Текст книги "Офисные записки (СИ)"
Автор книги: Кьяза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)
– Да неужели? Воспользовались тем, что Ландыш слишком хорошо воспитана, ее низкой самооценкой? Навешали лапшу на уши? Меня взяли на работу, показывая какой вы великодушный. А она поверила, и вот теперь…
– И вот теперь мчусь сюда, бросая в санатории неуправляемых подчиненных, потому что она болеет и ты не в состоянии вызвать ей врача. Остынь, молодой и горячий, – Витольд нашел в шкафу стакан и налил себе воды.
– И долго ваш интерес продлится?
– Виктор, только чтобы не расстраивать Ландыш, я отвечаю на твои глупые претензии. Долго. Пока она сама не захочет уйти, тогда отпущу. И да, я не откажусь от нее, пока ей хорошо рядом. Еще вопросы?
Он следил за парнем, который бессильно сжимал и разжимал кулаки. Зеленые глаза метали молнии и было видено, что парень едва сдерживается, чтобы не набросится на него, отстаивая честь сестры.
– Зачем? Ей Олега мало? Витольд Лоллийевич, уйдите сейчас, пока дело не зашло так далеко!
– Уже зашло далеко. А вот сейчас ты мне про Олега расскажешь.
– Да щаз, – парень психанул и направился в сторону двери.
Витольд схватил его за руку, Виктор попытался вырваться, но то ли архитектор был лучше подготовлен, то ли молодой человек все же не применял полную силу к начальнику, но через минуту небольшой схватки они стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Виктор потирал вывернутую руку, Витольд разминал плечо:
– Успокоился? Выпустил пар? А теперь послушай меня. Тебя приняли по резюме, потому что я нуждался в специалисте такого уровня. То, что ты брат Ландыша, лишь дополнительный бонус, я уверен, что пока меня нет, за ней присмотрит брат. Чья была задумка с розыгрышем пары?
– Я.
– Тогда почему ко мне претензии? Виктор, твоя сестра умеет разделять рабочее и личное и нам с ней прекрасно удается не путать одно с другим. Тебе стоит поучиться. И да, ее родители в курсе, чье общество предпочитает их дочь. В прошлое воскресенье я был в Санкт-Петербурге и встречался с ними.
– Да зашибись. Везде успели.
– Потому что есть цель. Теперь сядь.
Виктор послушно сел за стол. Витольд тоже неуклюже опустился на стул, вытягивая больную ногу.
– Я хочу забрать Ландыш к себе. За ней присмотрят, пока я на работе, тем более у меня есть возможность вызвать квалифицированного врача.
– А я тут причем?
– А при том, что завтра утром я должен вернуться в санаторий, чтобы проследить за детским садом, именуемый офис. И именно завтра не хотелось, чтобы она оставалась одна, пусть даже и под присмотром Тамары.
– Вам свечку подержать? – съязвил парень.
Витольд встал, вынуждая Виктора тоже подняться.
– Я ошибся, думая, что ты заботишься о сестре. Что ж, тогда извини, что побеспокоил, – холодно заметил архитектор, – можешь ехать домой. Я присмотрю за Ландышем.
– Это вы уедете!
– Витенька, не тебе решать, – вкрадчиво начал Витольд, но в этот момент распахнулась дверь.
Бледная, покачивающаяся Ландыш стояла, вцепившись в косяк:
– Что здесь происходит?
– Ничего, – ответили они хором, чем лишь заставили ее больше нахмуриться.
– Я слышала шум, – она закашлялась, но отшатнулась назад, когда оба мужчины сделали шаг в ее сторону.
– Я неудачно повернулся из-за ноги, – поспешно сказал Витольд, опасаясь, что Виктор сорвется.
Но рыжий парень лишь выдохнул сквозь зубы и хмуро заметил:
– Пойду вещи соберу. Мелкая, марш в кровать.
– Стоять, – прохрипела она и даже ударила кулачком парня в грудь, – сели оба.
Ничего не оставалось как послушно сесть. Витольд заметил одобрительную усмешку Богдана. Да, он тоже не ожидал такого гневного выпада от маленькой тихони.
– Вы решили отношения выяснить? Что делить надумали? А можно я сама буду решать?
– Милая, не стоит так переживать, – попытался ее успокоить Витольд, но вдруг получил под столом тычок по ноге от парня, хорошо хоть не по больной.
