Текст книги "Тень с запахом гвоздики (СИ)"
Автор книги: Little Enk
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)
День прошел более-менее спокойно. Алиса немного побаивалась, что Маша начнет задавать какие-то вопросы, но та легко поверила в ее простуду. Хотя, это было объяснимо, ведь Маша не могла видеть того состояния, в котором ее видела Лиза или Тема. К тому же, Маша сама была в последнее время немного рассеянна и постоянно летала в облаках из-за плотного общения с Даней. А еще, на удивление всем, Маша каким-то чудом смогла договориться с родителями о снятии с нее тотального контроля и даже об отмене кое-каких дополнительных занятий, чтобы снизить нагрузку. Взамен она не нарушала правила их дома, приходила вовремя, не пропускала оставшиеся занятия и вообще вела себя как паинька, доказывая свою самостоятельность и ответственность. Чтобы как-то развеяться перед тяжелым разговором с Темой, Алиса воспользовалась этой Машиной амнистией и позвала ее после учебы покататься на коньках. Это действительно помогло ей расслабиться немного и освежить свои мысли, ведь с вечно веселой и активной Машей это было неизбежно.
К разговору с Темой Алиса подготовила целую речь, но, как это обычно бывает, все равно все пошло не по плану. Артемий, увидев ее, сразу понял, что что-то не так и приготовился к серьезной беседе. Когда Алиса, собравшись с духом, издалека начала рассказывать ему, о чем они говорили с сестрой, Тема уже начал понимать, к чему она вела, и будто даже не удивился этому. Наоборот, у него было такое выражение лица, будто он ожидал услышать эти слова, но до последнего надеялся, что этого не случится. Его напряженные прежде плечи резко опустились, будто он скинул с них огромный тяжелый мешок, и издав глубокий выдох, полный неизбежности, словно услышал приговор.
– Прости меня…, – прошептала Алиса.
– Нет, не надо, – прервал ее Артемий и резко встал с дивана, пройдя на кухню. Он загремел стаканами. – Налить тебе вина?
– Вина? – в голосе Алисе звучала растерянность.
– Боюсь, я не вывезу этого разговора без алкоголя. Может, ты тоже.
– Ну… Давай…
Артемий вернулся, поставил перед Алисой бокал красного вина, извинившись, что белого нет. Сам сел на диван со стаканом джина, уставился в окно и в задумчивости медленно стал попивать напиток.
– Так, – наконец прервал молчание он. – Я очень расстроен, мягко говоря, даже зол в какой-то мере, но ни в коем случае не на тебя. Хочу, чтобы ты это знала. Я зол на ситуацию, не буду скрывать.
– Тема, я знаю, что тебе нисколько не станет от этого легче, но мне правда бесконечно жаль и больно говорить все это. Может, я даже совершаю ошибку сейчас… Но я не знаю, как действительно было бы правильно поступить… Просто чувствую, что так будто бы лучше… Поэтому я здесь. Мне очень жаль, что я не смогла осознать этого раньше и что я так с тобой обходилась последнее время. Это отвратительно, ты такого просто не заслужил. Прости меня за это.
– Ладно, Лиса, правда, не надо… Я знаю, что намеренно ты никогда бы не сделала мне ничего такого.
– Мне просто кажется, будто я тебя обманывала, хотя вроде это не совсем так…
Артемий нервно хмыкнул и снова приложился к стакану.
– Обманывала… Если ты меня обманывала, то, получается, я тебя тоже обманывал…
Алиса недоуменно смотрела на него и ждала объяснения.
– Знаешь, что на самом деле отвратительно? То, что я всегда знал, что нечто подобное когда-нибудь произойдет. Но тешил себя надеждами, что все обойдется. С каждым твоим новым увлечением я думал: вот оно! Но нет, всегда проносило. И, видимо, я настолько уверовал в то, что так и будет всю жизнь, что… В общем, я не могу тебя винить, хотя и очень хочется. Я все понимал с самого начала, но я игнорировал даже тот факт, что ты не хотела со мной съезжаться.
– Что ты понимал? – осторожно уточнила Алиса, уже подозревая, что он ответит.
– Что ты меня и не любила никогда, – он пожал плечами, но это движение больше походило на судорогу.
