Текст книги "Зов пустоты (СИ)"
Автор книги: Lone Molerat
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)
– Ладно, – Генри шумно вздохнул. – Итак, на данный момент у нас есть два брамина, двое учёных…
– Трое, – осторожно поправила Элиза. – Есть ещё доктор Лестер, но он, боюсь… примет вас позже.
– Намного лучше, – горько усмехнулся он. – Трое учёных и трое солдат.
– Четверо, – обиделась Ида. – Я умею стрелять.
Она действительно умела, и неплохо. Когда семейное счастье становилось совсем уж лучезарным, вечерами, переделав всю работу по дому, она брала старую винтовку Фрэнка-младшего и уходила в ближайшую рощицу пострелять по жестянкам. Убивать ей не доводилось ни разу, но Ида твёрдо знала, что ради Генри перешагнёт через эту черту не задумываясь.
– Хорошо, четверо, – ладонь Генри легла на её плечо. – Плохи наши дела, господа.
– Плохи? – Хейз покачал головой. – Звучит как катастрофа.
– И поэтому мы эвакуируемся в Рейвен-Рок, – Генри повернулся к учёному. – Сохраните все важные данные, подготовьте к транспортировке ценные вещи. Подумайте, как быть с тем, что не должно попасть в руки Братству. Приступайте прямо сейчас.
– Мы не можем, – с неожиданной решительностью сказала Элиза.
– Почему? – опешила Лекси.
– Андроид, – Хейз развёл руками. – Как с ним быть?
– Андроид до сих пор здесь? – потрясённо спросил Генри. – Но лейтенант Уинстон говорил, что объект после стабилизации переправят в Рейвен-Рок.
– Процесс стабилизации несколько затянулся, – виновато потупился учёный. – И переправить робота в текущем состоянии будет не так-то просто. Для транспортировки нужен специальный контейнер, на худой конец, хотя бы адаптированный автодок. Но наш автодок стандартной модели, он не подходит. А если просто отключить системы жизнеобеспечения, результат может быть плачевен. Некроз тканей… хм…
– Вы её оживили? – завороженно произнесла Ида.
– И да, и нет, – Хейз нервно шмыгнул носом. – Это… создание никогда и не было по-настоящему живым. Но базовые биологические функции нам удалось восстановить. Да. Мы её перезапустили.
– Боюсь, в Рейвен-Рок наш рапорт об андроиде не восприняли с должным вниманием, – грустно сказала Элиза. – Мы подали запрос на поставку оборудования ещё неделю назад.
– В ответном письме, я бы сказал, была известная доля скептицизма, – подхватил Хейз. – Понимаете, андроид, почти неотличимый от человека – это, хм, само по себе звучит достаточно фантастично. А из-за доктора Лестера у лаборатории Рейвен-Рок есть основания сомневаться в истинности наших донесений. Поймите меня правильно, он хороший учёный, но его пристрастие к амфетаминам… не делало его предыдущие отчёты достовернее.
– Например, тот отчёт, в котором говорилось о кротах-коммунистах, – горько вздохнула Элиза. – Не спрашивайте.
– А потом началась война, и всем окончательно стало не до робота, – подытожила Лекси.
– И всё-таки. Если андроида придётся увезти отсюда – сколько займут приготовления к транспортировке? – напряжённо спросил Генри.
– Двадцать часов, – Иде показалось, что Хейз взял цифру с потолка. Элиза неуверенно кивнула.
– Не так и много, да? – жизнерадостно произнёс Закари. – Может, нам успеют выслать подкрепления из Рейвен-Рока. Или ребята вернутся с задания.
Генри молчал.
– Насколько этот андроид важен? – спросил он наконец.
– Исключительно важен, – твёрдо сказала Элиза.
– Не так, милая. Эта технология стоит того, чтобы за неё умереть? – спросил Закари.
Помедлив, Элиза кивнула. Хейз подавленно усмехнулся.
– Значит, мы остаёмся, – просто сказал Генри. – Доктор Хейз, мисс Джонс – займитесь роботом. Сделайте всё возможное. А вы, рядовой Кастл, расскажите мне о том, что можно сделать для подготовки станции к обороне.
– Сюда идёт Братство? – со страхом спросил Хейз.
– Надеюсь, нет, – ответил Генри. – Но если придёт – мы должны быть готовы.
