Текст книги "Зов пустоты (СИ)"
Автор книги: Lone Molerat
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)
Том кивнул. И выстрелил во второй раз. Иде показалось, будто кто-то выдернул землю у неё из-под ног. Она попыталась подняться, дотянуться до выпавшей из рук винтовки, да только ничего не вышло. Третий выстрел раздробил реальность на тысячи осколков, перемешанных, как стекляшки в калейдоскопе.
Том убрал пистолет в кобуру. Молча подобрал с земли сумку с голодисками, повесил на плечо. И медленно побрёл прочь.
*
Досчитав до пятисот, Эмили осторожно приподняла голову.
– Вот что тебе надо, любопытное создание? – проворчал Харон. – Лежи тихо.
Всё, что ей надо было – это убедиться, что скрипторы не отдали богу душу.
Лэниган, уже с плазменной винтовкой в руках, притаился за створкой ворот фургона. Квинлану повезло меньше: он скрючился у стенки фуры, обхватив голову руками. Из-под пальцев сочилась кровь.
– Нормально, – проговорил бледный как смерть скриптор, поймав взгляд Эмили. – Всё нормально. Ухо зацепило. А мочки ушей, я читал, всегда сильно кровоточат.
– В аптечке… – начала было Эмили – и осеклась. В аптечке действительно была гемостатическая губка, но, во-первых, до неё ещё надо было добраться, а во-вторых, её стоило приберечь для чего-то посерьёзнее, чем рваное ушко.
Того времени, что прошло с момента выстрела, с лихвой хватило бы и на перезарядку, и на выцеливание – но стрелок, кем бы он ни был, утратил к ним всякий интерес. А играть в «Замри» до второго пришествия в планы Эмили не входило.
– Может, снайпер уже ушёл? – шёпотом спросила она, повернувшись к Харону.
– Чёрта с два, – отозвался гуль.
Лэниган, похоже, был другого мнения. Он поудобнее перехватил винтовку – и выглянул из фуры. Эмили зажмурилась: не хотелось ей видеть, как скриптору снесут башку. Но ничего не случилось – ни через секунду, ни через минуту.
– Что там? – спросил Квинлан нетерпеливо.
– Недостающее звено, – бросил Лэниган негромко. И спрыгнул на землю.
*
– Почему? – спросила девчонка. Она подбежала первой.
У Иды было одно «почему».
– Генри… – выдохнула она. Зажмурилась, чтобы снова провалиться в забытье – вдохнуть запах магнолий, почувствовать кожей тёплое солнце Вегаса, заглянуть в глаза Генри… Но Вегас был по другую сторону – а здесь была сырая земля, проклятая бесплодная земля, на которой стояли три убийцы и один предатель.
*
– Ты умираешь, – сказал Лэниган, глядя на Иду сверху вниз. – Сказал бы, что жаль, но мне не жаль. Всё ради Анклава, верно?
Эмили мучительно вглядывалась в лицо женщины. Кого-то она ей напоминала, разобрать бы – кого… Но время утекало сквозь пальцы вместе с последней возможностью узнать правду. Правду, которая никому была не нужна.
– Ты ведь знаешь, кто в Братстве работает на Анклав? – спросила Эмили, склонившись над Идой. – Так скажи нам. Сделай что-то хорошее, пока ещё можно.
И тут же поняла: нет. Это не тот вопрос, ради которого она здесь оказалась. Не те слова, которые ей надо было произнести.
*
Их голоса были так похожи. Всё вокруг темнело и таяло, и Ида успела разглядеть, как эта девочка с глазами тёти Кэтрин прижалась к своему ручному дьяволу, а через мгновение и их поглотила темнота, – но силы у неё ещё оставались. На пару слов.
– Скажи им, родная, – посоветовал Генри. – Пусть сожрут друг друга, как пауки в банке. А потом иди ко мне.
И она собралась, чтобы сказать – чтобы прокричать правду во весь голос, пусть подавятся этой правдой, – и…
*
… И Квинлан выстрелил. Голова Иды дёрнулась, как от пощёчины. На белоснежной коже виска чёрным цветком распустился ожог.
– Зачем? – холодно спросил Харон, глядя на скриптора.
– Она бы всё равно ничего не рассказала по доброй воле, – проговорил Квинлан отстранённо. – А пытать людей я уже пробовал, и мне не понравилось.
