Текст книги "Запретное путешествие 2: Реквием (СИ)"

Автор книги: Има-тян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 31 страниц)

– Ну иди. Ты ведь этого хочешь сейчас? – ласково пророкотал он, приглашая в свои объятия.

И Эврид тотчас сорвалась с места, всхлипнув. В тот же миг с ловкостью взобравшись в медкапсулу, она прильнула к Шикло, обвивая его тело руками и утыкаясь лицом в его грудь. Слёзы счастья не заставили себя ждать, потоком вырвавшись наружу. Эмоции распирали, а сердце вырывалось из груди. Эврид крепче прижалась к аттури, что ответил ей тем же, успокаивающе поглаживая вздрагивающее тело яутки. Из его горла невольно вырвалось довольное утробное урчание. Да что там скрывать! Он тоже был рад вновь чувствовать тепло этой самки. Его самки. Снова ощущать сладковатый, будоражащий аромат её кожи. Испытывать нежность её прикосновений.

Отстранившись, Эврид шмыгнула и заплаканными глазами взглянула в багровые омуты, в которых плескались искорки ласки.

– Я так боялась, что больше не увижу этих прекрасных глаз, – прошептала она, нежно прикоснувшись к перепонке, покрытой колючими щетинками, услышав в ответ тихое, гортанное урчание. А затем аттури блаженно прикрыл веки и подался навстречу этому прикосновению. – Я скучала, мой Шикло, – радостным и осмелевшим голосом пролепетала яутка, и Хулт’ах тут же со всей серьёзностью уставился на неё, заставив немного растеряться.

– Шикло?! – переспросил он и вскинул надбровную дугу.

– Нет. Мой Рла, – усмехнулась Эврид, перефразировав и расплывшись в улыбке.

– То-то же, – довольно проурчал Страж и опустил взор вниз, остановив его на круглом животе яутки. – Да ты, гляжу, поправилась, – съязвил он, за что сразу получил укоризненный тычок пальцем под рёбра от тут же нахмурившейся самки.

– А ты всё так же злорадствуешь, Смуглёныш, – обиженно пробурчала Эврид, услышав короткий смех аттурианца.

– Ну и? Где же твой трофей? – вдруг озадачил он самку таким вопросом. – Череп Разайда! – уточнил смуглый, завидев её растерянность, после чего Эврид опешила ещё больше. Запах волнения вырвался наружу, и яутка поспешно отвела взгляд, словно с самого начала боялась, что он затронет эту тему. Нежно коснувшись двумя пальцами её подбородка, Хулт’ах заставил снова посмотреть ему в глаза.

– Я не собираюсь отчитывать тебя за это, – спокойно проговорил аттури. – Наоборот. Я даже горд.

Вот после такого заявления Эврид несказанно удивилась.

– Это что же такое в лесу сдохло, раз ты меня хвалишь? – съехидничала яутка, искривив губы в усмешке, заслужив укоризненный взор аттури.

– Я вообще не понимаю, какого к’жита ты решила геройствовать, Квей? – внезапно переменился в настроении Страж. – Это было безрассудно с твоей стороны.

– Ах, безрассудно?! – сразу возмущённо ощетинилась яутка, смерив самца гневным взглядом в упор. – Кто бы говорил! Как ты вообще посмел нервировать беременную самку своей ложной гибелью?!

Ну всё. Понеслось. А ведь именно этого он и добивался. Аттури всегда нравилось видеть её в разгневанном виде. Милее что ли была для него. Он и сам не знал причины такого сумасбродного предпочтения. Но именно смелость и решимость этой самки заводили его с пол-оборота. Хулт’ах даже не заметил, как его дыхание и сердцебиение мгновенно участились, но всё же решил продолжить свою тайную игру в раздраконивание яутки.

– Так вот оно как! Значит ты не рада, что я выжил и очнулся? – со всей серьёзностью и толикой обиды прорычал Страж, прищуриваясь.

– Рада! И очень! – выпалила Эврид, чувствуя, как гнев начинает возрастать с каждой секундой. – Но не надо называть мои действия насчёт Разайда безрассудными.

– Да ты даже не соизволила трофей забрать! Что же ты за яутка, которая, в отличие от сородичей, не ценит свои трофеи, разбрасываясь ими направо и налево?