Алиса вздохнула и с грустью произнесла:
– Еще месяц назад я бы стала с тобой спорить… Как спорила на эту тему с Лизой… Я думала, что любила, – она посмотрела на Артемия. – Правда, так думала. Была уверена, что настоящая любовь она именно такая, как у нас. И, хотя я все-таки люблю тебя, я сейчас понимаю, что это не те чувства, что должны быть. И чего ты заслуживаешь…
– Давай не будем про то, кто чего заслуживает. Не хочу слышать ничего подобного от тебя.
– Извини…
– Я справлюсь. Мне просто нужно будет время, но я справлюсь.
– Тем…, – Алиса сжимала бокал с вином обеими руками, словно утопающий за спасательный круг. – Если ты всегда понимал, что я тебя не любила, почему ты был со мной?
– Я-то тебя любил! – Артемий негодующе посмотрел на нее. – Но я такой же человек, как и ты. Я тоже делаю ошибки и иногда ношу розовые очки. И так же порой слаб в своих эмоциях. Да, я всегда знал и даже со страхом ждал, что появится человек, который сможет всколыхнуть в тебе все эти чувства, которых у тебя не было ни ко мне, ни к кому-то еще, хоть ты сама не верила в это. И я решил, что, пока такого человека нет, я буду просто наслаждаться нашими отношениями, пока есть такая возможность. Это было лучше, чем совсем без тебя. Я тебе никогда не говорил, но я влюбился в тебя с первого взгляда. И с каждым днем это чувство только нарастало. Я эгоистично полагал, что моей любви хватит на двоих. Смешно, да? Хах, – он стал размахивать руками, чуть не проливая на себя джин. – На самом деле я тешил себя надеждами, что нас пронесет. Или настанет время, когда мы поженимся, у нас появятся дети и будет уже все слишком серьезно, чтобы это менять. И что мы станем уже слишком взрослыми для того, чтобы поддаваться подростковым эмоциям. Может быть, именно поэтому я торопился съехаться. И ты не представляешь, как меня разрывало от каждого твоего нового знакомого. И если насчет Саши я был в какой-то мере уверен, но вот остальные… А когда появился этот социолог, я точно понял, что на этот раз это точно он.
– Что? – Алиса ошарашено смотрела на Тему. – Я не понимаю, как… Но ты ведь никогда мне ничего не говорил! Почему?
– Потому, что боялся тебя потерять. Ты же вся такая свободная и независимая! Если бы я показывал свою ревность, тебя бы это раздражало, и мы бы расстались раньше. Поэтому я давал тебе максимум свободы. Я все равно ни на что не мог бы повлиять и силой удержать тебя тоже не мог. Ты была со мной только потому, что я был самым комфортным для тебя человеком, с которым ты чувствовала себя в полной безопасности и кому доверяла почти как себе.
– Это звучит дико… Я не знаю, как это воспринимать сейчас…
– Нет, не думай, что я притворялся. Я был искренним, просто ревность штука такая, автономная, что ли. Она у нас в крови и контролировать ее мы можем только силой нашей воли или разума… Нет, у тебя этого чувства не было только потому, что ты никогда не любила, можешь даже не пытаться спорить с этим. Люди сколько угодно могут говорить о глобальном доверии, но ревность у нас в генах и просто так ее не выведешь, как бы мы не хотели. Поэтому все это сказки про отсутствие ревности. Никогда не ревновал, значит, не любил. Но я пытался не нервировать тебя этим, потому что смысла в ревности нет никакой, это правда. Она только разрушает.
Алиса хотела сначала возразить, но задумалась и, вспомнив свои эмоции в клубе, когда она увидела Ле́рона в окружении тех двух девиц, поняла, что Артемий был абсолютно прав. В каких еще вещах она заблуждалась? На что у нее еще откроются глаза?
– Как ты понял, что Ле́рон…Ну…
– Что это точно он? Ну как. Не знаю. Почувствовал, наверное. Интуиция. Мне всегда казалось, что, если ты когда-нибудь влюбишься, это точно будет кто-то уникальный. А этот парень хоть и чудовищный, но все-таки действительно… уникальный. Я только удивлялся, почему ты сама этого не видела. И радовался этому.