Рядовой Кастл ничем порадовать Генри не смог. Арсенал у защитников станции оказался небогатым: десяток противопехотных мин, ящик лазерных пистолетов (было бы кому из них стрелять) и пять турелей. Силовой барьер, как показала быстрая проверка, действительно работал, поэтому мины приберегли для внутренних помещений: установили их на всё мало-мальски ценное оборудование и терминалы, чтобы Братству было нечем поживиться. Все важные данные Хейз скопировал на голодиски – вышла немаленькая медиатека, которая с трудом поместилась в поясной сумке доктора.
Четыре турели расположили в главном зале, миновать который не смогла бы ни одна группа захвата, а пятую – неподалёку от входа в лабораторию. Что ж, теперь станция готова была встретить незваных гостей шквалом перекрестного огня. Иде, конечно, было не по себе, когда на каждое её движение с тихим щёлканьем отзывались десятки настенных датчиков, но Генри заверил её: бояться нечего. Это действительно хорошие турели, «Марк V» с усовершенствованной системой распознавания лиц и биометрической аутентификацией радужной оболочки.
Доктор Лестер, похищенный из амфетаминового рая, был угрюм и несчастен и едва ли в полной мере понимал, что происходит. («Он не всегда такой», – вступился за него Кастл. – «Эта чёртова возня с андроидом его доломала. Хейз и Элиза всё на него свалили, а работёнка-то не из приятных. Вот док Лестер и справляется, как может»). К вечеру учёные заперлись в лаборатории. То ли они работали не покладая рук, то ли просто коротали время в ожидании нападения Братства.
Генри связался с Рейвен-Роком. Что именно ему ответили, Ида не знала, но по мрачно-сосредоточенному выражению лица Генри было и так понятно: о немедленной помощи можно и не мечтать. Ида так хотела ему помочь, но что она могла сделать? От немощного Закари и то было больше толку: старик, вооружившись снайперской винтовкой, отправился нести вахту на башне – охранять подступы к станции.
В девять часов вечера на станцию вернулся солдат, увеличив количество личного состава защитников «СатКома» до восьми единиц.
– Рядовой Хью Уиттиер в вашем распоряжении, сержант, – устало приветствовал он Генри, выбравшись из силовой брони. – Остальные мертвы. Все до единого. Ребят расстреляли те сволочи-анакостийцы, они, видно, с Братством заодно. Меня оставили охранять винтокрыл, – Хью прикрыл глаза – то ли от усталости, то ли чтобы сморгнуть слёзы. – Знаете, это я, наверное, во всём виноват. Я этот поганый посёлок видел, как на ладони – а снайперов не заметил. А когда заметил, то ничего и сделать-то не успел.
– Знакомо, – мрачно отозвался Генри.
– У меня был один заряд «Толстяка», но я его решил приберечь для машины Братства, – солдат обхватил плечи руками. – Подумал: ну врежу я по той швали, что в посёлке угнездилась – а толку? А вот машина – это другое дело, в неё кто попало не сядет. Подождал, пока этот внедорожник поближе подъедет, чтобы уж наверняка, и выстрелил прямой наводкой.
– Кто был в той машине? – Генри взволнованно подался вперёд.
– Четверо. Трое мужчин и девчонка. Такая, молодая ещё совсем, коротко стриженая…
– Это Ирвинг и его группа? – с надеждой спросила Ида.
– Возможно, – по лицу Генри пробежала тень. – Среди них был гуль?
– Гуль? – опешила Лекси. – Что, Братство уже и этими тварями не брезгует?
– Может, и был… Да, наверное, – сказал солдат. – У одного из них лицо было шарфом замотано. Высокий такой, здоровенный.
– Похоже, ты избавил Анклав от одной серьёзной проблемы, – Генри доброжелательно улыбнулся, но его голосу, как показалось Иде, недоставало уверенности. – В любом случае ты сделал всё возможное. Молодец.
– Ребят-то всё равно не вернуть, – угрюмо возразил Хью. – И только подумать, сержант: столько человек полегло из-за одного поганого робота, будь он неладен. Оно вообще того стоит?
Генри ничего не ответил.
