Текст книги "Тень с запахом гвоздики (СИ)"

Автор книги: Little Enk

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 29 страниц)

Алиса непроизвольно передернула плечами, вспомнив свой сон, который не мог быть не сном. Это был какой-то бред. «Нет, ты точно псих. Никто никогда не признается в том, что он психопат», – решила она, но не стала высказывать эту мысль вслух. Она покосилась на дверь и, видимо, ее мысли сразу отразились на ее лице, потому что Ле́рон добавил:

– Разумеется, ни один психически больной человек не признается в том, что он псих, даже если и осознает это, – в его голосе звучала усталость и какая-то безнадежность. После паузы он добавил: – Только я уже давно не человек.

На этих словах Алиса ощутила, как у нее что-то надрывается внутри. Ее лицо исказилось в какой-то нервной гримасе. Она спрятала лицо в ладони и ждала ту самую коронную фразу, которая станет завершением всего, которая поставит кровавую точку на ее последней надежде на логичное объяснение его поведения. Алиса снова ощутила приступ тошноты и ей захотелось тут же сбежать отсюда, проклиная себя за то, что она снова повелась и согласилась на этот разговор, надеясь на какое-то гребаное чудо! Ле́рон молчал. Алиса взяла себя в руки, подняла голову и с вызовом сказала:

– Да, ты не человек, я это уже поняла. Ты… ты вампир или как вы там себя называете! – она вскочила со своего места, размахивая руками, в одной из которых все еще был зажат нож. Сумка с глухим стуком упала на пол, на что Алиса даже не обратила внимания. – Можно было и не тратить время на этот разговор, я сама обо всем догадалась, спасибо! Мне пора…

Она начала вылезать из-за парты, но Ле́рон быстро перекрыл ей путь и сказал:

– Я не договорил. Да, я вампир, но не из тех сумасшедших, про которых тебе рассказывали. И не состою ни в каких людских сектах. Я из вполне реальных вампиров, которые владеют магией, могут превращаться в летучих мышей, долго живут и пьют кровь не для того, чтобы почувствовать себя живыми, как некоторые люди, а для того, чтобы действительно жить. Этот мир устроен совсем не так, как привыкла считать.

Выражение лица Алисы невозможно было описать. На нем отразились одновременно и осознание масштаба проблем Ле́рона с его башкой, и страх за себя, и отчаяние, и даже жалость к нему.

Ле́рон с каким-то понимающим сожалением смотрел на нее:

– Разумеется, ты не поверишь моим словам, что вполне логично. В принципе, мы постоянно над этим и работаем… Но я тебе покажу. Своим глазам ты должна поверить.

Он отошел на два шага назад, и Алиса сделала пару шагов в противоположном направлении. Она явно опасалась того, что может выкинуть Ле́рон. Тот же невозмутимо взглянул на нее, и в следующее мгновение раздался глухой хлопок, и Ле́рон исчез. На его месте в воздухе стала парить большая черная летучая мышь с размашистыми крыльями. Она быстро-быстро перебирала крыльями и висела почти на одном уровне. В следующую секунду снова раздался глухой хлопок, мышь пропала, а на ее месте возник Ле́рон. Алиса застыла на месте и невидящим взглядом смотрела на него. Перед ее глазами снова пронеслись кадры парня с окровавленной шеей и слова соседки Вадима. Тут же лавиной посыпались все остальные воспоминания: его внезапные появления и исчезновения, гипнотический дар, чтение мыслей. Вот почему он про всех все знал. Слух, речь. А сколько ему лет? И он никогда не ел при ней. А еще сон, в котором была очень похожая летучая мышь… Это был не сон? Он сказал, что пугал ее намеренно… Вмиг у Алисы в голове все встало на свои места, и реальный пазл сложился, только она не почувствовала никакого обещанного облегчения. Она ощутила еще больший ужас, чем в тот вечер в заброшенном дворе, чем за все эти дни.