– Почему ты мне об этом не говорил?
– Я что, дурак нарываться? Опять же надеялся, что пронесет, – Артемий немного помолчал, крутя в руке опустевший стакан, вдруг резко поменял тему и задумчиво произнес: – А помнишь, с чего у нас вообще завязались отношения и как?
– Помню, конечно, – с готовностью ответила Алиса и улыбнулась. – Мы ездили в тот странный санаторий летом толпой, напились с тобой и поцеловались. Потом всю ночь болтали, так и заснули вместе.
– Ага… Я тогда просто не мог поверить, что это происходит на самом деле. Я был так счастлив в тот момент, думал, что просто сойду с ума! Хах… И на следующий день мы проснулись вместе и как-то поняли, что теперь мы вместе официально. Мы даже не обговаривали это. И я с тех пор все время думал, почему ты решила быть со мной именно после этого? Или ты вовсе ничего не решала? Но никогда не спрашивал об этом, боясь навести тебя на лишние мысли. Ведь это тогда было абсолютно не важно. А теперь… Теперь я могу об этом спросить, ведь мне больше нечего терять, да? Хах. Так что… Почему ты стала со мной встречаться после той ночи?
– Ты был максимальным джентльменом и даже не воспользовался моим состоянием, хотя, если я правильно помню, я первая тебя поцеловала, – попыталась пошутить Алиса, чуть рассмеявшись сама себе.
– Это не джентльменство, тебе просто еще не было восемнадцати, – отмахнулся Тема. Он вроде бы и шутил, а вроде и нет.
– И все-таки! А если серьезно, мы на тот момент были знакомы уже около двух лет, и в ту ночь я смотрела на тебя и думала, что не встречала никого лучше тебя. Ты был безумно красивым, умным, юморным и добрым. Твое мировоззрение полностью совпадало с моим. Мы могли бесконечно разговаривать на любые темы. И я видела, как на тебя смотрят другие девчонки, а ты был со мной и смотрел их взглядами на меня. Я решила, что ты тот самый, кто мне идеально подходит. На тот момент я думала, что так и должно быть. На фоне любовных страданий Лизы я решила, что настоящая любовь она вот именно такая, а не как у нее. Совершенно разумная, когда можно выбрать партнера. И я до сих пор считаю, что мы идеально подходим друг к другу и не могу понять, как все привело к этому… Мне так противно от себя… Я бы никогда не поверила, что какие-то эмоции могут разрушить настолько крепкие отношения. В которых я правда была счастлива…
Алиса замолчала, потому что почувствовала, как на нее снова накатывают слезы. Она все-таки поднесла бокал к губам и сделала пару медленных глотков, концентрируя внимание на этом процессе. Артемий тоже молчал. Его лицо было очень грустным. Он продолжал вертеть пустой стакан в руках, потом все-таки встал и налил себе еще порцию. Вернувшись назад, он прервал молчание:
– И что теперь? Вы будете вместе… с ним?
– О, нет-нет, – Алиса от неожиданности чуть не поперхнулась и закашлялась. – Извини. Нет, это исключено… Ты был прав. Ле́рон оказался не тем, кем я его себе представляла. Еще одна моя ошибка. Мы больше не будем общаться, это сто процентов. Поэтому можешь не беспокоиться в этом плане за меня…
– Хм. И что ты будешь делать?