*
…Они добрались до «Белой полосы» к полуночи. Восемнадцать часов почти непрерывной ходьбы – Эмили понимала, что на следующее утро, скорее всего, и шагу не сможет ступить без баффаута. Что ж, у Квинлана баффаут был: к концу перехода скриптор, особо не таясь, закидывался «витаминками» каждые двадцать минут. Что помогало идти Лэнигану, который выглядел как бледная тень самого себя, Эмили не знала. Саму её поддерживало лишь осознание того, что опаздывать на рандеву со смертью неприлично. А Харон просто шёл вперёд, молча и неуклонно, и оставалось лишь порадоваться за тех, кто ему не повстречался.
Площадка открытого кинотеатра сохранилась на удивление хорошо. Громадный щитовой экран, выбеленный дождями и ветром, высился над ржавыми остовами машин. Чуть поодаль от парковки нашлась брошенная лачуга, но для ночлега она не годилась: сгнивший матрас и дырявый потолок выглядели слишком убого даже для компромисса. Но Эмили не жаловалась. Просто у износостойкости тела был предел, и она к нему подошла.
Что сейчас могло бы помочь, мрачно подумала она, так это телепортация в салун Мориарти. Залиться односолодовым виски так, чтобы потушить остатки сознания, и отрубиться прямо за барной стойкой – всё равно добрый Харя оттащит в чулан и накроет одеялком… Виски и сожаления. Настолько проторенная кривая дорожка, что сворачивать на нее даже как-то противно.
В лачуге было темно, хоть глаз выколи. Подхватив за лямки рюкзак, который ей позавчера вручил в Цитадели Лэниган – позавчера? – Эмили выбрела наружу. Забралась на капот старой «Корвеги». От лобового стекла остались лишь торчащие из рамы осколки, и некогда роскошный салон был открыт всем ветрам. На приборной панели лицом вниз лежал плюшевый мишка.
– Ну кто так делает? – проворчала Эмили. – Ему же не видно.
Она осторожно вытащила мишку из машины и усадила на капот рядом с собой – так, чтобы Мистер Пушистик смотрел на экран. Не то чтобы там показывали что-то интересное последние двести лет, но разве надежда не лучше определённости?
Вот теперь настало время ознакомиться с содержимым рюкзака – за три дня Эмили так толком в него и не заглянула. Как ни странно, в нём нашлось всё, что нужно: еда, свежие портянки, небольшая аптечка… Похоже, тот, кто упаковывал сумку, знал толк в долгих переходах.
На дне рюкзака заманчиво белела свёрнутая майка. Воровато оглянувшись, Эмили расстегнула бронежилет. Стащила с себя заскорузлую от пота и грязи футболку – и замерла, подставив разгорячённую кожу несмелым прикосновениям ночного ветра. Не очень-то благопристойно это было, но наверняка задние сиденья автомобилей помнили зрелища и похлеще.
Чёрт знает, сколько она бы так просидела, но начался дождь. Мелкие капли забарабанили по крыльям «Корвеги», словно пытаясь смыть остатки бирюзовой эмали. Эмили нехотя вытащила майку из рюкзака и торопливо надела. Сквозь запах стирального порошка пробивался смутно знакомый аромат чужих духов.
– Ну и кем ты стала? – спросила Эмили своё отражение в зеркале заднего вида. Майка с плеча дочери Старейшины. Ботинки, снятые с убитого солдата Анклава. Броня Рейнджеров Рейли. Хоть что-то осталось от той несчастной дурочки из Убежища?
В боковом кармане рюкзака Эмили нашарила небольшой брикет, завёрнутый в тетрадный листок. Ментаты, что ли? Нахмурившись, она распечатала свёрток и против воли улыбнулась, увидев шоколадную плитку.
Это казалось настолько нелепым после всех этих ужасов и смертей – просто сидеть, укрывшись плащ-палаткой от ночного дождя, и грызть шоколадку. Но гневно выбросить подарок Сары во имя аскезы было и того нелепее.
– Вот ты где, – услышала Эмили ворчливый голос Харона. – Да ещё в одиночестве. Ну надо же.
– Я ведь не могу разочаровывать тебя двадцать четыре часа в сутки, – она обернулась и протянула ему остаток плитки. – Будешь?
Харон настороженно прищурился.
– Нет, я понимаю, что шоколадка сейчас неуместна эстетически и, наверное, этически, – Эмили грустно усмехнулась. – Но она правда вкусная.