Виктор воспользовался, что Ландыш на секунду отвернулась и беззвучно прошептал:
– Молчите, соглашайтесь, иначе она долго не успокоится.
Они оба сидели и слушали гневную проповедь Ландыша. Архитектор с удивлением открывал для себя другую Ландыш. Смелую, умеющую играть словами, замечать нюансы и выведывать факты. Она играла на чувствах, давя на слабые места, которые умело находила. Их разговор с Виктором она воспроизвела чуть ли не дословно, попутно раскритиковав каждый тезис. Импульсивная, темпераментная, сейчас больше похожая на пламя, чем на скромный веток. Он ловил себя на мысли, что ему нравится и такая девушка, потому что в праведном гневе и в эмоциональном порыве она оставалась искренней. Он несколько раз замечал на себе насмешливый взгляд Виктора, который тут же принимал покаянный вид, лишь стоило Ландышу повернуться к ним. Видимо, парень знаком и с такой стороной характера сестры.
Наконец, она выдохлась и даже словно поникла, сжалась. Витольд притянул к себе, не обращая внимания ни на кого, усаживая на колени:
– Виноват, каюсь.
– В чем? – вздохнула она.
Он на мгновение замешкался с ответом, потому что суть грозной проповеди не помнил, любуясь ею.
– Во всем, – попытался выкрутиться он.
Виктор издал похрюкивающий звук.
– Не слушали, – вздохнула она вновь, устраиваясь на коленях поудобней.
Ландыш покосилась на брата, и тот тотчас вздернул руки вверх:
– Ландка, я больше не буду. Все не буду. Решай сама.
– И решу, – буркнула она, краснея от смущения.
Она даже попыталась слезть с его коленок, но Витольд удержал:
– Милая, давай я отвезу тебя к себе. Там доктор посмотрит, Тамара все приготовит. Все лучше, чем здесь. Если хочешь, можешь и брата взять с собой на выходные.
Он лишь кивнула, но так и осталась сидеть, положив голову на плечо.
– Так плохо? – посочувствовал он.
– Голова болит, – пожаловалась, прикрывая глаза, – заберите меня с собой.
– Конечно, – судя по хрипам, и голосу, банальная ангина. И с этим справятся.
Виктор и Богдан ушли, чтобы через некоторое время вернуться. У парня в руках были две сумки, водитель держал толстое одеяло, он помог закутать уснувшую девушку в одеяло, не разбудив, затем вопросительно посмотрел на шефа. Витольд недовольно поморщился, но признал правоту немого вопроса – с больной ногой он не донесет девушку. Их молчаливый диалог прервал хмыкнувший Виктор. Нагло всучив свою поклажу водителю, он по-хозяйски забрал девушку.
Она очнулась, но брат ее успокоил:
– У твоего рыцаря проблема с устойчивостью после прогулки в лесу. Я донесу тебя и в машине отдам.
– Он Дракон, – пробормотала она.
– Тем более ему сложно взлететь в наших клетушках.
Позже, сидя на заднем сидении и держа драгоценную ношу на руках, Витольд не раз ловил на себе задумчивый взгляд Виктора. Вступать в разговоры не хотел, лишь поглаживал по рыжим волосам, слушая прерывистое дыхание девушки. Ничего, дороги пусты, там уже ждет доктор, Тамара приготовила комнату и Виктору. Она поправится.
* * *
Утром я проснулась поздно.
Повторная дорога вымотала, а по приезду нас ждал доктор. Меня слегка укачало, поэтому все его указания вызывали раздражение. Хотелось лечь и чтобы не трогали, а приходилось усиленно дышать, вздрагивая от холодных прикосновений фонендоскопа, которые жгли даже не смотря на тонкую майку, вертеться, давать осмотреть глаза. Единственное, что сделала с большим удовольствием, так продемонстрировала ему язык. Витольд, настоявший на своем присутствии при осмотре, тихонько усмехнулся. За что был выгнан из комнаты, когда мне делали укол. Правда тут же вернулся, с серьезным видом выслушал указания врача. А затем врач настоял на том, чтобы осмотреть ногу Витольда, и они оба ушли, и в тот же миг в спальню ужом проскользнул Виктор:
– Мелкая, ну что?