Ле́рон расстроено смотрел на нее, будто он все-таки надеялся на другую реакцию. Сделав шаг вперед, он хотел что-то сказать, но Алиса шарахнулась от него, выкинув руку с ножом вперед, словно защищаясь, врезалась в заднюю парту, чуть не опрокинула ее. В ту же секунду она сорвалась с места и бросилась вон из аудитории, бросив нож на пол. Она неслась по университету, не глядя по сторонам и не обращая внимания ни на кого вокруг. В кого-то врезалась, на одной из лестниц чуть не упала, но продолжала бежать. Не остановившись даже на улице. В голове у нее не было практически никаких мыслей, лишь одно слово било по вискам: «Нет, нет, нет!». Она даже не заметила, как из глаз снова потекли слезы, горло сперло от сбивчивого дыхания и начало гореть.

Она бежала и бежала, пока ноги не подкосились, и она чуть не упала, едва не споткнувшись о какой-то камень. Только тогда она остановилась, осознавая, что находится на улице. Алиса скорчилась пополам, схватившись за горло. Она пыталась восстановить дыхание, хватая ртом огромные глотки воздуха, стараясь устоять на ногах, но горло пронизывала жгучая боль при каждом вдохе. Наконец она посмотрела вокруг и поняла, что ноги вынесли ее в некогда любимый парк. Она распрямилась, бросила взгляд назад и проковыляла к пруду, рухнув у края воды на землю совершенно обессиленная.

Ее тело снова сотрясли истеричные рыдания, и из груди вырвался вопль отчаяния. Она не хотела верить, что это все происходит с ней, сейчас, в реальной жизни. Лиса не понимала, за что ей все это, чем она заслужила такое. Ей отчаянно хотелось, чтобы оказалось, что она просто сошла с ума, ведь это все не могло быть правдой, просто не могло быть! Всего этого на самом деле не было, она ничего не видела, это все не с ней, это просто бред, полнейший бред! Она просто спятила, ей померещилось или она давно спит и видит кошмарный сон. Сейчас она проснется и не будет ни Ле́рона, ни всего, что происходило за весь этот год. Она снова окажется в кровати с сестрой, а на телефоне будут спасительные пропущенные от Темы.

Но она не просыпалась. Только еще больше осознавала, что вокруг все настоящее, и боль настоящая, и слезы настоящие, и паника… Через какое-то время слезы остановились, тело перестало сотрясаться от рыданий, но на смену пришла дрожь и дикая головная боль. Алиса наконец поняла, что выскочила на улицу без своего пальто, и сейчас сидела на холодной еще сыроватой земле, через которую только-только начали пробиваться травинки. Ее пробил озноб, и боль била в висках очень сильно. Алиса то хваталась за голову, то за колени, то начинала ощупывать свои руки, ноги, будто проверяя, не спит ли она на самом деле, то прятала в ладони лицо, размазывая по нему слезы вперемешку с потекшей тушью, то снова хваталась за голову. Ворох мыслей, нахлынувших следом, еще больше усугублял головную боль. Она не знала, как с этим справится и впервые жизни готова была просто броситься в воду и утопиться, лишь бы избавиться от этого мучения…

Внезапно рядом с ней что-то упало. Она дернулась и обернулась на звук. Слева от нее были брошены две сумки: в одной из них она признала свою, во второй сумку Ле́рона. Она настолько погрузилась в себя, что не услышала шорохов приближающихся шагов. Или он был настолько бесшумен... Алиса почувствовала, как Ле́рон обходит вокруг нее, но боялась взглянуть на него. И вдруг ощутила, как ее плечи укрыло что-то плотное, мягкое и теплое. Это было ее пальто. Она тут же схватила его края и закуталась в него поглубже. Зубы застучали: то ли от холода, то ли от нервов. Ле́рон сел напротив на корточки, пытаясь заглянуть ей в глаза. Алиса закрыла лицо руками и из ее рта тихо вырвалось: «нет, пожалуйста!». Она замотала головой и поджала колени ближе к себе. Ле́рон осторожно, но твердо взял ее руки и развел их, открывая ее лицо. Алиса изо всех сил зажмурилась.

– Алиса, посмотри на меня.

Алиса нехотя подчинилась и приоткрыла глаза, взглянув на него исподлобья. Ле́рону этого было недостаточно, поэтому он взял ее за подбородок и приподнял голову, заставляя ее распахнуть глаза и не давая возможности отвернуться.