– Не знаю, Тем, вообще не имею понятия. У меня не было никакого плана, что будет дальше. Я просто хотела признаться тебе сразу в том, что поняла только вчера. И не особо думала о последствиях… Правда, должна признаться, у меня была мысль, быть может не говорить тебе ничего… Я подумала, что пройдет время, все забудется и станет как прежде. Но вспомнила, как я игнорировала тебя все это время и поняла, что как раньше уже точно не будет. Но соблазн был…
– Это точно. Как раньше точно уже не будет. Ладно еще, когда я один все знал, но когда знают двое… Что ж, это все равно должно было когда-нибудь случится…
Алиса не сдержалась и по ее щекам потекли слезы. Артемий тут же встал и присел рядом, обнимая ее. Алиса сильно вжалась в его грудь, в сотый раз произнеся: «Мне так жаль!». Тема успокаивающе поглаживал ее по спине одной ладонью, приговаривая:
– Эй, перестань. Не вини себя за эти чувства, ты же живой человек. Да, мне тоже грустно и даже больно, но ты не давала мне никаких обещаний, типа любить меня и быть со мной до гроба... Да я бы ни за что и не взял с тебя такого обещания, потому что это бред. Мы взрослеем, набираемся нового опыта, меняем свои взгляды, развиваемся. В любой момент жизни наши пути могли разойтись и это нормально. Ты ни в чем не виновата. Наоборот, я очень благодарен тебе, что ты решилась со мной поделиться своими чувствами, а не стала этого скрывать. Я всегда уважал тебя за эту искренность и честность. Да, иногда правда бывает вот такой, но что поделать. Мы взрослые люди, мы все это переживем в любом случае. Жизнь на этом не заканчивается.
Алиса внезапно почти истерически засмеялась:
– Ты меня еще и успокаиваешь, хотя этим должна заниматься я. Спасибо тебе… Я не знаю, что я буду без тебя теперь делать…
Артемий разжал объятия и серьезно посмотрел в заплаканные глаза Алисы.
– Ты мой самый близкий человек, самый лучший друг. Как и я твой, конечно, после сестры. Ия никуда не денусь, мы останемся друзьями, обязательно. Я обещаю. Просто дай мне время пережить все это. Да, хоть я и будто бы был готов к такому исходу, но это все равно больно. Но я справлюсь, в скором времени переживу, и мы снова будем ходить вместе в нашу любимую кофейню. Хорошо?
– Обещаешь?
– Обещаю. Только, пожалуйста, береги себя.
Алиса закивала головой:
– Я постараюсь. А я могу писать тебе хотя бы?
– Думаю, лучше не стоит. Какое-то время. Так будет лучше. Только если что-то серьезное случится и нужна будет моя помощь. А так, я сам свяжусь, когда пойму… В общем, когда все будет ок.
– Хорошо… Я очень буду ждать этого… Я правда не представляю жизни без тебя…
– Ничего, спустя пару лет мы еще будем вспоминать это с улыбкой… По крайней мере, я буду на это надеяться…
– Я тоже…
Они посидели так еще какое-то время и вскоре Артемий попросил Алису оставить его, чтобы он смог все это переварить в одиночестве. Алисе очень не хотелось уходить, но она понимала, что он и так был с ней слишком добр. Она очень боялась, что эта встреча была последней, несмотря на все, что сказал Тема. Он был действительно очень близким для нее человеком и от этого ей было втройне больнее оставлять его в таком состоянии. Но она уже ничего не могла поделать и ничем не могла помочь.
***
Прошло почти два месяца, наступила весна. Бо́льшая часть снега растаяла, и Алиса радовалась солнцу и возможности ходить по сухому асфальту, чем и стала часто пользоваться, совершая прогулки просто по городу, так как почти все парки закрыли на просушку. Ее любимый парк не закрывали, но она стала избегать его. В целом прежняя жизнь Алисы почти полностью восстановилась. Она старалась больше времени проводить с друзьями и сестрой, забывая с ними о своих переживаниях, и стала больше времени уделять волонтерству, выбирая такие направления, от которых раньше отказывалась, чтобы прокачать свой характер. Друзья видели, что с ней что-то не то, но старались не акцентировать на этом внимание, просто пытаясь ее отвлечь разными делами и развлечениями, от которых Алиса не отказывалась. А узнав о внезапном разрыве Алисы и Артемия, они решили, что проблема настроения Лисы была именно в этом. Ребята узнали об этом на очередной благотворительной ярмарке, которую устраивал центр соцзащиты, где работала Наташа – девушка Илюши. Лиса с Темой старательно избегали друг друга весь день, что естественно сильно бросалось в глаза всем, кто был с ними знаком. Хотя Лиза знала, что переживания Алисы были связаны не только из-за разрыва, а скорее даже совершенно из-за другого человека, но не стала переубеждать ребят, чтобы уберечь сестру от лишних вопросов. Благо, друзья и так оказались максимально понимающими и делали вид, что ничего не замечают.