– Давай уже, – вздохнул он. Эмили успела заметить грязную повязку на его ладони. Вспомнила пар над кастрюлей с кипятком, бесформенное багровое месиво, в которое превратилось лицо рейдера, холодную ярость во взгляде Харона… Словно выцветший кадр, пойманный экраном «Белой полосы». Что сказал бы папа, узнай он, какие сеансы посещает Эми Данфорд в театре памяти?
А папа уже ничего не скажет, с отчётливой ясностью поняла она. То, что сейчас пытается говорить с ней его осуждающим голосом – это её собственная совесть, её чувство вины. Её личные демоны, которым она разрешила жрать себя живьём – именно себя; о том, чтобы принести им в жертву Харона, и речи не шло. Но именно это и случилось.
– Обжёгся? – спросила Эмили, не в силах отвести взгляд от его рук. Грубая жёсткая кожа, испещрённая рубцовыми тяжами и старыми шрамами, – жутковатое чудо победы над смертью.
Он неохотно кивнул.
– У тебя в аптечке должна быть неплохая мазь от ожогов, если ты её не выбросил. Она в чёрной банке из-под кольдкрема.
– Только не начинай… – недовольно проворчал Харон.
– Не волнуйся. Я уже закончила, – Эмили прикрыла глаза. Хорошо это было – вот так просто сидеть с ним рядом. Делить на двоих весенний дождь, слишком долгий день и осознание того, что это, скорее всего, никогда не повторится.
– Ты ведь знал, что в том доме есть подвал?
– Нет, Эми, – он медленно помотал головой. – Не знал. И, если честно, жаль, что он там оказался.
Эмили посмотрела на спутниковые тарелки на горизонте – даже беззвёздной ночью они выделялись на фоне неба.
– Значит, «СатКом», – проговорила она рассеянно. – Чёртова крепость, которую наши бравые скрипторы собираются отвоевать у Анклава. У них вообще есть хоть какой-то план?
– У Квинлана точно есть, – Харон ухмыльнулся. – Никогда ещё не встречал парня, настолько переполненного планами и благими намерениями. Похоже, мне везло.
– А о чём вы с ним шептались по дороге? Если не секрет.
– Не секрет. Об автозапчастях. Он спрашивал меня, производили ли в Наварро до войны гидротрансформаторы.
– Господи, зачем это ему?
– Ну, если это единственный вопрос, который у тебя возникает…
– И всё-таки.
– Я бы предположил, что наш друг с утра порылся в движке «Хамви», пока это ещё было возможно. И обнаружил детали с подозрительным клеймом производителя. И заинтересовался, как его начальник смог раздобыть столь примечательные запчасти на нищей и убогой Столичной Пустоши.
– Или он захотел, чтобы этим заинтересовался ты, – вздохнула Эмили.
– Возможно, – согласился Харон. – По-прежнему считаешь, что им можно доверять?
– Да никогда я так не считала, – Эмили устало растянулась на капоте – ткань плащ-палатки заскрипела под спиной. – Просто… мне уже неважно, что со мной будет. Хотелось бы, конечно, сначала раздобыть ГЭКК. Отдать его Анклаву – это всё равно что ещё раз убить папу.
– Понимаю, – он кивнул.
– Ты можешь уйти хоть сейчас, – она повернулась к Харону. – Серьёзно. Мы же оба знаем, что ничем хорошим этот поход не кончится.
– Мой контракт по-прежнему у тебя, – спокойно сказал он. – Так что в каком-то смысле для меня ничего не изменилось.
– Ах, так в этом всё дело? – Эмили жалко усмехнулась. – Так забирай, пожалуйста. Он в Арлингтонском доме, в моём рюкзаке, ты сам знаешь. Контракт твой. Сожги его и забудь это всё как страшный сон. Чёрт, да это давно пора было сделать. Иди куда хочешь и делай что хочешь. Ты свободен, Харон.
Это было ужасно – то, что происходило, те слова, которые срывались с её губ. Она не хотела делать ему больно – просто иначе не получилось бы разрезать ту цепь, которая их соединила. А это нужно было сделать, и сделать сейчас. Чтобы его спасти.