– Тебе оставалось только подождать пару секунд, – Лэниган покачал головой. – Ради твоего же душевного спокойствия. И ты знал бы имя предателя. И все бы знали.
– Я и так его знаю, – уголки рта Квинлана нервно дёрнулись. – Тот офицер, Генри Мортон, во всём сознался. Элизабет Джеймсон, как я и предполагал. А в остальном я ошибся. Никакого сообщника в Цитадели у неё не было. Работала она в одиночку, на свой страх и риск, и очень аккуратно – вряд ли мы теперь найдём конкретные улики. Да и свидетелей больше не осталось. Напрямую она контактировала только с полевой группой с Жюри-Стрит. А отчитывалась, как я понял, перед самой верхушкой Анклава. Скорее всего, никто, кроме Отема и Эдема, и не в курсе, что в Цитадели действовал их агент.
– Вот оно что, – бесцветным голосом отозвался Лэниган. – Значит, концы в воду?
– Конечно, – кивнул Квинлан. – Никому в Цитадели не захочется узнать такую правду – а уж обнародовать… Лайонс предпочтёт поскорее перевернуть мрачную страницу – и вы знаете, он прав. Неважно, что было. Важно, что будет. А что будет, решаем мы. Мы дойдём до Восемьдесят Седьмого, заберём ГЭКК и вернём Мемориал. И всё пойдёт своим чередом. Артур станет новым Старейшиной, вы возглавите Орден Пера, а я буду помогать вам обоим, как сумею.
Эмили медленно отошла в сторону. Сомневаться в блестящем будущем Братства ей и в голову не приходило – особенно теперь, когда Квинлан освоил искусство допроса, а Лэниган – искусство смирения.
Она опустилась на колени рядом с Идой. Вытащила из разжавшихся пальцев липкий от крови пластмассовый кругляш.
– Что это? – спросила она Харона.
– Фишка, – гуль прищурился. – Какое-то Вегасовское казино. «Топс», кажется.
– Говорят, на Стрипе настоящий рай, – задумчиво отозвался Квинлан. – Тепло, безопасно…
– Сомневаюсь, что в раю есть казино, – Лэниган вздохнул. – Хотя я могу и ошибаться.
– В её раю – есть, – уверенно сказала Эмили.
========== 10 ==========
Солнце уже скрылось за горным хребтом, но темнота не торопилась нанести coup de grâce пасмурному вечеру. Для Эмили это означало лишь одно: ещё несколько миль пути. Неприкаянные души, плетущиеся куда-то по нескончаемой дороге в сумерках – всё это навевало мысли о Лимбе. Пустошь словно бы замерла в дремотном оцепенении, сберегая силы для завтрашнего дня. Эта мёртвая земля уже слишком много повидала, чтобы надеяться на благоприятный исход, и терпеливо ждала, когда же её напоят свежей кровью.
Ради чего это всё? – хотелось закричать Эмили. Папа, ты действительно этого хотел? Чтобы я добыла ГЭКК? Потеряла всё, что мне было дорого, отреклась от всего, кроме твоей мечты, но зато осуществила бы её, прожила так полно, как ты – не успел? Чтобы у меня не осталось ничего, кроме искупления и покаяния – ты точно хотел именно этого? Правда-правда?
А ведь я могла тебя оплакать, папа. Не бросаться вслед за тобой на алтарь, а попрощаться и идти дальше, идти своей дорогой. Жить. Это мы с Хароном оба не очень-то умеем, если честно. Умирать и убивать у нас получается лучше. Но одну жизнь на двоих мы как-нибудь сложили бы в том доме на холме…
Но ты ведь меня не слышишь, папа. Это не Лимб, это Гефсиманский сад.
– Опять дождь, – проворчал Квинлан, кутаясь в грязную куртку. – Мучайся потом с Антирадином…
И замолчал, будто усомнившись в «потом».
*
Эмили переступила порог сторожки. Привычным движением сбросила с плеч полупустой рюкзак, прислонилась к стенке и закрыла глаза. После многочасового перехода даже это могло сойти за отдых.
До входа в пещеры Лэмплайт оставалось меньше полумили, так что у них не было причин останавливаться. Кроме одной, но её и причиной-то нельзя было назвать: атавистическое желание в последний раз взглянуть на свет перед тем, как шагнуть в темноту.