– Ангина. Оказывается, я уже заболевала, просто лесная прогулка лишь ускорила процесс. Рецепты у Витольда.
Я забралась в кровать, укутываясь по подбородок. Витька еще и подоткнул одеяло.
– Хреновый я брат, да?
– Почему?
– По идее радоваться должен, но я переживаю за тебя, не верю. Не, Вишневский клевый мужик, умный с ним интересно, можно многому научиться. Но меня добивает ваша разница в возрасте и его… слухи о его бывших.
– Давай, я тебя добью и ты мне дашь поспать? Он еще и одноклассник мамы и папы. Витольд, Елена и Милослав вместе учились. Я думала, их всех прибью в прошлое воскресенье. Они все всё знали и молчали.
– Ну судя по всему живы, – расхохотался Виктор.
Чудодейственный укол подействовал, температура поползла вниз.
– Живы, а потом они дома у родителей устроили битву на подушках. Представляешь?
– Неа, – Витька уже икал, – у меня не настолько дикое воображение. Дядю Мила вообще не представляю дерущимся. Кто победил?
– Мама, – вздохнула я, – и мамин борщ. Вить, я спать хочу.
– С тобой посидеть?
Я открыла глаза и виновато посмотрела на него.
– Ну да Вишневский, – нехотя протянул брат.
– Это моя комната, спальня Витольда находится в другом крыле.
Витька покивал головой:
– Ну да, это только Вишневский так может.
– Вить, – обиделась я.
– Да нет, я как раз его понимаю. В чем-то даже жалко. Спи.
Я погрозила кулаком, но последовала совету. Чтобы позже проснуться от нежного прикосновения ко лбу.
– Витольд, – пробормотала я.
– Спи, я лишь проверю температуру.
– Не уходите, – я уже поймала его за руку и тянула на себя.
– Ландыш, тебе надо отдохнуть.
– Вот и останьтесь со мной, без вас плохо.
– Хорошо, я посижу рядом.
Но я продолжала его держать за руку:
– Мы уже спали вместе. Пожалуйста.
Он ответил не сразу, я все же открыла глаза. Он наклонился близко-близко, опаляя пересохшие губы ответом:
– Дай мне четверть часа.
Вернулся он в халате и одеялом в руке. Как тогда у меня в квартире укутал меня, лег со спины и прижал к груди, устраиваясь под своим одеялом:
– Спи, милая. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
А утром я уже проснулась одна и поздно. Слабость, заложенный нос, больное горло. Все тридцать три удовольствия болезни. Но стоило мне вылезти в гостиную, началось светопреставление. Тамара Андреевна всплеснула руками и настойчиво погнала меня в спальню, мотивируя что если Витольд узнает, то никому в доме не поздоровиться. Витька поддержал домработницу, с которой он уже нашел общий язык, судя по поглощаемым плюшкам. На мое робкое замечание, что я есть хочу, мне безапелляционно заявили, что все принесут в комнату. В итоге выходные я ела вкусности и спала под строгим надзором брата. К теме наших отношений с Вишневским Виктор тактично не возвращался.
Витольд приехала в субботу вечером и присоединился к стану моих надзорщиков. Когда я попыталась воззвать к совести Богдана, манипулируя тем, что я его начальник, и просила спасти меня, он резво ретировался, всерьез опасаясь за свою жизнь. Я бы тоже сбежала от этих троих.
Выписанные лекарства помогли. К вечеру воскресенья, когда Витька уехал домой, я уже получила ограниченную свободу передвижения – от кровати до дивана в гостиной и обратно. Чем нахально пользовалась, валяясь сейчас в плюшевом комбинезоне радостного синего цвета. Ноги лежали на коленях Витольда, говорившего по телефону. Он сидел на моем диване, рядом на столике валялись бумаги. Наконец он отложил телефон:
– Скучаешь?
– Нет, мне хорошо.
– Как себя чувствуешь?
– Слабость, горло и нос. А ваша нога?
– Ты же видела, уже почти не хромаю. Ты лекарства сегодня все выпила?
– Да.
– Хочешь, почитаю тебе?
Я смотрела в карие глаза и покачала головой. Сейчас хотелось только одного, чтобы поцеловал, но увы, есть шанс заразить его. А завтра на работу, и через понедельник у него опять командировка. Очевидно мои размышления читались на лице, потому что Витольд за руку подтянул меня к себе, устраивая на коленях и прошептал:
– Ландыш, не соблазняй, я чувствую себя негодяем.