– Ах ты!.. – задохнулась от возмущения Эврид и вдруг заметила ехидные и насмешливые искорки в алых глазах аттурианца, сразу догадавшись, в чём дело. – К’житов аттури! Ты специально меня злишь! – Ударила она с психу кулаками в мощную грудь самца, из горла которого тотчас вырвался злорадный смех, в виде рычания, накладывающегося одно на другое.

И это стало последней каплей её терпения. Со всей злостью, яутка дёрнула смуглого за валары, обрамляющие его лицо, вызывая у того грозный рык. В отместку Хулт’ах неожиданно схватил самку за затылок, приблизившись вплотную, и обхватил жвалами её лицо, нагло врываясь раздвоенным языком в рот яутки, сплетаясь с её. Задохнувшись от нахлынувшего волнения, Эврид поначалу упёрлась ладонями в его торс, но через секунду поддалась страстному порыву, обвив руками шею своего Рла, начиная вместе с ним заваливаться вперёд. Но в последний миг Хулт’ах со всей дури треснулся затылком об корпус медкапсулы, взыв от боли, попутно отпуская яутку и хватаясь за ушибленное место. И Эврид залилась смехом, усевшись верхом на самца. Буркнув что-то нечленораздельное, смуглый уставился на неё хмурым взором.

– Так тебе и надо, Смуглёныш, – решила позлорадствовать яутка, скрестив перед собой руки, и тут же ощутила, как горячие ладони аттурианца легли на её ягодицы, слегка сжав их.

– Такую позу мы ещё не пробовали! – заявил Страж, мгновенно изменив свой настрой, пожирая самку похабным взглядом.

– А тебя ничего не смущает?! – иронично фыркнула она, погладив своё круглое пузико.

Посмотрев туда же, Хулт’ах аккуратно прикоснулся к её животу и внезапно ощутил сильный толчок прямо в его ладонь. В этот момент сердце аттури пропустило удар, а разум захлестнула растерянность вперемешку с ошеломлением.

– Это он с тобой так поздоровался, – мягко улыбаясь, проворковала Эврид, заметив замешательство Рла.

– «Он»?! – изумлённо повторил смуглый, взглянув на яутку.

– Именно, – с хрипотцой в голосе произнесла та, не переставая улыбаться. – Твой сын... Кто, как и его мать, с нетерпением ждал пробуждения своего отца...

Комментарий к Глава 25. Оцените, пожалуйста, мой арт, где запечатлены три очень классных персоны :З

https://vk.com/photo55156363_456239366

====== Глава 26. ======

Полумрак помещения окружал и пугал. Будоражил всё естество. Всё незнакомо. Снова снится странный сон. Просторный зал с гравировкой, барельефами, переплетениями в виде жгутов, колоннами и головами Каинде амедха на стенах. Каждое хитросплетение подсвечено голубыми лентами ламп между отдельными частями стен. Потолка не видно. Он куполом уходил вверх, теряясь во тьме. Направляю взор вперёд и вижу каменный трон с изголовьем на спинке в виде черепа рогатого и зубастого Демона с пустыми глазницами. А на этом троне исполином восседает задумчивый Страж, что облокотил свою голову на одну ладонь, а в другой сжимал длинный трезубец с обрывком красной ленты на древке. Словно само божество глядело на меня через прорези линз металлической маски с находящими друг на друга пластинами в месте, где должны быть жвала, тем самым создавая заострённый треугольник. Валары жгутами струятся по сильным плечам, подхваченные возле гребня золотыми унтарами. Мощный торс испещрён шрамами, как и предплечья. Украшение из черепов и коричневого меха обрамляет шею. На бёдрах серая юса и такой же мех. Прекрасное живое изваяние самой силы, величия и мужества. Темпераментный смуглый самец, подчиняющий своей воле одним только превосходством и уверенностью.

– Подойди, – рокотом прозвучал голос, достигая мурашками по спине и проникая в каждую клетку, заставляя бескомпромиссно выполнить требование. И я подчиняюсь, не в силах противостоять властному приказу. Словно загипнотизированная жертва сама иду в лапы Охотника.