– Алиса, послушай, я тебя не обижу, – сказал он. – Не бойся меня, пожалуйста. Я не наврежу тебе больше. Если бы я хотел тебе серьезно навредить, я бы давно это сделал, ведь так? Ты же это прекрасно понимаешь. Да? У меня было огромное количество возможностей для этого. Вижу, что понимаешь. Но твой мозг сопротивляется. Он заставляет тебя бояться, потому что не может объяснить увиденное. Так? Это ему страшно, не тебе. А тебе просто нужно успокоиться и тогда ты все поймешь, обещаю. Тебе просто нужно успокоиться. Не бойся меня. Я все тот же, что был с тобой в лесу, на дне рождении, каждый раз на этом месте. Ты не боялась меня тогда, и сейчас нет для этого повода.

Его голос звучал монотонно, на каждом слове он делал особый акцент и будто гипнотизировал Алису. Она смотрела на него в упор и через пару его фраз начала будто повторять отдельные его слова беззвучно, одними губами. Ее руки перестали сопротивляться, и тело немного расслабилось, но из глаз снова потекли слезы.

– Слышишь меня?

Алиса неуверенно кивнула.

– Хорошо. Теперь тебе надо расслабить свое тело.

Ле́рон убрал руки от ее лица, потянулся к своей сумке и вытащил оттуда небольшую бутылку с водой. Открыл ее и протянул Алисе. Она с сомнением посмотрела на него и на бутылку.

– Просто вода.

Алиса взяла бутылку и начала пить большими жадными глотками, чуть не проливая ее на себя. Осушила почти всю бутылку, она вытерла рот и снова посмотрела Ле́рону в глаза.

– Ты обещал, что мне станет легче, – с надрывом наконец смогла произнести Лиса.

– И я не обманул. Тебе полегчает, когда ты успокоишься. Просто нужно немного подождать.

– У меня не получается успокоиться!..

Ле́рон мягко улыбнулся, аккуратно взял ее лицо в свои руки и большими пальцами смахнул свежие ручейки, которые продолжали стекать по ее щекам, стирая часть размазанной туши.

– Сейчас получится. Сначала новая информация уляжется у тебя в голове, разум успокоится и тело перестанет трястись от нервной судороги. И все снова будет хорошо. Я понимаю, что невозможно просто взять и принять факт существования чего-то, к чему большинство людей не готово…, – его голос снова был монотонным, он смотрел Алисе прямо в глаза, не отрываясь, и она не могла отвести взгляд. – Но мы справимся, я тебе помогу. И тогда тебе станет гораздо легче. Правда. Теперь ты перестанешь лить слезы и успокоишься, хорошо?

Алиса кивнула и правда перестала плакать. Ее разум туманился, боль отступала, а тело стало каким-то деревянным, онемевшим. Она попробовала пошевелить рукой, но не смогла. Ле́рон продолжал что-то говорить своим убаюкивающим голосом. Она уже не могла вникнуть в смысл того, о чем он говорил, перестала даже разбирать отдельные слова, лишь только слышала голос и утопала в болоте его черных бездонных глаз. В голове промелькнула мысль, что он ей что-то все-таки подсыпал, но запаниковать не успела. В следующую секунду Алиса увидела в глазах Ле́рона вспыхнувшие на мгновение язычки пламени, и потеряла сознание.

***

Сквозь сон до Алисы пробрался яркий ароматный запах кофе, заставивший ее проснуться. Она мысленно поблагодарила сестру за то, что та встала раньше и уже готовила его. Алиса потянулась, представляя, как делает первый глоток горячего напитка, и ей тут же захотелось встать и направиться на кухню, но она заставила себя полежать еще чуть-чуть с закрытыми глазами и прислушаться к ощущениям в своем теле. На ее удивление она чувствовала себя довольно бодрой и выспавшейся, чего не ощущала уже давно. В теле ничего не болело, голова была свежа. Но что-то было не так… Первое, что она поняла – на ее глазах не было ночной маски, без которой она никогда не засыпала. Второе– запахи вокруг были совсем не такие, как обычно. И третье – она была укрыта точно не своим одеялом. Алиса медленно открыла глаза: ее взгляд уперся в серый потолок, и она поняла, что находится не в своей квартире. Она резко поднялась и увидела, что лежит на чужой большой кровати в комнате с серыми стенами и плотно задернутыми темно-зелеными шторами. Она лежала прямо поверх черного постельного белья, укрытая огромным тонким черным пледом и была в той же одежде, что и в университете. Лишь ее свитер аккуратно был сложен на соседней подушке.