– Я ничего не говорила, – дух перехватило от его слегка хриплого голоса, от низких рычащих ноток, словно он едва сдерживался.
– Зато подумала. Знаешь, мне это нравиться, но сначала окончательно поправься. В конце концов, я же сдержал свое обещание.
– Я не отказываюсь от слов.
– Неверный ответ, милая. Надо не потому что обещала, а потому что хочешь. Ты же хочешь?
Я затаила дыхание. Соблазнительный шепот, его руки, осторожно и нежно вырисовывают узоры на спине, что хочется уже выгнуться. Он ничего не делает, ничего! Но я уже сдаюсь, таю. С губ срывается стон, жалобный и хриплый.
– Тише, милая, тише, успокаивайся, дыши. Не спеши, все будет, – в его голосе проскальзывают довольные мурлыкающие нотки, – успокаивайся, иначе температура подскочит.
– Так вроде и положено, – когда он успел расстегнуть комбинезон и сейчас целовал ключицы, превращая тело в пластилин а все мысли вылетели из головы, кроме одной: "Еще!"?
– Положено, но не сейчас, – он последний раз прикоснулся губами к чувствительной точке, слегка подул и решительно застегнул комбинезон.
Так и сидели в обнимку, пытаясь восстановить дыхание и осознавая происходящее. Вошедшая Тамара Андреевна замерла, затем тихо отступила назад на кухню, так и не сказав за чем пришла.
– Ландыш, я сегодня сплю отдельно. Ты еще слаба. И я сейчас слишком слаб.
– Почему?
– Потому что болен тобой.
– Это плохо. Я не хочу так. Это одержимость, я была такой, это больно, это плохо.
– Тише. Расскажешь?
Я упрямо мотнула головой, понимая, что сорвалась. Витольд прикоснулся губами к виску:
– Забудь прошлое, оно не повторится. Я рядом, я всегда буду рядом.
Хорошее обещание, если не воспринимать буквально. Утром я проводила его на работу, и посмурнела. Послонявшись по дому, выпила лекарство под строгим надзором Тамары Андреевны. Зашедший доктор радовался результатам и предложил выписаться на следующей неделе. Путем долгих переговоров я уговорила на пятницу и молчание перед Витольдом. Мне надо выйти и проверить, что с командировкой. Да и лекция на носу, тоже вся информация приходила мне на почту, не хотелось бы накладок.
Неделя до четверга прошла мирно и тихо. Вечером посиделки в обнимку, утром совместный завтрак, редкие и теплые звонки в течении дня. Вечером в четверг мне удалось уговорить Витольда отпустить на день домой. Нехотя он согласился, решающим аргументом стала демонстрация собранных Витей вещей. Меня отвезли домой, а потом еще два часа мы провисели на телефоне. Я чувствовала себя неуютно, но Витольд бы не понял моих мотивов.
А вот утром, уже возле лифта я затормозила. Выходка с больничным казалась ребячеством. Но дело сделано, поэтому я решительно нажала на кнопку лифта, лишь тайно надеясь, что и Витя, и Витольд придут как обычно. То есть минут через пятнадцать, ведь перед смертью не надышишься.
Кислород перекрыли прямо на выходе из лифта. Оба самых важных мужчины стояли рядом с ресепшн и вели непринужденную беседу.
– Ой, Ландыш, – простодушно обрадовалась Соня, а я нервно сглотнула.
– Здрасьте, – тихо поздоровалась я, оглядываясь на пальмы. Может спрятаться, потому что кажется они решили выступить единым фронтом.
– Ты что здесь делаешь? – грозно озвучил общий вопрос Виктор.
Выглянувший из дверей Антон помахал мне рукой и заинтересованно посмотрел на остальных.
– На работу пришла, – хотела сказать как можно непринужденней, однако получилось жалобно.
– У тебя больничный, – напомнил Витольд.
– До вчерашнего дня, – я поспешно достала больничный лист.
Витольд внимательно изучил его, затем положил его перед Соней.
– София, передай его в бухгалтерию и сделай мне кофе.
– Но тут Ландыш…
– Сонечка, кофе.