Статный исполин оживает и протягивает когтистую руку в тот момент, когда подхожу совсем близко. Покорно влаживаю ладонь в его, и он рывком, в мгновение ока, тянет на себя, усаживая на свои колени верхом. Чувствую, как одна его рука сжимает мои ягодицы, а второй самец снимает маску и откладывает её в сторону. На меня смотрят багровые глаза, искрящиеся уверенностью. Урчащий рык вырвался из горла Стража, обдав лицо горячим дыханием. Длинный раздвоенный язык вынырнул из недр рта и со всей страстью провёл по декольте, срывая невольный стон.

Положив руки на сильные плечи, слышу, как защёлка бляхи его железного пояса щёлкает. Миг, и серая юса вытянута из-под меня, а в промежность упирается затвердевшее достоинство аттури, вызывая тем самым горячую волну возбуждения, прокатившуюся от живота вниз тёплым трепетом. Шаловливый язык продолжает вырисовывать незатейливые узоры на шее, одна когтистая лапа сжимает и оттягивает мои валары вниз, заставляя задирать голову. Вторая его рука приподнимает мои бёдра, и чувствую, как самец вторгается в меня на всю длину, срывая с губ визгливый стон. Но аттури не соизволил продолжить движения, будто заставляя испытывать нетерпение от возросшего желания. Недовольно фыркнув, делаю первой движение бёдрами, услышав над ухом довольное гортанное урчание. Уже совсем осмелев, начинаю монотонные движения, закатывая от нахлынувшего удовольствия глаза, обвивая руками шею самца и прижимаясь к нему всем телом. Стон за стоном вырывается из горла, подхваченный многотональным урчанием вперемешку с рычанием. Руки Стража сжимают ягодицы и царапают спину. Клыки тотчас впиваются в шею, принося боль и наслаждение. Сердце готово вырваться из груди. Я задыхалась от страсти, тело двигалось без моей воли. Уже через некоторое мгновение ощущаю отчётливую волну экстаза, накрывшую с головой. Прогнувшись в спине, протяжно вскрикиваю, при этом явственно чувствуя, что пальцами сжимаю не сильные плечи самца, а шкуры, на которых уснула до этого.

Тяжело дыша, медленно открываю глаза, ощущая, как волна наслаждения отпускает. И вижу перед собой довольную моську Хулт’аха, который удовлетворённо урчит, с озорными искорками в глазах глядя на меня, опирая голову на руку.

– Ну и как тебе сон? – лукаво интересуется он и подносит к клыкам свободную руку, измазанную в каких-то выделениях, после чего высовывает язык и начинает облизывать свои пальцы. Я же сейчас испытывала полную растерянность, озадаченно хлопая ресницами. Откуда он знает? И тут меня посещает озарение, как раз в тот момент, когда в мозгах утихомиривается вибрация.

– Ах ты, хитрожопый Смуглёныш! – изрекаю в сердцах, прищуриваясь. – Ты теперь научился и во сне подчинять своей воле с помощью телепатии. А сам ещё и похабно стимулировал мою эрогенную точку пальцами, чтобы довести до оргазма не только во сне, но и наяву!

В ту же секунду аттури начинает утробно и глумливо гоготать, а в его глазах отразилось ехидство.

– И не стыдно так поступать с беременной самкой? – недовольствую я, поджимая обиженно губы.

– Нисколечко! – нахально отзывается тот, продолжая глумиться. – Хоть во сне с тобой поразвратничать, раз в реальности пока нельзя.

Вот к’житов плут! Я тебе сейчас тоже устрою развратства. Нахмурившись, приподнимаюсь, и резко сую руку под его юсу, с ходу хватая за его достоинство, что до сих пор было в полной боевой готовности. Вздрогнув от неожиданности, Хулт’ах протяжно взвыл от удовольствия, растопыривая жвала. А следом я сцапываю второй рукой его валары и с силой дёргаю, отчего аттури тотчас закатывает глаза и с явным наслаждением откидывает голову на ложе. Алые глаза впериваются в меня, и в них я смогла прочесть то самое желание, дикость и вожделение, которых и добивалась. Продолжая тянуть за рецепторы, начинаю движения рукой вверх-вниз, и самец снова подкатывает глаза, протяжно рыча.

– Так тебя тоже можно таким методом подчинить своей воле? – ехидничаю я, лукаво ухмыляясь и продолжая сладостную пытку рукой.

– Да, моя Госпожа, – покорно рокочет в ответ аттури, впившись когтями в шкуры. Ага! Возьмём на вооружение.