Лиса прислушалась к звукам в квартире: за стенкой справа точно кто-то был; оттуда же и шел запах кофе. Она быстрым взглядом оглядела остальную обстановку. Кровать находилась в небольшом углублении основной комнаты, напротив у противоположной стены был небольшой рабочий стол и стул из черного дерева, а правее от него высокий стеллаж, который отгораживал эту зону от зоны гостиной, лишь небольшой кусочек которой могла видеть Алиса. Из-за темных красок комната казалась очень мрачной. Единственный свет попадал сюда из того места, откуда и шли звуки.

По общей обстановке Лиса поняла, что эта квартира могла принадлежать только Ле́рону. Подумав о нем, на нее нахлынули воспоминания о недавних событиях. Она испуганно завертела головой в поисках своего телефона. Как она сюда попала и почему она не помнит того, что было после их разговора в университете? А сколько сейчас времени? И какое время суток вообще? Телефона нигде не было, так же, как и ее сумки. На тумбочке возле кровати стоял лишь одинокий стакан с водой. Увидев его, она сглотнула слюну и поняла, как сильно хотела пить, но не рискнула тронуть эту жидкость. Алиса потерла глаза руками и медленно, стараясь не шуметь, откинула плед, надела на себя обратно свитер, встала с кровати и осторожно выглянула из-за стены. Ее сердце забилось. Первое, что она увидела, это был еще один стеллаж, отгораживающий зону кухни от гостиной, а за ним большое окно, через которое просачивался неяркий свет. Она сделала неуверенный шаг вперед и вышла из закутка, крепко сжимая себя руками. В этот момент из-за стеллажа выглянул Ле́рон.

– Доброе утро, – приветливо произнес он и широко улыбнулся. – Ты вовремя, я как раз варю кофе.

И снова скрылся из виду.

– Доброе…утро? – еле слышно отозвалась Алиса.

– Сейчас почти семь утра.

«Семь утра?? Я проспала почти сутки??» – в панике подумала она, а вслух произнесла:

– Где мой телефон?

– На столике в гостиной. Звонила Елизавета, мне пришлось ответить. Она просила написать ей, как ты проснешься. Или сразу перезвонить.

Алиса растерялась от этой информации и от того, что Ле́рон вел себя так, словно ничего не произошло. Ей хотелось задать сразу миллион вопросов, но она не знала с какого начать. Она подошла к столику и схватила телефон: было несколько пропущенных звонков от сестры, пара смс от нее и один принятый входящий около трех часов дня. А сейчас и правда было семь утра… Она непонимающе посмотрела на Ле́рона, который уже стоял на проеме между кухней и гостиной, облокотившись правым плечом о стену.

– Что ты ей сказал? И что я вообще здесь делаю?

– Я вчера не договорил, к сожалению. А мне нужно это сделать и рисковать больше не хочется. А о чем мы говорили с Елизаветой, можешь спросить ее саму.

– Рисковать...?

– Твоим очередным побегом.

– Я не могу отсюда уйти?

– Можешь, конечно. Дверь открыта, у тебя в руках телефон. Ты можешь позвонить кому угодно, – Ле́рон прошел в коридор и открыл входную дверь нараспашку, демонстрируя, что она не заперта. – Но уверен, ты теперь в состоянии меня дослушать, так как шок уже прошел.

Алиса неуверенно топталась на месте, крепко сжимая телефон. С одной стороны, это все было дико странно, но с другой, Ле́рон сейчас выглядел абсолютно нормальным, как раньше, и от него не исходило никакой угрозы. Она даже пыталась вызвать в себе чувство страха, но у нее не получилось.

– Я хочу позвонить…, – произнесла она.

– Конечно. Можешь зайти в ванную, заодно умыться, если хочешь. А я принесу тебе кофе. Потом поговорим. Ванна тут, – он закрыл входную дверь и, возвращаясь на кухню, постучал пальцем по двери ванной комнаты.