Девушка посмотрела на меня, я же на спину удалявшегося Витольда и перевела взгляд на Виктора. Тот хмуро смотрел:
– Чего дома не сиделось?
– Липатова уже разыскивали с фонарями, я хочу удостовериться, что шеф не улетит не в ту степь. И проконтролировать платежи по коммуналке.
– А то без тебя не справились бы.
– Вить, я взяла лекарства с собой, я нормально себя чувствую. Не переживай.
– Действительно, что переживать, если ты недавно трупиком валялась, а теперь скачешь козой. Ладно, иди.
– Спасибо, что разрешил, – съязвила в ответ, с опаской косясь на мансарду.
Однако забрала газету, взяла протянутые документы по командировке и пошла наверх. Приготовила кофе, захватила органайзер и ручку и отправилась на плаху. То, что меня ждет выговор, даже не сомневалась.
Витольд работал, просматривая что-то на экране. Судя по графическому планшету в руке – рисовал проект. Бросил косой взгляд на чашку и газету:
– На основании чего ты отменила мое распоряжение?
– Хотела объяснить причины в надежде, что меня поймут.
Он потянулся к коммутатору:
– София, я просил сделать кофе.
Я так и стояла, пока Соня не принесла еще одну чашку. Под хмурым взглядом шефа она серой мышкой прошмыгнула мимо и поставила чашку на стол, подарив мне сочувствующий взгляд. Когда дверь закрылась, Витольд встал:
– Присаживайся и попробуй найти правильные аргументы, чтобы объяснить свое ребячество.
– Доктор не нашел причин дольше держать меня на больничном. У вас в понедельник командировка, я хотела удостовериться, что девочки все сделали правильно.
– Это можно сделать по телефону.
– Здесь спокойней.
– А почему ты не сказала истинную причину вчера, когда со скорбным видом демонстрировала извечную женскую проблему – нечего надеть, косметику не ту взяли, и без любимого жирафика не спится?
– Да, не спится, – покраснела я, – потому что любимый Дракон предпочитал меня избегать по ночам.
Сказала и сжалась, потому что повисшая тишина напрягала. А потом… Я скорее почувствовала, что он стоит за спиной. Витольд пододвинул чашку, которую принесла Соня:
– Женщины. Ты сама виновата, что сегодня осталась без конфет.
– Обойдусь.
– И не прикрывайся командировкой, я вообще то планировал сегодня забрать тебя на все выходные.
– А я и не отказываюсь!
Запрокинула голову чтобы заглянуть в его глаза. Теплые ладони опустились на плечи:
– Ты еще не окрепла после болезни.
– Все будет хорошо. Мне тоже надоело сидеть взаперти, а так и днем вместе.
– Милая, мы на работе. Ты научилась манипулировать?
– У меня хороший учитель. Витольд, если сейчас войдут, нас не поймут.
– Плевать, я хочу наказать тебя. Чтобы ты забыла о работе на сегодня.
Жакет уже валялся на полу, а я сидела на столе. Витольд вновь ничего не делал, даже не переходил границы. Почти. Но я уже забывала обо всем, слушая хриплый шепот:
– Спасибо за любимого Дракона.
Мои колени зажаты между его ног, и только ладони скользили по тонкому батисту блузки – от кисти до плеча и дальше по лопаткам до талии, чтобы вновь подняться вверх, прижимая к себе. Минута сумасшествия и он отстраняется:
– Не знаю, кого я наказал. Работать совсем не хочется.
– Нас, не хочется, но надо.
Он кивнул, помог слезть со стола и даже поднял и встряхнул жакет:
– Давай попьем кофе и проговорим день. Вечером я заберу тебя. Значит так, про коммуналку надо напоминать?
– Нет, я помню, заявку направила еще на прошлой неделе, поэтому мне только платежки забрать. Командировку проверю, от Ривцева должен прийти договор на продление по офису.
– Я уже подписал, затем его отняла Вероника, чтобы зарегистрировать в базе. Спрашивай с нее. Тигран с военкоматом ко мне приставал, не понял, что ему надо.
– Это с машинами. Сама разберусь. От вас мне нужна копия лекции в МАРХИ. Помните, что она на следующий день после возвращения с командировки?
– Если я правильно понял по билетам, то как раз из аэропорта еду на бал, то есть в альма-матер.