Но следом в мыслях возникает очень постыдная и пошловатая идейка. А почему бы и нет?! Злорадно улыбнувшись своей задумке, опускаюсь вниз, располагаясь поудобней, чтобы не зажимать пузико, и, отодвинув полы юсы, провожу со всей страстью языком вдоль его достоинства, тут же услышав протяжный вой, переросший в шипение. Я тоже умею удивлять! Пальчиками второй руки, которой до этого удерживала самца за гриву, начинаю ласково проводить по напрягшемуся торсу и прессу. А другая рука продолжает совершать движения. Снова нежно облизываю его «дружка» по уздечке, а потом смело губами обхватываю кончик головки, взглянув на самца, что в тот же миг задрал голову, растопырил жвала и стал царапать шкуры на ложе. Вновь и вновь повторяю это действие, помогая рукой, слыша в ответ на мою страсть лишь вой и рык наслаждения аттурианца. Через время он начал невольно двигать бёдрами навстречу, заставляя ещё больше заглатывать его достоинство. Аж челюсть заболела! Сделав передышку для своего рта, снова начинаю дразнить языком, увеличивая темп рукой. А спустя мгновение Смуглёныш взревел, прогнувшись в спине и впившись когтями в шкуры, после чего он, наконец, достиг наивысшей точки блаженства, толчками излившись зеленовато-мутной вязкой субстанцией себе на живот.

Отдышавшись, Хулт’ах приподнялся на локтях и наградил меня диким взором. Я же испытывала в эту минуту полное удовлетворение и гордость за свою пошлую шалость, ехидно ухмыляясь.

– Развратная самка! – рявкнул он, прожигая взором.

– Есть у кого поучиться, – усмехаюсь в ответ и улаговляюсь рядом на ложе.

Коротко проурчав, Хулт’ах поднялся и потопал в сторону душевой. Хе-хе! Какая я развратница. Смогла-таки удивить этого похабного аттури. Не всё же ему управлять мной. Только теперь этот плут точно начнёт просить чаще баловать его такими ласками. Как пить дать! Ведь слышала, что самцы любят и ценят именно такой способ удовлетворения.

Пока Смуглёныш обмывался, с довольным вздохом переворачиваюсь на спину и обвожу покои Рла взглядом. Уже несколько дней прошло после того, как Хулт’ах очнулся, шустро восстановившись не без помощи чудодейственных снадобий Хирона. И теперь я живу с ним, деля одно ложе. Посмотрев вправо, натыкаюсь взглядом на стену с оружием всех мастей. А вон там в углу раньше висел тот самый арбалет, которым я ранее угрожала Смуглёнышу, после чего сбежала к берсеркерам.

Поднимаю глаза и вижу над изголовьем постели на стене маску Но-Кхана. Улыбка невольно тронула мои губы. Спасибо Мануле. Она хранила её во время моего отсутствия. Теперь вот висит в зоне видимости. Сама её туда повесила, как только стала жить в этой обители смуглого аттури. Хулт’ах даже слово не посмел сказать против. Более покладистый он стал, что ли, после пробуждения? Не такой вспыльчивый. А может это вообще временное явление.

Спустя время Хулт’ах вышел из душевой и встал около ложа. Строгий взгляд, сложенные на мощной груди руки, бивни прижаты к клыкам. Прям живая статуя. Не перестою в последнее время любоваться им. И достался же мне такой сексапильный индивид аттурианской наружности.

– Ты долго разлёживаться будешь, Квей? – рявкает он строго. О! Вернулся привычный Смуглёныш. Опять так зовёт меня и грубо разговаривает. Всё-таки его спокойствие и покорность было временным явлением.

– А почему мне нельзя поваляться? – блаженно потягиваюсь, мурлыча слова.

– Бакууб сегодня устраивает собрание, на котором должны присутствовать все, – спокойно пророкотал Страж. – И ты тоже! – добавляет он строже, повышая тон. – Или и сейчас пойдёшь против воли Вожака?

– Нет, конечно! – всё же поднимаюсь с ложа, недовольно вздохнув. – Мне просто тяжело стоять с таким пузом долго! – жалостливо хнычу, поддерживая живот и обидчиво поджимая губы. – Ножки болят. Когда я уже разрожусь?!