– Спасибо…

Алиса взглянула по указанному направлению, потом на входную дверь и на секунду замерла. Дверь как дверь, совершенно обычная. Справа от двери вешалка с зеркалом, небольшой столик и обувница. И дверь, которая вела в ванную комнату... Сам коридор совсем небольших размеров, не как во сне… Алиса тряхнула головой и прошла к двери в ванную, открыла ее, заглянула внутрь, осмотрелась и только потом зашла, закрывшись на защелку. Войдя внутрь, она села на унитаз и огляделась. Ванная комната тоже была под стать Ле́рону. Все темное, мрачное, черная плитка в душевой кабине, черная мраморная плитка на полу... На столешнице широкая темно-серая каменная раковина, огромное зеркало с подсветкой, небольшая полочка, на которой аккуратными рядами стояла куча темных баночек с бежевыми наклейками, на которых были какие-то надписи. Черные матовые радиаторные решетки и странный стеллаж, будто тоже из камня, на открытых полках которого покоились аккуратно сложенные черные полотенца, как в отеле. Ее взгляд упал на туалетную бумагу, и из нее вырвался истеричный смешок: бумага тоже была черная. Где Ле́рон вообще смог такую найти? Эта мелочь показалась Алисе настолько несуразной, что наконец вывела ее из ступора. Она выдохнула, провела ладонями по лицу, прогоняя остатки сна, и набрала Лизу. После нескольких гудков сестра ответила.

– Ох, Лиса, наконец-то! Ты как? Все нормально??

– Не знаю, наверное… Не уверена… Я ничего не помню, как я тут оказалась, – Алиса старалась говорить очень тихо. – Ле́рон сказал, ты с ним говорила.

– Да, я звонила кучу раз, потому что мы должны были встретиться после учебы. Я тебя потеряла. Что случилось?

– Я…я не помню…Мы разговаривали с Ле́роном после занятий, а потом… Вообще ничего не помню.

– Он сказал, вы разговаривали и сильно поругались, ты стала сильно нервничать, чуть ли не до панички. Он дал тебе успокоительное какое-то, и ты крепко уснула. Я подумала, что это как-то странно все и решила проверить сама, но, когда пришла, ты и правда очень крепко спала. Было ощущение…

– Когда пришла? – перебила Алиса. – Ты была тут??

– Ну да. Ле́рон не сказал? Я, конечно, доверяю ему, но не настолько. Я сразу пришла тебя проведать. Но ты спала. Не в отключке была, а прям спала. Я попыталась тебя разбудить, но не вышло. Поэтому решила тебя не трогать, немного посидела с Ле́роном, мы поболтали, и я ушла. Потом заходила еще вечером, но ты все так же спала… Не знаю, какое-то сильное успокоительное было что ли. Хотя он утверждал, что оно безвредное. Ты правда ничего не помнишь?

– Вообще ничего… Последнее, как мы разговаривали, потом какое-то сплошное белое пятно…

– Хм… Вот это ты стрессанула, конечно. Проспать почти сутки. Сейчас как себя чувствуешь?

– Странно. Слишком спокойно. И это тоже немного пугает.

– Хах. Так, ладно. Ты идешь домой?

– Ммм… Нет, пока нет. Я только проснулась и мне нужно прийти в себя… А еще… Мы не договорили вчера…

– Поняла, ладно. На учебе тебя сегодня тоже не ждать, я полагаю?

– Наверное, не знаю. Я напишу или позвоню если что, ладно?

– Хорошо. Но ты точно в порядке?

– Точно, – улыбнулась Алиса. – Спасибо.

– Конечно. Ладно, люблю тебя. Пока! Ле́рону привет!

– Обязательно. Тоже тебя люблю.