В университете все активно готовились к студвесне, и участники из потока Алисы постоянно задерживались после занятий по актовым залам или свободным кабинетам, проигрывая репетиции, доводя до ума выступления и доделывая декорации и костюмы, что тоже неплохо так возвращало Алису к нормальной жизни.
С Ле́роном они больше не общались; он продолжал появляться в университете, но Алиса старалась даже не смотреть на него и училась контролировать свои эмоции: ей до сих пор было не комфортно находиться в одном помещении с ним, а при взгляде на него каждый раз екало сердце, а тело покрывалось мерзкими мурашками. Он выглядел совершенно обыкновенно, не делал ничего странного или пугающего. Складывалось ощущение, будто то, что произошло между ними в аудитории, было просто сном, как и тот про его квартиру. И он никогда не бросал на Алису ни единого, даже случайного, взгляда. По крайней мере, она этого не видела. Единственное, иногда на нее поглядывал Константин Николаевич –каким-то то ли печальным, то ли сочувствующим взглядом, что вводило Алису в состояние растерянности: если он так смотрел, наверняка, он все знал. А узнать это он мог только от своего коллеги, но зачем Ле́рону об этом рассказывать? Но особо долго такие мысли Алиса старалась не держать в голове.
Катерина, казалось, тоже полностью пришла в себя, и ее страх перед Ле́роном сошел на нет. Изредка она громко здоровалась с ним, естественно, не получая ответа. С Артемием у Алисы тоже общение пока не возобновилось. Они продолжали избегать друг друга в общих компаниях, а если и сталкивались, их общение ограничивалось «привет-пока» и не более. Алису это расстраивало, но она понимала, что ему нужно время. У Лизы же все было прекрасно, однако своего кавалера она до сих пор держала в тайне. А вот Маша с Даней внезапно официально объявили о своих отношениях, чем поразили всех друзей. Точнее, поразил всех Даня, потому что он был заядлым одиночкой. Правда, родители Маши об этом пока ничего не знали. Она не стала рисковать и представлять им столь неподходящего в женихи кандидата, вспоминая прошлый арест.
В какой-то момент Алиса проанализировала все эти два месяца и обнаружила, что все снова будто стало идти своим чередом и казалось, наметился неплохой курс на светлое будущее, чему она несомненно очень радовалась. Она даже начала верить в то, что плохие эмоции из-за Ле́рона очень скоро перекроются более важными и приятными событиями жизни ее семьи и друзей. Верила, пока не случилась внезапная трагедия, окончательно выбившая почву из-под ее ног.
Возвращаясь как-то вечером от друзей, Алиса во дворе у подъезда Вадика заметила скорую помощь. Она бы не придала этому значения, ведь скорая в их дворе была частым гостем, так как половина жителей, если не больше, были пожилыми людьми, если бы в этот раз, помимо скорой, во дворе не стояла полицейская машина. Подойдя ближе к подъезду, она стала расспрашивать соседей, что случилось, и одна соседка ей ответила, что Вадика нашли обескровленным у себя дома. Алиса была настолько шокирована, что не стала спрашивать больше ничего: ни откуда женщина знает эту информацию, ни обстоятельств случившегося, ни каких-то еще подробностей. Она просто убежала домой и с каким-то полнейшим внутренним отрицанием смотрела на происходящее сквозь окно кухни. Она видела, как через какое-то время вынесли тело, загрузили в скорую, и та уехала, а еще через какое-то время уехала и полиция. И все равно не могла принять этого.