И снова в глазах Хулт’аха замечаю промелькнувшую нежность. Вновь меняется его настрой. Коротко проклекотав, он подошёл вплотную и легонько коснулся рукой живота. Малыш внутри тотчас отозвался толчком прямо в его ладонь, вызвав у меня удивление, а у аттури невольное довольное урчание. Вот же! Только при прикосновении отца проявляет активность. Хитрый, весь в папу! А в остальное время толкается только тогда, когда начинаю волноваться или бухтеть недовольно на Смуглёныша. Словно в укор мне это делает. Маленький, неродившийся бука. Размышления прерывает ехидный смех Хулт’аха. И снова вибрация в мозгах. Опять уже мысли нахально читает.

– Хватит так просто влезать в мои мысли! – возмущённо буркаю, нахмуриваясь и отводя взгляд. И в тот же миг детёныш внутри, будто разозлившись, пнул ножкой под рёбра, отчего сразу вздрагиваю от боли и громко ойкаю. Вот же маленький засранец! А Смуглёныш, догадавшись, снова гортанно рассмеялся. Дожила. Теперь и сын, который ещё не родился, уже злорадствует и издевается, при этом защищая папаньку.

Видимо заметив, что я обидчиво пригорюнилась и надулась, Хулт’ах ласково провёл ладонью по моим валарам и, успокаивающе урча, ткнулся жвалами в шею. Рука его скользнула по талии вниз и легонько сжала ягодицы.

– И чего опять бесстыже лапаешь? – хмуро отзываюсь.

– Да вот думаю, что придётся снова погонять тебя в кехрите потом. А то набрала лишнего.

– Ах ты!.. – тыкаю укоризненно ногтем под рёбра нахала и тут же отпихиваю от себя. Возмущённо зафыркав, прытью припускаю к выходу, слыша вдогонку глумливый смех аттурианца. – К’житов Смуглёныш! – бросаю у самой двери, недобро взглянув на самца, в алых глазах которого плескались ехидные искорки.

Народу, конечно, в тронном зале собралось куча. Наксу негде было упасть. Все толпились, о чём-то галдели. Еле отыскала средь такого скопища Манулу и Секвеллу. Подруга встретила привычной счастливой улыбкой, да и аттурианка наградила тёплой ухмылкой.

– Моя ты пузатенькая! – ласково обозвала меня Манула.

О! Ещё одна туда же. Прям уже обидно это слышать. То Хирон пузатиком кличит, то Хулт’ах постоянно поддевает тему моих набранных лишних килограммов, то подруга теперь. Сговорились, что ли? Ну ничего. Разрожусь, займусь своим телом. Подтяну тренировками. И буду назло Смуглёнышу тренироваться с Тодиндом. Пусть удавится от ревности. А то ещё свежо воспоминание, когда этот смуглый плут гонял меня до потери сознанья с копьём наперевес на Атолле. А тут вообще спуску не даст.

Тем временем, Бакууб привстал с трона, сжимая длинный трезубец в руке (о! Тот самый!), и жестом свободной ладони попросил всех замолчать. В зале сразу воцарилась тишина, и все направили свои взоры на молодого Вожака.

– И что Бакууб решил объявить? – почти шепчу Мануле на ухо.

– Самой бы знать, – непринуждённо пожимает та плечами, перехватывая неугомонного сынишку на руках, который всё порывался ухватить Секвеллу за выпирающую грудь нормального такого размерчика. Хе! Истинный самец. С малых лет знает, на что нужно обращать внимание.

– А вот, собственно, и тот, из-за кого я всех вас собрал, – рычит с толикой усмешки Бакууб, направляя взор куда-то за наши спины.

Оборачиваюсь и примечаю стоящих поодаль Хирона и Хулт’аха, что тотчас нескрываемо удивился, озадаченно осматривая любопытные взгляды, направленные на него.

– Подойди ближе! – отдаёт тут же приказ Прямое копьё, и Страж послушно двинулся в его сторону. Замечаю, как толпа сразу стала расступаться, давая ему возможность беспрепятственно дойти до Лидера. Приблизившись к ступеням, ведущим к трону, Хулт’ах, как и полагается, покорно опустился на одно колено и приклонил голову.