Витольд держал кофе, что принесла я, набирая что-то на телефоне. Я же отодвинула чашку в сторону:
– Что??
– Там заложен неплохой запас по времени, мне же не проходить таможенный контроль, – пожал плечами Витольд, – Ландыш, ты куда?!
Но я бежала вниз к секретарям, там уже появилась Вероника, которая сначала мне обрадовалась:
– Ландыш, привет. Ты выздоровела?!
– Да, привет. Так, кто оформлял командировку Вишневскому?
– Я.
– Вероника, первое и самое главное – где в папке твой мобильник и упоминание о том, что ты исполнитель? Второе – где запас в тридцать шесть часов, который я прописывала в случае публичных выступлений. Девочки, вы не поверите, но лекция очень публичное собрание. А если отменят или задержат рейс? Это не встреча, когда можно с трудом, но перенести?!
Про то, что я имею право видеть своего мужчину на сутки раньше, скромно умолчала. Мысль догнала возмущенный разум. Мой мужчина? Любимый Дракон? Ой! Или нет? А почему бы и нет?
– Ландыш, – тихонько позвала меня Соня, пока я в мечтах пробовала на вкус новые термины.
– Что? Ах да, меняйте билеты согласно правилам. Чтобы через два часа отчитались об исполнении поручения.
Мысли не слушались и уже неслись вскачь, так что я развернулась на каблуках, и ушла на мансарду. Вслед донеслось:
– Странная она какая-то сегодня.
– Знаешь, как на нее сегодня Витольд Лоллийевич осерчал, что она вышла на работу. И Виктор нарычал. Переживают.
– Нет бы отпустить домой, а они ругаются.
Поднявшись наверх застала у стойки Витольда:
– Скажи мне, милая, выговор сотрудникам не мог подождать?
– Не мог. У нас в инструкции по командировках специально для вас и Кривцова, как периодически читающих лекции и участвующих в мероприятиях, прописаны временные промежутки между самолетом и выступлением. И вообще, вы могли бы вернуться на целых сорок часов раньше.
– Я люблю гулять по городам, так что девочки сделали все в соответствии с моими старыми привычками.
– А сейчас появились новые?
– Да, небольшое уточнение – я люблю гулять в сопровождение рыжего гетерохромного чуда. Перестань так счастливо улыбаться, иначе украду, как положено Дракону.
Я шагнула к нему, поднялась на мысочки и поцеловала в губы, но стоило лишь мужчине протянуть руки, чтобы схватить меня, резво отпрыгнула назад:
– Ваше рабочее место в кабинете, рабочий день в разгаре. Мы договаривались. Мне тоже сложно, но я с нетерпением буду ждать вечера и выходных.
Витольд спрятал руки в карманы, словно с трудом сдерживая себя. Немного подумав, он кивнул и молча развернулся в сторону кабинета.
Я не знала, что за пять дней моего отсутствия может накопиться столько дел. Договор нашелся, подшился, сроки внесла в график. С военкоматом все было хорошо, а вот с билетами ничего не удалось. Придется Вишневскому все же с корабля на бал. Он спокойно воспринял новость, лишь попросил сопровождать его на лекции. Кажется, Богдан снова закурит. А чуть позже я получила:
– Ландыш, зайди ко мне.
На его столе лежали листы с мелким текстом.
– Знаешь, милая, я понимаю, что ты ведешь много дел, однако придется взять на себя и мобильную связь. Детализация корпоративных номеров приходит каждый месяц. На столе моя, за сентябрь и октябрь. Тебя ничего не смущает?
Я, словно мину, пододвинула к себе распечатку. Половина вызовов на мой телефон. Особенно командировочные дни. Каждые вечер после десяти по полчаса минимум мы разговаривали.
– Ой! – только и смогла ответить.
– Ойойой, я бы сказал, – усмехнулся он, – так что вылавливай бумажные носители и отдавай без детализации. Это мне по электронной почте пришло. Сама знаешь, бухгалтерии только дай повод.
– Может вас испугаются?
– Пока тебя не было, у нас новые сплетни появились. Видишь ли, дорогая, твои звонки предыдущие дни заставили меня в разных местах, и не всегда я был один. И не ответить несчастной капризной больной не мог, и не всегда удавалось уединиться.
– То есть вакансия закрыта, – я вспомнила выпад на Беляева.