Алиса не верила в то, что случилось до самого дня похорон, когда она сама лично увидела мертвое тело Вадика в гробу на прощании с ним. Они с Лизой плакали на похоронах не переставая, как и многие вокруг. Даже Илюша не мог сдержать слез. Вадика многие любили, поэтому народу было очень много: и его нынешние друзья, которых Алиса недолюбливала, и старые школьные товарищи, учителя, родственники, соседи… И все сильно горевали, но для Алисы это была не просто потеря близкого человека. Вадик ассоциировался у нее с их детством, которое было наполнено максимальным теплом и счастьем, и с его смертью будто это беззаботное детство закончилось, а Лису резко окунули в суровую реальность, разбив светлые грезы и остатки детской наивности. После событий с Ле́роном ей казалось, что это была последняя капля, когда она сполна ощутила, что ее представление о мире оказалось пустышкой. Настоящая жизнь словно развернулась своей истинной мерзкой сутью и откровенно глумилась над Лисой, выудив наружу и окончательно размазав те крохи светлых чувств, которые еще не были утрачены внутри нее. Вдобавок, Алиса начала винить себя в том, что так и не нашла в себе смелости заговорить с Ле́роном о Вадике. Ей казалось, не будь она такой слабачкой, она бы смогла предотвратить трагедию, оградив Вадика от этого социопата. Впервые в жизни сестры не находили слов утешения друг для друга, да и вообще желания разговаривать. После похорон, оказавшись дома у сестер втроем, они долго просто безмолвно сидели, обнимаясь и держась за руки. Илюше пришлось отправить свою девушку домой без него, так как старой банде необходимо было пережить утрату вместе.
Ребята долго не могли найти в себе сил, чтобы подняться, но, в конце концов, они решили, что необходимо посвятить этот день хорошим воспоминаниям о Вадике: так проводить его казалось справедливее. Поэтому остаток дня они провели, танцуя под их некогда общий любимый трек «Нас никогда не забудут», подпевая, смеялись, вспоминали смешные истории, связанные с Вадей, а потом смотрели его любимые фильмы и, как ни старались, много, много плакали…
А спустя несколько дней после похорон, Алиса, на эмоциях от пережитого горя, совершила непростительную ошибку, что сокрушила ее окончательно.
Это было уже в сумерках: Алиса шла с очень неудачной силовой тренировки в выходной, на которой она остервенело пыталась излить всю ту боль, что упорно сидела внутри и отказывалась выходить, но забывшись на миг, оступилась и подвернула ногу. Благо, не так сильно, но достаточно, чтобы на том тренировку и закончить. Хотя, домой Лиса упрямо решила идти пешком. Когда она, слегка прихрамывая, добралась уже почти до дома и была в паре метров от заброшки на другой стороне, она запнулась, чуть не упала и обнаружила, что у нее развязался шнурок на левом ботинке.
– Твою ж…
Отойдя к краю тротуара и наклонившись, Лиса потянувшись к шнуркам. С плеча тут же с тихим шорохом сползла спортивная сумка и глухо ударилась о землю.
– Да твою ж…!
Алиса резко села на корточки возле большого, но еще лысого куста, закрыв лицо ладонями и еле сдерживаясь, чтобы не пнуть ни в чем не повинную сумку. «Да что же за день-то такой…», – она ощущала себя так, будто находилась на грани истерики. Убрав от лица руки, с закрытыми глазами она начала выравнивать дыхание под счет: раз – глубокий вдох, глубокий выдох, два– глубокий вдох, глубокий выдох, три… И так до десяти. Потом открыла глаза, уже спокойнее взялась за шнурки, завязала, заодно проверив и правый ботинок Потянувшись за сумкой, Лиса краем глаза заметила какое-то движение впереди, подняла голову и увидела Ле́рона, выходящего из двора в компании с одним из противных товарищей Вадика. Они направлялись в сторону той самой заброшки.
В этот момент Алиса почувствовала такую невообразимую злость, какой, казалось, не испытывала никогда в жизни. В ее голове за миллисекунду пролетела куча мыслей, но главной из них была та, что Вадика не стало всего лишь несколько дней назад, а Ле́рон совершенно спокойно уже нашел ему замену для своих незаконных муток. Эгоистичная равнодушная сволочь! Ей стало так обидно за Вадика, словно он был просто расходным материалом. Внезапно ее осенило, что именно Ле́рон виноват в смерти Вадима. Алиса была уверена, что именно эти встречи в заброшке довели парня до такого исхода. А теперь Ле́рон взялся за другого, совершенно не чувствуя никакого сожаления из-за смерти ее друга. Ведь так называемого социолога даже не было на похоронах. Алиса не могла объяснить себе, откуда в ней взялись такие эмоции, и уж тем более не в силах была сейчас контролировать их. Но, что самое страшное, ее мозг будто совсем отключился и она, не помня себя, быстрым, хромающим, но уверенным шагом направилась к этой заброшке, как только Ле́рон с парнем свернули в арку. Опомнилась она лишь в тот момент, когда уже была у самого входа, готовая войти внутрь.