Похоже, люди посещали этот домик нередко. Признаки жизни крылись в каждой мелочи – в отполированных до блеска клавишах кассового аппарата, в слишком ярких упаковках из-под полуфабрикатов, слишком аккуратно расставленных на слишком устойчивых стеллажах. Чёрт, да тут даже диван был – грязноватый, но явно не познавший тягот ядерной зимы.
– Что ж, последний привал – и здравствуй, Восемьдесят Седьмое, – Квинлан вытряхнул из пузырька последнюю таблетку «Баффаута» и с грустью взвесил в ладони. – И мечта Джеймса Данфорда будет исполнена, хотя бы наполовину. Думаю, мы и со второй половиной не задержимся. Освободим Мемориал, развернём в ротонде лабораторию, а потом… – он вопросительно посмотрел на Эмили.
– Папа хотел бы, чтобы я принесла ГЭКК в Мемориал. И чтобы я была там, когда заработает очиститель, – устало ответила она. – Не думаю, что его фантазия простиралась дальше.
– Что предоставляет определённую свободу действий, верно? – Квинлан покрутил в пальцах зелёную таблетку.
Харон ухмыльнулся.
– В чём дело? – обиженно спросил скриптор.
– Показалось странным, что здесь и сейчас мы говорим о свободе, – невозмутимо отозвался гуль.
– Да, странно… Эмили, а может, вы всё-таки поделитесь кодом активации очистителя? – Квинлан в очередной раз продемонстрировал блистательное владение искусством намёка. – Мало ли что может случиться – с вами, со всеми нами. Лучше уж перестраховаться, правда?
Эмили почувствовала, как пальцы Харона легонько сжали её плечо. Осторожно, мисс Данфорд, вы идёте по тонкому льду. И она с разбегу бросилась в полынью:
– Двадцать два – двадцать один.
– Спасибо большое, – немного удивлённо сказал Квинлан. – Вы же понимаете, это, скорее всего, не пригодится. Просто резервное копирование данных. Для надёжности.
Лэниган угрюмо молчал. Он давно уже перестал походить на артефакт довоенной эпохи. Этот бесславный поход сорвал с рыцаря маску невозмутимого профессионализма, и под этой маской не оказалось ни героя, ни злодея. Только ещё одна неприкаянная душа, дитя Столичной Пустоши – такое же потерянное и несчастное, как и все они.
– Мисс Данфорд, – негромко окликнул её старший скриптор – и Эмили невольно задалась вопросом: когда же она в последний раз слышала его голос? – Я вижу, как вы себя мучаете. В том, что произошло с Джеймсом, нет вашей вины. Это всё началось чертовски давно, так давно, что уже просто не может кончиться хорошо, – он ссутулился. – Знаете что? Бегите отсюда. Подальше от этой войны. Я придумаю, что сказать Старейшине.
Предложение было заманчивым, что и говорить. Но самую малость запоздалым.
– Лучше уж я буду бежать с ГЭККом в руках, – ответила она после недолгого молчания.
– Кстати, а на что вообще похож ГЭКК? – осведомился Квинлан. – Вот смеху будет, если мы его найдём, но не поймём, что это он и есть.
– Я встречал только словесное описание, – Лэниган выглядел озадаченным. – Чемодан с логотипом «Волт-тека», двадцать на шестнадцать дюймов. Довольно увесистый.
– Но вчетвером-то его можно унести?
– Да на самом деле хватит и одного… Хотя вчетвером веселее, конечно.
Квинлан задумчиво кивнул, перекатывая в ладони таблетку «Баффаута». Да сожри ты её наконец, со злостью подумала Эмили. Все же знают – и ты сам в первую очередь – что сожрёшь.
– Ну что, сэр Лэниган, пора налаживать контакт с аборигенами? – спросил скриптор. – Наверное, лучше будет, если пойдёте вы и мисс Данфорд. Я могу сморозить что-то неуместное, а Харон… он вообще гуль.
– И что? – сердито спросила Эмили.
– Гулей не любят, – Квинлан посмотрел на неё с вежливым снисхождением, как на милого, но умственно отсталого ребёнка. – Всех подсознательно настораживают существа, которые не подчиняются распределению Гомпертца-Мейкхама.
– Чем старше млекопитающее, тем вероятнее его гибель, – пояснил Лэниган.
– Плюс крайне неэстетичный внешний вид. Но даже это не главная проблема. Они дичают, вот что плохо. Они все в итоге дичают. Каждый из них в своё время станет безмозглым зомби и создаст проблемы для общества.