– Боюсь, это так не работает, – Харон горько усмехнулся. – Разве только ты продашь контракт кому-то другому. А господа рыцари, полагаю, не планируют подобные расходы. Так что я буду идти куда должно и делать что должно. Это просто, на самом деле.
– Тебе не обязательно…
– Ты уже всё решила, – его взгляд заставил Эмили замолчать. – И довольно об этом.
Надеюсь, я умру завтра, подумала она. Не придётся привыкать жить без него.
Мимо лачуги пробрёл Квинлан, волоча за собой сломанный робоглаз. Скриптор тяжело дышал, как после пробежки, и то и дело что-то бормотал себе под нос.
– Можно поздравить с удачной охотой? – окликнула его Эмили.
– Да, – Квинлан обратил к ней перепачканное грязью и копотью лицо. – Анклав объявил нам войну? Будет ему война.
========== 9 ==========
Перед самым рассветом Иде удалось заснуть. Приснилась ей почему-то тётя Кэтрин.
Они втроём ехали в Вегасовском монорельсе: Ида, тётя и маленькая девочка в белом платье. Генри рядом с Идой не было, и даже во сне это её тревожило и пугало.
– Сегодня, Лохматик, вы будете играть вместе, – произнесла тётя, с нежностью глядя на Иду. – Ты и моя Эми.
Девочка никак не отреагировала на её слова. Она играла с гильзами – просеивала их сквозь пальцы, и золотистые цилиндрики с глухим звоном падали на пол вагона.
– Я ведь уже взрослая, тётя, – произнесла Ида растерянно. – Я больше не играю.
– Ох, солнышко, в Вегасе все играют, – Кэтрин покачала головой. – Ты на что поставишь – на красное или на чёрное?
За окном с жутким лязгом и скрежетом пронёсся встречный поезд, забитый до отказа: люди прижимались к запотевшим стёклам, покрытым снаружи ломкой коркой изморози. Но ведь это же Вегас, растерялась Ида. Здесь никогда не бывает холодно. То и дело взгляд Иды выхватывал из многоликой толпы знакомые черты: недовольный прищур Фрэнка, скептическую ухмылку Айзека. И Генри, её Генри тоже смотрел на неё сквозь промороженное стекло, смотрел строго и отстранённо, словно бы обвиняя в чём-то.
– Почему он там? – закричала Ида. – Мне нужно к нему!
Тётя что-то ответила, но разобрать её слова Ида не сумела – кто-то выкрутил громкость вагонного динамика до предела, и бравурные такты одного из маршей Анклава заполнили всё пространство вагона. Музыка душила и оглушала, от неё негде было спрятаться – а гильзы перекатывались по полу, отражая тусклый свет потолочных ламп, и во взгляде тёти Кэтрин таилась та же тихая пророческая грусть, что у Мадонны Конестабиле на древней картине…
*
Разбудил Эмили оглушительный скрежет и лязг – будто один из семи ангелов проспал конец света, и теперь, спустя двести лет, тщетно, но старательно пытался наверстать упущенное и вострубить в ржавую трубу где-то неподалёку. Эмили приподнялась на локте и с полминуты таращилась сквозь лобовое стекло трейлера на тусклое небо цвета пепла. Воспоминания о прошедшей ночи были до того нечёткими и размытыми, что попытка восстановить их вызывала лишь головную боль.
Когти смерти. Это всё из-за них, точно. Квинлан клялся и божился, что видел одного неподалёку от «Белой полосы». Может, скриптор и привирал из желания спокойно поковыряться в потрохах робоглаза, но проверять правоту его слов ни у кого желания не возникло. Так что…
«Психо». Вот это воспоминание было чётким и недвусмысленным. Щёлканье откидных петель аптечки, прикосновение к коже прохладной иглы и благословенная теплота, растекающаяся по вене… Не то чтобы у Эмили не было выбора. Но ей нужно было дойти вместе с остальными в чёртов трейлерный парк на горе Мейбл, и она дошла. Трети дозы ей аккурат хватило, чтобы не сверзиться в пропасть с размытых горных тропок и не рухнуть от изнеможения на полпути. Так что выбор, похоже, был сделан правильно.
Папе бы это не понравилось. Да что там, папа был бы в ярости. Но такие уж извивы судьбы, если пользоваться терминологией Девятки. Без «Психо» ей не дойти до ГЭККа. Без ГЭККа папины усилия пропадут впустую. Выходит, в данном конкретном случае желание оставаться хорошей дочерью равнялось безоговорочной капитуляции перед очередной дозой «Психо», которая ожидала своего часа в боковом кармане рюкзака. Да уж.