Алиса затормозила, заглянула внутрь арки, пытаясь издалека увидеть во дворе хоть что-то, хотя бы тени, и прислушалась. Внутри была кромешная темнота, никаких звуков из глубины не доносилось. Слабенький голосок разума в голове Лисы пискнул что-то о том, что ей не следует туда лезть, но другой, более громкий и злой, твердил, что она должна хотя бы выяснить, чем Ле́рон заставлял заниматься Вадика, ведь тот не был ей чужим, значит, это касалось и ее. И мимолетная мысль о том, что Вадик, возможно, тут вообще не при чем, а всего лишь служил прикрытием ее маниакальной жажды узнать, кто такой, черт возьми, этот социолог, тоже была проигнорирована. Алиса сделала пару осторожных шагов вперед – ничего не видно, внутри было очень тускло, скудный солнечный свет почти не проникал через эту разруху. Тут она услышала то ли какой-то голос, то ли шорох. Алиса вздрогнула и машинально сделала шаг назад, пнув камешек. Он прокатился и звонко стукнулся о стену. От этого звука Алиса сама сильно испугалась и замерла, снова прислушиваясь, но кроме звука собственного сердца ничего больше не слышала. И не видела. «Показалось», – решила она и осторожно двинулась вперед, безуспешно пытаясь сознательной частью уговорить себя свалить куда подальше. Сердце бешено колотилось, прося унести отсюда ноги, но они ее не слушались, а в голове пульсировала навязчивая мысль, что сейчас она все узнает… Даже если она застанет их за чем-то незаконным, не убьет же ее Ле́рон за это? Хотя, если вспомнить Катерину…
Внутри было очень тихо, звуки доносились только с улицы и уже казались какими-то ненастоящими. Алиса прошла арку и, сделав еще пару шагов вглубь внутреннего двора заброшки, остановилась. Глаза чуть привыкли к здешнему свету, и она огляделась. Внутри двор выглядел как самая типичная заброшка, каких у них в городе было полно. Темные мрачные дома с полуразвалившимися стенами, частично разбитыми окнами, а частично и без них совсем. Посреди двора куча строительного и бытового мусора, какие-то ветки, тряпки. В углу разбитый старый автомобиль и куча пыльных покрышек. И пугающая тишина. Даже не слышно вездесущих голубей. Воздух был спертый, кисловато-пыльный, казалось, будто и время тут попросту застыло, загустело, как протухший кисель. А Лерон с парнем словно испарились. Алиса почувствовала, как мороз пробежал по коже. Она сделала шаг назад, поняла, что наступила на что-то. Опустила взгляд, убрав ногу: ну, конечно, использованный шприц с иголкой, даже не удивительно. Такие места всегда были облюбованы наркоманами и бомжами. Кстати, вот о них она совсем не подумала. Они реально могут быть опасными. «Надо уходить, о чем я только думала», – Алисе было мерзко от осознания собственной глупости. Внезапно она поняла, что слышит какой-то звук: то ли шелест, то ли чье-то дыхание позади себя. Она осторожно обернулась в сторону исходящего звука и вскрикнула. В углу слева от арки оказался тот самый парень, с кем только что был Ле́рон. Он пребывал в каком-то обморочном состоянии и еле как стоял на полусогнутых ногах, подпирая спиной стену. Его руки странно висели по бокам, и он еле слышно хрипло дышал. И на вскрик Алисы никак не отреагировал. Ле́рона рядом не было. Лиса бросила сумку на землю, подошла чуть ближе и пригляделась: глаза парня были открыты, он смотрел куда-то перед собой невидящим взором и совершенно не моргал. Рот его был чуть приоткрыт, и из него раздавался тот самый хрип.
– Эй, парень, – Алиса помахала перед его глазами рукой. – Ты меня слышишь? Эй!