– Чушь, – гневно заявила Эмили.
– Грег, – Лэниган с тяжёлым вздохом положил руку на плечо скриптору. – Идём уже. Только, ради всего святого, молчи.
– Идиот чёртов, – процедила Эмили вслед скрипторам.
– Но он прав, маленькая, – удивился Харон. – Берроуз говорит то же самое. Рано или поздно это догонит каждого из нас. Все эти дикие гули в тоннелях метро – они ведь не из воздуха появляются… Ты не знала?
Она испуганно помотала головой.
– Да, неловко вышло, – криво усмехнулся он.
– И что, нет никакого лекарства? – с отчаянием спросила Эмили. – Совсем-совсем никакого?
– Пуля в лоб, – проворчал Харон. – Вот только когда это начинается, мало кто помнит, зачем это надо делать. Ну вот, опять у тебя глаза на мокром месте. Не надо, – он провёл подушечкой большого пальца по её щеке, и Эмили подалась ему навстречу, чтобы впечатать в кожу это грубовато-нежное прикосновение, продлить его хоть на долю секунды. – Знаешь, учитывая, куда и зачем мы идём – не думаю, что я успею дожить до одичания.
– Мы можем уйти, – прошептала она. – Правда, можем. Сделаем, как Лэниган предложил. И пусть они сами…
– Ну уж нет, – печальная усмешка искривила губы Харона. – Я видел, что бывает, когда ты поступаешь вразрез со своими представлениями о дочернем долге. Повторять не хочу.
Может, Эмили и смогла бы его убедить, что всё будет хорошо, а то, что едва не случилось в той комнате в Цитадели, никогда не повторится. Но чужие голоса, с которых она пела столько лет, для этого не годились. А её собственный голос ещё не окреп, не прорезался.
– Тот код, что ты ему сказала. «Двадцать два – двадцать один». Библейские штучки? – тихо спросил Харон. И Эмили не смогла не улыбнуться: он опять прочитал её, как открытую книгу.
– Евангелие от Луки, – кивнула она. – «И вот, рука предающего Меня со Мною за столом…»
– Всё равно – зря, – проворчал он. – Нужно было оставаться нужной им как можно дольше.
– Они бы с меня не слезли. Завели бы тягостную дискуссию о взаимном доверии…
– У меня есть оберег от таких дискуссий, – Харон дотронулся до приклада дробовика.
– И вообще, сам по себе код не так уж важен, – попыталась оправдаться она. – Раз уж у них есть инженеры, способные разобраться с ГЭККом… А как бы ты поступил?
– Избавился бы от этих двоих, – невозмутимо сказал он. – По-хорошему, это надо было сделать, как только у нас появилась информация о Восемьдесят Седьмом.
– Ты их убьёшь? – спросила Эмили прямо.
– Боюсь, сейчас это уже бесполезно, – улыбнулся он. Легонько взял её за подбородок и поцеловал. – Идём, Эми. Всё хорошо. Я с тобой.
Не прошло и пяти минут, как в сторожку заглянул Лэниган.
– Пора, – сказал он, хмуро глядя себе под ноги. – Грег обо всём договорился. Нас пустят в Литл-Лэмплайт и позволят воспользоваться запасным входом в Восемьдесят Седьмое.
– Квинлан? Договорился? – недоверчиво переспросила Эмили. – Вы оставили его одного?
– Они с мистером МакКриди нашли общий язык, – вздохнул рыцарь.
*
Эмили думала, что повидала на своём веку достаточно смотрителей, старост и шерифов, чтобы глава Литл-Лэмплайта смог её впечатлить. Но к тому, что мэр МакКриди окажется отчаянно сквернословящим ровесником незабвенного Джейми Харгрейва, она всё же не была готова.
– Ну и урод! За такую харю надо отдельно приплатить, – возмутился мальчишка, едва завидев Харона.
– Тебе уже приплатили, – поморщился Лэниган, одёргивая рукава несвежей мятой рубашки. Пальто рыцаря куда-то исчезло, равно как и сумка с саткомовским барахлом.
– Случай-то особый, – мэр с сомнением покачал головой. – Малышам кошмары будут сниться.
– Ну, к твоей роже они притерпелись, правда? – глумливо осведомился Квинлан, опершись на разрисованный рекламный щит, который перекрывал путь в пещеры. – А ведь, наверное, было непросто.