Алиса положила трубку, встала и подошла к раковине. Взглянув в зеркало, она ужаснулась. Видок у нее был крайне печальный: опухшее лицо с заплывшими глазами, по щекам размазана тушь, волосы сильно сбились и напоминали какое-то гнездо. «Боже, какой стыд, я будто с попойки…», – простонала она, включила воду и начала умывать лицо. Естественно, въевшаяся тушь так просто не сходила. Алиса осмотрела стол в поисках чего-нибудь, что поможет ей убрать эту катастрофу. Первой на глаза ей попалась лежащая прямо посреди столешницы упакованная черная зубная щетка, явно оставленная здесь намеренно. Алиса даже не удивилась. Она вскрыла ее и стала искать пасту. Нашла не сразу, пришлось потыкать на разные емкости с дозаторами, на которых не было никаких надписей. Но, все-таки справившись, рьяно натирая свои зубы, она стала рассматривать все тюбики и баночки, которые стояли тут же на небольшой полочке. Средства были совершенно неизвестных Алисе марок, зато было все, что ей нужно. И даже больше. Она хотела было удивиться такому количеству всего, но вспомнила, в чьей ванной находится. Она обнаружила и пенку для умывания, и тоник, и крем для лица. Всем этим она и воспользовалась, мысленно благодаря Ле́рона за его щепетильность к своему внешнему виду. Она не увидела на баночках информации, мужская это косметика или женская, но аромат у них был нейтральный и почти не чувствовался. «Ну, ненамного лучше, конечно. Но хоть что-то», – подумала она, критически оценив себя в зеркале еще раз и попытавшись напоследок руками привести в порядок свои волосы.

Когда Алиса вышла из ванной, Ле́рон сидел в кресле у журнального столика с ноутбуком на коленках. Он поднял взгляд, чем сразу смутил ее. Вытянув рукава свитера пониже, Лиса прошла в гостиную и осторожно присела на диван с дальнего от Ле́рона края. На столике стояла кружка с дымящимся кофе на какой-то странной пластиковой подставке и стакан воды. Увидев горячий напиток, желудок Алисы предательски заурчал. Она схватилась одной рукой за живот, пытаясь унять звуки, а второй взяла стакан с водой и почти одним глотком осушила его до дна. Ле́рон еле заметно улыбнулся и, переложив ноутбук с колен на столик, встал и снова прошел на кухню. Алиса проводила его взглядом и потянулась за кружкой с кофе, с наслаждением вдохнув его аромат прежде, чем сделать первый глоток. Ее взору наконец открылась сама кухня. Стеллаж был неким продолжением стены, за которой пряталась плита и часть рабочей поверхности, за которой сейчас стоял Ле́рон спиной к ней, и возился с чем-то. Наблюдая за его движениями, Алиса сделала небольшой глоток – горячая, но не обжигающая жидкость потекла по ее горлу и осела в желудке. Выдохнув и сделав глоток побольше, она зажмурилась от удовольствия и не смогла сдержать улыбки. Она перевела взгляд на эту странную подставку и до нее дошло, что это был подогреватель.

– Как кофе? – Ле́рон внезапно появился у столика.

– Потрясающе…, – почти прошептала Алиса и, тут же опомнившись, угрюмо уставилась на него. Ле́рон поставил перед ней тарелку с сэндвичем, салфетницу и сел напротив нее в то же кресло. Лиса посмотрела на сэндвич, и ее желудок снова заурчал, будто даже громче. Она быстро сделала еще глоток кофе и жалобно посмотрела на Ле́рона. Тот усмехнулся:

– Я понимаю, что у тебя куча вопросов, но сначала поешь, у нас много времени. Пока ты будешь есть, я тебе расскажу, что вчера произошло, и как ты оказалась здесь, договорились?

– Ты мне все-таки что-то подсыпал в воду? – вместо ответа спросила Алиса и накинулась на бутерброд. Пока он не попал в ее поле зрения, она не понимала, насколько была голодна. Она старалась есть помедленнее, но у нее это получалось с большим трудом: как назло, сэндвич был еще и нереально вкусным.

– Все-таки подсыпал, – ответил Ле́рон. – Но сознание ты не из-за этого потеряла. В воде было просто сильное успокоительное. Совершенно безвредное для организма. Нужно было расслабить твое тело. А вот сознание я усыпил другим способом.

Алиса вопросительно на него посмотрела.

– Ну, назовем это некоторым подвидом гипноза. У тебя была обыкновенная истерика, но очень сильная. Накопилось с учетом твоего состояния за последнее время.

