные люди, стоящие наособицу, надменные зуберы – ученики Струха, чинящие расползающиеся повозки расчёты баллист, укрытые шкурами Мясорубки, масса клановых воинов с копьями, что занимались обустройством лагеря или оттачивали наконечники копий. Вон рабы, что таскают камни под стимулирующими ударами кнутов для постройки нечто подобного баррикадам и с завистью посматривающих на воинов.

Наш дом – весь мир, но нам нигде пристанища нет.

Любой из нас сумеет к вам в душу страх посеять, вползая серым призраком в сны…

Они должны для меня завоевать новые земли, что открывало для меня… Нет, для нас новые возможности на пути к цели, ведь не только для себя стараюсь – а в итоге для всех жителей пустошей. Возможности открывало хотя бы тем, что тут мы могли найти множество так необходимых нам ресурсов. Хрук Ищущий рассказал, что для того, чтобы стрелки не калечились/убивались в результате разрыва стволов от выстрела частицами искажающего камня, нам нужно улучшенное железо – сталь и желательно обработанное магическим образом. Хотя мои сожаления, что столько хвостатых погибло при стрельбе для него были непонятны – «выполнили задачу, не надо жалеть!» Понятливо кивнул лишь тогда, когда пояснил, что один выстрел на одного хвостатого – это слишком большое разбазаривание наших ресурсов и надо свести риски для стрелков к минимуму, чтобы они могли перед своей смертью убить как можно больше врагов. Стволы, доспехи, лезвия, драгоценные металлы и камни для торговли – вот наши возможности, и это лишь малая часть того, что мы могли тут получить.

Вы смерти предаете наш крысиный народ,

Ведь мы для вас презренный и отверженный сброд,

Чтоб смерть нас не поймала, таясь во тьме подвала, мы в подземельях песни поем.

Пускай стальные зубы крошат наши тела,

Мы вам позволим верить в то, что ваша взяла,