– Охренеть, – рассмеялся МакКриди – впрочем, беззлобно. – Припёрлись в мой дом и мне же хамят. Дылды, что с вас взять.
– Ты уже взял, и немало, – Квинлан осклабился. – Так как, говоришь, нам пробраться в Восемьдесят Седьмое?
– Что, не терпится покормить собой чудищ? – мальчишка наморщил нос. – Через Убийственный проход.
– Думаю, мэр МакКриди, нам потребуется провожатый, – процедил Лэниган сквозь зубы.
– Ясное дело, потребуется. Дылды вроде вас собственную жопу без провожатого не отыщут, – МакКриди презрительно уставился на рыцаря сверху вниз. – Ладно, пойду позову Джозефа.
Подхватив снайперскую винтовку, малец спрыгнул с баррикады и важно зашагал вглубь пещеры.
– Как вы его уболтали? – спросила Эмили недоумённо.
– Пообещал научить паре интересных выражений на латыни, – откликнулся довольный Квинлан. – Ну и сэр Лэниган отдал этому паршивцу почти всё, что было у нас в вещмешках. Но нам ведь всё равно понадобится место для ГЭККа?
МакКриди вернулся в сопровождении ребёнка постарше – долговязого серьёзного паренька лет четырнадцати.
– Вот эти дылды, Джозеф, – бросил он презрительно. – Расскажи им, что да как. И присматривай за ними, чтобы не спёрли ничего.
На счастье, Джозеф оказался не столь эксцентричным собеседником, как мэр Литл-Лэмплайта. Вежливо и кратко он объяснил: да, в Восемьдесят Седьмое можно проникнуть; нет, ломиться через Убийственный проход необязательно: если починить терминал в Большом зале, можно пробраться напрямую в реакторную камеру Убежища, сэкономив силы и боезапас. Эмили слушала его вполуха, а под конец и вовсе перестала – Литл-Лэмплайт просто нельзя было созерцать в фоновом режиме.
Свет бесчисленных гирлянд и фонариков, обсидиановый блеск горной породы, влажное мерцание сталактитов… Лэмплайт был волшебным, сказочным местом – и жутким, если вдуматься хоть на секунду. Десятки брошенных, никому не нужных детей. Почти все – с признаками рахита и авитаминоза, анемичные, чумазые. Сколько из них доживёт до совершеннолетия в таких условиях, и помыслить было страшно. Но они – жили. Даже они. И не выглядели несчастными.
Может, Харкнесс сумеет им помочь? Хотя – как? Устроит приют, где эти дети будут спать на трёхъярусных нарах, вставать и ложиться по звонку и заниматься общественно полезным трудом? Да не смогут они так – после здешней-то вольницы. Максимум – примут в дар лекарства, книги и одежду. Где бы только разжиться всем этим?..
– А с чего ты взяла, что им нужна помощь? – удивился Харон, когда Эмили поделилась с ним своими мыслями. – По-моему, они отлично справляются.
– Это же дети, – растерялась она. – Неправильно, что они здесь совсем одни.
– Зато им никто не заморочит голову моральными императивами, несовместимыми с жизнью.
– Это было не очень-то тонко, – проворчала Эмили, провожая взглядом Джозефа и скрипторов. Те, увлечённые беседой, ушли далеко вперёд.
– И не должно было, – Харон подал ей руку, помогая переступить через прогнившую доску на верёвочном мостике. – Вот мы здесь, в двух шагах от Восемьдесят Седьмого. Ты действительно думаешь, что мы добудем этот твой грааль и разойдёмся с миром, пожав друг другу руки? Эти пройдохи из Братства точно не захотят отдавать тебе ГЭКК. Наверняка для него уже забронировано местечко в лаборатории Цитадели. И в лаборатории Анклава, кстати, тоже.
– Перебьются! – возмутилась Эмили. – Папа хотел, чтобы вода была для всех и даром, а не по талонам Братства Стали.
– То есть ты хочешь отнести ГЭКК в Ривет-Сити?
– Ну… если так ставить вопрос… – она беспомощно пожала плечами. – Похоже, что да. Совсем одна я с этим устройством не разберусь, да и для зачистки Мемориала нужна маленькая армия.
– Тогда мне всё-таки придётся их убить или хотя бы ранить. Ты же понимаешь.