– Приветствую тебя, мой новый Вожак, – пророкотал он уважительно, и Бакууб тотчас попросил его подняться. А затем Прямое копьё сам спустился по ступеням и с довольным стрекотом хлопнул лапищей по плечу товарища.

– И я рад снова видеть тебя в здравии, друг, – с нескрываемой радостью в голосе произнёс он. – Но вот с приветствиями Лидера торопишься, – добавляет самец серьёзно, и все вдруг начали изумлённо перешёптываться.

– В каком смысле? – недоумённо нахмурился Страж, глядя на собрата.

– А это уже второй повод, почему я всех здесь собрал, – обратился Бакууб уже к присутствующим, уверенно выпрямляя осанку и вздёргивая подбородок. – Я отказываюсь быть Вожаком!

От такого прямолинейного заявления все шокировано ахнули и заклекотали, подняв растерянный гвалт обсуждения. Манула и я так вообще от удивления разинули рты.

– Ты с ума сошёл? – безропотно пробасил Хулт’ах, явно не понимая намерений товарища.

– Я вполне серьёзно! – отчеканил ему Прямое копьё. – И мне всё равно, что подумают остальные. Я не претендовал на эту должность. Никогда! Это не моё! Я могу тренировать юнцов, быть правой рукой Лидера, но не самим Вожаком. Это не моя привилегия!

– И кто же теперь будет им? – послышался недовольный вопрос из толпы.

– Хулт’ах! – с ходу выдаёт Бакууб, и по толпе пронёсся изумлённый рокот и стрекот. Не может быть! Да и сам Страж не наигранно удивился, ошеломлённо смотря на аттури. – Брат, – снова обратился он к смуглому вкрадчиво и опять положил руку на плечо. – Я знаю, что даже Разайд считал тебя своим преемником, пророча на место Вожака после себя. Пока ему не запудрил мозги собственный сын… И многие из присутствующих, – посмотрел он на толпу, – я уверен, могут без утайки сказать, что лучшего наставника и того, за кем можно было пойти смело в бой, не сыскать более. Разве не так? – строго спросил Бакууб у собравшихся, слегка повысив тон, и многие из аттурианцев тотчас утвердительно рыкнули и закивали. – И как сказала недавно одна яутка на арене… – внезапно перевёл аттури свой взор на меня, заставив почувствовать смятение, в то время как остальные тоже посмотрели в мою сторону, – …для Хулт’аха мы все не просто воины. Каждому из нас он доверяет, как самому себе. И любому глотку перегрызёт за нас!

В этот миг воцарилось молчание. Каждый из присутствующих явно задумался над этими словами. Но я неустанно следила за своим смуглым Рла, что тоже обратил на меня взор алых глаз, в которых сначала промелькнуло изумление, а затем сменилось на такую теплоту и ласку, что я невольно улыбнулась, испытывая великое счастье, разливающееся по сердцу горячим трепетом. Как же я его всё-таки обожаю. Всего! До единой крапинки, щетинки на перепонках и до последнего шрама на этом смуглом и сильном теле. Мой Смуглёныш. Мой Вожак!

«Расскажешь потом подробнее, что ты там про меня наговорила», – вдруг прозвучал чёткий рычащий голос Хулт’аха в мыслях, вклиниваясь в разум вместе с вибрацией в мозгу. И я заулыбалась ещё шире, бескомпромиссно кивнув в знак согласия. Как прикажешь, мой Вожак!

«Не торопись с событиями. Я им ещё не стал», – слышу тотчас в ответ на ментальном уровне его голос. И опять глупо улыбаюсь, глядя на него.

– Ну, что скажешь, брат? – вновь заговорил Бакууб, взглянув на Стража, тоже повернувшегося к нему, тем самым прерывая наше «общение». – Ты согласен стать нашим Лидером и достойнейше править своим народом, ведя за собой?

– Должен быть согласен не только я, – глубокомысленно изрекает Хулт’ах и поворачивается к остальным. – Но и сам народ!

И тут случилось то, из-за чего на моих глазах мгновенно навернулись слёзы восхищения. Все присутствующие, по очереди, начали преклоняться перед ним, так же, как и он ранее, становясь на одно колено и опуская голову вниз, тем самым выказывая своё уважение и признание нового Вожака. Бакууб же довольно застрекотал и отошёл на шаг от собрата. И в следующий миг тоже преклонился, протягивая вперёд удерживаемый им трезубец Стражу.