– Мисс Данфорд! – звонкий голос Квинлана заставил Эмили нервно вздрогнуть. Она натянула отсыревшие ботинки на сбитые в кровь ноги и, стараясь не слишком громко стучать зубами (вредно: что для эмали, что для репутации), похромала к выходу.
На подножке трейлера сидел Харон – он посторонился, позволяя Эмили выйти наружу, в очередной бессмысленно прекрасный весенний день. Она прикрыла глаза ладонью, но едва ли от взгляда Харона укрылись её расширенные зрачки и изломанная суетливость движений. Чудно. Неудавшаяся самоубийца, а теперь ещё и наркоманка – слишком трусливая, чтобы сдохнуть, слишком слабая, чтобы жить.
Площадка для пикника выглядела так, будто в лице Квинлана у Жестянщика Джо появился достойный конкурент. Прямо у трейлера топтались два протектрона в чёрно-красной ливрее Изгоев, обвешанные ржавыми цепями. Чуть поодаль парил робоглаз, вероятно, тот самый, которого скриптор изловил у «Белой полосы».
– Доброе утро, – приветствовал Эмили Квинлан.
Она вяло кивнула.
– Ну, теперь все в сборе. Итак, вот что у нас есть, – Квинлан выглядел настолько гордым, будто за ночь сумел поставить под ружьё пол-Пустоши, а не трёх железных болванов. – Эти ребята, – небрежный взмах в сторону протектронов, – минные тральщики. Они пойдут к станции первыми, чтобы проложить для нас безопасный коридор. Плюс к тому, если на вышке есть снайперы, они себя проявят, начав палить по роботам, и нам будет проще сориентироваться.
– Мне стоит знать, где ты их раздобыл? – хмуро спросил Лэниган.
– Аванпост Изгоев, – спокойно ответил Квинлан. – Тут заправляет Джим Самтер, так что всё прошло гладко. Я тезисно объяснил ему, зачем мне роботы – про ГЭКК, само собой, ни слова, – и он согласился помочь. Мы с ним неплохо ладили в Цитадели, если вы помните.
– Помню, Грег. А ещё я помню, что он ушёл с Каденом, а ты нет. Странно, что это не омрачило вашу прекрасную дружбу.
– Да все знают, что я остался в Цитадели только ради вас с Артуром, – беспечно откликнулся Квинлан, словно бы не замечая тяжёлого взгляда старшего скриптора.
– А к нам господин Самтер присоединиться не пожелал? – спросила Эмили.
– Нет, – Квинлан поморщился. – Да я и не предлагал. Это бы всё осложнило. Так, значит, с протектронами понятно. Теперь робоглаз. С этим малышом всё сложилось удачнее некуда. «СатКом» – его базовая станция, туда он должен возвращаться в случае поломки. Сто к одному, что никто ничего не заподозрит при его появлении. Скорее всего, они даже обрадуются: всё же какая-никакая боевая единица. Затащат робота внутрь станции, попробуют разобраться, что у него с системой наведения. И вот тут техников Анклава ждёт неприятный сюрприз.
– Не люблю сюрпризы, – проворчал Харон. – Чем ты его начинил?
– Ничем, – скриптор широко и радостно улыбнулся. – Я чуть-чуть перенастроил оптическую систему. Просто заменил собирающую линзу на рассеивающую. И теперь у нас в распоряжении есть превосходный даззлер такой мощности, какую не одобрила бы ни одна комиссия по правам человека.
– И что нам это даст? – осторожно спросила Эмили.
– Станцию, полную ослепших людей и ослепшей электроники, хаос и панику, – Квинлан ухмыльнулся. – Камер слежения точно можно будет не опасаться, а нам это, как вы понимаете, на руку.
– Неплохо, – кивнул Харон. Лэниган только головой покачал.
– Да, я тоже думаю, что мысль замечательная, – скромно согласился Квинлан. – Но, конечно, нам с вами поработать тоже придётся. Так что собираемся – и вперёд.