– И совсем никак нельзя без этого? – уныло спросила Эмили. – Харон, они же не доверяют друг другу. Может, они согласятся, что разумнее отдать ГЭКК мне? Я-то точно не шпион Анклава.
– Эми, вся эта дипломатия закончится перестрелкой, – он вздохнул. – Это не проблема. Бойцы они оба средние, и я с ними справлюсь. Но ты не должна проявлять милосердие. Это – ясно?
– Тогда я сейчас проявлю, – грустно сказала Эмили. – Не убивай их на всякий случай. Только если иначе никак.
– Посмотрим, – проворчал Харон. Она знала цену этому «посмотрим».
*
Эмили валялась на замызганном матрасе и листала не менее замызганный выпуск комикса про Серебряного Плаща. Больше и заняться было нечем. Харон ушёл на разведку – можно было не сомневаться, что к рассвету он будет знать пещеры Лэмплайт, как свои пять пальцев. Скрипторы, похоже, остались с Джозефом – Эмили, если честно, не было до них дела. А ей самой ничего не оставалось, кроме как воспользоваться гостеприимством парнишки по кличке Барахольщик, уступившего свою лежанку на полу сувенирной лавки («Смотри у меня тут, дылда!» – грозно предупредил он. – «У меня все товары наперечёт!»)
Рисунок теней на потолке вдруг изменился: новый источник света внёс в него свои коррективы. Эмили подняла взгляд и увидела замершую в проёме двери девчонку – высокую, светлоглазую, с роскошной медной шевелюрой. В руке у гостьи был тяжеленный шахтерский фонарь.
Малышка смотрела на Эмили не с неприязнью или страхом, как другие обитатели Литтл-Лэмплайта – скорее, с исследовательским любопытством и толикой разумной осторожности.
– Заходи уже, – проворчала Эмили, пряча улыбку.
– Можно, да? – девочка несмело переступила порог сувенирной лавки. – Наши все беспокоятся. Говорят, МакКриди балбес, что пустил вас.
– Завтра мы уйдём, – пообещала Эмили.
– Это правильно, – одобрила девчонка. – А ты вообще откуда? Нет, понятно, что с Пустоши, но где ты живёшь?
– На кладбище.
– Круто! – восхитилась девчонка, накрутив на палец спутанную прядь волос. Как медная проволока, подумала Эмили. Жёсткие, непослушные. У Харона почти такие же.
– Тебе грустно? – прищурилась гостья.
Эмили кивнула.
– А почему?
– Слишком много ошибок, – Эмили тяжело вздохнула. – Где-то я свернула не туда.
– С неправильного выбора начинаются хорошие истории, – девчонка уселась рядом. Эмили уставилась на её ноги – такие тощие и бледные, что они казались прозрачными. – Так мама говорит. В книжке какой-то своей вычитала.
– А твоя мама… – Эмили замялась. Лучше не спрашивать, наверное. Вряд ли в Лэмплайте много хороших историй о родителях и детях.
– Ты хорошая? – вопрос застал её врасплох.
– Да вроде ничего, – нервно усмехнулась она. – Немногие жаловались.
– Тогда и волноваться не о чем, – решительно сказала девчонка. – Всё будет как надо.
– И что мне делать, чтобы всё было как надо? – спросила Эмили. Этот странный разговор уводил её всё дальше и дальше.
– Для начала сходи искупайся, – предложила девчонка. – А то у тебя кровь на волосах. И на шее немного. Малыши пугаются.
– А ты нет?
– А я нет. Я знаешь какая храбрая? Сплю без света. И в разведку хожу со старшими.
– Умница, – Эмили улыбнулась, поднимаясь на ноги. – Ну, веди. Где у вас ванная?
– Не ванная, а термальный источник, – с гордостью поправила её малышка. – Я скажу девчонкам, чтоб не шастали, пока ты там.
– А мальчишкам?
– А мальчишек туда и так ничем не заманишь. Они знаешь какие свиньи? – в голосе девочки сквозило искреннее возмущение. – Ну что ты смеёшься?
Откуда-то сверху сочилась вода. Щекотные струйки забегали Эмили под воротник, прочерчивали ледяные дорожки на коже. Идти по мокрым скользким валунам было нелегко, но девчонка с фонарём в руках ловко и стремительно перепрыгивала с камня на камень. И Эмили ничего не оставалось, кроме как поспевать за ней.