– Теперь, этот трезубец Власти по праву принадлежит тебе, мой Вожак, – с нескрываемой гордостью заявил Прямое копьё, и Хулт’ах, издав тихий клекот, принял его, оглядев всё ещё поклоняющихся аттурианцев.

Да. Это было всё пафосно. Но таковы традиции. Даже у аттури они похожи с теми, что применялись и в моём клане, когда выбирали нового Лидера. Так передавалась власть из поколения в поколение. Пока народ сам не признает того, кто будет править ими, он не станет официальным Вождём, уважаемым всеми. Жаль, я не могу последовать примеру остальных и тоже официально признать Смуглёныша, как Вожака. Пузо мешает! Тут уж ничего не поделаешь. Но я была сейчас полна гордости и радости за своего Рла. И прониклась уважением к каждому из присутствующих здесь в эту минуту. Мои слова всё же были сказаны тогда, на арене, не напрасно. И возымели эффект, отразившись на принятии правильного решения тех, кто беспрекословно преклонился сейчас перед новым Вожаком.

Как только всё закончилось, все стали расходиться. Но тут навострился Хирон и мастерски, шустренько подбил всех в честь такого события устроить пир на весь мир, как только светило уйдёт за горизонт. И что вы думаете? Они отказались? Ага! Щас! Поднялся такой поддерживающий рык самцов, что я даже съёжилась от страха и отчего-то спряталась за спину Секвеллы, что сразу начала глумиться надо мной и откровенно ржать. Ну испугалась я! Что с того? Но тут и Манула её подхватила заливистым смехом. И она туда же. Стервозина аловаларая.

Негодующе насупившись и зафыркав, только собираюсь высказать обеим своё мнение, как меня внезапно скрутила такая умопомрачительная боль внизу живота, что я невольно вскрикнула и согнулась, хватаясь одной рукой за живот, а второй за колонну, находящуюся в шаге от меня. Тогда-то подруги сразу замолкли и встревоженно воззрились на меня.

– Эврид, что с тобой? – в панике спрашивает Секвелла, помогая выпрямиться, но новая волна боли заставила согнуться опять и коротко взвизгнуть. И я уже знала точно, что со мной.

– Кажись, я сегодня обломаю планы Хирона на великую попойку, – шутливо проговариваю, постаравшись натянуть улыбку.

– Неужели началось? – с некой надеждой и толикой радости интересуется Манула, на что утвердительно киваю.

– Пойду-ка я за ним, – поворачиваюсь к выходу я чуть в согнутом состоянии, держась за живот. Этот серокожий хмырь уже успел свинтить отсюда.

– И куда ты собралась, Квей? – слышу за спиной строгий рык Хулт’аха. После чего чувствую, как он с лёгкостью подхватывает и берёт на руки. От возникшей опять тянущей боли, снова пискляво взвизгиваю, и Смуглёныш настораживается. – Неужели?..

– Да! – горланю ему злобно.

Шустро сориентировавшись, Хулт’ах глухо рыкнул и припустил к выходу, продолжая держать меня на руках. Я только и успела, что заметить оставшихся позади озадаченных Манулу с детёнышем, Бакууба с трезубцем в руках и Секвеллу, смотрящих нам вслед. Уже рефлекторно схватившись за шею Рла, вижу, как он быстро сбежал с лестницы, ведущей в постройку, и только тогда пошёл быстрым шагом, видимо заметив, что от беготни меня начинало трясти, вследствие чего я кривилась от постоянно возникающей боли.

– Значит, решила сорвать мою церемонию посвящения в Вожаки? – вдруг прорычал Хулт’ах, вызвав у меня моментально возросшее возмущение.

– Ты что вообще несёшь, проклятущий аттури?! – взвилась я с пол-оборота, готовая тотчас схватить нахала за валары. – Будто от меня это зависит. Как ты вообще посмел такое сказать?

– Теперь не так больно?

– Что? – не поняла я, уставившись на него.

– Я специально тебя разозлил, – коротко пророкотал он, не на шутку озадачив. – Злость притупляет боль.