*
Ида сидела на койке, завернувшись в одеяло – совсем как в детстве – и угрюмо разглядывала забитый пылью динамик настенного радиоприёмника. Что сказала бы тётя Кэтрин – настоящая тётя Кэтрин? Что не стоит позволять дрянному сну определять, каким будет день? Или что-то вроде «есть многое на свете, друг Горацио…»?
Генри зашёл в комнату – и Ида поняла, что спрашивать, как дела, не имеет смысла.
– Они не успели подготовить андроида к отправке, – догадалась она. – Так?
– Так, – хмуро кивнул Генри, прикрывая дверь изнутри. – По правде сказать, милая, я и не думаю, что они особо старались. Лестер – это просто ходячая фабрика по переработке «Винта» в параноидальный бред. Хейз мне тоже не нравится. Нет, он хороший специалист, но что-то с ним не так. Лейтенант Уинстон понял бы, что. А я…
– Ты отлично справляешься, – сказала Ида со всей уверенностью, на которую была способна. – Просто слишком много проблем на нас свалилось.
– Ты была в лаборатории? – спросил Генри неожиданно. – Видела её?
Ида помотала головой.
– А я был. И видел, – он сел рядом с Идой. – Знаешь, девочка моя, иногда мне кажется, что всё, что мы делаем, вся эта война, вообще все войны – это какое-то бессмысленное языческое жертвоприношение. Пролить побольше крови самим, пока боги не сделали это за нас.
Она ласково погладила его по руке.
– А ещё я понял, почему дядя меня так отговаривал от занятий медициной, – он горько улыбнулся. – Настоящий врач должен быть по-хорошему безжалостным. Видеть цель – и идти к ней через кровь и страдания, прямо как солдат. А я так не могу. Вернее, могу, но… – он уронил голову на руки. – Уходи. Уходи, девочка моя. Вот сейчас – пора. Потому что я остаюсь. Проведай на башне Зака – и уходи. Если я переживу этот день, я тебя обязательно найду. И мы поедем в Вегас. Но если Браство всё-таки придёт сюда – я не могу допустить, чтобы ты пострадала. Мне с самого начала не стоило впутывать тебя во всё это.
– Сержант Мортон! – встревоженный рядовой Кастл, позабыв про субординацию, без предупреждения влетел в комнату. – У нас есть робоглаз! Прилетел, вроде как, на ремонт, но с виду с ним ничего страшного.
– Серьёзное подспорье, ничего не скажешь, – тяжело вздохнул Генри.
– Толку с него мало, но мистер Лестер утверждает, что можно с ним провернуть какой-то фокус… что-то там перенастроить… Думаю, вам стоит это услышать.
Генри кивнул и вышел из комнаты. А Ида осталась наедине с собственной тревогой.
Хорошо, если этот Лестер действительно придумал что-то стоящее. В конце концов, он же учёный, хоть и наркоман. А если затея с робоглазом не сработает, у них по-прежнему остаётся силовой барьер, который Братству не по зубам. Стоит Заку подать сигнал по рации, и Хейз сразу же активирует защитное поле. Вчера уже пробовали, всё отлично работает. И вообще, Ирвинг ведь мёртв? Скорее всего, Братство ничего и не знает о «СатКоме»…
За стеной что-то оживлённо обсуждали: Ида слышала негромкий голос Генри, брюзжание Лекси, нервные смешки Лестера. О чём именно был разговор, разобрать мешали приглушённые звуки радио. Только что закончилась трансляция очередного выступления Эдема, и из динамика полились бодрые звуки марша. Эту мелодию Ида уже слышала, совсем недавно, только вот где…
– Ну всё, кто не спрятался, я не виноват, – хрипловатый тенор Лестера прорвался сквозь музыку. – Включаю.
– Нет! – закричала Ида.
На секунду позже, чем следовало.
*
– Ну, понеслась, – Квинлан радостно осклабился, увидев алую вспышку в окнах станции.
Протектроны зашагали к башне, со всей мощи охаживая цепями каменистую почву. Эмили напряглась в ожидании взрыва, но прошла минута, две, пять – а тральщики всё так же медленно и безмятежно плыли по полю, выбивая из земли каскады грязевых брызг. И ничего не произошло – только в сторону реки с перепуганным рёвом промчались два брамина, вырвавшихся из хлипкого стойла.
– Может, роботам не хватает силы удара, чтобы мины сдетонировали? – предположила Эмили.