Они остановились перед очередным ответвлением пещеры – из-за поворота пахнуло тёплой сыростью. Очень вовремя: у Эмили уже зуб на зуб не попадал.
– Пришли, – девчонка протянула Эмили фонарь. – На, возьми, а то ещё утонешь сослепу. Только в воду не урони.
– А ты как же?
– Мне что, делать нечего – стоять и стенку подпирать, пока ты моешься? – фыркнула девчонка. – А темноты я не боюсь, я же говорила. Иди давай.
– А где я смогу тебя найти? – обернулась Эмили, пройдя несколько шагов. – Фонарь вернуть?
Но девчонки уже и след простыл.
Эмили побрела по мшистым осклизлым камням, невольно прикидывая, сумеет ли она доползти обратно в Лэмплайт со сломанной лодыжкой. Хорошо хоть, идти пришлось недалеко. Обещанный термальный источник оказался небольшим углублением в толще породы, заполненным полупрозрачной пузырящейся водой. На деревянных мостках стояли две выцветшие пластиковые ванночки и сломанный пляжный лежак – бог знает, откуда дети его притащили. Дальнюю часть пещеры отгораживал чёрный от плесени рекламный щит, точно такой же, как на входе в Лэмплайт.
Эмили повесила фонарь на вбитый в сену крюк. Подошла к краю каменного бассейна. Нерешительно оглянувшись, разулась. Вопреки её ожиданию, ступни не свело от холода: камни источали приятное тепло.
– Перед тем, как продолжишь, тебе стоит знать, что один старый гуль следит за тобой, – услышала она знакомый голос.
Эмили улыбнулась и стащила майку через голову.
– Да, точно. Этим тебя не проймёшь, – проворчал Харон, спрыгнув с каменного уступа.
– Тоже решил искупаться?
– Слишком хорошего ты мнения обо мне, – ухмыльнулся он. – Нет, Эми. Я искал выход. А нашёл тебя.
– То есть выхода нет, – подвела итог Эмили, расстёгивая «молнию» на джинсах.
– Вообще-то есть. Сервисный тоннель, который ведёт в сторону Эверглоу. Если нам придётся уходить в спешке, это было бы отличным вариантом. Указатели сохранились, но кто-то их развернул… Что ж ты делаешь, – он покачал головой.
– Пользуюсь случаем, – она отшвырнула в сторону трусы. – Присоединяйся.
– Ага. И весь Неверленд сбежится полюбоваться на это зрелище.
– Ужас-то какой.
Эмили медленно вошла в воду, чувствуя на себе взгляд Харона – тот особый взгляд, который обычно предварял весьма приятные события. Но сегодня, видимо, не стоило на это рассчитывать.
Набрав в лёгкие побольше воздуха, она погрузилась под воду. Все порезы и царапины разом напомнили о себе мерзкой саднящей болью. Но какое же это было наслаждение – смыть с себя грязь прошедших дней, а вместе с ней – воспоминания и предчувствия…
Эмили выпрямилась, отвела от лица спутанные мокрые волосы – и в эту секунду мускулистые руки обхватили её за талию, а прямо над ухом раздался голос Харона, настолько невозмутимый, что это было чёрт знает как горячо:
– Ну вот я здесь. Дальше что?
– Да ладно, – недоверчиво произнесла она, спиной ощущая жар его кожи. – Я смотрю, сегодня великий день?
Он ведь никогда не раздевался при ней больше, чем необходимо. И купаться предпочитал в одиночестве, так что – да, Эмили ещё ни разу не видела его полностью голым.
– Это не ответ, – проговорил он, прижимая её к себе. Его руки скользнули по телу Эмили – одна ладонь начала неторопливо ласкать её грудь, другая устремилась ниже, к бёдрам.
С губ Эмили сорвался тихий стон. Она прикрыла глаза – но всё равно видела, как в свете фонаря клубится пар над водой. Этот свет всё портил. Он напоминал о любопытных детях, которые действительно могли заявиться сюда в любой момент.
Затуманенный взгляд Эмили остановился на нижнем крае фанерного щита, который обрывался в нескольких дюймах над поверхностью воды.
– Там что-то есть, – прошептала она. – По ту сторону.
– Символично, – усмехнулся Харон. – Значит, ты отправляешь меня на разведку?
Эмили протестующе вскрикнула – но он уже разжал руки и скрылся под водой.