Парень не реагировал. Алиса решила, что он накачался, и раздумывала, не вызвать ли скорую? Или, может, позвать кого-то на помощь. В любом случае его состояние не казалось нормальным, поэтому нужно было что-то сделать. Раз эта сволочь его бросила, не могла же так поступить и она. Лиса подумала позвонить сестре, но тут заметила какое-то пятно у парня на футболке. Она вытащила телефон, посвятила на парня и увидела, что это было не просто пятно. Слева по шее парня тонким ручейком стекала кровь прямо на футболку.
– О, черт!
Алиса резко отпрянула назад. Телефон выпал из рук.
– Довольна?!
Голос, пышущий яростью, возник словно из-под земли. Алису точно пригвоздило на месте от интонации, с которой был брошен этот краткий риторичный вопрос. Сердце в панике забилось так, будто хотело вырваться наружу, а каждая мышца тела напряглась до жуткой боли. Она не могла видеть, но всей кожей ощущала разгневанного Ле́рона за своей спиной. Перед глазами машинально возникли воспоминания из прошлого сна, и ощущение такого же страха обрушилось на нее снова. Словно в каком-то тумане до нее медленно доходило осознание, что вот теперь она точно влезла, куда не следовало. Алиса хотела броситься бежать, но ее онемевшие ноги будто вросли в землю. Не успев ничего предпринять, она почувствовала, как Ле́рон схватил ее за плечи, развернул к себе и с размаху крепко приложил о стену рядом с парнем, прижав ее к кирпичной кладке и не давая возможности даже пошевелиться. От удара у Алисы сперло дыхание и вырвался приглушенный хриплый вскрик. Она сильно зажмурилась, почувствовав резкую боль в спине.
– Какого хрена ты продолжаешь лезть в мои дела?! Чего ты добиваешься?? – Ле́рон впервые сорвался на крик. Его голос троекратным эхом пронесся по стенам и обрушился на нее, будто обретая форму и вонзаясь под самую кожу, заставляя все тело Алисы сотрясаться от ужаса. Тот испуг в аудитории был ничем по сравнению с тем, что она испытывала сейчас. – Хочешь сдохнуть? Я все же думал, ты не такая идиотка!
«Мне конец» – с отчаяньем пронеслось в ее голове. Ей казалось, что это все происходит не с ней, а рядом сейчас совершенно другой человек, не Ле́рон, потому что Ле́рон не мог быть таким, просто не мог быть. А этого человека она не знала. Не знала. Этот человек мог сделать с ней все, что угодно. Не убьет ее? Да откуда она могла это знать! Она о нем вообще ничего не знала, как только она позволила себе влезть в такое! У Алисы началась дикая паника, ноги стали подкашиваться, и, если бы не крепкая хватка Ле́рона, она бы точно свалилась. Она стала молиться, чтобы произошло чудо, чтобы он отпустил ее и ничего с ней не сделал.
– Я тебя предупреждал. Но ты решила, что это все несерьезно, – Ле́рон сделал усилие, взяв себя в руки, и снова перейдя на свой привычный тон. Почти. Он перестал кричать, но его голос все еще был разъяренным. Он отчеканивал каждое слово, словно это давалось ему с невероятными усилиями, и будто плевался кислотой. – Что мне теперь с тобой делать? Раз уж тебе настолько плевать на себя…
Алиса почувствовала, как его руки сжались еще сильнее на ее плечах, из-за боли из глаз потекли слезы, и ей стало труднее дышать. В мыслях внезапно возник образ Вадика. Она вспомнила, что сподвигло ее сюда сунуться. «Да что угодно, мне уже плевать!» – внезапно захотелось выплюнуть Ле́рону эту фразу прямо в лицо, совершенно не думая о последствиях. Она резко открыла глаза и с каким-то отчаянным, безумным вызовом посмотрела на этого монстра, собираясь сделать это, но, встретившись с его глазами, источающими не скрываемую ярость и злобу, она тут же струсила и почувствовала, как ее сшибает новой волной страха. Алиса могла поклясться, что видела в бешеных зрачках Ле́рона языки пламени. Это зрелище устрашало еще сильнее. Сейчас она готова была отдать все, что угодно, забыть и простить его, лишь бы убраться подальше и не видеть этих зверских глаз больше никогда.