Алиса перестала жевать и задумалась на секунду, что-то вспоминая, потом спросила:

– Ты вчера что-то говорил про мой сон… Что это был вовсе не сон… То есть, получается, ты уже проделывал нечто подобное со мной?

– Да, – Ле́рон был невозмутим, и на его лице не было ни тени сожаления за этот поступок.

– У тебя две квартиры? – Алиса окинула взглядом помещение, сравнивая его с тем.

– Нет, это та же самая квартира.

– Но…, – глаза Алисы округлились.

– Это была иллюзия, – пожал плечами Ле́рон. – Я чуть позже расскажу об этом. Просто хочу начать рассказывать по порядку с самого начала, так будет лучше, окей?

– Погоди, а за стеной…

– Да, – снова прервал ее Ле́рон, – ваша с сестрой квартира. И да, я пытался, как вы говорите, водить тебя за нос. Неудачно вышло. Я продолжу?

Алиса кивнула, покосившись на стену за спиной, будто пытаясь через нее разглядеть их с сестрой комнату, и снова вернулась к бутерброду, а Ле́рон продолжил:

– После того, что ты вчера увидела, ты испугалась и убежала из университета. Нельзя сказать, что меня удивила такая реакция. Но все-таки я надеялся, что это будет немного проще. Возможно, не испытай ты столько стресса подряд, ты бы более спокойно отнеслась к такому. Но получилось, как получилось. Я направился за тобой, захватив твою сумку и одежду. Обнаружил тебя в парке и подсунул тебе успокоительное. А под гипнозом ты уснула, и я решил не везти тебя домой, чтобы у Лизы не было лишних вопросов. И чтобы мы смогли нормально поговорить сразу, как ты проснешься. Не хотелось, чтобы ты еще чем-нибудь лишним себя накрутила, проснувшись дома.

Алиса почувствовала укол вины.

– Я тебя абсолютно не виню. Твои мысли были естественны и в какой-то мере логичны, если смотреть твоими глазами. Но сейчас я хочу все расставить по своим местам и объясниться. Я привез тебя к себе, а Лиза звонила, почти не переставая. Мне пришлось ответить. И избежать лишних вопросов не удалось. Оказалось, что вы договаривались встретиться после учебы, а ты пропала. Мне пришлось ей сказать, что ты у меня и спишь. В общем-то, нисколько не обманул. Ее это немного смутило, так как на тебя это не было похоже. Поэтому она решила зайти и убедиться, что с тобой все нормально. Убедившись в этом, она попыталась выяснить, что же произошло между нами. Я пообещал, что ты ей потом все сама расскажешь в той мере, какой посчитаешь необходимой. Я рассчитывал, что ты проспишь всего пару часов. Однако, твой организм был измучен намного сильнее, чем я предполагал.

Алиса почувствовала прилив благодарности и любви к сестре. Какая Лиза все-таки осторожная. Она почему-то точно на все сто доверяла Ле́рону, но все равно пришла перепроверить ее. Схватив кружку обеими руками покрепче, она села глубже на диван, поджав под себя ноги и предварительно отодвинув от себя опустевшую тарелку.

– То, что я вчера увидела… это… я не могу поверить, что это может быть правдой…

Ле́рон встал, унес тарелку на кухню, сполоснул ее и вернулся. Усевшись обратно в кресло, он на секунду задумался, потом сказал:

– Я понимаю, это непросто. Нас с детства учат, что мир устроен каким-то определенным образом. Но штука в том, что никто до конца и не знает, как на самом деле он устроен. Даже у нас лишь обрывочная информация. А людям приходиться опираться на совсем уж крохотные данные, чтобы жить в относительном спокойствии. Ведь, если они узнают хотя бы с треть того, как все устроено на самом деле, их мозг просто разорвется. Точнее, даже не мозг, а сердце. От паники, от страха. Даже если взять в пример тех, кто утверждает, что воистину верит в существование бога, на самом деле искренне в него не верит. Ибо, если бог предстанет перед верующими воочию, они просто сойдут с ума или не поверят своим глазам. Ты тоже боишься сойти с ума, поэтому изо всех сил пытаешься убедить себя в том, что тебе это приснилось. Иначе, когда тебе придется в это поверить, твой мир рухнет. Но, к сожалению, я вынужден приложить к этому руку, иначе ты истерзаешь себя уже по другим причинам.