– Тут неплохо, – раздался его голос с той стороны перегородки через несколько томительных мгновений. – Иди сюда. Если не боишься.
Она уже ничего не боялась. Не медля ни секунды, она с головой опустилась под воду и, отталкиваясь от скользких камней, двинулась на тёмную сторону. Символично, да. Ещё как символично.
В висках от нехватки кислорода уже начала тревожно пульсировать кровь, а пальцы левой ноги вместо очередного булыжника нащупали лишь прохладную пустоту. Но Эмили даже испугаться толком не успела: крепкие руки подхватили её и вытащили на поверхность.
Здесь почти не было света – лишь мягкая бархатная темнота да тускло мерцающая отражённым светом полоса под рекламным щитом. Ещё одна перейдённая черта. И вода тут была холодней – но, может, Эмили просто показалось.
Каменное дно, до которого она еле доставала большими пальцами ног, казалось таким далёким и ненадёжным. Она крепче прижалась к Харону, обхватила его бёдрами – и замерла, вслушиваясь в частое биение его сердца.
– Мы оба знаем, что сейчас будет, так? – прошептала она.
– Конечно, знаем. Мы попрощаемся, – он отстранился – несильно, но у Эмили пробежал мороз по коже.
– Нет, Харон, – её глаза наполнились слезами. – Не надо.
– Маленькая, шансов нет, – сказал он ласково. – Мне бы хотелось, чтобы всё это длилось ещё немного дольше. Но я благодарен и за то, что было.
– И почему ты не можешь не быть таким убийственно честным? – улыбнулась Эмили сквозь слёзы.
Вместо ответа Харон поцеловал её – слишком бережно. Куда бережнее, чем ей бы хотелось. Она в ответ укусила его за губу – не до крови, но чувствительно.
– Значит, так? – прошептал он. Эмили кивнула – и запоздало сообразила, что в кромешной темноте он не может этого видеть. Но, похоже, молчание тоже сработало как знак согласия.
Сильные руки обхватили её за талию и усадили на край бассейна.
– Эй! – возмутилась она. – Холодно!
– Лежи и не ёрзай, – приказал Харон. Эмили откинулась на сточенные водой округлые камни. «Жёстко», – подумала она и улыбнулась: то, что надо. Покорно прикрыла глаза – и ахнула, ощутив его горячее дыхание на своих бёдрах. Что-то новенькое.
Эмили беззвучно вскрикнула, когда он жадно приник губами к самому чувствительному местечку её тела. «Как святое причастие», – промелькнула у неё непристойная, кощунственная мысль. А потом все мысли исчезли. Каждое движение его языка срывало с губ Эмили хриплые стоны, подводило её всё ближе к знакомой грани – той, за которой пляска цветных огней под закрытыми веками и вспышка острого, почти непереносимого удовольствия.
– Ты предпочитаешь… поплавать ещё немножко? – прохрипела она, когда к ней вернулся голос. – Или присоединишься ко мне?
– Второе, – коротко ответил он. Рывком перевернул её – Эмили коротко вскрикнула, ударившись локтем об острый край булыжника.
Он вошёл – одним резким движением, без предупреждения. Пальцы сомкнулись на её бёдрах – останутся синяки, подумала она, и эта мысль – ну, и всё остальное, – заставила её застонать от удовольствия. У темноты были свои преимущества.
– Сильнее, – попросила она.
– Сильнее? – прорычал Харон. – Будет тебе сильнее.
Это было почти больно. Да что там, без «почти». Но в этой темноте всё так перепуталось – Эмили уже не различала, где боль, а где удовольствие, где она, а где он. Он брал её, брал то, что ему принадлежало – грубо, почти безжалостно. И бог ты мой, до чего же это было хорошо.
С глухим стоном он кончил.
– Живая? – усмехнулся он.
– Как никогда, – выдохнула Эмили – и поняла, что сказала правду. Это была её жизнь, та, которую она выбрала и заслужила. Лучшая из всех возможных.
*
Они брели обратно в Сувенирную лавку. Вдвоём, в темноте, то и дело останавливаясь, чтобы поцеловаться – ни дать ни взять подростки, возвращающиеся с ночного киносеанса, сказал Харон, и Эмили рассмеялась – она любила смеяться вместе с ним, и любила его самого, о господи, как же любила… И сейчас она не чувствовала страха, лишь горькое сожаление о том, что эти минуты, украденные у смерти, заканчиваются так быстро.