– Как и обещал удачно и своими силами, – он забавлялся ситуацией.
– Хорошо. В бухгалтерию сами сообщите, что отдали мне мобильную связь?
– Конечно, милая, зачем тебе излишнее сочувствие?
Я отодвинула в сторону бумаги и прищурила глаз:
– Витольд Лоллиевич, вы запретили мне собирать сплетни.
– Да, помню.
– Тогда введите меня в курс дела. Сами.
Он рассмеялся, но снизошел до моей просьбе. В общем, оказалось, что Витольд нашел новую подругу, с которой мило ворковал и в командировке и сейчас. На этот раз все серьезно, потому что предыдущим девушкам внимание в течении рабочего дня не уделялось. Говорят, что ей недавно исполнилось восемнадцать, и шеф купил право встречаться с юной прелестницей у ее родителей. И весь офис дружно жалел меня, которая оказывается была ширмой для нового увлечения шефа. Что было правдой, а что проявлением ироничной фантазии Витольда, я не знала. Сидя на стуле, лишь ошарашено хлопала глазами.
– Пойдем обедом накормлю, раз ты слегка дезориентирована из-за моей ветрености.
– Не то слово, и как положено брошенной девушке я обедаю с братом.
– Ландыш!
– Витольд Лоллиевич, он так же как и вы злится. Дайте нам поговорить.
Он махнул рукой, отпуская меня.
Я преувеличивала, Витька уже почти не злился, а даже с особым циничным удовольствием рассказал мне свою версию офисных сплетен, не так уж разительно отличающуюся от версии шефа.
А вечером повторилась игра в шпиона. Витольд ушел раньше, чтобы выловить меня возле метро и увести в машину. Переплетенные пальцы, одно молчание на двоих. После ужина я клевала носом, потому что день выдался насыщенным. Витольд с улыбкой покачал головой:
– Устала?
– Да, я же не думала, что столько проблем возникнет. Почти везде старые тарифы, хоть и корпоративные, сейчас есть более продвинутые пакеты. В общем, в понедельник должны будут прислать предложение по мобильной связи, возможно расходы на связь сократятся, либо за ту же сумму мы получим интересные возможности.
– Ландыш, пятница, почти девять вечера. Выходные. Работа осталась на работе.
– Только вы сейчас опять будете с кем нибудь разговаривать, – устало вздохнула я.
– Я как мог, максимально разобрался с делами, чтобы все выходные посвятить тебе. Остался Федоровский проект, но я иду с опережением графика, так что даже его сегодня могу не делать.
Я кивнула головой, рисуя пальцем на скатерти узоры. Голова лежала на руке, усталость давила, оставляя равнодушной даже к конфетам.
– Милая, ты спишь, пойдем я провожу.
– Сплю, – согласилась и нехотя поднялась.
Возле дверей комнаты я остановилась и повернулась:
– Извините, испортила вечер.
– Никоим образом, ты рядом, что может быть прекрасней. Я же говорил, что рано ты вышла на работу.
– Наверно. Мне не хватает вашей мудрости.
– Все приходит с годами. У тебя есть я, достаточно спросить.
Я посмотрела на него. Откуда мне такое счастье? Понимающий, любящий, красивый, терпеливый. Мой. Я знала, что он не останется ночевать, уважая мое желание не переходить грань. Вот только данные устарели. Я не могу без него, я хочу всегда быть рядом. Я хочу быть его. Моя ладонь легла на грудь, чувствуя как ускоряется сердцебиение мужчины. Я нежно погладила его и потянулась к верхней пуговице рубашки. Осторожно расстегнула. Витольд не двигался, лишь смотрел на меня глазами цвета горького шоколада, в глубине которых разгорался огонь. Вторая моя ладонь тоже легла на грудь и помогла расстегнуть еще одну пуговицу.
– Ты устала, – напомнил он.
– Завтра выходной, который ты освободил для меня.
Я закусила губу от своей смелости, но упрямо погладила твердые плечи, и дальше повела по рукам, вынуждая его сбросить пиджак.
– Одно твое слово, Ландыш, одно твое слово, – хриплые нотки в голосе мужчины заставили вздрогнуть от предвкушения.
Я на секунду замерла, отложив борьбу с третьей пуговицей, которая не поддавалась. Прижалась, чувствуя как меня сжимают в ответ:
– Хочу.