– С чего ты это взял?

– Потому, что я вижу, как это уже происходит. Я совершил огромную ошибку, которая привела к таким последствиям. И теперь пытаюсь это исправить, рассказав тебе правду. Хоть и рискую этим.

– Чем рискуешь?

– Нам, естественно, запрещено рассказывать о своем существовании людям без согласования с Советом.

– Зачем тогда ты это делаешь? – Алиса действительно совершенно не понимала, что происходит.

– Не хочу, чтобы тебе было мерзко от мысли, что я псих. Позже ты сама поймешь, что мое происхождение действительно многое объясняет.

У Алисы кольнуло в животе. Ле́рон говорил так, будто полностью понимал все, что она испытывала. Может, он и правда мысли читает? Она покраснела, отвела от него взгляд и стала разглядывать свои ногти на руках.

– Какое тебе дело до того, что я чувствую… Ты все равно скоро уедешь и все забудешь. И я бы все забыла.

– Возможно. Но есть риск, что это будет либо сложно, либо с тяжелыми последствиями. И, разумеется, мне есть дело до того, что ты чувствуешь. Я вынужден признать, что ты стала для меня важным человеком. Я не смог оставить тебя в текущем состоянии, надеясь, что все само собой разрешится. Это была моя ошибка, и я должен ее исправить. Хотя бы попытаться.

– Что же это за ошибка такая? – Алиса чувствовала, как колотится ее сердце. На самом деле она хотела спросить другое, но язык не поворачивался задать этот вопрос. Ей очень хотелось посмотреть на Ле́рона, но она упорно разглядывала свои ногти.

– На самом деле, ошибок было несколько. Расскажу о них по порядку.

– А если я разболтаю кому-то о тебе? Тебе что-то будет за это?

– Мне – нет.

Алиса грустно улыбнулась. Комментарии были излишни.

– Но я уверен, что ты никому ничего не разболтаешь.

– Почему ты так уверен?

– Такой уж у тебя характер.

Они чуть-чуть помолчали, и Алиса выдавила из себя:

– Все равно не верю, что вчера все было по-настоящему…

– Повторюсь, это нормально, – спокойно сказал Ле́рон. – А ты спрашиваешь, почему я так уверен, что ты не будешь болтать. Ты сама-то в это не веришь. Но тебе необходимо принять действительность такой, как она есть, иначе будешь продолжать сходить с ума. Смотри.

Ле́рон встал и присел рядом с Алисой. Она слегка дернулась от неожиданности, чуть не пролив кофе на себя.

– Не бойся, – Ле́рон улыбнулся. – Летучей мышью обращаться больше не буду. Покажу тебе кое-что попроще.

Он взял со столика ножницы в правую руку, левую раскрыл ладонью кверху и сделал неглубокий надрез на коже острым концом. Алиса охнула – из раны тут же потекла кровь. Она была очень темного, почти черного цвета. Кровь быстро побежала из раны, но тут же и остановилась. Алиса увидела, как рана сама моментально затянулась, оставив лишь запекшуюся кровь и багровые разводы от нее. Ле́рон протер кровь влажной салфеткой и продемонстрировал полностью затянувшуюся рану, от которой остался лишь еле заметный бледный след. Алиса приблизилась, протянула руку и коснулась пальцами места, где была рана. Убедившись, что глаза ее не обманывают, она выпалила:

– Вот черт…, – она поставила чашку с недопитым кофе на стол. – А почему кровь такая темная? И вообще, почему она вообще есть?

Ле́рон рассмеялся:

– Потому, что мы не мертвецы. А кровь специфичная, да. Именно благодаря этой ее особенности мы такие.

– А разве вы не умираете, прежде чем… ну…

– Прежде чем стать вампирами? Обратиться? – Ле́рона эти вопросы очень веселили. – Нет, мы фактически не умираем. У нас несколько иной обряд, нежели описывают фантасты. В принципе, мы бы и не допустили, чтобы где-то существовала на сто процентов подлинная информация о нас.