А ведь и правда. Я на мгновение действительно забыла о тянущей, ноющей боли внизу живота. Какой же он всё-таки у меня проницательный и обходительный. Не выдержав порыва от возросшей нежности, я крепче стиснула его шею в объятиях и начала чмокать его в перепонку, отчего аттури немного растерялся, стараясь отодвинуть моську подальше.

– Да что с тобой? – рявкнул он ошеломлённо, награждая грозным взглядом. – С чего вдруг такое неожиданное и непривычное проявление нежности с твоей стороны? Совсем от стресса головой двинулась?

– Глупый ты, Смуглёныш! – буркаю на него немного обиженно. – Обожаю тебя очень. Такого несносного смуглого аттурианца.

Ох. Какое после этих слов услышала я довольное урчание из его горла. Кажется, никогда прежде не выдавал он стрекот такой тональности. А в глазах предательски отразились одновременно и радость, и… смущение? Да ну? Он умеет смущаться?! Сколько нового я уже успела узнать о нём за столь короткое время. И снова всю сладость момента испортила всё та же боль, после чего я снова съёжилась и уткнулась носом в мех украшения на его шее. И боль немного притупилась.

– Вот мог ты предполагать в тот момент, когда спасал меня от берсеркеров на Харпее, что спустя определённое время будешь вот так нести со схватками к лекарю?

На мой глубокомысленный вопрос Хулт’ах призадумался, продолжая идти и смотреть вперёд. Но спустя время он глубоко вздохнул и с коротким рявком клацнул жвалами, будто не желая говорить правду. Но я упорно смотрела на него, продолжая ожидать ответа. И Хулт’ах, явно заметив это и поняв, обречённо закатил глаза и недовольно заклекотал.

– Я даже сам не знаю, почему решил спасти тебя тогда, – всё же признаётся Страж, снова вздохнув. – Просто что-то подсказывало мне, что я обязан это сделать.

– Наверное, судьба? – улыбнулась я, радуясь, что смогла в кои-то веки разговорить этого извечного ворчуна. И он в ответ лишь неопределённо пожал плечами. А затем меня словно озарило. Пришла в голову светлая идея, что казалась мне до безумия важной и правильной в этот момент. – Я, кажется, знаю, как назову нашего сына.

– И как же? – с ходу интересуется Смуглёныш.

– Потом узнаешь, – отмахиваюсь и снова утыкаюсь носом в мех украшения, чувствуя новый приступ боли, но при этом не перестою улыбаться собственной идее насчёт имени.

Спустя миг мы отыскали Хирона и, можно сказать, «обрадовали» лекаря немаловажной новостью. Как он досадно взвыл. Мне даже обидно стало на какое-то мгновение. А ведь он уже вместе с остальными воинами увлечённо и с энтузиазмом планировал и расписывал в лучшем свете будущее празднование.

– Эврид! Вот ты любительница обламывать, – с укором выдал он, и я обиженно засопела, с жалостью посмотрев на Хулт’аха, который в тот же миг изменился в лице со спокойного на негодующий, начиная тихо и угрожающе рычать на товарища, прожигая взглядом. – Ладно-ладно! – тут же капитулировал лекарь, поверженно поднимая лапки кверху. – Уже пошутить нельзя.

– Как бы не привели тебя эти шутки к беде, Хирон, – пробасил утробным, будоражащим голосом Страж, заставив собрата заметно передёрнуться. Даже я ощутила холодные мурашки по спине от этого знакомого грозного тембра.

И снова боль пронзила низ. И снова я взвизгиваю. Вот после этого Хирон сразу и зашевелился. Быстро домчали до медотсека, где меня аккуратно уложили на кушетку. Ощущаю, как всколыхнувшееся волнение скрутило внутренности. А вот и страх предстоящих мучений подкрался, окутывая липкими щупальцами, заставляя сердце трепетать в груди, а пальцы дрожать от охватившей паники.

Видимо моё взволнованное состояние заметил и Хулт’ах, после чего он нежно сжал мою ладонь в своей, а другой рукой стал успокаивающе проводить по моим валарам, тихо и гортанно урча. Заглядываю вновь в эти алые омуты и сразу тону без остатка в той ласке и сочувствии, что отражались в них в этот момент. И паника тотчас отхлынула. Но тут же вернулась, когда Хирон разложил на передвижном металлическом столе все необходимые инструменты и медикаменты. Дрожь в руках вернулась вновь, и я крепче сжала ладонь Рла.