Звук голоса еще не растаял под потолком, а я перестала принадлежать себе. Полностью. Лишь стук двери на заднем фоне и грозный рык Дракона:
– Моя!
Мы исправили сказку. Принцессе осталась с тем, кто о ней заботится. С драконом. А принц нам и не нужен – ни сейчас, ни вообще.
* * *
Витольд смотрел на девушку, что спала в его руках. Не удержался, сорвался, услышав долгожданное. Еще десять минут назад податливое тело плавилось в его руках, снимая все барьеры и сметая сомнения. Желал? Получи! Отдалась полностью, забыв про страхи и комплексы, своим огнем исцеляя себя и его. Невольно вспоминал остальных, жену. Было ли что похожее? Нет, никогда. И не будет.
Он осмотрел стены гостевой комнаты. Спокойная, немного обезличенная обстановка. Идеально, продумано, эргономично и холодно. На туалетном столике заколки и косметика, на стуле блузка. Легкие пятна беспорядка, которые пахнут его женщиной. Нет, ее место не здесь.
Он оделся, не утруждая себя поиском ботинок, затем вернулся к спящей девушке. Как же она улыбается. Все верно и неверно. Завернув ее в одеяло, спрятав ото всех, хотя кто есть в пустом доме? Лишь он и она. Работники не в счет, у них свое крыло.
В свете бра и безразличных ламп нес свое счастье к себе в спальню. Ландыш даже не проснулась, когда он устраивал ее в своей постели. Эстет в нем ликовал. Теперь все правильно. Теперь и в его холодном холостяцком убежище поселился живой огонек. Юная, нежная, желанная. Сильная своей слабостью. Юная.
Он сбежал в гостиную, налил немного коньяка. Камин сегодня не разжигали. Он посмотрел на пепел и невесело усмехнулся. Куда он лезет? Наивная девочка поверила ему, а что он может дать взамен? Любовь? Счастье? Сколько лет? Десять-двадцать? Нельзя, нельзя было. Как там в Сент-Экзюпери. 'Мы в ответе за тех, кого приручили'. Вот и приручил дикий огонек, привязавшись сам. А теперь терпи, летай, пока летается. И не забудь отпустить, когда она захочет взлететь.
На камине лежала папка с золотыми лентами. Он подошел и открыл ее. Ландыш, Ландыш, Ландыш. Он рисовал ее, когда она не видела. Когда ее не было рядом, через рисунок передавая свою любовь. Нет, не страсть и не похоть. Любовь, первую настоящую.
Захлопнул папку и подошел к окну, пытаясь остыть. А может зря? Зря он занимается самоедством, когда там его ждет единственная.
Еще один взгляд и точный бросок. Богемское стекло разлетелась искрящим дождем, не выдержав встречи с каминной кладкой. Огненная жидкость оросила осколки.
– Витольд Лоллийевич! – прибежала на шум Тамара Андреевна.
Мужчина посмотрел на часы, сдерживая дыхание. Десять вечера. Вся ночь впереди.
– Тамара, соберите осколки, чтобы Ландыш не порезалась. Завтра приведите в порядок гостевую комнату. Вещи Ландыша перенесете в мою спальню. И не будите нас завтра. Телефон я здесь оставлю.
– Да, Витольд Лоллийевич.
Он кивком отпустил домработницу, неспешно завязал папку и отнес ее в кабинет. Пусть еще немного поспит. Однако на выходе он столкнулся с приведением в одеяле. Сонная и взъерошенная Ландыш облегченно перевела дыхание:
– Я испугалась.
– Чего, милая? – он подхватил ее на руки и понес обратно.
– Я проснулась, незнакомая комната, вас нет.
– Привыкай, теперь это наша спальня.
– Где вы были?
– Отдавал распоряжения насчет завтрака и чтобы нас не тревожили.
Он уже донес ее до постели, бережно опустил, устраиваясь рядом.
– Ты опять начала называть меня на "Вы".
– Потому что я уважаю вас, признаю ваше главенство.
– И напоминаешь о разнице в возрасте.
– Нет, – она улыбнулась безмятежно, и протянула руку, кладя руку на грудь, заставляя сердце заходиться в бешеном ритме, – мне нравится вас так называть.