– Чушь, – отрезал скриптор. – Просто поле чистое.
– Но почему? – растерялась она. – Это же важный объект. Неужели им не пришло в голову как-то обезопасить подступы?
– Видимо, не пришло, – сердито фыркнул скриптор. Похоже, сомнения в эффективности протектронов уязвили его до глубины души. – Человеческий фактор, мисс Данфорд. Возможно, они просто не предполагали, что кто-то заберётся в такую глушь, расслабились и обленились. А возможно, они сейчас наблюдают за нами и… – он обернулся и замер на полуслове.
Лэниган, раскинув руки, шёл по полю вслед за роботами. Грязная рубашка трепетала на ветру.
– Да что вы делаете?! – заорал Квинлан ему вдогонку – и, не дожидаясь ответа, бросился следом, поскальзываясь на мокрой земле.
– До чего же осложняет людям жизнь тонкая душевная организация, – неприятно усмехнулся Харон. – Надеюсь, на башне есть снайпер.
– Там вообще кто-то есть, в этой башне? – шёпотом спросила Эмили.
– Я уже ничему не удивлюсь, – Харон покачал головой.
*
Сколько времени могло пройти, пока Ида бежала из казармы в холл «СатКома»? Минута, не больше. Но эта минута сумела вместить в себя едва ли не столько же ужаса, сколько вся её предыдущая жизнь: вопли ужаса и боли, звуки выстрелов, лязг железа – и бесконечное, мучительное отчаяние.
– Не ходи сюда! – испуганный окрик Генри заставил её остановиться. – Ида, не смей!
Она послушно застыла на пороге, поперхнувшись собственным криком: что бы ни случилось в этом зале в момент активации робоглаза, это было ужаснее, чем Ида могла себе представить.
Лекси лежала у подножия лестницы – рыжие волосы потемнели от крови. Похоже, она была наверху, когда всё произошло. Запаниковала, потеряла равновесие и рухнула в пролёт вниз головой.
Оплавленные фрагменты обшивки робоглаза разлетелись по всему помещению. Кто-то стрелял по роботу, и не единожды – но не все выстрелы попали в цель: на окровавленном лацкане халата доктора Лестера темнела пропалина от лазерного луча. Доктор был мёртв, как и бедная Лекси. Остальные выжили – но на этом хорошие новости, видимо, заканчивались.
Кастл выл и метался по комнате, как раненый зверь. Натыкался на мебель, падал – и снова вскакивал на ноги, словно бы не чувствуя боли, и порывался бежать куда-то прочь. Хью, прислонившись спиной к колонне, сжимал в руках лазерный пистолет и беспокойно повторял:
– Робоглаз, что с робоглазом? Я его сбил?
– Да, сбил, – поспешила успокоить солдата Ида. И бросилась к Генри. Он сидел у стены, опустив голову.
– Родной, что они с тобой сделали? – Ида чуть ли не силой отвела его ладони от лица – и всхлипнула от ужаса, увидев ярко-алые, налитые кровью белки глаз, выцветшую радужку и помутневший, словно бы растёкшийся зрачок.
– Они нас перехитрили, – глухо ответил Генри. – Вот и всё, милая.
*
Эмили закусила губу. Отчего-то непротивление защитников станции её порядком пугало. Что-то шло не так, неправильно, и сейчас, похоже, истекали последние минуты, когда ещё можно было это изменить – а она только и могла, что провожать взглядом удаляющиеся фигуры скрипторов.
Может, всё зря, и они сейчас штурмуют не аванпост Анклава, а пристанище какого-нибудь бедолаги-мусорщика? Джек мог им солгать, мог всё перепутать: станций спутниковой связи в округе несколько. Но эти сомнения, вполне обоснованные, для Эмили почему-то звучали совсем неубедительно. Она могла бы поклясться: Мэри здесь, Ида здесь, ключи от Восемьдесят Седьмого здесь. Точка невозврата тоже, видимо, здесь.
Перед самым входом на станцию Квинлан догнал Лэнигана, принялся что-то сердито втолковывать ему, размахивая руками. Старший скриптор отвечать не стал – просто приоткрыл незапертую дверь и спокойно, как к себе домой, вошёл в здание «СатКома».
– Это ловушка? – спросила Эмили.
